IV. На краю обрыва

Грейнджер по-разному представляла прибытие Драко в Хогвартс. Может, он вошел бы в Большой зал и просто… притянул ее к себе. Или однажды ночью послышался бы тихий стук, и, распахнув дверь, она бы наконец увидела его нежную улыбку. А может, он нашел бы Гермиону в библиотеке, и ее имя сорвалось бы с его губ сладким выдохом. Однако чего она не ожидала, так это его внезапного появления на уроке Заклинаний в самую обычную среду посреди третьей недели семестра. Он сидел за последней партой, высокий и отчужденный, когда она вошла в класс, смеясь над чем-то с Тео. Дыхание тут же перехватило. Она застыла на месте, буквально чувствуя, как с лица сползают все краски. Их взгляды столкнулись, и на Гермиону обрушилось слишком много мыслей одновременно. Он выглядел до смерти уставшим и был настолько бледным, что уже казался больным. Ей хотелось подойти прямо к нему. Хотелось услышать его голос, коснуться лежавших на парте рук. Он был прекрасен, а ей так хотелось, так хотелось… Грейнджер сделала неуверенный шаг по направлению к тому месту, где он сидел, в самом конце класса, но стоило ей пошевелиться, как Малфой опустил голову, разорвав напряженный контакт, что между ними возник. В тот же миг она ощутила нечто, что, казалось, происходило не с ней, а с кем-то другим — легкое касание возле локтя. Тео. Он напомнил ей, где они находятся, утешив, что время еще будет. В очень ближайшем будущем. Гермиона чувствовала, как возвращается в реальность, подмечая повышенное внимание аудитории. Увидев слегка озадаченное выражение профессора Флитвика, она осознала, что загораживает гребаную дверь. Мотнув головой, Грейнджер быстро прошла вперед и уселась на любимое место в первом ряду, мысленно приказывая себе не оборачиваться, не смотреть на Драко. Окруженная перешептываниями других восьмикурсников, отметивших его присутствие, она заметила, как Тео повернулся, кивнув в приветствии, и как засветилась только вошедшая в класс Паркинсон. А затем Флитвик начал урок, и все умолкли. Что это, черт подери, было? Прошло уже две трети урока, а Гермиона не услышала ровным счетом ничего — она прокручивала в мыслях произошедшее после захода в класс. Те самые десять секунд, снова и снова. Он посмотрел на нее? Да. Но что выражал его взгляд? Не любовь и не искренность, нет, скорее… настороженность. Нечто, что напомнило ей о темных временах в Сан-Чиприано, когда он избегал ее. Ну почему он не подошел раньше, утром? Почему допустил, чтобы их первая встреча прошла вот так? Ну что за… Разумеется, где-то на задворках сознания она ожидала подобного, но легче от этого не становилось. Руки лежали на парте, пальцы крепко сжимали края, и когда дыхание стало более частым и прерывистым, ее накрыло волной тошноты. Гермиона подумала, что еще немного, и придется выйти из класса, но вместо этого она уронила перо и наклонилась, чтобы поднять его. Слегка повернувшись, она воспользовалась возможностью еще раз взглянуть на Драко. Он тоже смотрел на нее — и в это незащищенное никакими барьерами мгновение выражение его лица было до боли настоящим: пронизанным тем, чего она так ждала — любовью — и сожалением. Сердце Гермионы дрогнуло, сжавшись от надежды вперемешку со страхом. Одними губами она беззвучно прошептала отчаянные, первые пришедшие на ум слова: «я скучала по тебе». И увидела, как они пронзили Драко, словно стрела. Черты его лица смягчились, проявив то, что она искала, лишь на секунду — искренность, чистую и прозрачную, как мелодия. Его губы тут же приоткрылись, и Гермиона задумалась, что он скажет? Но вместо ответа он опустил взгляд. И больше его не поднял. Гермиона дрожащими пальцами взяла перо и выпрямилась, уставившись на доску, чувствуя себя при этом так, будто стоит на краю острого, отвесного обрыва. Стоит только покачнуться, и она рухнет в бездну отчаяния. Гермиона прекрасно это знала. Она знала это. Знала. Однако сдаваться, беспомощно лететь вниз — не в ее стиле. Она, скорее, вцепится в утес и будет держаться за него до последнего, вопреки всему. Она всегда была такой, порой даже себе во вред. Она была совершенно непреклонна. И в Италии каждый ее шаг был прямым тому доказательством. Гермиона сделала глубокий, неровный вдох, чувствуя, как понемногу отступает от края. Ей придется сделать это снова, да? Ни один из его доводов не устоит перед ее решимостью. Она пробьется сквозь них подобно Бомбарде. И потом — она ведь еще даже не поговорила с ним. Просто прочла в паре брошенных через переполненный класс взглядов слишком многое. Расправив плечи, Гермиона заставила себя сконцентрироваться на речи профессора Флитвика, пока тот рассуждал на тему одних из самых каверзных атмосферных чар. Она склонила голову, коснувшись пергамента чернилами и позволив своему врожденному оптимизму взять над эмоциями верх. Все будет в полном порядке. Как только она с ним поговорит. Даже если ей придется говорить очень много. Она победит — как и прежде. Другого варианта попросту не существовало. Она докажет это, как только представится возможность. Закончив заметку уверенным росчерком пера, Гермиона позволила себе слегка улыбнуться. Да, она поговорит с ним. Желательно, как только закончится это бесконечное занятие.

