День IX. Сваха на полставки в лингвистическом треугольнике.

      Утро началось почти обычно. — Здравствуй, Док. — Здравствуй, Лора.       А продолжилось, благодаря Помощнице, уже совсем не как обычно. — Я пришла сказать, что задержусь ещё на час. Может, чуть побольше.       И совсем не так, как планировал Медик. — Чего? — Я скоро вернусь. И, м-м-м, всё отработаю, если что.       И совсем не так, как Медик хотел. — Was!?             Растерянный мужчина окликнул уже спрятавшуюся за дверью спину. И уставился на закрытую перед его носом дверь. — Was... — пробормотал он под нос уже самому себе и провёл рукой по волосам. Помощница никогда не уходила от него вот так. Она в целом отличалась ответственностью, что лично для него ощущалось в диковинку. Конечно, из-за своей рассеянности девчонка могла банально забыть объясниться, но, судя по её быстрой и деловой речи, она очень сильно куда-то спешила. — И даже не потрудилась выделить хотя бы минутку для объяснений ответственному за неё человеку, куда это ей так приспичило сбежать с рабочего... Учебного дня, — раздражённо пробормотал Людвиг, чуть не запнувшись о признание вслух об использовании девчонки как бесплатной рабочей силы. И задумался: если он доверял Помощнице достаточно, то мог бы спокойно заняться своими делами, пока она не вернулась со своих невероятно важных дел. Так он бы высказал ей не только уважение, но и доверие.       "Пф. Ещё чего", — спустя полминуты раздумий мысленно фыркнул Медик и, быстро приведя себя в должный вид — утро, всё-таки — отправился на поиски беглянки.

***

      Девушка нашлась довольно быстро. Идя по коридору к холлу с доской с расписанием наёмников, где постоянно кто-нибудь да ошивался, Медик услышал вдалеке до боли знакомый голос. — Лора? — громко позвал он. Голос не отозвался. — Ну что за... — "очарование, ты хотел сказать, да? Ну хотел же, признайся". — ...Ходячая проблема, — только пробубнил Медик себе под нос и ускорил шаг. Голос точно принадлежал Помощнице, и она точно говорила по-русски. — Наконец-то нашёл, — сказал Людвиг самому себе, когда голос девушки стал громче и чётче. — Да хорошо у меня дела. Не жалуюсь, хах... Тут... Весело, как обычно. И... Интересно.       Оставался последний поворот перед холлом, в котором девушка с кем-то беседовала. И хоть Людвиг не понимал ни слова из беглой русской речи, по тону было очевидно, что в разговоре с этим кем-то она была по-настоящему счастлива. — Б-блин, я же говорила, не называй меня так... Здесь я Лора. Это... Так надо. Да не стыжусь я своего имени, ты чего? Оно хорошее, просто здесь оно, э-э-э... Не звучит. Да. Во-о-от.       Людвиг легко объяснил самому себе резкий прилив раздражения от этого факта: во-первых, его ученица упорхнула без объяснений, чтобы мило поворковать с кем попало; во-вторых, она мило ворковала с кем попало. В-третьих... Она даже не предупредила! — Конечно, я по вам сильно-сильно скучаю. Но, естественно, мне тут нравится! Очень нравится... Но по вам я всё равно скучаю. — Лора, какого Дьявола? — почти строго, а не злобно окликнул девушку Док, едва вышел из-за поворота и завидел её. Как он и ожидал, она увлечённо болтала с кем-то по телефону. Вот чего он не ожидал, так это увидеть девушку такой... Открыто счастливой. Весь боевой запал мгновенно испарился, но на остатках решительности разобраться, что происходит, и на, возможно, шлейфе небольшой обиды, Людвиг быстрыми шагами направился к ней.       Вид счастливой Лоры он лицезрел недолго: едва та обработала и осознала приближавшийся к ней объект, как её расслабленно облокотившаяся о стену фигура мгновенно напряглась. Она тут же выпрямилась, стряхнула с пальца беззаботно намотанный провод и заметалась, пока, похоже, пыталась звучать для своего собеседника не-слишком-встревоженно. От её мгновенно утерянной радости при виде него у Людвига рефлекторно поджались губы от противного чувства. — Ой. Э-э-э, с-слушай, я тут сейчас отвлекусь. Я буквально на секунду, повиси пока, ага? Щ-ща. Ну, сейчас, а не ща, чего ты начинаешь... Ща, короче- Ой, да всё... Подожди, в общем.       Лора тряхнула головой, взбалтывая заспанный мозг, и опустила от уха потёртую трубку. — Здравствуй... Ещё раз..? — её взгляд привычно выдержал секунду прямого зрительного контакта прежде чем упал на его грудь. Людвиг привычно подошёл ближе положенного, привычно сверля девушку недовольным взглядом из-под привычно зловеще поблескивающих очков. Она привычно сделала шажок назад. — Здравствуй ещё раз, Лора, — без намёка на дружелюбие проговорил он. — Итак? — А что "итак"? — уголки её рта дёрнулись в нервной улыбке. — У меня важный разговор, — уже серьёзно продолжила Лора, мгновенно забив на попытку сыграть дурочку. Сейчас у неё не было на это времени: звонки, к сожалению, не бесплатные и не бесконечные... Вот только мужчине на это было явно до лампы. — Я всё объясню- — И с кем это ты там разговариваешь? — со слышимым наездом в голосе перебил Людвиг и, неожиданно и неожиданно легко последовав странному порыву, ловко выловил из рук девушки трубку телефона. — Ты- Отдай! — только успела выдохнуть она с глазами, полными чистого ужаса. Людвиг поднёс трубку к уху и грубовато сказал "Алло".       Из трубки донеслось отчётливое: — А-а-алло? Кто это?       Людвиг широко моргнул на застывшую Лору. Она почти успела выхватить телефон из его рук, но так и не успела спасти их от катастрофы. Её задрожавшая ладонь осталась у самой трубки.       Тем временем, голос в трубке был явно женский и явно немолодой. Людвиг непонимающе изогнул бровь на таящую на его глазах Помощницу. — Отдай телефон! — испуганно прошипела она и неуверенно коснулась его руки, но отдёрнула её обратно. — Ты по-русски умеешь говорить? Нет? Вот и всё. — Только не говори мне, что ты звонишь с рабочего телефона секретной базы своей семье, — плоским голосом сказал Медик, пока нехотя передавал девушке трубку. Та нервно выхватила её из его руки и, неопределенно махнув рукой, мол, да какая разница, тут же поспешила заговорить с человеком по ту сторону провода. — Алё-алё, мамуль... Да, это снова я. Кто это был, спрашиваешь? — обращённый к Людвигу взгляд искоса был столь красноречивым, что тот всё понял без перевода. Мужчина стоически пережил укол стыда за необоснованное воровство телефона и продолжил сверлить девушку взглядом строгого препода, которому студент уже второй год не может сдать хвосты. — Да это, э-э-э... — Лора была так сосредоточена на том, чтобы звучать не-слишком-подозрительно, что совершенно забыла придумать для окончательно свихнувшегося немца правдоподобную легенду за решающие секунды заминки. Она украдкой глянула на Медика, застывшего над ней зловещим изваянием, и в нерешительности закусила губу.       