Нимфа волшебного леса

Торренбар Снибль сбежал из школы той ночью по нескольким причинам. Во-первых, Оши давно уже никуда не летал, а это вредно для орлов. Во-вторых, он слишком долго готовился к экзамену по травоведению, и его юный мозг нуждался в свежем воздухе. Ну и наконец в-третьих, он не верил мудрецам. Слишком много вопросов оставляли их занудные лекции о проклятых лесах. Проклятые леса, а если конкретнее — проклятая роща, уже давно интересовали юного алхимика. Его вообще манили деревья. Манили их тени. Некоторые мудрецы говорили, что это — задатки великого алхимика. Впрочем, они всегда были излишне пафосны в своих высказываниях... Другие мудрецы говорили, что это слишком опасно и что ученикам, не освоившим даже основы чар и алхимии, там не место. Но Торрен не верил мудрецам. Поэтому совершить ночную вылазку в проклятую рощу перед экзаменом по травоведению не показалось ему столь странной и несвоевременной идеей, как могло бы показаться кому-то другому. Оши, как обычно, встретил парня с ликованием. Торрен потрепал его за перья, подкормил кроличьей лапкой, как всегда перед длинным полётом, накинул седло и осторожно вывел из ангара. Оказавшись на свободе, орёл расправил крылья и чуть не издал довольный орлиный крик, но вовремя зашипевший на него Торрен не позволил ему этого. Оши обернулся на своего всадника и потянулся клювом в его сумку. Торрен замахал на него руками и сам достал оттуда остатки кролика. Кролик был далеко не самым большим и даже не целым, но это всё, что парню удалось стащить с кухни. Орёл резво поймал подброшенную дичь в воздухе и стал довольно клевать её, пока Торрен забирался в седло. Оши расправился с кроликом достаточно быстро и вновь требовательно повернул голову к хозяину. — Прости, дружище, — Торрен виновато потрепал орла за перья, дожёвывая свой ярокопытник, помогающий от укачивания. — Мы можем поохотиться по дороге, если хочешь. «В конце концов, до экзамена по травоведению ещё три дня», — справедливо рассудил юный алхимик. — «Так что мы вполне можем задержаться этой ночью». — Ну, вперёд! — скомандовал Торрен, и орёл со своим всадником взмыл в воздух. Парень как всегда подавил желание закричать от восторга и непередаваемого ощущения полёта. Вместо этого он привычно вжался в седло, чтобы облегчить задачу и себе, и Оши. Кажется, ярокопытник ещё не усвоился до конца, потому что у Торрена сильно кружилась голова. Мудрецы всегда говорили, что принимать травы следует за полчаса до полёта. Естественно, Торрен забывал. Да и вообще, как можно всегда следовать этому правилу? Разве возможно знать о каждом своём полёте аж за полчаса? Впрочем, юный алхимик отогнал от себя мысли о мудрецах. Сегодня он свободен, сегодня они ему не помеха. Всадник с орлом заночевали в поле. Торрен развёл костёр, а Оши ещё добрых три часа пикировал на соседние холмы, издавая крики ликующего охотника. Торрену не впервой было засыпать под его крики. Когда Торрен проснулся, солнце стояло высоко над горизонтом. Как же замечательно было иногда выспаться… Парень потянулся и поднялся на локтях. Оши неподалёку чистил перья. Торрен сел и огляделся. — Эй, охотник! Ты что, мне ничего не оставил? — разочарованно окликнул он орла. Оши оторвал клюв от крыла и посмотрел на хозяина. Моргнув два раза, он вперевалочку дошёл до походной сумки Торрена и деловито ткнул её клювом. Отодвинув сумку, Торрен обнаружил за ней упитанного кролика. — Вот это по-нашему! Спасибо, дружище! — Торрен погладил орлиный клюв. — И как ты только их ловишь, таких маленьких? Торрена всегда поражало то, с какой ловкостью охотились гигантские орлы. Своими огромными клювами они могли завалить корову, но в то же время пару раз Торрен видел в клюве Оши никого иного, как мышь! Обычную крошечную полёвку. Это вызывало у юного алхимика только удивление и уважение к этим горделивым птицам. Поджарив кролика на вновь разожжённом костре, Торрен быстро управился с завтраком, оставив половину кролика на обед. Ну, по-своему быстро. Когда он закончил, солнце стояло в зените. Нужно было двигаться к лесу, который уже чернел тонкой полоской на горизонте. — Летим, Оши, вперёд! — крикнул Торрен, забравшись на седло. На этот раз он не забыл о ярокопытнике и предусмотрительно закусил им кролика. Когда всадник с орлом добрались до рощи, до сумерек оставалось ещё часа четыре. Этого было достаточно. Торрен не собирался засиживаться в лесу до ночи. Он только убедится, что никакого монстра там нет. Ерундовое дело. Оши в лес было нельзя. Он был слишком шумный и опасно неповоротливый, когда кругом деревья. Если он привлечёт хищников, то не сможет от них отбиться. — Ты можешь