⁂

К сожалению, план Грейнджер входил в категорию «проще сказать, чем сделать». Сначала Флитвик решил задержать ее после урока, чтобы спросить о пометках, которые она приложила к последнему эссе. Вследствие чего Гермиона немного опоздала на Алхимию, успев лишь одно — бросить мимолетный взгляд на склонившего голову Драко, пробегая мимо него к первому ряду. И как только урок закончился, Грейнджер начала собирать вещи, а он — исчез за дверью, так и не явившись на обед. Гермиона, к этому моменту уже активно сражавшаяся с наплывом паники, никак не могла найти Тео, чтобы спросить, в какой комнате живет Малфой, иначе бы уже давно устроила у его двери палаточный лагерь. Стараясь не позволить его колебаниям вновь подтолкнуть ее к краю пропасти, Грейнджер без конца повторяла себе, что в их разлуках виновата лишь серия совпадений. Скоро она его увидит. Скоро они поговорят. Прошла всего-то навсего половина дня, одного из многих. Однако в течение этого дня она постоянно ловила взглядом его фигуру. Всегда на расстоянии, всегда вне досягаемости. И к последнему уроку Гермиона дошла до борьбы с собственной яростью, чувствуя, будто судьба активно издевается над ней. Она села рядом с Джинни, которая тут же уставилась на подругу широченными глазами. — Черт возьми, он здесь, — совершенно без надобности прошептала она, ведь выражение лица и без того кричало о том, что она в курсе последних новостей. — Вы уже поговорили? Вытащив из сумки записи по Древним рунам, Гермиона пробежалась взглядом по аудитории. Судя по всему, Драко этот предмет не выбрал. — Нет. Стоило ей ответить, как непрошеные слезы защипали глаза. Ей пришлось приложить силы, чтобы сдержать их. — Что? — прошипела Джинни. — Как такое возможно? — Не знаю… Впервые я увидела его на Заклинаниях. Он вел себя странно, и я весь день пыталась заговорить с ним, но он… он… — она опустила взгляд на парту, все очертания начали расплываться. — Кажется, он избегает меня, Джин. Гермиона посмотрела на потерянное выражение подруги, ощущая, как по щекам потекли слезы. — Нет, даже не думай! — потянулась к ней Уизли. — Первый день всегда безумен, должно быть, в этом все дело. Он просто в спешке. Плюс ко всему надо привыкать заново, — ее голос понизился до уровня шепота, как только профессор Бабблинг научно запричитала на своем помосте. — Поговорите сегодня вечером, — произнесла она прежде, чем повернуться к доске. Вздохнув, Гермиона многозначительно пожала плечами в ответ, а затем попыталась сосредоточиться на уроке, что удалось лишь отчасти — казалось, она пару раз моргнула, а занятие уже успело закончиться. Грейнджер с досадным вздохом начала собирать книги. Она не усвоила ровным счетом ничего, а ведь они разбирали сложный раздел теории. Ни в коем случае нельзя было запускать учебу. — Дыши, — прошептала Джинни, изучая ее взглядом, после чего, встав из-за парты, нахмурилась. — Все будет хорошо. Не накручивай себя раньше времени, нужно хотя бы раз поговорить. Гермиона согласно кивнула, выходя вместе с ней из класса. — Ты права, — пробормотала она. Однако взгляд все равно заскользил по толпе, образовавшейся в коридоре, выхватывая отсутствие широких плеч и знакомого блеска платиновых волос. Она заставила себя сделать глубокий вдох и обернулась к Джинни, когда они влились в поток студентов, направлявшихся к Большому залу. — Лучше скажи мне, ты как? — спросила она, заботливо подтолкнув подругу плечом. На прошлой неделе наконец-то вернулась сова Гарри, но с каким-то неоднозначным, запутанным ответом. В нем явно