Канун Рождества - 2 (отдельное модерн АУ)

      Чудесная праздничная погода уже не казалась Айдену такой замечательной. Он уныло собрался, и отец согласился, что вышло не очень хорошо. Правда, каждый из них наверняка подумал о своём: отец жалел, что не сообщил о сбежавшем из дома подростке, Айден же полагал, всё не так просто, не был Николас похож на того, кто сбежал просто так.       Никаких вещей не осталось, номер телефона Николас не давал, так что отыскать его не представлялось возможным. Когда Айден уселся с отцом в машину, и они покатили по заснеженной дороге, Айден посматривал на обочину, вдруг Николаса опять высадили, и он там стоит и голосует? Но фигуры в кожаной куртке и с рюкзаком видно не было.       — В дом? — спросил отец, глянув на часы. — Или перекусим где-то и дождёмся?       Мать прилетала к полудню, и Айден пожал плечами:       — Давай дождёмся.       Несколько раз в году они приезжали в этот дом, доставшийся матери от родственников. Здесь ещё и колледж был, Айден подал документы и скоро должен был узнать, поступил ли: если всё получится, летом он приедет сюда жить.       Но двигаясь по трассе, Айден думал не о доме, даже не любовался заснеженными деревьями и навалившими сугробами. Он вспоминал своего ровесника, который знал столько потрясающих историй и зябко натягивал на пальцы рукава не особо согревающей кожаной куртки.       Сонный городок встретил развешанными рождественскими украшениями, а на двери кафе, где перекусили блинчиками, висел пушистый венок с красными бантами и колокольчиками. Айден съел один блинчик, щедро политый вареньем, а второй долго катал по тарелке, прежде чем проглотить.       — Не нравится? — нахмурился отец. — Или думаешь о Николасе? С ним всё будет в порядке. Он же ехал к кому-то.       — Вроде каким-то знакомым.       — Вот видишь.       Но Айден слышал, как Николас о них говорил. Скорее всего, какие-то мимолётные приятели, которые могли и не знать о визите Николаса. Вдруг они вообще уехали на рождественские каникулы?       После завтрака отправились в аэропорт, где самолёт матери немного опоздал, так она встретила их яростным вихрем, негодующим о задержке. Отец рассмеялся, обнимая её и Айдена.       До дома добрались уже после обеда, когда начало смеркаться.       — Ненавижу эти короткие дни, — проворчала мать, включая свет.       Это был довольно большой дом в пригороде. Центральное место занимала гостиная с настоящим камином и тут же устроенной кухней, но главное — огромным панорамным окном во всю стену. Оно выходило в маленький внутренний двор, сейчас заполненный снегом.       — Завтра нарядим ёлку, — сказал отец.       Рассеянно кивнув, мать остановилась у кухонной стойки, провела пальцами по чашкам. Их до сих пор стояло четыре.       — А его комната? — потерянно пробормотала она.       Обняв жену, отец поцеловал её в щёку. Убрал в сторону одну из чашек и сказал:       — Не обязательно прямо сейчас с ней что-то делать.       Зябко обняв себя за плечи, Айден покосился на двери: второй этаж опоясывал гостиную с одной стороны, так что чётко были видны спальни родителей, залепленная плакатом дверь Айдена и ещё одна сиротливая дверь с кривоватой короной, выложенной гирляндой. Комната Конрада, старшего брата Айдена, который никогда уже не приедет в этот дом.       Воспоминания о брате сдавили грудь, и Айден отошёл к окну, рассматривая проступающие в сумерках силуэты ёлок. Завтра они украсят их игрушками и гирляндами, так что вечером во дворе станет светло и празднично.       Тени густились, где-то там сейчас Николас искал своих знакомых.       Возможно, настроение Айдена передалось отцу, или после Конрада он тоже вспомнил Николаса, потому что он рассказал об этом матери.       Айден обернулся:       — Давайте поищем его.       — Где? — опешил отец. — Ты предлагаешь по городу ездить?       — По основным дорогам. Вдруг он где-то голосует. Один раз проедем и всё.       — Айден…       — У него даже тёплых вещей нет!       — Целый рюкзак.       — Ты видел его вчера вечером, — разозлился Айден. Рюкзак Николас в номере правда открывал. — Нет там ни свитера, ни куртки другой! И я думаю… у него особо нет денег.       — Он ехал к знакомым.       — Просто разок проедем.       