II. Прибывшие

Гермиона проснулась от солнечных лучей, косо ниспадавших на подушку. Скинув с себя одеяло, она прошла к окну и посмотрела на зеленые, влажные от утренней росы земли. Теплое свечение только начинало пересекать холмы, изгоняя тени из углов каменного замка. Грейнджер приложила пальцы к стеклу и сделала глубокий вдох. Она здесь. Сегодняшний день может стать тем самым. Всеми чувствами овладело волнение, и, быстро отвернувшись от окна, Гермиона осталась наедине с навязчивым стремлением куда-то идти, что-то делать. Быть готовой. Она собрала необходимые вещи и пробежала по коридору к ванной. Комната с высокими потолками оказалась яркой — отделанной белоснежной плиткой и отражающей свет, приглушенно проникающий внутрь через матовые окна. Ступив под горячий поток воды, Гермиона начала намыливать кожу, напевая что-то под нос, смывая грязь после длительной поездки и постепенно приходя в себя. Ее разум уже принялся изнывать от предвкушения из-за скорого получения расписания, задач и четко структурированного списка дел, ведь после прошлого года казалось настоящим раем — быть собранной и занятой. А еще, конечно же… Сегодня может приехать Драко. Или она может услышать о нем хоть какие-то новости. Не сдержав улыбки при этой мысли, Гермиона подняла голову, позволив согревающему потоку омыть лицо в последнюю, блаженную минуту, а затем закрыла блестящие серебряные краны и сняла с ближайшего крючка полотенце. Халата у нее не было, но, оценив неподвижную тишину коридора, она решила, что находится во всем крыле совершенно одна, поэтому, обернувшись в полотенце, быстренько пробежала обратно в свою комнату, хихикая над воспоминанием, как чуть не врезалась в Тео, когда похожим образом покинула ванную одним утром в Сан-Чиприано. Казалось, будто это случилось тысячу лет назад. Тепло воспоминаний о том дне и разговоре согревало душу, пока она одевалась, уделяя особое внимание выбору и останавливая его на длинной, облегающей шерстяной юбке и любимом джемпере пыльно-пурпурного оттенка. Однако от погружения в события прошлого лета Гермиону отвлекли мысли о Драко и скорой возможности постоянно видеться с ним. Она знала, что шансы были крайне малы. Вчерашний разговор с Макгонагалл дал слишком мало оснований верить в то, что Малфой сегодня появится, но само пребывание здесь, где они мечтали воссоединиться, давало Гермионе больше надежды, чем у нее имелось за последние месяцы. Улыбка погасла, когда она, отойдя от шкафа, остановилась у зеркала и начала заплетать волосы в длинную косу, мысленно читая себе лекцию. Ей нужно было взять себя в руки и сосредоточиться на позитивном раскладе. Проявить терпение. Все эти долгие месяцы она ждала Драко, но, все же, могла бы подождать еще. И, что не менее важно — использовать это время с пользой. Основательно сконцентрироваться на начале учебы. Перебирая эти мысли, Гермиона покинула свою комнату, направившись к общей гостиной, чтобы позавтракать. Она порадовалась тому, что сейчас в ее распоряжении была уютная, уединенная зона для принятия пищи, и ей не придется сидеть одной в огромном, почти пустом Большом зале. К тому же, она уже не могла дождаться чашки крепкого чая и стопки тостов, предвкушая, как погрузится в долгие размышления об академических планах на этот учебный год. Грейнджер не могла поверить, что вчера вечером не допросила Макгонагалл на тему структуры курса и доступных на выбор предметов. Должно быть, устала больше, чем думала. Добравшись до последних ступенек лестницы, Гермиона прошла к похожему на кафе пространству, заметив на каждом столике по стопке пергаментов, которых, как ей показалось, вчера там не было. Сев, она пододвинула одну из них поближе, помешала чай, что мгновенно возник на столешнице, и с глубоким вздохом устроилась поудобнее. Как выяснилось, бумаги содержали описание курса, чем быстро увлекли Гермиону. Она заколдовала перо так, чтобы оно не только подчеркивало и обводило текст, но и оставляло заметки — как на полях, так и рядом с интригующими отрывками. На удивление, в текстах указывалось, что для восьмого курса не будет четко установленной предметной программы. Видимо, взрослые студенты могли выбрать то, что хотели, но, разумеется, в рамках разумного, поскольку большинство предметов проводились вместе с семикурсниками. Только Заклинания, Трансфигурация, Защита от Темных искусств и Зелья были определены как предназначенные строго для восьмого курса. — Любопытно… — пробормотала Гермиона, неустанно записывая. Она составляла (не без легкого наброска расписания) амбициозный план, включавший в себя, помимо основных четырех предметов, продвинутый курс Нумерологии, Алхимии и Древних рун. Гермиона терзалась вопросом, стоит ли исключить Историю магии из своей учебной программы? С одной стороны, она немало читала по этому предмету и чувствовала себя достаточно подготовленной к Ж.