не было того, чего так ждала Джинни — ясного и уверенного «да». Уизли замялась. — Нормально, — пожала плечами она. — Я ожидала подобного, и сейчас, в общем-то, нахожусь там же, где и была до лета. Внушаю себе, что все к лучшему. Зато теперь могу сосредоточиться на жизни тут, а не ощущать, будто половина меня осталась где-то в пятистах милях отсюда. Грейнджер поморщилась. Ей хотелось хоть как-то сделать эту ситуацию менее болезненной для обоих друзей. — Ты очень зрело на это смотришь, — тихо сказала она. — Ага, только не ищи меня в три утра, когда я просыпаюсь от того, что не могу перестать думать о нем, — печально улыбнулась Джинни. Гермиона приобняла подругу за руку, сжав предплечье, как вдруг пальцы сами собой сжались сильнее, и Уизли тихо ойкнула. Появился Драко. Впереди, выходя из вестибюля и пересекая их путь в сторону Большого зала, его безупречный профиль четко вырисовывался на фоне приглушенного света. И он был не один. Рядом шла темноволосая девушка, которую Гермиона не узнала. Та подняла к нему лицо, что-то сказала, и Малфой, глянув вниз, ответил. В их взаимодействии не было ничего особенно интимного, но у Гермионы все внутри сжалось и закипело одновременно. — Это еще кто? — выдохнула она. Джинни удалось высвободить руку. Растирая предплечье, она подняла взгляд. Гермионе показалось, будто подруга шепнула себе под нос: «черт», — но вслух произнесла: — Астория Гринграсс. Сестра Дафны. Она не ходила в школу несколько лет, а вообще, так-то, на моем курсе. И пусть Джинни говорила подчеркнуто нейтральным тоном, Гермиона чувствовала, как та насторожилась. Она же, в свою очередь, изо всех сил старалась усмирить вспышку злости — но один тот факт, что Драко разговаривает да с кем бы то ни было, пока она весь день пытается его найти, уже сводил с ума. — Поняла, — ответила она, ускоряя шаг. — Я просто… — Гермиона! — позвала Джинни. Судя по всему, голос ее прозвучал достаточно громко, ведь Малфой поднял голову. Их взгляды встретились, и Грейнджер почувствовала, как к щекам приливает жар. Она успела заметить, как на лице Драко мелькнуло то же самое, прежде чем он поспешно сказал что-то Астории и свернул вместе с ней в сторону коридора, ведущего к гостиной Слизерина. Грейнджер резко втянула воздух — сделала один-единственный, потрясенный вдох — и не успела выдохнуть, как ноги сами понесли ее вслед. Гнев охватил внезапно, до дрожи. — Гермиона! — прошипела Джинни, перехватив ее, и рывком отдернула к стене. — Ты ведь даже не знаешь пароль, — затараторила она. — И не вздумай устраивать сцену там, не перед теми людьми. Дыши. Она развернула Гермиону, чтобы их взгляды встретились. Уизли глубоко, демонстративно дышала, ее грудная клетка поднималась и опускалась. Сначала Грейнджер сопротивлялась, взгляд то и дело метался туда, где скрылся Драко, но, в конце концов, она все-таки смогла сосредоточиться на тревожном выражении подруги. Через пару мгновений Гермиона отстранилась. — Все нормально, я в порядке, — быстро произнесла она, кивая, пока Джинни плавно ослабляла хватку. — Правда? — недоверчиво переспросила та. Гермиона выдавила улыбку. — Да, все хорошо. Я ему доверяю. — Покачав головой, она с облегчением выдохнула. — Наверное, у них общий урок. Как у нас с тобой. Сегодня вечером я зайду к нему. Уверена, тогда все и прояснится. — Похоже на то, — коротко кивнула Джинни. — Слушай, мне нужно бежать, скоро тренировка. Ты точно в порядке? — Абсолютно. Иди, — махнула рукой Гермиона, с легкостью. Но в действительности же все было абсолютно иначе.