поохотиться, дружище. Я ненадолго, — Торрен снял с орла узду и спрятал в сумку. — Только держись рядом. Кто знает, вдруг придётся улетать в спешке. Орёл взмахнул громадными крыльями, обдав хозяина тучей пыли, и взмыл в воздух, издав свой излюбленный протяжный крик. Торрен вздохнул, отряхнулся и повернулся к лесу. Признаться, он не знал, чего ожидать. Раньше он бывал в лесу только с мудрецами. И это определённо был не проклятый лес. Однако и эта роща вовсе не выглядела проклятой. Она не была непроглядно чёрной, как её представлял Торрен по рассказам мудрецов, из неё не доносились ужасные звуки и зловония. Напротив, она выглядела прозрачной, как сосновый лес, а пение птиц, доносившееся изнутри, явно не было криками чудовищ. «В лесу живёт страшный монстр. Никому ещё не удавалось вернуться оттуда живым», — говорили мудрецы. Торрен не верил мудрецам. Если никому не удавалось вернуться оттуда живым, то как они узнали про монстра? Либо они выдумали его, исходя из той логики, что раз никто не вернулся, значит кто-то их убил, либо кто-то всё-таки возвращался, и они как всегда драматизируют. Торрен стал осторожно продвигаться под тени деревьев. Пожалуй, роща и правда была необычной. Сейчас было светло, блики солнца плясали на листьях деревьев, тени от крон неровными линиями испещряли землю. Но иногда Торрену казалось, будто и сами деревья издают еле заметное свечение. К тому же, на некоторых стволах были высечены руны. Он не знал ни одну из них, но был уверен, что это не от того, что он плохо учил руны. Это были… не их руны. Не те, которым их учили в школе. Либо это были не эльфийские руны, а, например, рафинские, либо они были настолько древними, что ими уже не пользовались. Роща не выглядела слишком древней, хотя некоторые деревья были достаточно высокими и толстыми. К тому же, роща не выглядела обитаемой. Те леса, в которых бывал Торрен, были обитаемыми. Там никто не жил, но алхимики его школы добывали там свои травы веками. Там были видны истоптанные тропы, там птицы порой могли прилететь и сесть тебе на плечо, ожидая, что их покормят. В этой роще словно бы никогда не ступала нога человека. Единственным, что говорило о том, что в лесу в принципе есть жизнь, было пение птиц где-то на верхушках деревьев. Поэтому Торрен был немало удивлён, когда вдруг услышал за своей спиной тихий женский голос. — Здравствуй, орлиный всадник. Торрен чуть не подскочил на месте и резко обернулся. В первую секунду он решил, что перед ним красный эльф. Девушка была очень красива, её густые каштановые волосы волнистыми локонами лежали на плечах, а большие янтарные глаза внимательно рассматривали незнакомца. Но мгновение спустя Торрен заметил её уши, которые были абсолютно человеческой формы. К тому же на лице и руках девушки были бледноватые узоры коричнево-красного цвета, которых у красных эльфов, насколько было известно Торрену, не было. — Ты так и будешь меня рассматривать? — девушка лучезарно улыбнулась. — Или, может, представишься? — А, да, точно, меня зовут Торрен, — спохватился парень. — Торренбар Снибль. — Какое сложное имя, — задумчиво сказала девушка. — Ты можешь звать меня Торрен, если так удобнее. — Замечательно, Торрен, — девушка снова улыбнулась. Улыбка ещё ярче подчёркивала её красоту. — А я — Каларель. Торрен подумал было, что Каларель, такое переливающееся, подобно ручью, и словно состоящее из воды и тумана имя не слишком подходит этой солнечной девушке, но потом решил, что оно настолько же красиво, как и она. — Я — нимфа волшебного леса, — медленно, как зачарованная, проговорила Каларель. Торрен смотрел на неё во все глаза. Теперь понятны были и её узоры, и необычный наряд. На девушке было прекрасное платье чуть ниже колена, и соткано оно было словно бы из веток и листьев. Поверх платья был накинут лёгкий плащ, больше похожий на вуаль, струящуюся у неё за спиной подобно солнечному свету. Обуви на девушке не было, зато в том месте, где в центре груди сходился её плащ, красовался огромный цветок. Торрен не знал этого цветка, что немало его удивило. Хотя ему пора было перестать удивляться в этом месте. — Ты никогда не видел нимфу, верно? — вновь улыбнулась девушка. Торрен в панике осознал, что рассматривает её с головы до ног. Пялиться неприлично, как и показывать пальцем, это он помнил с детства. — Верно, — парень отвёл взгляд и неловко почесал затылок. — Что ж, значит, ты здесь и живёшь? — Здесь и живу, — кивнула нимфа, с любопытством и будто бы немного снисходительно глядя на парня. — А ты, ээ, — Торрен на секунду замолк, думая, о чём можно спросить нимфу. — Ты никогда не встречала здесь монстров? — Монстров? — удивлённо