А.Б.А., а с другой ей казалось неправильным убирать столь ключевой предмет. Ее размышления об учебе прервало эхо голосов, донесшееся с лестницы первого этажа, и стоило Гермионе отвлечься, посмотрев на дверь, ведущую в общую комнату, как во рту моментально пересохло. Макгонагалл вошла первой. Ее остроконечная шляпа слегка наклонилась, когда она, проведя перед собой рукой, пропустила вперед двух студентов. Гермиона тут же узнала темную кудрявую голову Дина Томаса, а рядом с ним бледную девушку с тонкими русыми волосами — Сьюзен Боунс. За ними не возникло ни высокой элегантной фигуры, ни блеска платины. Грейнджер тут же мысленно отругала себя, вздохнув от раздражения. Без шуток, пора было перестать ожидать встречи с Драко за каждым углом. Однако, в то же время, она боялась, что с этим ожиданием уже ничего не поделаешь. — Дин, Сьюзен! — воскликнула Гермиона, поднявшись на ноги, а затем быстро вышла из-за столика и прошла к знакомым с приветливой улыбкой на губах. — Гермиона, ты уже здесь! — Добрые черты Дина смягчились, когда он шагнул навстречу, чтобы заключить Грейнджер в объятие. Она обняла его в ответ, и мимолетно вспомнила о Гарри, сидящем на ее диване в Сан-Чиприано. Ей стало любопытно, рассказал ли Гарри Дину о том, в чем признался ей. Грейнджер решила подождать, пока Дин сам не затронет данную тему. Отстранившись, она улыбнулась, посмотрев ему в глаза и по-дружески сжав плечи, после чего повернулась к Сьюзен, которая застенчиво, но все же тепло поприветствовала ее. Все трое погрузились в обсуждение, по ходу разговора Дин и Сьюзен рассматривали общую гостиную. Гермиона показала им расписание уроков, ухватившись за возможность спросить директора Макгонагалл о том, сколько предметов, по ее мнению, было бы разумно взять. — Соглашусь, что для сдачи Ж.А.Б.А. ваших познаний в Истории магии более, чем достаточно, мисс Грейнджер, — произнесла Макгонагалл с решительным блеском в глазах. — Касательно программы восьмого курса, я уверена, что семь предметов станут абсолютным пределом нагрузки. Особенно учитывая высокие требования, свойственные четырем основным. Ее тон четко доносил — в этом году никаких маховиков не будет. — Еще бы! Чтоб мне провалиться, Гермиона, я собирался ходить на четыре основных и один дополнительный, да и то, может быть, — сказал Дин с широко распахнутыми глазами. — И я, — кивнула Сьюзен. — Наряду с основными предметами возьму, скорее всего, Травологию. Гермиона кивнула одному и другому, внезапно отвлекшись. Раз уж зашла речь, то сейчас, вероятнее, разумнее было бы взять Травологию, но от чего ей тогда отказаться? Три дополнительных предмета, выбранных ею, были рекомендованы для тех, кто хочет занять должность в Министерском Департаменте Тайн, а оно выдвигало самые строгие ведомственные требования. И все же, Травология помогла бы ей шире взглянуть на Зельеварение… Грейнджер осознала, что бормотала это себе под нос, когда Дин засмеялся, хлопнув ее по руке. — Рад видеть, что все возвращается на круги своя, — сказал он. Гермиона усмехнулась. — Прости. Просто я очень рада вернуться! — Никогда не извиняйтесь за рвение к академическим успехам, мисс Грейнджер, — строго поправила Макгонагалл. — Мне придется оставить вас наслаждаться завтраком, — добавила она прежде, чем повернулась к Дину и Сьюзен. — Надо показать мистеру Томасу и мисс Боунс их комнаты. — Я все понимаю. Тогда до встречи, — попрощалась Гермиона, махнув обоим студентам, когда те отошли, пообещав еще увидеться с ней. Она допивала чай, провожая их взглядом, который вскоре переместился на вид за окном. Прекрасный день только начинался. Когда оказываешься на севере Шотландии, не восхищаться отличной погодой непозволительно. Всмотревшись в насыщенно-голубое небо, а затем во вдоль и поперек исписанный пергамент в руке, Гермиона нахмурилась. Ей вдруг пришло в голову, что раз в ее списке (уж точно) нет Ухода за магическими существами, стоит сходить к Хагриду, дабы сообщить об этом лично. А также передать от Гарри записку с набором средств, да и просто поздороваться. Прогулка до хижины могла бы стать неплохим способом выплеснуть весь тот излишек энергии, что переполнял ее все утро. Гермионе определенно не хотелось сидеть здесь, вскакивая всякий раз, как новый студент заходит внутрь. Хвала богам, что был всего один свободный от учебы день. Наконец приняв окончательное решение, Гермиона запихнула листы с расписанием под руку, приманила чарами посылку Гарри из комнаты и отправилась в путь. Ее шаги отдавались громким эхом, пока она спускалась по лестнице навстречу мягкому солнечному свету.