⁂

Гермиона осторожно сошла со ступеньки и почти крадучись вошла в коридор, где жили парни-восьмикурсники. Осмотревшись, она двинулась вперед по темному проходу. Было уже поздно, больше десяти вечера, и вдоль ряда дверей стояла тишина. Лишь из одной комнаты доносился едва различимый ритм музыки. Наверное, Тео. Немногим ранее она встретила его в общей гостиной, и он подсказал, где может находиться комната Драко. Сам Малфой не появился ни на ужине, ни после — и тот факт, что Гермиона уже не удивилась этому, вызвало в ней ту же тянущую пустоту, что поселилась внутри еще после утреннего урока Заклинаний. Урок Заклинаний. Сейчас ей казалось, будто с тех пор прошла целая вечность. Грейнджер потерла лоб и нахмурилась, глядя в пол, шаги ее замедлились. Но потом она подняла голову — и ускорила шаг. Она была предельно уверена: этот бесконечный день не закончится, пока она не встретится с ним лицом к лицу. Дойдя до последней двери справа Гермиона остановилась, глубоко вздохнув, прежде чем поднять руку и тихо постучать. Свет из-под двери не пробивался, но ей было все равно. Если он спит — она разбудит. Если его нет — она подождет. Ответа не последовало. Из комнаты не доносилось ни малейшего шороха, ни одного признака движения. Грейнджер прижала ухо к двери, не заботясь о том, насколько отчаянно это выглядит. Тишина. И все же она чувствовала его присутствие. Какая-то ее часть знала наверняка — он там. Лежит на кровати, настороженно уставившись во тьму. Гермиона почти ощущала его взгляд, затаившийся в ожидании. В ожидании момента, когда она сдастся и уйдет. На глаза навернулись слезы. Те, что Гермиона сдерживала весь день. Она знала, почему он так делает. Все из-за того, что произошло в поместье. Она знала это. Знала, что он сидел в этой комнате, мучаясь от чувства вины, убеждая себя, что лучше и правильнее держаться подальше, продолжая отталкивать ее. Что ж, он глубоко ошибался. Пальцы Гермионы легли на дверную ручку, а затем она резко повернула ее, пусть и догадывалась, что защищенная заклинаниями дверь заперта. Напрасно дернула еще раз, и, чуть не выкрикнув его имя, все-таки остановилась. Повернувшись спиной к двери, Гермиона медленно сползла вниз и осела на пол, надеясь, что он услышит и почувствует ее боль, что сейчас, во тьме, он разделяет ее страдания. Перед глазами вспыхнули воспоминания о Сан-Чиприано — как они с Драко, словно в танце, кружили вокруг друг друга, как она тянулась, а он отталкивал. И сейчас, в этот момент, она испытывала то же, что и после той ночи в книжной лавке, когда они слились в порыве, а потом он выстроил между ними непробиваемую стену. Хватит ли сил разрушить ее, вновь, постепенно? Пробиться через все, что угодно, чего бы это ни стоило? Позволит ли он теперь? Война изменила слишком многое. Гермиона понимала — она уже не та, что прежде. Повертев между пальцами волшебную палочку, она подождала еще несколько минут, надеясь, что он все-таки передумает. Или, быть может, все окажется заблуждением, когда она увидит его высокую фигуру в конце коридора и испытает облегчение. Но ничего не произошло. И тогда Гермиона достала из кармана халата сложенный лист бумаги. Последнее средство. По крайней мере, на сегодня. Развернув записку, она быстро пробежала взглядом по собственным словам.

«Нам нужно поговорить. Ничего не изменилось.»

И с тихим вздохом просунула записку ему под дверь.