переспросила Каларель. — Нет. В этом лесу только я. — Я так и думал, — удовлетворённо кивнул юный алхимик, а про себя раздражённо подумал, что все те храбрецы, что шли сражаться с монстром, наверняка просто оставались здесь вместе с этой прекрасной нимфой, а потом, вместо того, чтобы возвращаться в унылую школу, где нет ни одной симпатичной девушки, просто сбегали куда подальше путешествовать по миру. — Хотя знаешь, — вдруг задумчиво добавила нимфа. — Когда-то здесь и правда был монстр. Но его нет здесь уже очень давно. Осталась только я. — И ты знала его? — вздохнув, спросил Торрен, чувствуя, как вся его гениальная теория, кажется, идёт на корм орлам. — Н-нет, — неуверенно сказала Каларель. — Я появилась здесь уже после его ухода. В каком-то смысле, я пришла ему на смену. — Выходит, ты теперь вместо него защищаешь лес? — Вроде того, — улыбнулась нимфа, опустив глаза и заправив прядь волос за ухо. — А я? От меня не будешь защищать? — лукаво поинтересовался Торрен. Каларель окинула парня оценивающим взглядом. — Ещё посмотрим, — вынесла она свой вердикт. — Ну что ж, пока ты смотришь, может и я на что-нибудь посмотрю? — поднял брови Торрен. — На что например? — задорно улыбнулась девушка, склонив голову набок. — У меня тут много всякого. — Ну, скажем... — А твой орёл не будет скучать? — вдруг спохватилась нимфа. — Оши у меня самостоятельный, — отмахнулся Торрен. — К тому же он голодный, устал с дороги. По крайней мере до заката он будет занят. — Выходит, ты прибыл издалека, — протянула девушка, подходя к парню чуть ближе. — Мы летели несколько часов, не так уж и далеко. Никаких морей не пересекали, — ответил юный алхимик. Улыбка нимфы была ужасно заразительной. Их разговор словно превратился в игру, целью которой было заставить собеседника улыбнуться ещё сильнее. — А у меня тут есть своё маленькое море, — вдруг тихо произнесла девушка. — Правда? — удивился Торрен. — Целое море? — Ну, маленькое море… Хочешь посмотреть? — Конечно. В глазах Каларель вдруг мелькнули задорные искорки. — Тогда догони, — вдруг крикнула она, резко сорвала с себя цветок, отчего невесомый плащ скользнул на землю, и, переливчато смеясь, побежала в глубь леса. — Эй, погоди! — от неожиданности Торрен даже не понял, что произошло. Спохватившись, он прижал свою походную сумку к телу и кинулся за ней. Каларель бежала очень быстро, ловко перепрыгивая с корня на корень, с кочки на кочку. Она бежала легко и уверенно, и на пути ей не попадалось никаких препятствий. Видимо, она давно знала, где тут удобнее всего бегать. Её каштановые волосы мелькали между деревьев, и Торрен с трудом старался не потерять её из виду. В таком темпе парень не то, что не запоминал путь назад, он и дорогу под ногами не всегда успевал разобрать, потому что отчаянно цеплялся глазами за мелькающие каштановые волосы. И вдруг он понял, что не видит их. Он аккуратно остановился, стараясь ни во что не врезаться, и опёрся о дерево, пытаясь отдышаться. — Эй, всадник! — раздался дразнящий голос откуда-то сверху. Торрен задрал голову и удивлённо увидел, что Каларель как ни в чём не бывало сидит на ветке ближайшего дуба, дрыгает ногами и насмешливо улыбается. Кажется, она даже не запыхалась. — Похоже, вас, всадников, совсем не учат бегать самим, — хихикнула нимфа. — Куда ж вы без своего орла. — Ах вот как… Значит, без орла! — азартно крикнул Торрен, подпрыгнув и резво подтянувшись на ближайшей от неё ветке. — Вот догоню тебя и покажу, что могу без орла! Каларель тоже вскочила, вновь залилась смехом и запорхала по веткам, словно по соседним кочкам. Торрена же после пары таких прыжков покинула вся его уверенность. Нога соскочила, и парень едва успел схватиться рукой за ветку повыше, чтобы не грохнуться на землю. Только когда Торрен твёрдо почувствовал под ногами надёжную опору, он смог наконец отдышаться и прийти в себя. Тяжело дыша, он поискал глазами каштановые волосы нимфы сначала на уровне глаз, а затем, не увидев ничего за листьями и ветками, посмотрел на землю. Недалеко от дуба, на котором Торрен стоял, он заметил небольшое озеро. Каштановые волосы Каларель оказались там же. Она, притихшая, сидела на берегу, обняв колени. Торрен осторожно, без былого запала спустился с ветки на землю и тихо подошёл к девушке. Неужели он чем-то обидел её в пылу погони? Постояв пару секунд, не решаясь заговорить, парень присел у пруда рядом с нимфой. В тот же миг он в ужасе осознал, что она, кажется, плачет. — Эй... — нерешительно начал Торрен. — Я чем-то обидел тебя? Каларель, кажется, покачала головой. Торрен не был уверен, что это значит на языке нимф, поэтому на всякий случай решил