⁂

— Ты хоть-то это, заглядывай-то иногда, а! — низкий голос Хагрида послышался из окна, в котором его бородатое лицо еле помещалось. — Скоро я обязательно зайду к тебе! — крикнула Гермиона, быстренько и незаметно избавив себя от ноши — окаменевшего кекса, который до этого запихнула в карман. Как только жесткая выпечка ударилась об землю под кустом, Гермиона усмехнулась. Что-то не изменится никогда, и это невероятно радовало. Грейнджер двинулась по тропе и, не сдержав улыбки, подняла взгляд на массивные облака, нависшие над горизонтом, после чего быстрым шагом направилась обратно — к огромному замку, что недвижимо стоял, пока готические шпили, казалось, почти что пронзали пушистую белизну небосвода. Разговор с Хагридом прошел проще, чем она думала. Когда зашла речь о ее выборе предметов, он выразил, скорее, любящее смирение, чем некое разочарование, а впоследствии им обоим было крайне приятно наверстать упущенное за беседой. Гермиону продолжало удивлять, что теперь профессора являлись товарищами, а не туманными личностями на расстоянии. Хотя с Хагридом мало что изменилось, не так ли? Проходя через главные двери замка, Грейнджер покачала головой от теплых чувств, излившихся на душу, а затем быстренько взбежала по ступенькам. Избегание выпечки Хагрида привело к тому, что теперь ей не терпелось пообедать, а сделать это она планировала на берегу озера. Без лишних раздумий, Гермиона прошла через коридор, повернула направо — в сторону башни Гриффиндора, и вдруг остановилась. На губах появилась горькая улыбка. Теперь ее путь лежал к Северной башне, и это стало еще одной вещью, к которой предстояло привыкнуть. Разглядывая потолочные арки замка по пути, Гермиона чувствовала гулкую тишину пустого пространства. Ее взгляд скользнул по выстроенным вдоль длинного холла колоннам. Некоторые из них крошились, некоторые были с трещинами или другими повреждениями, полученными во время битвы. Одна, в частности, выглядела так, словно заклинание сбило верхнюю треть, а та съехала чуть набок, и теперь колонна ненадежно балансировала в месте скола. Гермиона остановилась, сначала приложив к основанию ладонь, а затем прикоснувшись к нему лбом. Сознание без промедлений заполнили образы того дня: присущую ему неистовую ярость, хаос, дым, кровь и звенящую тишину, наступившую после возвращения Гарри. Полотно ужаса покрылось краткими вплетениями радости, однако, в конечном счете, те сменила волна горя. Та, что захлестнула их всех и, вероятно, никогда полностью не отпустит. Жизнерадостное настроение Гермионы испарилось вместе с остатками прилива прошлого, но, как только ее выдох осел на камне, она подняла взгляд и уверенно направила палочку на скол колонны. Репаро было произнесено тихим голосом, в котором крылась мощь ее собственных воспоминаний. Колонна заскрежетала и с гулким хрустом встала на место, после чего несколько маленьких камней, взлетев с пола, подплыли к ней, чтобы заполнить оставшиеся трещины. Гермиона с удовлетворением погладила ровную поверхность, а затем направила палочку на другие колонны, восстанавливая и их. Неизвестно, можно ли было так поступать, но, право, ей было все равно. Она хотела помочь, а до этого коридора, по всей видимости, руки так и не дошли. Наложив заклинание на каждую колонну в ряду, Грейнджер могла поклясться, что ощутила едва различимый, исходящий от замка гул благодарности. Она прикоснулась к камню в последний раз, после чего продолжила путь обратно к Северной башне. К этому моменту уже не на шутку проголодавшись, Грейнджер прибавила ходу. Она боялась опоздать, но надеялась, что для нее найдется сэндвич или, хотя бы, сыр с куском хлеба. — Ох, прелесть, — выдохнула она, вбежав в общую гостиную и заметив, что на столиках по-прежнему стояли блюда с обедом. Грейнджер набрала еды в тарелку и трансфигурировала ту в бумажный пакет, а затем, подхватив яблоко, надкусила его и поднялась по лестнице к этажу девушек. Пробегая по коридору, она задавалась вопросом, какую комнату выбрала Сьюзен. Ответ Гермиона получила, когда прошла мимо двери соседней от своей комнаты и увидела в ней Сьюзен. Боунс левитировала одежду на вешалки, после чего те отправлялись в шкаф. — Здравствуй! — произнесла Гермиона, чуть взмахнув ланч-пакетом. — Как тебе комната, нравится? — Привет! — Сьюзен улыбнулась. — Она чудесная, не находишь? — она повела рукой. Грейнджер осмотрела пространство, оформленное в желтых тонах и цветочных мотивах, отличных от приглушенных оттенков в ее лилово-зеленой спальне. Комната действительно была чудесной, солнечной. Идеальной для любого пуффендуйца. Непрошенная мысль возникла внезапно, и Гермиона отругала себя, поклявшись, что впредь постарается перестать руководствоваться стереотипами. — Полностью согласна, — сказала она. — Разве не прекрасно, что теперь у нас и камины есть? Они добавят уюта, когда похолодает. — Сьюзен кивнула, и Гермиона снова взмахнула пакетом. — Ты уже пообедала? — спросила она, испытывая неловкость, но все же борясь с ней. Грейнджер не так хорошо знала Сьюзен, однако, судя по всему, Боунс была дружелюбной девушкой, и отныне еще и ее новой соседкой. — Я собираюсь пойти к озеру, прихватила сэндвичи… — Ох-х, я уже поела. Извини, Гермиона. В другой раз обязательно составлю компанию. Если бы только сейчас мне не надо было разбирать все эти вещи… — Сьюзен выглядела почти расстроенной из-за вынужденного отказа. — Нет-нет, ничего страшного! В другой раз сходим, — кивнула Гермиона. — Тогда не буду мешать. Сьюзен поблагодарила ее, и Грейнджер зашла в свою комнату. Этот случай мысленно перенес ее в Сан-Чиприано, когда они с Лавандой впервые «встретились». Она посмеялась про себя, вспомнив детали, и вдруг осознала, насколько же сильно скучает по Лав и как бы ей хотелось, чтобы та была здесь. Им было бы хорошо вместе. Они бы точно стали соседками по комнате, а не по коридору, и обменивались бы одеждой и обувью. Гермиона стянула джемпер и надела легкую рубашку. Конечно же, она понимала, почему Лаванда решила не возвращаться. Прошлый учебный год выдался… трудным… в том значении, которое, как Гермиона прекрасно знала, ей никогда не понять в полной мере. Не говоря уже о связанных с битвой воспоминаниях, ужасающих, причем на совершенно другом уровне. Однако это никак не изменяло того факта, что Гермиона скучала по ней. Безумно. А Сьюзен, даже со всей присущей ей добротой и отзывчивостью — определенно не была Лавандой Браун. Несколько мгновений Гермиона неподвижно стояла, а после взяла джемпер и все же накинула его на плечи. Также, она захватила пакет с сэндвичами и учебные бумаги, решив сегодня больше не хандрить. Грейнджер настроилась бы на позитивный лад даже под страхом смерти. И вот, умудрившись засунуть в рот яблоко, она с полными руками попятилась от двери в свою комнату, попутно закрывая ту бедром. Пытаясь удержать все, чтобы не уронить, она повернулась, зашагала по коридору и… чуть не врезалась в Пэнси Паркинсон. На несколько мгновений