Была у неё одна легенда под него, которой приходилось пользоваться за все звонки до сегодняшнего... Но пускать её вход сейчас Лоре не хотелось уж точно не потому, что эта легенда была убедительна или хотя бы не несла для неё рисков. Но придумать что-то получше Лора сейчас точно не сможет.       Мысленно и физически скрестив пальцы, она как можно беззаботнее бросила: — Да это препод мой. Помнишь, рассказывала о нём? Да, да, который немец. Он просто спросил, кто это... Что?       Медик со всё красноречивее изгибающейся в непонимании бровью наблюдал за тем, как от лица девушки схлынывала краска. А он не верил, что увидит её ещё бледнее обычного... — Что? — повторила Лора, расплываясь в нервной улыбке. — Я... Я даже не знаю... Это невежливо, наверное... Да он занят, мам, ты чего. Препод же, всё-таки. Преподаватель, ага-ага. Он... Уже уходит.       Медику, посягнувшему на разговор Помощницы с семьёй, стоило как максимум извиниться за своё поведение и оставить девушку в покое, как минимум — дать ей договорить с матерью. Сам Медик это прекрасно понимал. Он даже задумался о том, чтобы выполнить хотя бы программу минимум, когда сердце вновь кольнуло мерзкое чувство. — Что такое? — достаточно громко и отчётливо, чтобы его было слышно, спросил он. Лора выкатила на него глаза. "Ты что творишь?" семафорило в них неоновой вывеской, но теперь Людвиг не собирался отступать. — Что-то не так? — не менее громко добавил он, для закрепления результата. — Д-да не обращай внимания, это он прикалывается просто! — тут же выпалила Лора и истерично засмеялась. И сразу перестала. — Ладно... Ладно, хорошо. Сейчас... Всё объясню и... Передам трубку, — сдавленно просипела она и устремила на Медика взгляд исподлобья. У него даже пошли мурашки от проникновенности её взгляда, но из-за такой мелочи он не собирался сдаваться. — На, — она медленно протянула ему трубку. — Это... Моя мама. Она... Ох, — Лора нервно потёрла мгновенно покрасневший лоб. Как же она не хочет это объяснять. Тем более этому: с каждым днём она всё сильнее убеждалась в том, что объяснять что-либо этому сумасшедшему было решительно бесполезно. — Слушай, она очень хочет с тобой поговорить. Она считает, что ты... Мой п-преподаватель.       Людвиг никак не отреагировал на её слова. Лора уже понадеялась, что он просто сжалился над ней и оставил информацию без комментария, когда его лицо начало медленно вытягиваться в немом просветлении. — Для семьи я учусь в университете. На психиатра, — сквозь ком в горле заговорила она. Надо было успеть всё объяснить и упросить этого невыносимого мужчину ей подыграть, даже ценой крайне неприятного разговора в будущем. — Сейчас я на четвёртом курсе... И у меня всё неплохо. Но с твоим предметом — химией, кстати — у меня есть небольшие проблемы, потому что ты, м-м-м, строгий, скажем так. Я... Потом всё объясню. Просто... Пожалуйста...       Лора судорожно вдохнула. Медик испытующе сощурился. Не то что бы для него было проблемой подыграть ей в её неожиданной маленькой лжи, но мерзкое чувство в сердце снова вызвало сопротивление. Он заглянул Лоре в глаза и увидел в них, сквозь переживания и страх, нужду в его помощи. — ...Давай сюда, — в приказном тоне ответил Людвиг и протянул к ней ладонь. Лора, всё ещё явно сомневаясь в правильности своего решения, вложила трубку в его руку и, отчего Людвиг по-настоящему растерялся, накрыла его ладонь своей. — Ты хоть и сам виноват в этой ситуации, — тихо и с явным шлейфом злости на него заговорила она. — Но... — Лора смолкла на полуслове — его финал встрял поперёк горла. Поджав губы, она опустила голову — не видеть лицо невыносимого мужчины чуть проще, когда надо сказать подобное. — Спасибо, — едва слышно закончила она. Через три секунды она с заметным облегчением отняла от него руку, по-прежнему не смотря на него, и только через три секунды Медик вдохнул. — Гм... — он заторможено кивнул и поднёс трубку к уху. — Алло..? — Я не успела сказать, моя мама- — Здравствуйте, господин Фриц! — раздался в трубке мягкий, высокий голос. Во вторую очередь Людвиг отметил, что голос действительно был копией голоса Помощницы, только более зрелой. В первую очередь — крайне хороший немецкий, на котором этот голос говорил. В голове сразу нарисовался и закрепился до конца диалога привлекательный образ более зрелой Лоры, говорящей на немецком. Что было странно, когда в поле зрения была настоящая версия... Но это уже условности. — Это мама... Лары. Ради бога, простите за беспокойство! Надеюсь, я вас не задерживаю? — Н, нет... То есть нет, нет, не беспокойтесь... Я не спешу, — Людвиг неуверенно переключился на немецкий. — Ох, дочурка-то вам наверняка не рассказала! — тут же оживлённо затараторили на том конце провода. Людвиг мысленно хлопнул себя по лбу за попытку говорить по-немецки медленно и внятно — совершенно точно этот язык был для женщины не родным из-за заметного акцента, но совершенно точно она им владела безупречно. — Я преподаю немецкий язык в институте! Безумно интересный язык, право слово. Представляете, до сих пор я ему учусь, каждый день! Хоть и не могу совладать с акцентом. Вы, надеюсь, меня хорошо понимаете? — Я..? Кхм, да. Да, у вас очень чистый немецкий, — честно, хоть и с остатками растерянности отметил Медик. Его шокированный взгляд застыл на Помощнице, которая уже во все глаза таращилась на него, выглядя так, будто сейчас взорвётся от волнения. — Вы хотели о чём-то поговорить..? — Да-да, если вам позволительно и вы имеете время, я очень хотела узнать, как дела у моей дочери с учёбой? — тут же с живостью отозвалась она. Он практически видел взволнованный, но любопытный взгляд женщины, и это было... Странно. Едва ли бы можно было представить Помощницу такой. Протупив две секунды, Людвиг ответил: — Да, это не большой секрет. Госпожа..? — Ох, точно, я просто так взволнована, что забыла представиться! Простите, это так невежливо... Мария. — Очень приятно, госпожа... Мариа? — Мария. Моё имя сложно выговаривать иностранным людям, поэтому зовите меня, как вам удобно. — Гм, — почему ему неловко? Мужчина потёр шею: эта женщина лучилась добродушием и энергичностью, и по непонятной ему причине его это напрочь сбивало с толку. — Госпожа... Мариа. Ваша дочь... Вы знаете, она... — Медик на секунду прищурился на девушку, мнущуюся перед ним со взглядом, полным тревоги и непонимания. И тут его осенило. — Погодите секунду, — быстро бросил он и после живого "без проблем!" отвёл трубку от уха. — Ты же не знаешь немецкий. Верно? — добродушно поинтересовался он, медленно расплываясь в широкой, ласковой улыбке.       