⁂

Следующий день прошел просто невыносимо. Гермиона почти не поспала, и, встав на рассвете, устроилась в обеденной зоне, веря, что если просидит там все утро, то обязательно застанет Драко за завтраком. Разумеется, он так и не появился. На самом деле, она не видела его весь день — не считая занятий. Сначала на Защите от Темных искусств (в этом году данный предмет назывался «Защитная магия»), теперь на Нумерологии. В обоих случаях он явился с опозданием, глядя прямо перед собой и никуда более, а после окончания урока исчезал прежде, чем Грейнджер успевала осознать, что прогремел звонок. Вздохнув от досады, она вышла из аудитории вместе с Тео. Неужели он собрался делать так весь год? Услышав вздох подруги, Тео посмотрел на нее. — Не удалось поговорить? — тихо спросил он. — Нет, — покачала головой Гермиона. — Меня, судя по всему, избегают. — Меня тоже, — хмыкнул Нотт. — Вчера днем заметил, как он выходит из подземелий, окликнул, а он притворился, будто не слышит. — Его брови сошлись, челюсть напряглась. — Не могу понять, что происходит. Что за чертовщина с ним творится… Гермиона скользнула по Тео взглядом, и уголки ее губ чуть дрогнули в улыбке. — Ну, если у тебя было такое лицо, то совершенно не удивительно, что он решил пройти мимо. Тео с приятным удивлением взглянул на нее, после чего коротко усмехнулся. — Рад, что твое чувство юмора никуда не делось. — Ну хоть что-то, — пробормотала Гермиона, и улыбка тут же сползла. — Говоря о подземельях… Тео, не знаешь, а Драко знаком с сестрой Дафны? — При этих словах по ней скользнула холодная тень тревоги, но некий внутренний порыв все равно вытолкнул вопрос наружу. — Асторией? — нахмурился Тео, задумавшись. — Полагаю, да. Через всякие слизеринские сборища и семейные приемы чистокровных, прошедшие за все эти годы. Думаю, все мы, так или иначе, побывали в поместье Малфоев, и даже одновременно, — ответил он, взмахнув рукой. — Но отвечая на твой вопрос, нет. Я бы не сказал, что они близко знакомы, — и вдруг он замолчал, глядя куда-то вдаль. — Разве что… замешано нечто недавнее, — добавил Тео вполголоса, почти неразборчиво. Холодная тень сгущалась, становясь плотнее. — Недавнее? — Ну, их семья почти весь прошлый год отсутствовала. Я заметил это, когда жил в Нотт Мэноре после смерти отца. Разумеется, Даф тогда была в школе, но остальные уехали из родового поместья. Полагаю, это было как-то связано с лечением Астории, но где именно, не знаю. — Взор его голубых глаза остановился на Гермионе. — Почему ты о ней спросила? — Просто… я видела их вчера. Они шли вместе, разговаривали. И это показалось странным, учитывая, что он… — Гермиона почувствовала, как щеки заливает жар, — не хочет со мной говорить. — Черт подери, — выругался Тео, черты его лица снова напряглись. Однако, заметив выражение подруги, он смягчился. — Да, это немного странно. Хочешь, я спрошу Дафну? — Нет-нет, — быстро замотала головой Гермиона. — Уверена, это пустяки. Да и вообще, я не хочу, чтобы кто-либо знал об этом, пока. Тео кивнул. — Понимаю. Но беспокойство, мелькнувшее в его глазах, Гермионе спокойствия не добавило.

⁂

После Зельеварения, которое было последним занятием на сегодня, и на котором Драко вновь последовал своей новой невидимой рутине (не считая довольно забавного момента, когда он оказался в паре с Эрни Макмилланом и фыркнул на весь класс, явно не сдержав снисходительный смешок) — Гермиона даже не пыталась его разыскивать, а потому вернулась в свою комнату, чтобы сесть за стол и уставиться в одну точку, не замечая ничего вокруг. Что же теперь делать? Постукивая пальцами по гладкой деревянной поверхности, она обдумывала варианты и позволяла мозгу разбирать проблему чуть ли не с научным подходом. Еще утром она надеялась, что сегодня все изменится — что записка пробудит в Драко нечто, что выведет его из этого нелепого состояния. Но вместо этого он, судя по всему, закрылся в себе пуще прежнего, а его и без того раздражавшее поведение стало еще хуже. Она могла поклясться, что завтра будет то же самое, и что его план заключается в том, чтобы отталкивать ее, пока она сама не отстанет. Ради ее же блага. Идиот, снова решает все за нее. Гермиона стиснула челюсти, непрерывно глядя в окно, как вдруг резко вскочила на ноги и ударила ладонью по столу. Что ж, она тоже может удвоить усилия. До сих пор она старалась не устраивать сцен, сохраняя тайну их отношений, чтобы после вместе решить, как все раскрыть. Но теперь — Гермиона резко вдохнула — она снесет этот проклятый замок к чертям, прежде чем позволит ему ускользнуть. Где-то в глубине души он должен понимать, что дико заблуждается, если рассчитывает на ее молчание. Сегодня ночью. Она подождет, когда стемнеет, и Драко уж наверняка окажется в своей комнате. А потом будет орать до хрипоты, пока он не откроет эту гребаную дверь и не заговорит с ней.