воцарилась абсолютная тишина. Гермиона, подняв взгляд, столкнулась с настороженными и слегка враждебными чертами лица, при этом чувствуя себя полной идиоткой, с этим яблоком, застрявшим во рту. Она переложила несколько вещей, освободив одну руку, и наконец вытащила его. — Привет, — сказала Гермиона, понадеявшись, что ее голос прозвучал нейтрально, а не задрожал так же, как все внутри. Она не располагала временем на размышления о потенциальной проблеме в лице Паркинсон и о том факте, что ей придется делить спальное крыло с той, кто: А) из года в год издевалась над ней, ненавидя всей душой; Б) предложила отдать Гарри Волдеморту; В) спала с ее парнем; И эта встреча оказалась в разы хуже, чем когда она впервые увидела Лаванду в итальянской квартире. — Привет, — произнесла Пэнси мягким, но с оттенком воинственности тоном. На удивление, Гермиона заметила румянец, окрасивший ее слегка загорелую кожу возле челюсти и нижней стороны скул, но спустя миг Паркинсон отбросила свои длинные черные волосы за спину и, как Гермионе показалось, ее темные глаза бросили вызов. Грейнджер приоткрыла рот, но не выдавила и звука, ведь в голове мелькнули вчерашние слова Макгонагалл: «Давайте начнем так, как намереваемся продолжать.» Но как ей поддерживать общение с такими людьми, как Пэнси? На поверхность разума всплыли образы: голос директора, когда она рассказывала о единстве факультета, затем выражение лица Драко, когда он извинялся за то, как вел себя в школе, а после Гермиона вспомнила ту удивленную гримасу Пэнси, когда та предложила сдать Гарри, будто не веря, что это в принципе подвергалось обсуждению. Грейнджер охватил мимолетный гнев, и она увидела, как Паркинсон, заметив это, чуть ли не в защитной манере скрестила руки на груди. Черты ее лица похолодели. Гермионе потребовалось мгновение, чтобы представить, как все может сложиться — они останутся врагами, огрызаясь на друг друга при каждой возможности, так и не двигаясь дальше, а когда (если) появится Драко, и ему придется выбирать сторону… Гермиона приняла решение за долю секунды. Она будет вести себя достойно. Если, конечно, Паркинсон будет отвечать взаимностью. — Устраиваешься? — спросила она с отважной попыткой изобразить вежливую улыбку. Пэнси моргнула, выглядя неуверенной в том, как стоило отреагировать. — Пытаюсь. Она оглянулась, элегантно приподняв плечо. Гермиона заметила, что дверь в ее комнату была открыта нараспашку, а внутри что-то двигалось. — Пэнс, если мы сдвинем кровати так, не думаю, что шкафы встанут! — Ничего страшного, Даф, я их заставлю! — Пэнси полностью развернулась и прошла к двери, но потом вдруг остановилась и, явно растерявшись, повернулась обратно к Гермионе. Грейнджер почему-то чувствовала себя приросшей к месту и тупо продолжала пялиться, когда в дверях возникла еще одна девушка. Дафна Гринграсс. Гермиона посмотрела на нее. Было так чужеродно — не знать кого-то лично, но при этом знать о нем слишком много. Она ощутила ту же странную отсутствующую связь, как и в тот день, когда впервые встретила Тео в Сан-Чиприано. Словно большую часть своей жизни ходила вместе с человеком в школу, но при этом ни разу не общалась с ним и даже никогда по-настоящему не смотрела на него. Словно, если бы кто-то спросил у нее через пять минут о том, как выглядит Дафна, ей бы не нашлось ответить ничего, кроме: «Блондинка, не очень высокая. Довольно милая.» Однако сейчас перед ней стоял человек с собственным прошлым, с когда-то разбитым сердцем и личными невзгодами. Кто-то, кто любил и был любим тем, кем Гермиона поистине дорожила. Грейнджер сглотнула и сделала шаг вперед, протянув руку. — Привет, я Гермиона. Дафна, остановившаяся в дверях, пару раз моргнула. — Определенно, ты, — наконец сказала она, и уголки ее рта слегка приподнялись. Стоило ей шагнуть навстречу, пожав Грейнджер руку, как та осознала, насколько же глупо было предлагать рукопожатие тому, кого она знала восемь лет. — Прошу прощения, — пробормотала Гермиона, отпустив ладонь Дафны. — Просто я… М-м, ладно, надеюсь, вам понравилась новая комната. — Да, она замечательная. А тебе твоя как? — спросила Дафна, отбросив челку. Ее глаза были голубыми, взгляд открытым. Гермиона поняла, что воспоминания не совсем точны. Во-первых, ростом Дафна оказалась выше. А во-вторых, да, она действительно была блондинкой, но все же на оттенок темнее. Ее пепельные волосы до плеч не были уложены или даже расчесаны. В отличие от Пэнси, которая стояла рядом в накрахмаленной белоснежной блузке и шикарных черных брюках, выглядя так, словно только что сошла с парижского подиума, Дафна была одета в обычные магловские джинсы и футболку. Она вовсе не излучала энергию богатой слизеринской принцессы. Хотя некий посыл в ее стиле все-таки присутствовал. Такие фразы, как «хладнокровная уверенность» и «чувство собственного достоинства», промелькнули в мыслях Гермионы так, словно она прочитала статью о развитии самооценки в магловском журнале. Она попыталась сосредоточиться. — Просто чудесная. Вид из окна на совятню, — ответила Грейнджер, и ее щеки вспыхнули от тихого смешка Пэнси. — Это мило, — произнесла Дафна, проигнорировав Паркинсон. Продолжив смотреть на Гермиону, она прислонилась плечом к дверному косяку и скрестила руки. Уголки ее губ приподнялись в полуулыбке, и Гермиона задалась вопросом, что если в прошлом году Тео поговорил с Дафной? И что, в таком случае, той было о них или о ней известно? — Думаю, нам надо попробовать трансфигурировать оба шкафа в один, — сказала Пэнси, очевидно, попытавшись вернуть разговор в то русло, в котором он был до вмешательства Гермионы. — Ах, чтобы ты смогла занять еще и половину моей части? — бросила в ответ Дафна. — Твоим четырем магловским футболкам и двум рваным джинсам вряд ли потребуется много места, — промурлыкала Пэнси ядовито-сладким тоном. Дафна закатила глаза, взглянув на Гермиону, и та хихикнула, мимолетно подумав о том, что, возможно, ей бы хотелось познакомиться с Гринграсс поближе. Пэнси продолжала хмуриться, поэтому Грейнджер попрощалась, двинувшись дальше по коридору. Для первого дня она сделала достаточно шагов навстречу, чтобы наладить взаимоотношения. Более того, она уже умирала от голода. Сосредоточенно размышляя о сэндвичах, Гермиона уже почти подошла к лестнице, когда позади раздалось: — Подожди! Грейнджер повернулась. Пэнси не было видно, а вот Дафна выглядывала из-за открытой двери. Гермиона только сейчас обратила внимание на принт футболки Гринграсс — смайлик, логотип Нирваны. — Тебе нравится магловская музыка, — произнесла Гермиона, указав на футболку. Дафна опустила взгляд. — Да, — она тихо посмеялась. — Мне нравится. Грейнджер ждала, думая, почему же Гринграсс ее окликнула? — Я просто собиралась сказать, что… — Дафна пожала плечами, — мне было приятно с тобой познакомиться. Гермиона почувствовала, как на губах появилась улыбка. — Взаимно, — ответила она с легким кивком, прежде чем отвернуться и спуститься по лестнице.