Девушка только потупила голову, едва заметно покачав ей. — И твоя матушка не знает английский. — Ни слова. — Это что же получается... У нас тут лингвистический треугольник? — Типа того. — Какая нелепица. — Ага. — В таком случае, с твоей матерью я буду предельно откровенен, — даже не попытавшись скрыть удовольствие от сложившейся ситуации, проворковал Медик и, не дав запаниковавшей Лоре хоть что-то на это ответить, тут же вернул телефон к уху. — Да, простите, мэм, меня тут ненадолго отвлекли... Что вы, что вы, я совершенно не против побеседовать с вами об успехах вашей дочери, — мило проговорил он с широченной улыбкой, уводя взгляд от бледнеющей девушки. — Вы знаете, у неё есть некоторые трудности с моим предметом... Но она отлично справляется. — Правда? Ох, какая радость! — мама Лоры вздохнула с таким явным облегчением, что Людвигу на секунду стало неловко за затягивание с ответом. Он легко отмёл раздражающее чувство и продолжил: — Да... Я уверен, что при должном усердии, которое она, смею вас заверить, уже прикладывает, у неё есть все шансы закончить учёбу с отличием. — Какое счастье... Вы прямо камень с плеч сняли! — С души, вы хотели сказать, — машинально поправил Людвиг. — Да? Не с плеч? А я всегда говорила так... — Подобные недочёты часто встречаются у иностранцев... Вы очень хорошо справляетесь, — тут же добавил он. Несмотря на задушевный диалог с женщиной, он неустанно выдерживал самую довольную и хитрую гримасу, на которую только был способен: он не даст Лоре расслабиться ни на секунду. Та пару раз порывалась стащить у него телефон, но он с лёгкостью уворачивался и многозначительно качал головой, пока продолжал беззаботно болтать с Марией. — Благодарю, господин Фриц, — снова с заметным облегчением отозвалась женщина. — У меня к вам тоже есть вопрос... Если позволите, — сказал Людвиг, скосив взгляд на Помощницу. Та тут же подалась вперёд, как будто поняла, что он хотел спросить. От такой картины уголки его губ дёрнулись вверх, и он отвёл взгляд, поняв, что отвлёкся. — У вас вопрос ко мне..? К-конечно, задавайте! Я постараюсь ответить, — отозвались с плохо скрываемым волнением.       Людвиг не удержался и скосил взгляд на девушку ещё раз. — Я рассказал вам об успехах вашей дочери, и, сказать по правде, меня съедает любопытство... Говорила ли она что-нибудь обо мне? — против воли уголки губ снова поползли вверх. — Мне, как преподавателю, очень полезно знать, что обо мне думают ученики, — важно добавил он. С такой лёгкостью влился в давно забытую роль, приятно. Хоть какая-то радость от этой вечной проблемы, стоявшей перед ним с круглыми оленьими глазами и чуть не лопавшейся от волнения.       От натянутых до предела нервов Лора рефлекторно затопала ногой, всматриваясь в Людвига так, будто только по его лицу могла понять суть разговора. Изобразив самую выразительную гримасу, на которую только был способен, Людвиг снова отвёл от неё взгляд. Лора сдавленно охнула и прикрыла лицо. Сердце приятно согрело от гордости за свои актёрские таланты. — Что дочурка думает о вас..? — в голосе женщины читалось изумление. Немного помявшись, она заговорила. Её голос сначала звучал неуверенно, но едва она поняла, что Людвиг внимательно её слушал, продолжила более торопливо. Складывалось странное впечатление, будто ей уже давно ужасно хотелось поделиться с ним этой информацией, но она не до конца была уверена, что имела право раскрывать секреты дочери. — Эх... Сказать по правде, моя дочь такая скрытная. Вся в отца... — Медик впервые услышал печаль в жизнерадостном голосе. — Иногда невозможно догадаться, что у неё на уме.       "Это точно", — Людвиг скосил неодобрительный прищур на девушку. — Но вы знаете, она так много говорила о вас! Она упоминала других учителей, простите, не смогу вспомнить имена их, но вы, похоже, для неё особенно важны... Я имею в виду, вы являетесь большим авторитетом для неё. Наверное... — Наверное? — Я имею в виду, вы очень точно авторитетны! Просто иногда дочка остра на язык и может сгоряча сказать гадостей... — "Это точно". — Простите, иногда мне кажется, что всё воспитание, что я вложила в неё, было напрасно... — Не переживайте на этот счёт, госпожа Лора всегда ведёт себя подобающим образом, — не моргнув и глазом, соврал Людвиг. Подействовало: женщина тут же переключилась с сокрушений о воспитании на насущный вопрос. — Правда? Ох, замечательно! Спасибо вам, утешили маму. А доча о вас правда хорошо отзывается. Говорит, вы прекрасно объясняете даже сложные вещи, и слушать вас очень приятно. — Правда..? — вырвалось само собой. Кажется, он всё же не проконтролировал своё лицо, потому что поднявшая взгляд с пола на него Лора тут же выкатила на него испуганные глазища. — Что она сказала..? — слабым голосом прошептала она. Людвиг только едва заметно покачал головой и продолжил смотреть на девушку в полной растерянности — впервые не для того, чтобы её поизводить. Не то что бы в сказанном откровении было что-то невероятное — Медик знал, что был превосходен в искусстве обучения, просто... В случае с Помощницей он был уверен в обратном. Получается, всё это время, что он провёл с ней за учёбой, она слушала его с таким вниманием потому, что ей действительно было интересно. — Конечно-конечно! Сказать по правде... — Людвиг был готов поклясться, что Мария подвинулась поближе к телефону и заговорила заговорщеским тоном. — Она мне вас так нахваливала! Надеюсь, дочка меня простит, что я лишнего говорю, но мне кажется, что вы для неё на особенном счету. — О..? — Людвиг растерянно хмыкнул. Его бегающий взгляд снова сосредоточился на Лоре. Та выглядела всё более нервно. — Как неожиданно... — медленно сказал он, не уверенный, кому из них обеих. — Простите, я сказала лишнего- — Нет-нет, всё отлично, — без запинки снова соврал Людвиг. — Буду с вами предельно искренен: я очень польщён. Вы знаете, юные студенты обычно ни во что не ставят преподавателей, и... Знать об обратных примерах крайне... Приятно, — и с запинками сказал чистую правду. — Да? Ну, замечательно, — с заметным облегчением ответила Мария. Кажется, раскрытие секретов собственной дочери её тут же перестало волновать. — Я вас очень хорошо понимаю, поверьте своей коллеге. Раз так... Могу я вас попросить кое о чём? — Конечно, госпожа Мариа. Для вас я сделаю всё, что в моих силах. И