⁂

Гермиона не утруждалась попытками скрыть свое приближение, быстрым шагом двигаясь по коридору, ведущему к комнатам парней. Она взглянула на часы — половина двенадцатого. Крайне маловероятно, что в такое время он мог быть (или прятаться) где-то еще. Оказавшись у нужной комнаты, она подняла руку, чтобы постучать, но замерла, заметив узкую полоску света, пробивающуюся из-под двери… и то, как та погасла, стоило ей приблизиться. Гермиона почувствовала, как злость, что буквально вспыхнула внутри, обожгла грудную клетку. Без лишних раздумий, она вытащила палочку и направила ее к своему горлу, прошептав заклинание. А затем прижала губы к двери: — Драко Малфой, — ее слова, усиленные чарами, пронеслись прямо через кусок древесины, — я дам тебе всего один шанс открыть эту дверь, прежде чем начну кричать, — голос предательски дрогнул. Пальцы вцепились в боковые панели, почти отчаянно, когда она продолжила говорить, не в силах сдерживать дрожь. — Я не позволю тебе поступить так со мной, слышишь? Не позволю. Пару секунд стояла гробовая тишина — как вдруг дверь резко распахнулась. Он стоял перед ней. Высокий, босой. В магловских джинсах и черной футболке. С влажными прядями, откинутыми со лба. Прекрасный и бледный, с лицом, искаженным болью. Гермиона едва удержалась от желания потянуться к нему и схватить за узкие бедра. Впиться в его губы своими, притягивая к себе и не отпуская больше никогда. Драко чуть двинулся, резко вдохнув — будто смог прочесть ее мысли. И с этим мимолетным движением до девушки донесся его запах. Волна воспоминаний накрыла ее с головой, пробуждая… желание. Она сделала шаг навстречу, неосознанно, будто кто-то тянул ее за невидимую нить. — Драко. Его взгляд скользнул по ее чертам, задержался на губах — и Гермиона могла поклясться, что он тоже потянулся к ней. Однако в следующее же мгновение черты его лица стали непробиваемыми. Он закрылся в мгновение ока, а рука взлетела, преграждая вход. Гермиона слегка отпрянула, застыв от шока. Открыла рот, моргнула, и ощутила, как глаза наполняются слезами. — Что ты творишь? — процедила она. — Пусти меня, — потребовала она, бросив взгляд через плечо. — Или мы поговорим здесь. Громко. Малфой поморщился, но отступил, пропуская ее внутрь. Гермиона решительно вошла и захлопнула за собой дверь, едва замечая характерные их комнатам силуэт кровати, шкафа и умывальника на фоне темно-синих стен. Драко вытащил палочку, пробормотав заглушающее заклинание, и отошел в угол, опершись на спинку стула. От него исходили волны напряжения. Глаза, темно-серые, как мокрый шифер, впились в нее. — Что, черт возьми, происходит? — прошипела Гермиона, уже не утруждая себя попытками понять или оправдать. Он открыл рот, будто собирался ответить, но в итоге лишь прерывисто вдохнул. И закрыл глаза. — Ты не должна здесь находиться, — наконец выдавил он, словно каждое слово давалось с усилием. Гермиона заметила, как побелели его пальцы, сжимавшие спинку стула. Что с ним? Он выглядел так, будто ему больно. Она шагнула к нему, но он резко выставил руку, вынуждая ее остановиться. — Что происходит, Драко? — прошептала она. Он лишь покачал головой. Отчаяние поднималось в ней, удушая. — Если это из-за того, что случилось в поместье, — выпалила Гермиона. — Я прощаю тебя. Я прощаю тебя. Ты сделал именно то, о чем мы договорились. То самое, о чем я тебя просила, — она широко развела руки. — Неужели ты думаешь, будто мне бы хотелось, чтобы ради меня ты переломил ход войны? Боже, нет. Когда ты ничего не сказал, Драко, я испытала облегчение. Ты же знаешь меня. Вот почему я заставила тебя поклясться. Она