⁂

Гермиона рассматривала сияющую гладь Черного озера, убеждаясь, что осень, а особенно ранняя — ее любимое время года. Несмотря на события последних лет, что-то в первых числах сентября, будь то заточенные перья или перелистывание свежих страниц, всегда предвещало начало чего-то нового, и как бы плохо ни было, учебный год из раза в раз становился поводом для праздника в недрах души. Грейнджер вздохнула, пересев на траву так, чтобы обхватить колени и притянуть их к груди. Дуновение ветра подхватило кудрявую прядь, отбросив с щеки. Гермиона надеялась, что этот год станет таким, каким ей хотелось — успокаивающим и продуктивным. Бальзамом, который залечит раны прошлого. Она верила, что сегодня ей удалось сделать несколько шагов в данном направлении. Плечи сковало от напряжения, поэтому, сделав глубокий вдох, Гермиона сосредоточилась на дыхании и расслабила шею, заставляя себя успокоиться путем использования техники, которую однажды показала ей целительница, работавшая с родителями. Вскоре она опустила руки, потянувшись в сторону, чтобы сорвать стебелек травы, и в это же мгновение заметила вдалеке темную фигуру. Гермиона рассеянно выдернула травинку и, очистив ее, вдохнула свежий аромат, когда обернулась посмотреть, кто же там. Макгонагалл пришла что-то обсудить? Или… Это Драко? Стоило ей увидеть этого человека, как с губ сорвался выдох, а она сама уже вскочила на ноги и побежала так, что даже собственные мысли не смогли бы угнаться за ней. Все внутри бурлило от радости. Он стал еще выше и стройнее с их последней встречи. Впереди стоял уже не тот беззаботный покоритель сердец Сан-Чиприано. Теперь он выглядел более бледным и мрачным — пока на его лице не расплылась прекрасная улыбка. — Тео! — то ли крикнула, то ли засмеялась Гермиона, бросившись ему в объятия. Смеясь, Нотт поймал ее и притянул к себе, крепко обвивая руками. — Ты здесь, — прошептала она, уткнувшись в рубашку. И спустя пару мгновений до нее донеслось: — Я здесь. Ты здесь, — ответил он. — Как же я рад тебя видеть, — прошептал Тео, когда отстранился, чтобы рассмотреть Гермиону, обхватив ее за плечи. Грейнджер просто улыбалась, разглядывая его, а потом, прищурившись, посмотрела прямо в глаза. — Ты стал еще выше, — укоризненно сказала она. Теперь ей приходилось откидывать голову еще сильнее, чем прежде. Улыбка Тео стала шире, уголки глаз сузились. Он чуть склонил голову и произнес: — Примите мои извинения. — И вообще, где тебя только носило?! — Гермиона шлепнула его по руке. — Я надеялась встретиться с тобой еще в Лондоне, давным-давно! — Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — ответил Тео, вскинув бровь. — Кажется, около года назад, если память не изменяет, кто-то обещал сесть рядом со мной в Большом зале. Гермиона почувствовала, как вспыхнуло лицо. — Тео, нет… Ты же знаешь, как я мучилась и мучаюсь из-за чувства вины. Он лишь рассмеялся. — Тогда предупреждаю: впредь я буду этим пользоваться. — Мерзавец, — закатила глаза Гермиона, отступив на шаг, после чего взяла Тео за руку и слегка сжала, снова расплываясь в улыбке. — Ладно, я безумно рада тебе. — И это взаимно, — произнес Нотт. — К слову, я был в Лондоне. Решил навестить Лав, но ты уехала в Австралию. Вчера я снова вернулся в город, но мне сообщили, что ты уже отправилась в Хогвартс. Разошлись… как в море корабли, — последнее он произнес настолько воздушным тоном, что повеяло эхом его прежнего, вкрадчивого обаяния. Гермиона улыбнулась, покачав головой. — Жаль, что мы разминулись, — пробормотала она. — Теперь я могу сесть рядом? Наверстать упущенное? — уточнил Тео, но улыбка его потускнела. Отметив перемену, Гермиона вновь изумилась. Он стал более строгим и менее игривым. Волосы — короче, кожа бледнее, а во взгляде залегли глубокие тени. Грейнджер невольно нахмурилась. Война затронула каждого. — Конечно, — ответила она. — Другого и не желаю. У меня даже яблоко есть, а еще хлеб с сыром остались, если ты голоден. — Отлично. Тео предложил ей руку, и Гермиона обвила ее своей. Бок о бок, они начали спускаться к берегу озера. — Вот, что мне действительно не помешало бы, так это сигарета и бокал того шикарного белого, которое мы так часто пили в Италии. Гермиона согласно промычала, прижавшись к Тео поближе. — Было бы чудесно, — произнесла она, как вдруг опомнилась, резко взглянув на друга. — Только не говори мне, что ты все еще куришь! Ты же говорил, что бросишь! — Я прибегаю к курению только под давлением обстоятельств, — протянул он, в глазах вспыхнула знакомая искорка. Спустившись к берегу, они устроились на траве, и Тео взял протянутое Гермионой яблоко. — Интересно, можно ли нам пить? И все такое, — задумался он, бросив взгляд на замок. — У меня есть ответ, — произнесла Грейнджер, а затем рассказала Тео о своем вчерашнем ужине с директором. — Черт возьми! — рассмеялся он. — С каждой секундой этот год кажется все более сносным. Гермиона тоже посмеялась, но потом