извиниться. — Прости… Я не хотел, — парень осторожно коснулся узорчатого плеча нимфы. Та немного отстранилась и вытерла рукой глаза. — Ничего. Это не из-за тебя, — её голос слегка дрожал. — Вон. Посмотри. Каларель кивнула в сторону пруда. Там, в воде между толстыми стеблями камыша виднелось чьё-то небольшое жёлтенькое тельце. Кажется, это был утёнок. — Он давно болел, — всхлипнула нимфа. — Это Гуня. Торрен не знал, что сказать. Он никогда не видел, как оплакивают утят. Мудрецы часто скорбели по погибшим орлятам, а некоторые пожилые орлы, которые умирали, даже удостаивались целой хвалебной речи. Но Торрен никогда не видел, чтобы кто-то по ним плакал. — Надо похоронить его, — разбила девушка напряжённое молчание. — Да, — прошептал Торрен. В рядах орлов настоящих похорон удостаивались только самые достойные, служившие своим всадникам много лет. Нимфа скользнула в воду и бережно взяла в руки утёнка. Из камышей с другой сторон озера выплыла большая утка с целым выводком утят. Они быстро пересекли пруд и окружили Каларель, стоявшую по колено в воде. — Привет, — слабо улыбнулась нимфа. Она осторожно переложила утёнка на одну ладонь, а второй едва касаясь провела пальцем по головке утки. — Вы, наверное, хотите есть. Каларель потянулась к одному из камышей, сжала его в кулаке, а потом поднесла руку к утке и утятам. Те стали радостно клевать что-то у неё с ладони. Торрен смотрел на эту сцену не без удивления. Он не знал, что утки едят камыши. Впрочем, он и уток-то видел не то чтобы часто… К тому же, Каларель всё же нимфа, ей лучше знать. Девушка стряхнула остатки корма в воду, и Торрен подумал было, что не похоже это на кусочки раскрошенного камыша, но тут Каларель вышла из воды и пошла вдоль берега по мокрому песку. Парень тоже поднялся и осторожно пошёл за ней. Девушка остановилась, пройдя несколько метров. Узкая полоска песка, опоясывающая пруд, закончилась и уступила место мягкой траве и мелкому кустарнику. Каларель села на колени и положила утёнка на траву. Потом она положила руку на землю, подержала с секунду и медленно подняла. Торрен не поверил своим глазам. Ладонь Каларели осталась абсолютно прямой, ни один мускул на ней не напрягся, однако небольшая кучка земли вместе с травой словно магнитом приклеилась к её руке и поднялась вместе с ней. Нимфа сжала кулак, и земля будто впиталась в её руку. Лишь пара камешков упали обратно в траву. А на месте, где до этого лежала рука нимфы, осталась маленькая аккуратная ямка. — Каларель, ты… Элементаль, — поражённо пробормотал Торрен. — Нет, — тихо ответила девушка, не оборачиваясь. — Я нимфа волшебного леса.

~~~ * * * ~~~

Торренбар Снибль лежал на траве у пруда и смотрел на плывущие над вечерним лесом облака. — Выходит, ты и растениями можешь управлять? — Я сама в какой-то степени растение, — рассмеялась лежавшая рядом с ним нимфа Каларель. — Как так? — удивлённо поднял брови Торрен. — Ну… О, смотри! — вдруг воскликнула нимфа. — Это облако в виде утки! — И правда, — улыбнулся Торрен. — Может, это Гуня, — тихо сказала Каларель. В её голосе вновь послышалась грусть, которую Торрену только-только удалось прогнать. — Уверен, ему очень нравится летать! Он не успел полетать на земле, зато теперь будет резвиться на небе целую вечность. — Ага, — кажется, Каларель стало немного легче от этой мысли. Торрену хорошо удавалось успокаивать своих младших друзей в школе. Они часто расстраивались из-за Чар или строгих учителей. Далеко не все малыши были готовы корпеть над котлом для того, чтобы их результат в итоге назвали «пойлом, не годящимся даже орлам». Торрен и сам раньше не редко плакал из-за них. Тайком, ночью, когда никто не видел. Это теперь он понимал, насколько мнение учителей на самом деле не важно. Что он в любую минуту может улететь вместе с Оши в любой город мира — и ни мудрецы, ни их глупые оценки его не остановят. Теперь он считал дни до окончания школы, до полной свободы от котлов, Чар и злобных стариков. А этим мальчишкам некуда было податься. Вот они и плакали. Торрен понимал их, поэтому легко находил слова, чтобы утешить. Торрен не вполне понимал Каларель и чувствовал себя чёрствым от этого. Он жалел, что не мог хоть немного разделить её боль. Но в его голове не укладывалось, что кто-то всерьёз может плакать над диким утёнком. — Знаешь, ведь у той утки было ещё много утят, верно? — осторожно протянул он. — Все они живы и здоровы, и скоро... — Людей тоже много, — резко прервала его нимфа, садясь. — Что ж теперь, наплевать на их жизни? — Нет, конечно нет, — растерянно пробормотал Торрен и тоже сел. Похоже, он случайно задел Каларель за живое. — Я и не думал плевать, что