следила за выражением его лица, как одна эмоция сменяла другую. Смятение, вина, боль. Он стал мотать головой, а когда заговорил, голос прозвучал настолько хрипло, будто каждый звук резал горло: — Ты не должна… даже… хотеть меня видеть. — Но я хочу, — Гермиона вновь двинулась ближе, почти что касаясь его. Почти задев гладкую кожу на его предплечье. — Всегда, Драко. Я лю… — Нет. Одно слово, прозвучашее как выстрел, который остановил все. Гермиона застыла — и слова, и движение оборвались. Ведь Драко отшатнулся, будто от ожога, вжимаясь в стену, в тень, и провел рукой по виску, жестоким, почти мучительным движением. Его дыхание сбилось: частые, тяжелые вдохи нарушали мертвую тишину. И когда его взгляд метнулся к умывальнику, Гермиона на миг подумала, что его стошнит. — О чем ты говоришь? — прошептала она спустя пару мгновений, отступив на полшага и почувствовав, как горячие слезы свободно покатились по щекам. — Я ждала тебя. Я хочу быть с тобой. Вместе, как мы и планировали. — Гермиона смотрела на него в полнейшем недоумении. — Ты… Разве ты не хочешь того же? В комнате повисла мучительная пауза, настолько длинная, что Гермиона уже едва могла дышать. По его щекам тоже текли слезы, но он не сдвинулся с места, стоя как можно дальше. — Нет, — наконец произнес он, голосом, сорвавшимся на хрип. — Драко? — Гермиона протянула к нему дрожащую руку. Это было не похоже на Италию. Совсем не похоже. Она чувствовала, что теперь не имела над ним никакой власти. Ни слова, ни гнев, ни слезы — ничто не могло его поколебать. Сейчас, когда он даже не прикасался к ней. Когда едва смотрел. — Почему? — выдохнула она, тихо, почти беззвучно, из самой глубины разбитого сердца. Он лишь покачал головой. Челюсть — каменная, кулаки — сжаты. Гермиона опустила взгляд. Из горла вырвался судорожный всхлип, затем еще один. Но в ответ не последовало ни ласковых слов, ни любящих объятий, способных успокоить. В конце концов, комнату прорезал голос Драко, глухо и отрывисто, словно каждый слог давался ему с трудом: — Уходи. Гермиона резко вскинула голову, изнывая от боли. Выражение безысходности и мертвой серости, что застыло на его лице, начало меняться прямо на глазах. Плечи выпрямились, черты стали холодными и отчужденными. — Держись подальше, — вымолвил он, теперь уже тверже. — Держись подальше от меня. Глаза Драко сузились до серебряных осколков, и Гермиона в ужасе пронаблюдала за тем, как он поднимает руку и указывает на дверь — выгоняя ее. Она продолжала смотреть на него, однако его взгляд скользнул мимо, будто она перестала существовать. Медленно опустив руку, Драко повернулся к ней спиной, скрестив на груди руки и уставившись в окно, за которым раскинулась ночь, чернильная тьма. Это было самым ясным из всех возможных «уходи». Гермиона ощутила резкую слабость и оперлась о стену в поиске опоры. Она ничего не видела. Не могла дышать. Атмосфера в комнате стала настолько холодной, что ее пробирала дрожь, хотя в камине все еще тихо тлели дрова. — Я уйду, — наконец сказала она, выуживая из глубин себя остатки силы. — Но в данный момент, даже если не хочешь, ты все равно услышишь меня. Я люблю тебя, Драко. Я не понимаю и не принимаю того, что сейчас происходит. Ведь ты обещал мне. Мы обещали друг другу. Он не повернулся. Лишь пожал плечами. Движение было кратким, почти неуловимым, но тем не менее рушило абсолютно все. Сдержав всхлип, Гермиона вслепую нащупала ручку двери и распахнула ее настежь. После чего бросилась прочь. Вдоль коридора, подальше от него, почти бегом, как раненое животное в поиске места, где можно будет, наконец, выплакать всю эту боль.