смех резко сошел на нет. — Он точно должен пройти лучше, чем прошлый, — пробормотала она, разглядывая водную гладь. — Блять… Да. В его голосе чувствовалось столько горечи, что Гермиона не могла не перевести на Тео взгляд. Черты его лица были предельно напряжены, видимо, от ярости. Это напомнило Грейнджер о тех, кто остался здесь и сражался — каждый по-своему. — Расскажи мне, как тебе жилось, — тихо попросила Гермиона, дотронувшись до руки Тео. — Что ты делал, каково пришлось? Я по тебе скучала. Нотт посмотрел ей в глаза. Казалось, так он возвращался из темных глубин души. Черты его лица постепенно расслабились. — С чего бы начать… — произнес он, помотав головой. Гермиона молчала, ожидая, когда Тео продолжит. — Отец умер в октябре прошлого года, и с той поры все изменилось. — Сочувствую твоей утрате. — Гермиона нахмурилась. — Не сочувствуй, — ответил Тео, вскинув брови и изобразив подобие улыбки. — Так вот, — он почесал заднюю сторону шеи, — я единственный ребенок в семье и, соответственно, последний листочек на фамильном древе Ноттов, но раньше мне как-то не приходило в голову, что придется взять на себя столько обязанностей, когда этот старик окочурится. Гермиона кивнула, невольно задумавшись о своих родителях в больничной палате Сиднея. Что-то о бремени единственного ребенка ей, все-таки, было известно. — Со многим пришлось разобраться? — спросила она. — Да, с целой кучей, — покачал головой Тео. — С поместьем на севере, домом в Лондоне и всеми связями с темной магией, которые семья выстраивала на протяжении нескольких столетий. Я хотел искоренить их и сделал это, пока Волдеморт был у власти. Грейнджер в неверии покачала головой: — Но как? — Очень осторожно, — улыбнулся он. — Львиную долю вещей я продал под предлогом нехватки денег, что ложью было лишь отчасти, и использовал эти сделки для сбора информации, которую впоследствии передавал Ордену. — Тео, я надеюсь… — начала Гермиона, дотронувшись до его руки. — Надеюсь, ты не сильно рисковал? Макгонагалл упоминала о твоем вкладе. — На последних словах мысли коснулись Драко, и Грейнджер нахмурилась. Уголки глаз Тео сузились вновь. — Ты же меня знаешь. Ничего смертельно опасного. Однако у Гермионы возникло ощущение, что риск, напротив, был довольно высок и, вероятно, более чем безрассуден. Потому, в ответ на его изречение, она с недовольством поцокала. Тео повернулся к ней, расплываясь в злобно-возмущенной улыбке. — Весьма забавно слышать, как неодобрение слетает с твоих уст. Ведь за твоими подвигами мне довелось следить с немалой долей трепетного волнения, — протянул он. Грейнджер отмахнулась, а Нотт низко рассмеялся, пихнув ее в плечо. — Ладно! — наконец сдалась она. — Больше никаких упреков из-за рискованных действий! — Премного благодарен, — мягко улыбнулся он. Пару мгновений Тео осматривал окрестности. Вскоре взгляд его потух, а все черты накрыла тень. — В прошлом году здесь было… тяжело. Я должен был что-то сделать. Гермиона накрыла его ладонь своей. — Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать, если захочешь? Невилл и Джинни что-то упоминали, но вдаваться в подробности не стал… — И я их не виню, — отрезал он. — Не виню, если они и меня ненавидят. — Тео… Гермиона почувствовала, как к горлу подступает комок из смеси горя и ярости. Ей хотелось быть рядом. Если бы только она смогла пребывать в двух местах одновременно. — Просто я… Мне пришлось играть свою роль. — Тео стиснул кулак, зажав между пальцами траву. — Лорд Нотт. Это была полезная роль. Помогала заполучить необходимую информацию и, не стану лгать, обеспечивала мою безопасность. — Его губы безмолвно зашевелились, а после донеслось: — Может, однажды, мне представится возможность сказать им… — прошептал Тео, посмотрев на Гермиону. — По крайней мере, Лав всегда знала правду. — Мы скажем им. Я скажу им, — произнесла Гермиона сквозь слезы. — Я позабочусь об этом. Тео горестно улыбнулся ей, кивнув. — Значит, ты передавал информацию, — начала она, проглотив комок в горле, — которую получал во время сделок по продаже… семейного имущества. Получается, ты занимался этим вне школы? Часто ли ты появлялся в замке? — спросила она. Мысли Грейнджер снова вернулись к Драко — может, они виделись? Напрямую ей пока не хотелось спрашивать. Нотт усмехнулся. — В замке я был часто. Почти всегда. — Голос Тео прозвучал натянуто. — Именно в нем я получал самые полезные сведения. Он снова подмял пальцами траву. — Но как? — в замешательстве спросила Гермиона, и только после увидела, как Тео скривился. — Алекто Кэрроу, — он практически выплюнул это имя, — я ей нравился. Как только на Гермиону накатило осознание, грудь болезненно сдавило от ужаса. — Господи… Тео, — прошептала она, придвинувшись ближе, и положила ладонь ему на спину, в тот же миг ощутив, что он напряжен до предела. Дыхание Тео было тяжелым. Он сделал вдох, а на выдохе учтиво отстранился. — Это того стоило, — произнес он, глядя на