ты. Просто… Надо смотреть на всё с хорошей стороны… Каларель тяжело вздохнула. — Ты прав, — она снова улеглась на траву. — Знаешь, мне обычно не нравятся люди. Но ты... совсем другой. Торрен удивлённо глянул на девушку сверху вниз, но она вдруг вскочила на ноги. — Мне надоело лежать, идём гулять! — заявила она, и, повеселев, подхватила парня за руку и рывком подняла на ноги. — У меня очень красивый лес, а небо вовсе не моё. Каларель, подпрыгивая, пошла в сторону деревьев. Торрен догнал её. — Ты так и не сказала, как это ты можешь быть растением? — Только частично, — засмеялась девушка. Она подошла к ближайшему дубу и положила на него ладонь. Сначала Торрен подумал, что в сумерках ему мерещится. Однако, подойдя ближе, он ясно увидел, что рука нимфы буквально вросла в дуб. Вернее, стала его частью. Будто превратилась в ветку. — Возьми меня за руку, — прошептала Каларель и протянула вторую руку к парню. — Я покажу тебе. Торрен как зачарованный сжал её ладонь. На первый взгляд, рука была самой обычной, очень тёплой и очень мягкой. — Слушай, — шепнула нимфа. Торрен закрыл глаза и направил всё своё внимание на руку. Он ощутил.. сердцебиение? Кажется, это было оно, но оно было совершенно не похоже на человеческое. В какой-то степени это были толчки энергии, но в той же степени это было журчание, потрескивание, шуршание, тихий шелест, эти звуки и ощущения переливались одно в другое, сменяя друг друга и в то же время гармонично существуя вместе, пульсируя и вибрируя. — Это дыхание леса, — раздался благоговейный шёпот нимфы. — Мы, элементали земли, элементали леса, ощущаем его всем своим существом. Мы чувствуем его, шагая по земле, мы чувствуем его, касаясь деревьев, плавая в озёрах и танцуя под дождём. Мы слышим его в пении птиц и урчании животных, в жужжании насекомых и шелесте листвы. — Это… невероятно, — еле слышно прошептал Торрен, боясь спугнуть этот волшебный звук. Но дыхание леса всё же смолкло, и Торрен открыл глаза. Каларель уже убрала ладонь с дуба и теперь стояла, низко опустив голову. — Каждое дерево в этом лесу когда-то было волшебным посохом, — тихо проговорила нимфа. Её ладонь вдруг показалась Торрену раскалённой, а где-то в глубине сознания на долю секунды возникли крики и треск огня. Парень резко отдёрнул руку. Нимфа вздрогнула и посмотрела на него. — О, прости, я сделала тебе больно? — испуганно выпалила она. — Нет-нет, всё хорошо, — улыбнулся Торрен, потирая ладонь. — Мне просто показалось... — Всё в порядке. Мне очень понравилось дыхание леса, — мягко сказал он. Каларель нервно улыбнулась и вдруг подняла голову. — Уже совсем темно… Тебе не пора? — встревоженно спросила она. Теперь и Торрен заметил, что на лес медленно опустилась ночь. Удивительно, как он не заметил раньше. Несмотря на ночное небо, в лесу не стояла кромешная тьма. Похоже, парень не ошибался, когда ему казалось, что деревья светятся. Свечение, исходящее от стволов, было совсем не ярким, но в совокупности его было достаточно, чтобы лес словно находился в постоянных полусумерках. Он глянул в ту сторону, откуда, по его мнению, он пришёл. Оши пробыл один уже несколько часов. — Я... Думаю, я могу побыть здесь ещё немного. — Мы можем сходить проведать твоего орла, хочешь? — Он в порядке... Почему ты сказала, что деревья были посохами? — Торрену не давала покоя эта фраза. Как посохи могли стать деревьями? И откуда нимфе знать об этом? Может, монстр рассказал ей? Не связано ли это с теми криками, которые слышал Торрен, когда держал девушку за руку? — О, это длинная история, — отмахнулась Каларель, возвращая былую беспечность. — Расскажи мне, — тихо попросил Торрен. Нимфа встревоженно подняла на него глаза. — Я… не очень люблю эту историю. Мне кажется, ночь не лучшее время, чтобы рассказывать её. — Мы можем развести костёр, верно? — ободряюще заметил Торрен. — И уже не будет так страшно. Пожалуйста, Каларель, я ведь для того и прилетел в этот лес, чтобы узнать тайну всех этих пропавших людей. — Ну… ладно, — неуверенно произнесла девушка. — Но давай всё же проведаем твоего орла? — Давай, — легко согласился парень. На самом деле Оши и правда стоило проведать. Если бы хозяин не вернулся ночью, он мог бы начать переживать и ещё чего доброго наведаться в лес. Тут ему делать точно было нечего. Нимфа быстрым шагом двинулась в чащу. Всё-таки Торрен ошибся — они пришли с другой стороны. За догонялками он совсем потерял чувство пространства. Они шли совсем недолго, деревья освещали им путь. Шли молча, Каларель была занята своими мыслями, и Торрен не хотел её тревожить, но про себя решил, что светящиеся деревья будут одним из первых вопросов.