Отец хмурился, явно подбирая аргументы для отказа, но на его плечо легла ладонь матери. В другой руке она по-прежнему крутила кружку Конрада:       — Я так поняла, мальчик совсем один и может быть в беде. Ты же сам себе не простишь, если хотя бы не попытаешься его найти.       Отец вздохнул, и в этот момент Айден понял, что он сдался. Через пятнадцать минут они уже садились обратно в машину.       Но поиски ничего не дали. Айден с отцом проехали по всем центральным улицам, утопающим в снеге и гирляндах, заехали в магазин за йогуртами на утро, и отправились по окраинам. Хотя бы по основным улицам.       Голосующей фигурки видно не было. Айден уже готовился признать, что Николас, нашёл своих приятелей, когда на остановке мелькнула знакомая, как показалось, куртка.       — Подожди! Вон там!       Отец остановился, и Айден тут же выскочил на мороз. Теперь он не сомневался, что это Николас. Остановка была стеклянной, ярко освещённой, и Николас пристроился в углу, обхватив рюкзак руками и спрятав лицо в воротник.       — Николас!       Он поднял голову, моргая и щурясь, словно со сна и не понимая толком, кто перед ним. Сначала Айден и решил, что Николас попросту спал, но потом понял, что он сжался и дрожал.       — Холодно, — пробормотал Николас.       — Сколько ты здесь сидишь? — спросил Айден.       И тут же понял, что это неважный вопрос. Явно достаточно долго. Как неважно было и то, где же знакомые, к которым он собирался. Тихо Айден спросил то, что ему сейчас представлялось действительно существенным:       — Тебе некуда пойти?        Вопреки опасениям, отнекиваться Николас не стал. Может, честный вопрос Айдена сподвиг к честному ответу.       — Нет, — прошептал Николас. — Думал, на вокзале переждать, но я… я не знаю, где вокзал. Так устал…       Рядом наконец-то появился отец, оставивший машину. Он хмурился:       — Николас? С тобой всё в порядке?       Вместо ответа Николас обхватил рюкзак и спрятал в него лицо.       — Он что-то принял? — не понял отец.       Но Айден догадывался, в чём дело. Он коснулся тыльной стороны его руки, и Николас вздрогнул, вяло отшатнулся, но Айден уже понял главное:       — У него температура.       Похоже, долгие прогулки на холоде сделали своё дело, и Николас попросту заболел. Присел на остановку отдохнуть и вырубился.       — Мы не можем его тут бросить! — заявил Айден.       — Позвоним в полицию.       — И что, они ему аспирин предложат? Отец, пожалуйста!       Долго уговаривать не пришлось. Отец и Айден отвели Николаса в машину, хотя от них не укрылось, как он сжимался от их прикосновений. Но ему было слишком нехорошо, чтобы возражать.       Дома мать ахнула, увидев их, и тут же начала руководить. Хотели усадить Николаса в гостиной, но мать решительно возразила:       — Ему нужно принять лекарства и выспаться. У нас есть свободная спальня.       На самом деле комната Конрада, но в ней осталось не так много следов старшего брата. Он этот дом никогда не любил, привозил сюда мало вещей.       Пока мать готовила чай и таблетки, Айден поставил рюкзак у стены, а отец позвал:       — Помоги снять с него свитер.       Николас вяло моргал и не возражал, когда с него стянули свитер, под которым обнаружилась линялая футболка.       — Боже, — выдохнул отец.       Не сразу Айден понял. Заторможенно Николас сжался, обнял себя, стремясь стать как можно меньше, тогда Айден и заметил синяки у него на руках.       — Всё ещё хочешь связаться с его родителями? — яростно шепнул Айден отцу.       — Мы не знаем, откуда это. Может, драка…       В его голосе не звучало уверенности, потому что он наверняка понимал, что кровоподтёки на запястьях не были следами драки, а выглядели как следы от пальцев. Желтоватые округлые пятна вдоль рук выдавали старые синяки, поверх которых были видны новые.       Понятно, почему накануне в отеле Николас переодевался в закрытой ванной. Айден подумал, он стеснялся.       — Ох! — на пороге комнаты появилась мать с кружкой. Она тоже заметила синяки.       Она быстренько всех выгнала, и уже за порогом комнаты отец вздохнул:       — Ты прав, мы не будем никуда звонить.       Айден подумал, что сегодня у Николаса жар, и он вряд ли сообразит, где находится. Но на самом деле это будет ночь, когда он точно в безопасности.