даже больше, — важно заявил Людвиг и довольно осклабился, когда в трубке смущённо захихикали. — Ох уж эта европейская галантность! — Позвольте, очаровательным дамам она обычно по вкусу. — Вы совершенно правы! — раздалось из трубки сквозь лёгкий смех. — Ты... Ты там что, мою маму охмуряешь? — прохрипела Лора, расслышав смешки. Вместо ответа Людвиг исчерпывающе поиграл бровями. Девушка слабо застонала и спрятала покрасневшее лицо в руках. — Моя просьба... Она может показаться несколько необычной, и может даже чересчур наглой... Но и вы поймите меня: я, как мать, переживаю за свою девочку и хочу для неё самого лучшего! У вас есть дети? — Нет... — едва появившийся флёр безобидного флирта тут же развеялся. Людвиг, впрочем, всё равно смог выдержать тон ответа нейтральным. — Надеюсь, я не затронула для вас щепетильную тему? — Не переживайте, для меня не существует щепетильных тем, — легко вырулил из лабиринта неловкого разговора Людвиг уже с первой развилки. Чтобы, благодаря этой удивительной женщине, тут же на полной скорости сигануть в пропасть: — Хорошо, господин Фриц! Наверное, отсутствие детей у вас сделает мою просьбу менее странной. Я хотела бы... Попросить вас присмотреться к моей дочери. — ...Вы хотели сказать "присмотреть за вашей дочерью"? — плоским голосом выговорил господин Фриц. — Нет-нет, именно "присмотреться к моей дочери"! — с рвением ответила женщина. — ...Что.       Давать подобный ответ оказалось опрометчиво: в ответ на него в трубке затараторили с удвоенной скоростью. Людвиг только мысленно присвистнул от способности у не-носителя так быстро говорить на немецком, даром что с удвоенным акцентом. — Понимаете, дочурка такая одинокая и нелюдимая... Вечно витает в небесах! Я и не знаю, есть ли у неё ухажёры там: она как в книжки свои зароется, так всех их и проглядит! А возраст для деток-то закончится рано или поздно, так хочется успеть внуков понянчить... А вы, — Людвиг снова почти воочию увидел, как женщина придвинулась поближе к трубке и заговорщески зашептала: — вы, господин Фриц, ей явно не безразличны...       Людвиг только усилием воли заставил себя никак не отреагировать на эти слова. Вот совсем никак. Настолько, что забыл о необходимости дышать. Он до последнего надеялся, что просто не так понял, или женщина неправильно оформила мысли на чужом языке. Но её ответ не оставлял места сомнениям. — Конечно, такая девчонка как моя доча скорее язык себе отрежет, чем скажет что-то подобное напрямую, даже родной матери, но материнское сердце-то не обманешь! Чувствую я, что вы смогли её зацепить чем-то... Возможно, своей европейской галантностью! — на том конце провода снова мило захихикали. Совершенно не к месту в голове нарисовался образ более зрелой Лоры, мило хихикающей и кокетливо наматывающей провод телефона на палец. — Я знаю мало о вас, господин Фриц, но я была бы бесконечно счастлива, если бы дочурку выбрал кто-нибудь, как вы: преподаватель, человек с научными трудами, доктор химических наук... Ещё и джентльмен!       Людвиг бесконечно медленно перевёл взгляд на Лору. Чёрт, снова не проконтролировал своё лицо: она смотрела на него так, будто поняла речь своей матери до последнего слова.       А ещё, ему надо что-то ответить. — Это... Довольно неожиданно, — кое-как найдя в себе силы заговорить, выдавил из себя Людвиг. Услышав встревоженный вдох, он тут же поспешил добавить: — Я понимаю ваше беспокойство. Вы хотите лучшего для вашей дочери... И мне бесконечно льстит быть таковым в ваших глазах. — Ох, я так рада, что вы со мной согласны! — с живостью отозвалась Мария. — Быть может, дочка моя вас не интересует, но вы хотя бы дайте ей шанс! На самом деле, она у меня замечательная! — Правда? — на удивление мягко ответил Людвиг. — Не расскажете?       Шок отпустил свою мёртвую хватку, и Людвиг наконец хоть и частично, но расслабился. Просить по сути незнакомого человека "присмотреться к дочери"... Звучало, как жест отчаяния. Наверняка это была старая как мир история о волнении родителей о внуках и не более, но после всех этих дней постоянного общения, если его вообще можно было таковым назвать, с девушкой он действительно мог поверить, что отношения ей были толком не интересны. Это объясняло такую озабоченность вопросом у родителей.       Но девчонка была ещё слишком юна, чтобы так беспокоиться об этом. Сколько ей, двадцать? А может, вообще восемнадцать. Обычно о подобном начинают беспокоиться на пару-тройку лет позже. — А? Д-да, конечно, с радостью! — с восторгом ответила женщина. — Замечательно, — ответил Людвиг с возвращающейся к нему хитрой улыбкой. Он расслабленно облокотился спиной о стену почти что вплотную к Лоре, заставив ту отступить на полтора шага, и безотрывно наблюдал за ней, стараясь из раза в раз вылавливать её взгляд, пока Мария восторженно, с неповторимым теплом любящей матери, рассказывала о помирающей на его глазах дочери: — Ну, то, что у дочки золотые мозги, вы уже убедились. — Конечно, — Людвиг важно покивал. Конечно же, для этой самой дочки. — Она очень смышлёная, — дочка, которой он впервые сказал комплимент, выглядела так, будто сейчас упадёт в обморок. — Именно! Я знала, что ваше учительское нутро не обманешь её рассеянностью, — скорее из гордости за Лору, чем из желания польстить ему, удовлетворённо ответила Мария. — Принято считать, что у женщин важнее головы умение готовить и растить детей, но только человек науки способен додуматься, что ум для нас не менее важен... — неожиданно и неожиданно серьёзно сказала она. Это определённо была щепетильная тема для Марии, но не успел Людвиг найтись, что ему на это ответить, как она как ни в чём не бывало продолжила: — Что ещё... Дочка очень много читает! Правда, что угодно вместо учебников по немецкому... Вы хоть представляете, сколько сил я потратила на то, чтобы заставить её хотя бы начать читать учебник хотя бы для младших классов? — Даже не представляю. — Вот-вот, и всё, как об стенку чечевица! Ну, ничего, может, вы послужите для неё мотивацией... Было бы очень славно, — с грустной мечтательностью вздохнула она. — Ещё доча очень ответственная. Вы представляете, она в восемнадцать лет уже улетела туда к вам, в Америку, и живёт там... Сколько? Семь лет уже! И всё сама, всё сама. У нас с отцом хватило денег только на оплату перелёта, да первые пару месяцев присылали ей копеечки, какие могли... А теперь сама вот, и учится, и подрабатывает ещё. Даже нам, старикам, помогает.       "Вот оно, что..." — Она... Действительно молодец... — рефлекторно отозвался Людвиг, пока в голове выстраивал несложные математические операции по вычислению возраста девчонки. Результаты перерасчётов из раза в раз оказывались одинаковыми, но из раза в раз упрямо не желали сходиться с фактами. Он недоверчиво сощурился на Помощницу.       "Этой малявке, и двадцать пять?" — Конечно, конечно молодец! Иногда мне даже кажется, что мы с отцом её недостаточно хвалим... Но не будем об этом. Что бы ещё рассказать вам... Не могу ручаться за то, как сейчас, но, пока дочурка жила с нами, она отлично готовила! Уже с отрочества помогала мне готовить ужин на нашу ораву, ха-ха... Ах, точно. Скажите матери: она как, хорошо питается? А то сама говорит, что хорошо, но я её знаю: всегда питалась, как Дюймовочка.       Людвиг, и так с трудом державшийся в этой абсурдной ситуации, не удержался от нервного смешка. На вопросительное мычание из трубки пришлось поспешно придумывать оправдание. — Просто слышать искреннюю заботу от родителей о взрослом чаде всегда очень трогательно. Разумеется, я не слежу за питанием своих учеников. — Ой, да, конечно, я понимаю... — Но, думаю, с ним у неё всё хорошо, — Людвиг провёл рукой по волосам, не веря, что делал это. Он действительно выгораживал Помощницу перед её мамой. Когда её к нему сватают. Когда он сам ей в отцы годился...       "С отцом это ты ещё поскромничал, конечно", — съехидничал внутренний голос. — Замечательно, замечательно! Утешили мать, — с улыбкой в голосе ответила Мария. — Что бы вам ещё рассказать о дочери... Я могу о ней говорить часами! Она правда замечательная. — Да... Правда... Замечательная, — тихо пробормотал Людвиг, слишком занятый разговором, чтобы успевать отметать из раза в раз подступавшие к сердцу раздражающие чувства. — А, вспомнила, ещё... Ох-х, простите меня, я вас заболтала! У нас-то уже вечер, а у вас наверняка занятия в самом разгаре. Вечное спасибо, что потратили на меня время. — Что вы, это мне стоит благодарить вас, — Людвиг насильно заставил себя вынырнуть из мыслей и вернуться в образ. Несмотря на наигранную беззаботность, он был правда искренен, хоть в этом самому себе в жизни бы не признался. — Я много узнал о госпоже Лоре... И я обязательно присмотрюсь к ней, — он не заметил, как довольно осклабился. В груди затрепетал невнятный азарт предвкушения. — Замечательно! — с восторгом воскликнула мама Лоры. — Преподавателям, конечно, нельзя заводить отношения с учениками... — важно заговорил Медик. Он не нуждался в хорошей оценке от матери Помощницы, но решил на всякий случай перестраховаться. — Но этот семестр как раз последний, когда мы находимся в отношениях преподавателя и студента, и после, быть может, я... Попробую сделать шаг в сторону отношений другого рода. — Вот и славно, — Мария довольно вздохнула, явно удовлетворенная своей работой свахи. Людвиг должен был признать, что в какой-то степени ей действительно стоило собой гордиться. Естественно, он не собирался ни к кому "присматриваться", особенно к Лоре, но что её слова о том, какая девушка "замечательная", что её слова о том, что для девушки он был "на особенном счету"... Всё это подпитывало беспрепятственно разраставшееся чувство азарта, веселья, и становилось тем ощутимее, чем больше он думал об этой ситуации. — Ловлю вас на слове! — Людвиг снова почти увидел, как женщина ему подмигнула. — В этом нет нужды, я человек слова. Но мне польстит, если вы будете помнить о данном мной обещании. И обо мне, — он довольно осклабился под очередные смешки, и, коротко и тепло попрощавшись с повеселевшей женщиной, протянул Лоре трубку.       Отреагировав с заметной задержкой, та приняла трубку из его руки и, собрав остатки себя в кучу, медленно поднесла телефон к уху. Её взгляд скользнул по прямо-таки светящемуся от радости мужчине, после чего ушёл вниз, прочь от этой кошмарной картины. — Мам... — со вздохом человека в последней степени истощения начала она. — Ну что сразу "мам", солнце? — заметно занервничала мама. — Что это было вообще..? — А вот учила бы немецкий, всё поняла бы, — назидательно парировала женщина. — М-мам! — И только не говори, что я не права. — Ты серьёзно? — Лора вспыхнула, но тут же попыталась успокоиться. — Блин... Мне правда нужно знать, о чём вы говорили. На меня странно смотрят... — обеспокоенно прошептала она, отворачиваясь от мужчины, будто он мог её понять. — Правда, что ли? Не представляю, почему... — Мария замялась, и, пока дочка не успела как обычно начать заводить её в тупик своими расспросами, поспешила ответить хоть что-нибудь. — Мы просто побеседовали о твоей учёбе. Между прочим, он о тебе очень хорошо отзывался! — Чего? — Лора тупо захлопала глазами. Ужасно медленно она повернулась обратно к Медику, и отвратительно довольный оскал на его лицо так же отвратительно медленно исчез. Он выразительно изогнул брови, но, разумеется, так и не дождался ответа: даже если бы Лора могла, всё равно не стала бы ничего ему объяснять. — Что? Он сам тебя не хвалил? — Нет... — А-а-а, всё-таки какой он у тебя строгий... Ты знаешь, я не разделяю строгий подход к студентам, поэтому скажу тебе сама: у тебя есть все шансы закончить семестр с отличием. Та-дам! — О... Ого... — совершенно безрадостно отозвалась Лора. — Что такое, солнце? Ты не рада? — Да не, я рада, конечно, — поспешила заверить она, забыв добавить радость в голосе. — Я просто удивлена. Очень. — Эх, что ж у тебя там все такие строгие, не балуют совсем похвалой... А ведь она так важна! — с досадой ответила мама. Лора беззвучно вздохнула с облегчением — пронесло. — Это мелочи, не парься. То есть, не переживай. — Вот-вот, правильно. Не забывай следить за чистотой речи. Я же не зря тебя учила красоте русского языка! — Естественно... Слушай, как у вас там дела вообще?       К огромному облегчению девушки, мама с лёгкостью переключилась с болезненной темы. На счастье, никаких новостей не оказалось — хоть какой-то намёк на стабильность. После небольшого разговора на отвлечённые темы настало время прощаться. Как бы Лоре ни хотелось поболтать с родным человеком ещё немного, у них уже был вечер, а Док грозился сжечь своим пронзительным взглядом, к которому вскоре после растерянности вернулось холодившее душу веселье. Уже почти что привычно преодолев тоскливое чувство разлуки после такого короткого воссоединения, Лора тепло сказала: — Ладно, пойду и я. Передавай папе привет. — А братьям? — Да, и им тоже, — кисло ответила она. — Люблю тебя, мамуль. — И мы тебя с папой любим, доча. Сильно-сильно! Береги себя. — Обязательно.       