~~~ * * * ~~~

Торренбар Снибль впервые разжигал костёр так близко к лесу. Раньше он никогда не оставался в лесах на ночь. Но более необычным сейчас было другое. А именно — нимфа волшебного леса, преспокойно резвящаяся с его гигантским орлом. Оши никогда не проявлял особой симпатии к незнакомцам. Особенно спросонья, а ведь именно спящим обнаружили его Торрен с Каларель, когда вышли из леса. Честно признаться, Торрен даже начинал немного ревновать. В конце концов, Оши был его орлом уже почти шесть лет, а с Каларель они были знакомы от силы десять минут. Неужели это какая-то магия нимф — влюблять в себя всех животных? Торрен выразительно покашлял. — Каларель, помнишь, ты обещала рассказать мне? Нимфа перестала переливчато смеяться, глядя, как орёл нежится от почесывания перьев, и повернулась к парню. — Ах да… — она снова повернулась к орлу. — Оши, ты отпустишь меня ненадолго? Орёл перекатился на живот и поднялся, горделиво расправив крылья. Издав свой фирменный орлиный крик, он взмыл в воздух и, кажется, сделал сальто. Каларель засмеялась и захлопала в ладоши. Торрен закатил глаза и вернулся к разгорающемуся костру. Нимфа тем временем подошла к нему и тоже села рядом с костром. — Он такой забавный, — улыбнулась она. — Не то слово, — буркнул парень, поправляя хворост. — Торрен, эта история… — девушка вдруг сникла. — Она вовсе не героическая. Парень серьёзно глянул на неё. — Я понимаю. Я готов. Нимфа не отрываясь смотрела в огонь. — Это произошло давно. Много лет назад. Здесь жил… один ребёнок. Он жил не один, у него была семья. Они жили на окраине большого леса. Они любили этот лес. Но однажды сюда пришли волшебники. Они сказали, что эта часть леса нужна им для торговли с красными эльфами и что семье придётся уйти. Семья не хотела уходить, и тогда волшебники сожгли их дом. От дома загорелся и лес. Родители погибли в пожаре, а ребёнок… Он не погиб. Он сбежал в лес, но лес тоже был охвачен огнём. И на него упало горящее дерево. И тогда он.. переродился, он... — Он стал огненным элементалём, — медленно проговорил Торрен. Он слышал подобные истории от мудрецов. Элементалями так просто не становятся. Особенно огненными. — Верно. Пожар длился недолго, эльфы смогли потушить его. А ребёнок остался. Совсем один. Эльфы были не рады огненному элементалю, и они прогнали его из своего леса. И ребёнок стал ждать. Когда волшебники пришли вновь, он убил их. Убил их всех... Голос нимфы сорвался и на долю секунды пламя, отражавшееся в её глазах, словно разрослось, словно превратилось в то самое пламя, которым бедный ребёнок сжигал своих врагов. Торрен испугался, что девушка снова заплачет, но её лицо осталось суровым и спокойным. — И ребёнок снова остался один. Единственное, что осталось от волшебников — их посохи. И тогда ребёнок воткнул посохи в землю и вырастил из них свои собственные деревья. Деревья стали мне единственными друзьями… Глаза Каларель расширились в ту же секунду, как Торрен отстранился от неё. Она резко подняла голову и испуганно посмотрела на него. — Каларель, это… Это была ты… — Торрен, конечно, начал подозревать чуть раньше, но многое не сходилось. — Торрен, я… — Но как? Ты сказала, ребёнок был огненным элементалём. Но ты же элементаль земли. — Я… Элементаль огня тоже, — тихо сказала нимфа, пряча глаза. — Элементалей двух стихий не бывает, — уверенно отчеканил Торрен. — Бывают, Торрен, я... — Покажи, — не унимался парень. Каларель вскинула голову. В глазах её мелькнула злость, и Торрен испугался. Он знал, что элементали опасны. Особенно огненные. — Показать? — злобно бросила она. — Пожалуйста, смотри! Нимфа вскочила на ноги, и костёр полыхнул. А затем она просто ступила в огонь. Торрен в ужасе смотрел на неё снизу вверх. Платье Каларель вдруг обуглилось, словно превратившись в застывшую лаву, волосы, которые из-за света огня стали гораздо сильнее отливать красным, взвивались вверх в потоках горячего воздуха. Казалось, вся девушка обратилась в один сплошной поток лавы и огня, а глаза её теперь полыхали адским пламенем. — Каларель… — Торрен ошарашенно отодвигался от костра. — Тот монстр… это же ты. — Я не монстр, — голос девушки исказился, теперь он потрескивал, как костёр, и бурлил, подобно лаве в жерле вулкана. — Я нимфа волшебного леса. — Но