Глава Девятая: Враг моего Врага

      Сотни золотистых струн щипали утончённые пальцы арфисток. Глубокий бассейн шириной метров пять, длинной в десять, был наполнен бронзовым молоком, и на поверхность всплывали массирующие пузыри. Вокруг цвели персиковые деревья, склонившие свои ветви с сочными плодами прямо к рукам разнеженных людей. Их было шестеро: трое мужчин, трое женщин. Они улыбались и смеялись, пили на брудершафт из золочённых кубков с малиновым вином. В волосах лавровые венки, с ушей свисают тяжёлые серьги, шеи их душат драгоценные ожерелья, а на ладонях практически нет ни единого свободного места — всё в кольцах да в браслетах. Идиллия гедонизма.       Пятеро приключенцев очутились здесь, едва переступив за ворота, и мир сна вокруг преобразился. Небеса стали тёмными — ночными, а ветер ласковый пропах сладостью молока. У всех у них исчезло оружие, более того — одежда тоже. Обнажённые они, предстали перед Титанами.       — И вот герои явили себя! — высокопарно объявила одна из них, после чего вышла из бассейна, махнула рукой прислужницам, кои поднесли героям кубки.       Обнаружив себя нагими, приключенцы опешили. Сигрун закрылась руками, отвела взгляд. Антерос тоже. Смущённый и покрасневший, он тревожно искал взглядом хоть что-нибудь, что помогло бы ему прикрыться. Нефтис привыкшая к наготе за годы, проведённые на арене, не видела ничего дурного в обнажении тела, а потому как стояла, так и стоит, сжимая кулаки. Бард моментально зажмурился, не хотел видеть свою сестру голой, однако это не помешало ему в тихую подглядывать, желая рассмотреть кто как выглядит под бронёй. Ликмед как всегда хмурился, и было похоже, что вся эта шарада с испытаниями только больше его злила. Тело у него под хитоном оказалось именно таким, каким его себе представлял Финн: грубое, подтянутое, исполосованное шрамами. Обе ноги в старых ожогах, но на правой их больше. Бледные полосы на спине, на плечах, и на груди безмолвно вещали о его тяжком прошлом. Рыжий невольно погладил себя по своему двухлетнему рубцу, доставшемуся ему от Искорки. Вспомнил как это на самом деле больно, и ужаснулся. Неужели Илиан так часто подвергался насилию, что это стало его частью? С другой стороны, и у Нефтис тело ничуть не менее исцеловано шрамами. Правда та их никогда не скрывает. Антерос гладенький как младенчик, а ещё бледный и худой как тростиночка.       — Ну что, игры кончились? — предположил Илиан.       — Игры? О, игры только начались, — промурлыкал второй Титан.       — Присоединяйтесь к нам, герои. Здесь сегодня вы получите награду за свои достоинства!       Голоса всех шестерых титанов звучали одинаково: бесполо, контральто. Так фентезис адаптировал их для четверых человеческих гостей, и одной орчихи. Без зрительного контакта трудно было понять кто из них говорил. Сигрун приходилось внимательно следить за каждым. Интересно было ей и то, как слышат их сами Титаны? Как фентезис адаптировал голоса мелких смертных для великанов? Слышат ли их Титаны в более низком ключе? Так же бесполо и одинаково?       Подойдя к бассейну, она опустилась на корточки. Провела ладонью вдоль поверхности бронзовой жидкости. Мутная вода оказалась слегка вязкой, липкой, и очень горячей.       — Вы купаетесь в молоке с пчелиным мёдом? Разве это не противно? — спросила колдунья.       — А ты попробуй, — с вызовом отвечала одна из Титанов.       Стоило Сигрун окунуться в бассейн, как её тело моментально окутала нежная нега. Сладкий аромат мёда переплетался с персиками, молоком и свежей зеленью. Ей начало казаться, что она вот-вот растворится в этом горячем источнике. Глаза закатывались от наслаждения. Голова кружилась.       Опасливо потрогав носком молочную воду бассейна, туда опустился и Антерос. Нефтис села на краю, окунув туда лишь ноги до колен. Ликмед оставался стоять на месте, сверля Титанов недоверчивым взором. Финн пригубил малиновое вино, и так оно ему понравилось, что тот умыкнул целый кувшин в своё личное пользование.       — Ну же, Илиан, давай к нам! — зазывали Титаны. — Молочко просто волшебное!       — Я не купаюсь с незнакомцами.       — Ох, где же наши манеры? Мы совсем позабыли представиться! Я — Августа, — подняла над головой кубок дама с высокой белокурой причёской.       — Мартьян, к вашим услугам, — добавил за ней мужчина с короткой серебристой бородкой.       Другие тоже назвались: Лавр, Десимус, Дементия и Александрия. Августа была самой радушной и гостеприимной. Мартьян вёл себя как глава семьи, время от времени опуская колкие замечания в сторону прислуги. Лавр был самым молодым, и самым пьяным среди них. Десимус разглядывал всех похотливо, кусая нижнюю губу. Дементия казалась напряжённой, старалась быть тише всех. Александрия постоянно шепталась о чём-то с Лавром и мерзко хихикала.       — Иди к нам, — зазывала Августа. — Мы не кусаемся.       Сигрун совсем разнежилась, и пребывала в каком-то странном полусне, если это вообще возможно в мире фентезиса. Целитель пока держался. Финн уже приставал к какой-то арфистке.       — Да ладно! Я эту мелодию слышал уже сто раз! Отойди, кому говорю! Сейчас мастер покажет вам, как надо играть!       — Н-но, господин…       — Всё нормально, — вклинился Мартьян. — Дай герою отдыхать так, как он этого пожелает.       — Да, господин.       Ликмед заметил, что колдунья вот-вот провалится под источник, а потому переборов свою паранойю, он всё же вошёл в бассейн. Горячие потоки обняли его нагое тело, обласкали каждый рубец, каждый шрам. Стало вдруг так приятно, будто мужчина вернулся в те далёкие года, когда он ещё не знал боли.       Финн положил ладони на деку, а затем наклонив её к себе ласково провёл подушечками пальцев по инструменту. Точно любовница в объятьях, арфа запела так, как никогда бы в чужих руках. Три ступеньки вверх, три вниз, и снова в другой октаве: безмятежно, пленительно, мелодично. Августа глаза прикрыла от наслаждения, вино разлилось из выпавшего кубка.       Нефтис опустилась к Антеросу, который совсем ослаб и теперь просто лёжа плавал, поддерживаемый её заботливыми руками.       Видя, как его товарищи теряют сознание, Илиан подхватил Сигрун, и резко потребовал от Титанов ответа:       — Что вы с нами делаете?! Вы хотите нас убить?       — О, совсем наоборот! — ахнула Августа.       — Мы желаем вас наградить, герои! Наслаждайтесь этим вечером! — пафосно велел Десимус. — Пейте, едите, играйте, совокупляйтесь — вкушайте сей драгоценный момент, ибо он будет последним перед грядущими испытаниями.       — Ещё испытания? Разве прошлых было недостаточно? — возмущался следопыт.       — Авея никогда не пресытится проверками таких как вы. Но об этом сегодня нет нужды толковать, — спокойно пояснила Августа.       — Расслабься, герой Эталады! — нараспев просил Десимус. — Мы тебе не враги.       — Любой предатель так говорит. Откуда мне знать, что вам можно доверять?       — «Враг моего врага — мой друг», знакома ли тебе эта поговорка? Титаны и драконы уже давно пытаются изжить друг друга со свету, — объяснял Мартьян, подливая себе ещё вина. — Но в наши планы никогда не входила война с людьми. Мы не хотели причинять вам зла, и драконы это знали. Они закрылись за людской армией как щитом от нас.       — Поэтому мы ушли, — печально добавила Августа.       — Мы позвали в гости Сивилла по имени Бальзам. Упросили его дать совет, — продолжала Александрия с удивительно серьёзным лицом. Она больше не смеялась.       — И он напророчил нам в тот день, что однажды в земли Титанов явятся пятеро. Пятеро великих героев, кои разобьют цепи людского рабства, и низложат лже-богов.       — Мы терпеливо ждали вас, герои.       — С трепетом.       — С надеждой.       — Ибо вы те, кто повернёт колесо ткацкого станка Трианли. Вы те, кто даст начало новому узору на Гобелене Судьбы, — всё так же красноречиво описывал Десимус.       Вдруг Сигрун что-то нежно промычала. Ликмед опустил лицо, и увидел очаровательную улыбку колдуньи. Ей было хорошо. Всем было здесь хорошо. Плавная умиротворяющая музыка Финна вплеталась в эту ауру, делая её ещё более расслабляющей. Лишь на миг Илиан соблазнился поддаться сему наваждению. Отпустить всё, принять дар Титанов, насладиться моментом. Но… в голове вспыхнули воспоминания: пламя Ифрита, крики соседей, плач родных. Имя Ипатии в списке потенциальных жертв. Нет, он не мог позволить себе расслабиться до тех пор, пока небеса рассекают драконы!       Ликмед вытащил Сигрун из бассейна, усадил её на край, после чего повернулся к шестерым Титанам, и потребовал:       — Мне неинтересно праздновать досрочно. Я пришёл сюда за ответами. Говорите, как одолеть драконов, или я уйду! Титаны переглянулись тревожно. Августа нахмурилась так, будто её оскорбили, а Мартьян сжал ладонь в кулак. Грозно посмотрев Илиану в глаза, тот мрачно процедил:       — Отвергнув наше радушное гостеприимство, ты обидел нас, Ликмед! И за это тебе придётся заплатить.       — Вы не убьёте единственную надежду Эталады, — аргументировал тот.       — Нет, но теперь ответы, которые ты ищешь, будет ещё сложнее добыть. Каждый из вас обладает сильными сторонами, но и слабостями. Твоя, Ликмед — это, очевидно, искусство речи.       — Так что же получается, в уплату вы потребуете ещё испытания? — догадавшись, Ликмед недобро оскалился.       — Ты сам это на себя навлёк. И на своих товарищей, — подтвердил Мартьян. Августа продолжила его мысль:       — В секвойной роще на востоке от пастбищ, ты найдёшь упрямого старца, который уже как двадцать лет отказывается выдавать Титанам свой секрет обработки дерева. Уговори его уступить, и мы научим тебя убивать драконов.       — И это всё?       — Не убивай его, — строго предупредил Мартьян. — Не калечь его, и не угрожай ему. Сумеешь осадить свою спесь, добыть секрет, не прибегая к насилию, и испытание будет пройдено.       — А если не сможешь… То Титаны навсегда закроют для тебя и для твоих товарищей ворота в Татлхар.