Пришлось вешать трубку. Опустив её на подставку, Лора подержалась за неё ещё немного, прежде чем отпустила её и отвернулась. Несмотря на невыносимую тоску по дому, даже то мимолётное счастье, которое приносили звонки, неизменно отравлялось ложью вплоть до мелочей о жизни, которой она жила. В какой-то момент пришлось начать вести записи о всей лжи, сказанной маме, чтобы ничего не забыть из-за ухудшившейся памяти от проблем со сном.       И снова из мрачных, тоскливых мыслей любезно вытянул Док. Едва Лора отвернулась от телефона, как перед ней вырос скалящийся Людвиг, заставил сделать шаг к стенке и вальяжно облокотился о стену, смотря на девушку сверху вниз. — Ну что, госпожа Лора, — вкрадчиво начал он, разделяя каждое слово. В его глазах заплясали чёртики, — студентка четвёртого курса... Где обещанная вами лабораторная работа, которую вы задолжали мне ещё с прошлого месяца, м? — мужчина склонился к ней с ещё более довольным оскалом. Снова близко. Снова слишком близко. — Э-э-э... — Лора вжалась спиной в стену, усиленно избегая его хитрый, пытливый взгляд. Слишком странно было видеть его вот таким. Даже было сложно сказать, каким именно, настолько это было для него странно. — Я... Да у меня всё готово. Мне только измерения в лабе сделать, и я всё сдам... — смущённо пробормотала она. Её ответ не звучал хоть сколько-нибудь смешно, по её мнению, но мужчина всё равно тихо рассмеялся. Глаз против воли зацепился за завилявший из стороны в сторону кончик красного галстука. — Ха-ха, да ты прямо образцовый студент! — весело воскликнул Людвиг и потрепал Лору по голове. Девушка только успела вжать голову в плечи, когда он убрал руку. — Сколько раз я слышал оправдания от своих головастиков... И все говорили точь-в-точь, как ты сейчас, как по шаблону. Признайся, вас старшекурсники учат таким отмазкам? — Нет, конечно нет... Мы просто всё списываем друг у друга, — неловко отшутилась Лора. Горечь после лжи, тревога из-за разговора Людвига с матерью, тоска от разлуки — всё это до сих пор лежало свинцовым осадком на сердце, и поддерживать задорный настрой мужчины банально не было сил. Тем более, что в половине вызванных чувств он и был виноват... Кстати.       "Чего он весёлый такой? — задумалась она, не уверенная, что хочет знать ответ, когда Людвиг снова искренне рассмеялся от её шутки. — Ох, мам, не дай бог ты ему что-то рассказала..." — Это правда, — сквозь смех ответил Док. Лора неуверенно улыбнулась. Её улыбка тут же испарилась, когда мужчина приблизился к ней чуть сильнее. Отсмеявшись, он с глубоким вдохом заглянул ей в глаза, снова вынудив поддерживать зрительный контакт. Помолчав пару секунд, он непривычно мягко и с искренним интересом заговорил: — Значит, психиатр? Позволь поинтересоваться: это твоё второе высшее, после филологического? Или к нам попал вундеркинд, и ты учишься одновременно и на том, и на другом направлении?       Брови Лоры подпрыгнули в искреннем удивлении. — Боже... Как ты только это запомнил, — с нервной улыбкой прошептала она, пряча лицо в ладонь. Людвиг тут же коснулся её руки, вынуждая отвести её от лица и снова попасть под влияние его взгляда. — С лёгкостью, дорогуша. — Я тебе не... Ох, ты что, запоминаешь всё обо мне? — смущённо, а не язвительно прошелестела Лора. — Естественно, — с подчёркнутой важностью заявил он. И только через секунду допёр, как дотошное внимание к другим, а сейчас к самой Лоре, выглядело со стороны. Мгновенно стушевавшись, Людвиг попытался выкрутиться под медленно расширяющимися глазами девчонки: — То есть... Э-э-э... Эт-то всё заслуга моей феноменальной памяти! Я запоминаю любые мелочи, — хоть он и смог подобрать приемлемое объяснение, нервозное эканье в первые секунды оказалось фатальным: на него так и продолжили молча и обалдевше смотреть. Людвиг с трудом подавил порыв попытаться объясниться: дальнейшие оправдания закопают его ещё глубже. Он поспешил перевести тему. — Не будем обо мне. Лучше расскажи-ка, что это всё сейчас было.       И снова — мягкий голос и скользящий сквозь него искренний интерес. Лора мгновенно переключилась с его идиотского ответа на вопрос. — Да это, по большому счёту, обычная история... — с явной неохотой заговорила она. Её рука обняла худое плечо и сжала ткань безразмерного свитера. — Я... Правда училась в вузе. И правда училась на психиатра. Но, когда дело шло к ординатуре... Мне пришлось попасть сюда, — Лора отвела глаза в сторону. Её живой и взволнованный взгляд опустел. — Конечно, родителям такую смену деятельности особо не объяснишь, хах... Поэтому для них я по-прежнему учусь в университете. Только с новыми преподавателями.       Она криво улыбнулась, украдкой бросив на притихшего мужчину взгляд. — Гораздо легче соврать, когда в основе лжи лежит правда... — пробормотал он. — Но почему бы тебе не рассказать? Матушка Скаута, скажем, в курсе. Даже передаёт нам поздравления по праздникам, — он весело хмыкнул. Лора горько усмехнулась в ответ. — Если бы могла, не стала бы врать. Ненавижу это делать, — неожиданно, в первую очередь для самой себя, призналась она. — Иногда приходится так завираться, что начинает казаться, что меня наизнанку вывернет, если я продолжу. Правда, за все разы так и не вывернуло... К сожалению. — Не любишь лгать, и всё равно это делаешь, — задумчиво протянул Людвиг. Он не выглядел хоть сколько-нибудь сочувствующим, что действовало на нервы по-странному успокаивающе. — Угу... Поэтому стараюсь не врать, когда есть возможность, — тихо добавила она и потянулась к боку, чтобы начать его беспрерывно чесать сквозь кофту. — Ах, теперь понятно, почему ты не стала придумывать себе завтрак в тот день, — насмешливо сказал Людвиг и скосил взгляд на её руку на боку. — Не чешись. — А? — Лора рефлекторно отдёрнула руку, когда он аккуратно взял её за запястье и попытался его отвести. — Д-да... Это у меня вредная привычка. Ещё с детства. Появляется, когда нервничаю.       "И чего я перед ним оправдываюсь сегодня?", — подумала Лора я раздражённая на саму себя внезапной искренностью. — За эти дни я у тебя её ни разу не замечал, — скептично отметил Медик.       "Точно, это наверняка потому, что при мне потребности избавиться от нервозности у неё не возникало... Надеюсь, она не решила, что я напрашиваюсь на комплименты об успокаивающей ауре моей персоны", — мелькнула мысль у Людвига, приятно согревшая ожиданием хоть каких-то добрых слов в его адрес от закрытой девушки. — Я всё пытаюсь от неё избавиться. За эти дни я ещё как-то умудрялась справляться, хотя это было вообще не просто... — Лора страдальчески вздохнула, прикрыв глаза и упуская из виду медленно вытянувшееся лицо мужчины. — Думаю, сегодняшний разговор стал последней каплей. — "Вообще не просто", говорит, — недовольно передразнил Людвиг. Стоило вспомнить, что это он заставил её, мягко говоря, порядком понервничать за эти дни, и по большей части делал это специально. И всё же... И всё же. — А? — Возвращаясь к разговору с твоей матушкой, — внаглую перевёл тему Людвиг. Хитрый оскал на пару с пронзительным взглядом возвращались к нему, пока он вкрадчиво говорил, — у нас был крайне интересный разговор... В котором фигурировала твоя неординарная личность.       Лора широко захлопала глазами. Её рука снова потянулась к боку, но Медик лёгким касанием к оголённому запястью прервал попытку расчесать бок до крови. — И, даю голову на отсечение, тебе не терпится узнать, что же именно о тебе говорили, м? — Людвиг с жадностью всмотрелся в её реакцию. Она была абсолютно исчерпывающей: в ответ на его вопрос Лора выглядела так, будто важнее и страшнее знания для неё не было. Невнятное предвкушение, впервые замаячившее в телефонном разговоре, вспыхнуло с новой силой. — Твоя матушка — это что-то с чем-то, право слово... Удивительная женщина. — Это ещё мягко сказано, — сдавленно просипела Помощница. — Рад, что мы солидарны. Её просьба, адресованная мне, крайне, как бы выразиться... Эксцентрична. Когда вы запланировали следующий разговор? — Через две недели... — с задержкой ответила Лора. Она тяжело сглотнула вопрос "Что она могла попросить у тебя!?", агрессивно вертевшийся волчком на языке, лишь бы не дать лишнего повода невыносимому мужчине держать её в неопределенности ещё дольше. — Прекрасно, тогда твои эмоции успеют несколько остыть. Мне кажется, ты не оценишь её просьбу. Хотя мне она пришлась, очень, очень по душе, — Людвиг, успевший отклониться на более приемлемое расстояние, снова мучительно медленно склонился к девушке и снова достиг той самой запретной грани. И, поддавшись этому странному чувству, плескавшемуся в груди, перешёл её. Совсем чуть-чуть, буквально на несколько сантиметров. Почти невинный жест. И всё равно девушка тут же резко втянула воздух сквозь зубы и вжалась в стену. — Твоя матушка... Выразила мне огромнейшую просьбу присмотреться к тебе.       Лора перестала дышать. Медик напрягся до предела, чтобы не загоготать. — Может, присмотреть за мной? — бесцветным голосом переспросила она. Улыбнувшись ещё шире, Док медленно покачал головой. Этого жеста оказалось достаточно, чтобы её лицо начала заливать густая краска. Способности её лица так ярко краснеть и бледнеть можно было только позавидовать. — Нет. Она попросила меня присмотреться к тебе. Мои сомнения в правильности понимания исчезли, когда она изъяснилась более ясно.       Людвиг был бесконечно доволен собой. Реакция Лоры оказалась ещё лучше, чем он представлял: казалось, она вот-вот впадёт в истерику. Девушка медленно опустила своё то краснеющее, то бледнеющее лицо в ладони и страдальчески завыла. Мужчина поддел её подбородок костяшкой указательного пальца и легко приподнял наверх, обратно к себе. На границе сознания скользила мысль, что, возможно, он находился слишком близко — его лицо обдало теплом, исходившем от её теперь красного личика. — Ну ма-а-ам... — измученно промычала Лора. — Господи, какая же она... — Мудрая? Дальновидная? Заботливая? — участливо подсказал Людвиг. — Нет! Сумасшедшая! — взорвалась Лора под мягкий смех мужчины. — Как так можно вообще..! Это же... А если бы ты правда был моим..! Б-блять... — она остервенело потёрла багровое лицо, вынудив мужчину убрать от неё руку. — Ох, так... Я... Я в порядке. В полном порядке... Пиздец. Нет, правда в порядке. Но это правда пиздец... Ты прости её. У меня мама правда умная женщина, но если у неё есть заскок на что-то, то она сделает всё, чтобы добиться своего. В плане, вообще всё. И естественно у неё есть заскок на то, что мне, видите ли, уже столько лет, а я до сих пор не замужем, — Лора подытожила своё сбивчивое извинение тяжёлым вздохом. — В двадцать пять лет большинство женщин и правда уже в браке, — как бы невзначай обронил Людвиг. Девушка тут же подняла на него шокированный взгляд. — Откуда ты... — Твоя матушка оказалась очень разговорчива. Она не называла точную цифру, но поделилась занятнейшей историей, как ты к восемнадцати годам перебралась в Америку и семь лет живёшь здесь. Способности к простейшим алгебраическим операциям я ещё не утратил, а потому вычислить твой возраст не составило большого труда.       Девушка вытаращилась на него обалдевшим взглядом. — Да блять, ма-а-ам..! — взвыла она. Людвиг не выдержал и снова рассмеялся. — Что тебя так огорчает? — едва отсмеявшись, с обманчивой беспечностью начал он и снова склонился чуть ближе, чтобы вынудить девушку смотреть ему в глаза. — Неужели тебе так не хочется, чтобы... Как она выразилась? "Человек науки, преподаватель, доктор химических наук" присмотрелся к тебе?       Ответом послужил задёргавшийся глаз. — Тебя не интересует внимание такого человека к твоей персоне? Я оскорблён, — продолжал измываться Док, пока полубессознательно тянулся к её щеке. Его большая ладонь практически невесомо накрыла её. Вдоль ладони заскользило чувство шёлковой кожи. Лора отшатнулась от прикосновения, но Людвиг нагнал её и снова накрыл её разгорячённую щёку ладонью. — А ведь твоя мама была безумно счастлива, когда я пообещал ей выполнить её просьбу. — Что..? — только слабо выдохнула Лора в ответ. В её взгляде читалась стремительно растущая паника. Людвиг широко и довольно улыбнулся. — Что "что"? Отказать своей, хоть и в прошлом, но коллеге было бы банально неприлично. Да и потом, она так тебя нахваливала... Её рассказ о тебе меня заинтриговал. Почему бы мне и не попробовать? Что думаешь? — его голос падал, пока он говорил, до интимного полушёпота. Спираль азартного веселья раскручивалась в геометрической прогрессии с каждым сказанным словом. Она же подталкивала его всё ближе ко всё сильнее паникующей девушке. Её по-прежнему багровое лицо искажалось в панике или, возможно, даже ужасе тем сильнее, чем ближе он становился. Почему бы и не попробовать..? Не присмотреться, конечно, ни в коем случае. Он не собирался присматриваться к ней. Только попробовать... Её.       Кончик его носа мазнул по её. Лора резко втянула воздух носом, напряглась до мелкой дрожи в теле и попыталась дёрнуться от него, хоть как-то увеличить дистанцию, но бежать было некуда: казалось, он был везде вокруг неё. От непонимания, что он делал и, главное, что собирался делать, на панику внахлёст лёг ужас и взял тело в мёртвые паралитические тиски.       