ты убила всех этих людей! — закричал Торрен. — Многие из них даже не знали о тебе, когда приходили в твой лес! — Люди приходили уничтожить мой лес! — взревела Каларель. Костёр под её ногами разгорался, пламя хлестало траву, искры подлетали опасно близко к деревьям. — Они убивали его жителей, топтали траву, ломали ветки! Один из языков пламени хлестнул в опасной близости от Торрена. Парень вскочил и попятился. — Они не хотели уничтожить... — Ты не понимаешь! Я создала этот лес! Я его мать! Огонь взмыл в небо. Торрен закрыл лицо руками и бросился бежать. Когда жар стал терпимым, он обернулся. Опушка рощи полыхала. Каларель всё так же стояла в костре, низко опустив голову и закрыв лицо руками. Костёр заметно уменьшился, но всё ещё хлестал вокруг. — Каларель, обернись! — закричал Торрен, быстрыми шагами приближаясь к ней. Девушка, кажется, открыла лицо и повернула голову. В эту секунду костёр снова полыхнул, а Каларель испуганно попятилась. Её босые ступни оставляли на обожённой траве яркие тлеющие следы. Торрен подбежал совсем близко и разобрал бормотание. — Я монстр… монстр... он был прав... прав… Торрен приблизился к девушке, но побоялся дотронуться до неё. Узоры на её руках всё ещё выглядели как ручейки лавы. — Каларель, всё в порядке, идём. Идём, мы ничего не сможем сделать. — Нет... я монстр, — словно в бреду повторяла нимфа. — Нет же, нет, — продолжал уговаривать Торрен. — Идём, летим со мной. Мы сможем тебе помочь. — Никто не может мне помочь! — крикнула вдруг Каларель, повернулась к Торрену и сильно толкнула его в грудь. Парень сморщился и сгорбился, зажав грудь руками. В неё словно ткнули горящим факелом. Каларель прижала ладони ко рту и снова попятилась. — Монстр, — снова пробормотала она и бросилась бежать в лес. — Монстр! Торрен выпрямился и хотел было кинуться за ней, но девушка уже скрылась в горящей роще. Парень в панике бросился туда, выкрикивая её имя. Несколько мучительно долгих минут он до боли в слезящихся от дыма глазах всматривался в чащу, пытаясь разглядеть там что-то, кроме огня. Он подходил так близко, насколько позволяло его горящее от жара лицо. В конце концов он мучительно закашлялся и упал на колени. Вдруг страшный крик донёсся из самой чащи. Торрен снова вскочил. — Каларель! — что есть мочи заорал он, но тут же пожалел об этом. Голос сорвался, разодранное горло резануло болью, и он снова зашёлся в приступе кашля. Кашель причинял ещё большую боль. Кое-как восстановив дыхание, Торрен снова упал на колени и скорчился на земле. Огонь плясал в глазах. Вдруг сквозь треск деревьев и рёв костра он разобрал знакомый орлиный крик. Торрен отвернулся от леса. В свете пламени он увидел, как Оши спикировал на нетронутую огнём траву чуть поодаль от уже потухшего костра и прыжками поспешил к хозяину. Торрен с трудом поднялся, слабо махнул рукой, призывая орла остановиться и, покашливая, поплёлся к нему. Ночной воздух был сладкой отрадой для чудом не обгоревшего лица. Подойдя к Оши, парень кое-как забрался в седло и прижался лбом к прохладным перьям. Орёл разбежался и взлетел. Он держался поближе к земле, словно чувствуя, что хозяину хватает перегрузок. Торрен же так и сидел, прижимаясь к другу. Из его глаз потекли слёзы. Торрен не помнил, как они ночевали. Он проснулся с первыми лучами солнца, лёжа на спине и тупо смотря на бледное рассветное небо. Оши копошился где-то неподалёку. Видимо, заметив, что хозяин очнулся, он вразвалочку подошёл к нему и кинул ему на грудь полёвку. Торрен опустил на неё взгляд. Во рту пересохло, горло раздирало при каждом вздохе. Парень чувствовал, как от его одежды несёт горелым. Он боялся даже представить, сколько на нём было угля и золы. — Спасибо, дружище, — прошептал Торрен, стараясь не тревожить горло. Оши чирикнул что-то по-орлиному. Торрен с трудом поднялся на локтях. Теперь он чувствовал, что и ноги повыше икр болели. Что тут скрывать, он и правда давно не бегал. До вчерашнего... Парень посмотрел на полёвку, скатившуюся ему на живот. Есть не хотелось. К тому же, чтобы её приготовить, пришлось бы развести костёр. К этому Торрен точно не был готов. Так что он положил полёвку на землю и медленно поднялся. — Оши, — прошептал Торрен, подходя к орлу и поглаживая его перья. — Мы должны