горизонт, — потому что мы победили. Все того стоило. Весь последний год и тот кошмарный день, вся кровь и каждая смерть. — Ты… Ты был там… — пробормотала Гермиона. — Я искала тебя, пыталась увидеть, но так и не нашла, я не могла перестать думать… — Зато я тебя видел. Мимолетно. — Тео попытался улыбнуться. — Ты была восхитительна. Вся ты. — Но где же ты был? Что делал? — Я действовал в одиночку, следуя собственным интересам, — черты его лица стали непроницаемыми, и Грейнджер почувствовала, как по спине пробежал холодок. Нотт отвел взгляд в явной попытке придать чертам более открытое выражение, и только после этого снова посмотрел на Гермиону. — Я расскажу тебе обо всем подробнее, когда мы не будем сидеть под солнцем и видеть друг друга впервые после разлуки длиною более, чем в год. — Хорошо, — тихо согласилась она. Они погрузились в обоюдную тишину, нарушаемую лишь успокаивающим плеском озерной воды. — Я познакомилась с Дафной, — вдруг поделилась Грейнджер, посмотрев на Тео. — В плане, встретилась с ней. Точнее, снова. Ладно… ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — она покачала головой, а Нотт усмехнулся. — Конечно, понимаю. Как в тот день в языковой школе, когда мы с тобой встретились, и, получается, только начали знакомиться, — сказал Тео, посмотрев на Грейнджер в ответ, и в его потеплевшем взгляде мелькнуло знакомое ей озорство. — Именно. Я тоже вспомнила о том дне! — рассмеялась Гермиона, пихнув Тео локтем. — Она мне понравилась, кстати. — Я не удивлен, — прокомментировал Нотт, подхватив с берега камень и бросив его в воду. — Ты уже виделся с ней? Как у вас дела? — спросив, Гермиона попыталась расшифровать язык его тела, но Тео искусно держал себя. — По сравнению с тем, что я рассказывал тебе в нашу последнюю встречу, стало гораздо лучше, — произнес он, и его голос звучал совершенно нейтрально. — Следуя твоему совету, в прошлом году я пытался просто быть для нее другом. Думаю, она это заметила. — А что она подумала о твоей… деятельности? Оказалась ли она замешана? — Гермиона хотела уточнять осторожно, поскольку данная тема оказалась гораздо болезненнее, чем ей представлялось. — Мы все были замешаны. Остаться простым наблюдателем представлялось невозможным. — Тео поднял с берега очередной камень. — Слизерин против всех, как и всегда. Гермиона начала понимать, чего им с Гарри и Роном довелось избежать, и от этой мысли у нее скрутило живот. — Ты сделал все, что мог, — произнесла она. — Я в этом нисколько не сомневаюсь. Нотт посмотрел на нее, прищурившись, и единожды кивнул. — Пусть так, — подметил он с легкой улыбкой, приподнявшей уголок губ. — Дафна оказала мне помощь. В прошлом году ее семья вошла в близкий круг Волдеморта. Они богаты, и в какой-то момент поднялась тема об их крупных пожертвованиях Пожирателям смерти. Уверен, сделаны они были взамен на что-то, пусть и не знаю, на что конкретно. Дафна не могла это терпеть, и в результате, ее начали держать в неведении. Однако она собрала всю информацию, которую только смогла, и передала мне. Это определенно растопило лед, сблизив нас. Гермиона задумчиво кивнула, а Тео, прищурившись, посмотрел на воду. — Сейчас она встречается с Майклом Корнером, — добавил он. Грейнджер невольно поднесла к нему руку. — Мне жаль, Тео. — Не стоит, я в порядке. Он классный. Рад за них. Он будет здесь в этом году, с нами, знаешь, да? Гермиона тяжело вздохнула. Несмотря на то, что этот «новый Тео» сильно отличался от парня, которого она знала в Сан-Чиприано, ей по-прежнему не составляло труда прочесть его, как открытую книгу, и вычислить, когда он притворяется. Тео повернул голову, увидел лицо Гермионы и сморщил нос, а затем, подсев поближе, закинул руку ей на плечо со словами: — Все в полном порядке, правда! Я рад быть ее другом. К тому же, практики в этом деле у меня хоть отбавляй, тебе ли не знать. Гермиона прыснула со смеху. — Тео! — воскликнула она, стукнув его в бок, на что Тео лишь прижал ее к себе до хруста костей, после чего с ухмылкой отпустил. — Так или иначе, — продолжил он. — Дафна… Думаю, она не считает меня такой же скотиной, как считала раньше. Даже выпила со мной одним теплым вечером, уже дома. На моей террасе, — Нотт протянул последние слова, широко проведя рукой по воздуху, и Гермиона рассмеялась. Он улыбнулся. — Да и тебе она понравилась. — Она носит футболку с Нирваной. Тео рассмеялся во весь голос, откинув голову, и маска серьезности слетела окончательно. — Да, ей подобное весьма свойственно. Когда-то давно подобные увлечения были обыкновенным проявлением бунтарства, ведь ее родители терпеть не могли все магловское. А вот потом, думаю, она поняла, что, на самом деле, ей они искренне нравятся. — Участвовал ли ты в бунтах? — Может быть… Как думаешь, откуда я знал строки всех песен на дискотеках? Гермиона рассмеялась. — Очевидно. Ее мысли перенеслись в прошлое лето, и она не смогла сдержать вздох. — Ты скучаешь так же сильно, как