Медик, лукаво и насмешливо улыбаясь, ненадолго замер, всматриваясь в её глаза. — Ведь мне, пожалуй, уже давно хотелось... — мягко и тихо начал он, но кончик мысли о рассеянном признании затерялся где-то в синеве забавно округлённых глаз напротив. Людвиг с лёгким сердцем простился с потерей и со вздохом приблизился ещё сильнее. Его пальцы на её щеке невесомо скользнули вдоль шёлковой кожи. — Эй.       Сзади раздался грубый голос. Людвиг замер. — Хм? — насмешливая улыбка медленно сползла с его лица. Не успел он выпрямиться и узнать, кто решил его отвлечь в такой момент и заодно вызваться добровольцем на его ближайшие эксперименты, как на его плечо резко опустилась огромная ладонь. — Доктор? Вы чего тут? — пробасил суровый русский голос. — Was? М-миша? — Людвиг повернулся назад и растерянно оглядел Мишу. Тот возвышался над ним с чуть более хмурым выражением лица, чем обычно, и чесал щетину — похоже, он снова забыл побриться перед сном. — Да. Вы чего тут? — невозмутимо повторил Миша, заглядывая за плечо Дока. — Мы..? О, да мы замечательно. Поговорили с матушкой нашей дорогой Помощницы. Невероятная женщина, право слово. Немного, говоря прилично, себе на уме, но мне такие по нраву, сам знаешь, — расслабившись, заговорил Медик и многозначительно подмигнул Хеви. Тот широко моргнул и медленно покивал. — Понимаю. — И она знает немецкий. Наконец нашёлся повод размять немецкие языковые мышцы. — Это хорошо. — Ты зачем здесь, кстати, друг мой? — Я-то? Да я пришёл с семьёй поболтать. — По рабочему телефону секретной базы..? — Да. Так все делают. Ты не знал?       Бурный поток веселья на мгновение перекрыло этим брошенным мимоходом замечанием. Медик раздражённо цыкнул, но мгновение спустя взял себя в руки — сейчас не время напоминать русскому, что у него уже давно не было никого, кому он мог бы позвонить просто так. — Неважно, — только с нарочитой беззаботностью отмахнулся он. — Угу. Я хотел позвонить семье, пока у них не наступила ночь. — Ах, что ж вас всех вдруг на разговоры с семьёй потянуло...— недовольно пробормотал Медик. — И ты прямо-таки не вовремя подошёл. — Да я тут уже минут семь как стою. Жду, пока закончите, — серьёзно ответил Хеви под медленно вытягивающееся лицо Дока. — Вот оно, что, — с натянутой улыбкой протянул Док. И, сделав шаг к непонимающе нахмурившемуся Мише, злобно зашипел ему почти в лицо: — Тогда какого Дьявола ты отвлёк меня в самый неподходящий момент!? — Эм... — невнятно промычал русский, попеременно бросая взгляды то на прожигавшего его взглядом Дока, то за его спину. — Да тут. Это.       На плечо Медика опустилась гигантская ладонь и заставила повернуться назад. — Да мы просто мило беседовали с Ло... — наполовину возмущённо, наполовину с облегчением начал было Медик. Когда он повернулся к девушке, то не стал договаривать, как оказалось, беспросветную ложь.       Перед ним предстала белая как смерть Лора. Похоже, весь его разговор с Мишей её трясло и продолжало трясти мелкой дрожью до сих пор. Она с такой силой вжималась в стену, что, казалось, пыталась в ней раствориться, и безуспешно пыталась вдохнуть.       Медик не сразу понял, что перед собой увидел. И, что самое главное, почему. — Лора..? — лишь беззвучно, по-детски растерянно выдохнул он.       Её имя как по щелчку вывело девушку из ступора. Снова под недоумевающими взглядами обоих мужчин единственное, что она могла сделать — отлипнуть от стены, стереть дрожащей рукой пот с абсолютно белого лба, невнятно пробормотать про то, что ей пора куда-то там идти, и просто-напросто сбежать от них в свою комнату.       Это становится неприятной традицией. — По... стой... — ещё тише окликнул девушку Людвиг, пока в ступоре провожал её взглядом.       Повисло молчание. Людвиг так и остался смотреть в коридор, в котором скрылась Помощница. Спустя долгое молчание его плеча снова коснулась лапища. — Эм... Это... Мне жаль, — тихо сказал Хеви. Он звучал действительно сочувствующе, чем делал ситуацию ещё хуже. Медик резко повернул голову к нему и посмотрел на него так, будто видел впервые. Хеви утешительно сжал его плечо. — Это тяжело. Мне бы не хотелось получить отказ таким образом... Но тебе тоже не надо было к ней лезть так. Без подготовки. — Лезть... Без подготовки..? — с невидящим взглядом переспросил Медик. — Да. Я не слушал, но по её реакции понял, что она не ожидала. Что ты полезешь целоваться. — Целоваться..? — глаза Дока медленно расширились с приходом осознания. Он наконец встрепенулся, выпав из ступора, с удивлением взглянул сначала на руку на его плече, потом на Мишу, и немного ошалело огляделся вокруг. — Н-но я же не... — он провёл рукой по волосам. — Я не собирался! — с жаром возразил он и посмотрел на Мишу с мольбой во взгляде. — Клянусь честью, я не собирался лезть к ней... Целоваться. Она... Она просто всё не так поняла. Я же просто... Я же просто хотел... Ах, verdammt!       Людвиг отвернулся от Хеви и зашагал взад-вперёд. — Как же так... Потерял контроль всего на секунду, всего на мгновение отвлёкся... — тревожно забубнил он себе под нос. С тяжёлым вздохом Миша открыл рот, чтобы попытаться разобраться в ситуации и, видимо, наконец вмешаться в их непростые взаимоотношения, чем нарушить самолично данное обещание, когда спасение пришло, откуда не ждали. — Объявляется часовая подготовка к матчу. Просьба всем участникам собраться через час у машины,— проговорил сквозь помехи искажённый голос Полинг на всю базу, оглушил механическим писком в конце и замолк. — Что? Сегодня матч? — встрепенулся Медик. — Почему нас не предупредили? — Как обычно, — мрачно пробормотал Хеви. — Не трать силы на злость. Лучше подготовься к разговору, — серьёзно сказал он, смотря Доку в глаза. Тот мгновенно забил на продумывание новых проклятий в сторону Администратора и неуверенно кивнул. — Да... Конечно, да. Да, я... Постараюсь. — Хорошо. Лора простит, не бойся. Только извинись, — строже, чем того хотел, сказал Хеви. Медик явно захотел на него за это взъесться и использовать как повод выпустить пар, но "Повторяю, сбор ровно через час..." заставило оставить эту идею. Быстро попрощавшись с Хеви и молча кивнув на него многозначительный взгляд, он торопливо ушёл. Русский проводил его взглядом, пока невольно возвращался мыслями к напуганной до смерти девушке и потерянному Доку.       "Что ни день, то драматическое представление", — подытожил он про себя, прежде чем постарался оставить ситуацию и потратить оставшийся час на разговор с семьёй.