вернуться. Орёл чирикнул, но возражать не стал. Только ободряюще боднул хозяина пернатой головой. Торрен слабо улыбнулся и полез в седло. С высоты полёта Торрен ожидал увидеть огромный выгоревший лес, поэтому он держал Оши пониже. Боялся не вынести такого плачевного зрелища. Оши мягко приземлился, и парень тут же спрыгнул с него. Ноги побаливали, но он не обращал внимания. Он смотрел на рощу. Рощу, которая ещё вчера улыбалась ему зелёной листвой и пляшущими от солнца тенями. Теперь на её месте осталось только огромное костровище с одиноко торчащими голыми обугленными стволами. Торрен медленно пошёл в лес, пройдя мимо собственного костровища. Каждый шаг по обугленной земле отдавался шорохом и тихим треском. И это были единственные звуки. Лес вымер. Ни птиц, ни грызунов где-то в траве. Мёртвая тишина сковывала это место. Дыхание леса прервалось. Торрен шёл, не веря свои глазам. Роща, которая жила много лет, погибла за одну ночь. Вдруг между обгоревших стволов Торрен увидел озеро. То самое озеро, где жила утка. Но что-то с ним было не так. Парень осторожно пробрался через бурелом, подошёл к воде и изумлённо остановился. Он увидел лишь небольшую часть пруда. Остальная была отгорожена от сгоревшего леса огромной земляной стеной. Точнее, это был скорее вал, потому что стена уже немного обрушилась сверху. Эта стена была ярда четыре высотой и загораживал не только пруд. Похоже, она опоясывала всю рощу, отделяя от остального леса. Торрен неверяще подошёл к стене и прислушался. Ему показалось, что лес за ней был цел. Парень встал на колени, положил ладонь на стену и поскрёб пальцами землю. Она легко крошилась, словно пыль. Видимо, огонь совсем высушил почву. Торрен скрёб и скрёб, потом стал уже рыть, пытаясь сделать небольшое отверстие. Стена оказалось толщиной больше ярда. Торрену пришлось немало постараться, чтобы прорыть её насквозь, но когда его пальцы дотянулись до другой стороны, он вытащил руку и заглянул в отверстие. Там и правда зеленели деревья. Торрен попытался немного расширить дыру, чтобы увидеть больше, как вдруг сверху на него посыпалась пыль. Торрен резко отскочил, наблюдая, как верхняя часть стены над его подкопом осыпается, образовывая небольшой треугольный провал. В лицо Торрену ударил свежий воздух с ароматом травы и деревьев — леса. И Торрен… засмеялся. Он смеялся, слушая, как дышит лес за стеной. Смеялся, увидев, как маленькая белка спрыгнула с дерева на обвал в стене и побежала по обугленной земле к воде пруда. Смеялся, увидев через провал утку в пруду. И её утят. Смеялся, потому что Каларель успела. Успела спасти весь лес. Проследив глазами за белкой, Торрен вдруг заметил что-то в той части пруда, которая была огорожена стеной в сгоревшей части леса. Подойдя ближе, он увидел… Каларель. Точнее, это была словно бы её статуя. Улыбка сошла с лица Торрена. Он сбросил плащ и полез в воду. Не без труда парень вытащил статую на берег. Каларель стояла, скрестив руки на груди и опустив голову. Волосы её лежали неровно, словно колышимые ветром. Торрен осторожно положил её на землю и опустился рядом с ней на колени. — Огненные элементали погибают, если падают в воду во время пика обращения, — вдруг раздался над головой Торрена бархатистый мужской голос. Торрен вздрогнул и резко обернулся. Через проём в стене на него смотрел красный эльф. Торрен видел их издалека пару раз. Этот, видимо, был пожилым. Его когда-то каштановые волосы побледнели, местами виднелась седина. — Она возвела стену, а потом прыгнула в воду. Мне жаль, — произнёс эльф. Торрен снова опустил голову посмотрел на девушку. Даже каменной она оставалась прекрасной. Её глаза были закрыты, словно она спала. — Мы разрушим стену, и роща возродится, — продолжал мужчина. — Спасибо, — прошептал Торрен. Он поднялся и поднял статую. — А Каларель? Вы позаботитесь о ней? — Мы можем поставить её в нашем городе, — ответил эльф. — Нет, — покачал головой Торрен. — Поставьте в лесу. Здесь, в роще, когда она снова зарастёт.

~~~ * * * ~~~

Торренбар Снибль вышел из леса весь в золе и углях. Всё его тело ломило, а ноги едва слушались. Но он улыбался. Его верный орёл в два прыжка настиг хозяина и, склонив голову, потёрся макушкой о его бок. Парень почесал его величавую шею. — Летим домой, — шепнул он.