и я? — спросил Тео безрадостным голосом. — Да, — шепнула Гермиона. — Очень. — Мне кажется… оно что-то сломало во мне, то лето, — задумчиво сказал Тео, выискивая очередной камень. — Словно я никогда не буду таким же счастливым, если не окажусь на той площади, попивая вино из прохладного бокала, или в своей крохотной машине, спускаясь по серпантину к водоемам, пока ветер треплет мне волосы. Он улыбался, смотря на Гермиону, но в глазах отражалась лишь печаль. — Я прекрасно понимаю, о чем ты, — медленно произнесла Грейнджер, устремив взор вдаль, на скалы и ущелья, столь отличные от сочного, теплого итальянского ландшафта. В ее мыслях мелькали образы прошлого — как она обслуживала клиентов в кофейне, как смеялась с Лавандой в квартире и как обнимала Драко со спины, когда он резко поворачивал байк. — Он с тобой связывался? — осторожно спросил Тео. Гермиона вздрогнула, пусть и понимала, что не должна удивляться его проницательности. — У меня всегда все на лице написано? — Для меня — да. Тео улыбнулся. С некой заботой. — Нет, — ответила Гермиона на выдохе. — Я ничего от него не слышала. — Теперь она подняла с берега камень. — Но мне бы чертовски хотелось. А ты? Тебе что-то известно? — Нет, иначе бы сразу сказал тебе, — Тео покачал головой. — В последний раз я его видел в нашей квартире, в день отъезда. А потом я все гадал, не встретимся ли мы где-нибудь? Но этого так и не произошло. Я пытался разузнать о нем, проследить, но так и не добыл ничего существенного. — Тео нахмурился, посмотрев на Гермиону. — Я за него переживал. Так же, как и за тебя. Гермиона почувствовала, как по щекам скатились навернувшиеся слезы. — Ну-ну, — произнес Тео, обнимая ее. — С ним все в порядке, я уверен. Просто Министерство как обычно тянет время, возится с документами и допросами, пытаясь придумать, как именно раскрыть роль Малфоев в этой войне. Мерлин свидетель, моя роль гораздо меньше, а на допросы меня приглашали чаще, чем следовало. По крайней мере, они пытаются сделать все правильно. — Он обнял Гермиону покрепче. — Он с тобой свяжется, это лишь вопрос времени, который решится очень скоро. А учитывая, что он весь из себя зубрила, то припрется на восьмой курс, вы поцелуетесь в Большом зале, и все помрут от шока. Несмотря на ком в горле, Гермиона усмехнулась, и вскоре вытерла глаза. — Какая прекрасная фантазия, Тео, — подметила она, пусть ее собственные фантазии и не далеко ушли, затем сделала глубокий вдох и, выдохнув, призналась: — Просто… я переживаю. — Почему? Из-за того, что прошло много времени? — Тео склонил голову к плечу, его взгляд, изучающий ее, вдруг стал пристальнее. — Нет, просто… Мы с ним виделись, на войне. Я была в Мэноре. — Гермиона шмыгнула носом, а глаза Тео расширились. — Этот инцидент еще не стал достоянием общественности, хотя, уверена, не успею моргнуть, как кто-нибудь напишет книгу, — она покачала головой, но поспешила продолжить. — Так или иначе Беллатриса использовала на мне Круциатус, и Драко в этот момент стоял рядом. Я чертовски боюсь, что он не сможет себя за это простить. — Какого хрена? Я не ослышался? — Тео потрясенно повернулся к ней. — Она пытала тебя? И он ничего не сказал? Ничего не сделал? — его брови сошлись на переносице. — Нет, но именно об этом мы с ним и договаривались! Я хотела, чтобы он поступил именно так. Это было правильно, Тео. Если бы в тот момент он разоблачил себя или меня или, боже, нас, это имело бы ужасающие последствия. Это могло изменить абсолютно все, сам ход войны! — Увидев его выражение лица, Гермиона протянула руку. — Клянусь, я не преувеличиваю. — Нет-нет, — он несколько раз моргнул. — Я тебе верю. Но… блять. Не знаю, смог бы я смотреть на то, как тебя пытают. Должно быть, он оградил собственное сознание. — Уверена, так и было, — беспокойно пробормотала Гермиона. — И это было правильно. — Она переплела свои пальцы, опустив их на колени. — Мне очень надо увидеть его, Тео. Просто чтобы убедиться. — Да, — кивнул он. — Да. Гермиона судорожно выдохнула и сразу почувствовала, как на спину ложится рука, и как пальцы Тео крепко сжимают плечо. — Не переживай. Он придет. Ради тебя он приходит всегда. Грейнджер кивнула, накрыв его ладонь своей. Осознание того, что Тео понял ее переживания, каким-то образом успокаивало. — В любом случае, — произнесла она спустя пару минут, постаравшись придать голосу бодрость. — Давай не будем погружаться в печальное прошлое и неизвестное будущее, ладно? Лучше пойдем в замок и шокируем всех нашей дружбой. Тео рассмеялся. — Вот это настрой, совсем другое дело! А еще мне бы очень хотелось проверить новое правило о том, что восьмикурсникам можно пить вино. — Встав на ноги, Нотт подал Гермионе руку. — К тому же… — протянул он с озорными искрами в глазах, когда она встала, ухватившись за его ладонь. — Кажется, ты задолжала мне совместный ужин. Гермиона шутливо стукнула его, а после приобняла со спины. — Да, задолжала. Определенно.