Третье свидания (Лидия и Николас, до событий "Чернил и крови")

      Лидия Блэкторн ни за что бы не призналась, что ей нравился Николас Харгроув.       Нет, ну он, конечно, симпатичный, но мало ли симпатичных парней в Обсидиановой академии? Куда более красивых, спокойных и тем более галантных. А его стихи хоть и были не так уж плохи, но сам их факт… это же пошлость какая-то, флиртовать с девушками стихами. Такому может верить только какая-нибудь Миллисент Уоллис, она вообще умом не блещет. Сначала слушала разинув рот, а потом рыдала, когда Харгроув бросил её после трёх свиданий.       Лидия точно это знала, потому что Миллисент жила с Лореной, и та, закатив глаза, ворчала, что узнала много подробностей о Харгроуве, но это был какой-то явно вымышленный Харгроув, существовавший только в воображении Миллисент.       Точно так же Лидия не сомневалась, что она-то далеко не дура, и дешёвому приёму со стихами никогда бы не поверила. Да Бездна! Она точно знала пяток парней, которые дарили девушкам стихи, чтобы встретиться после отбоя, и эти стихи совершенно точно написал для них Харгроув.       Себя Лидия считала выше этого. Да и репутация Харгроува оставляла желать лучшего, некоторые даже всерьёз делали ставки, не выгонят ли его из Обсидиановой академии раньше, чем они закончат учёбу. Осталось чуть меньше двух с половиной лет. И каждый день нёс новую возможность.       Хотя в глубине души Лидия признавала, что именно это бунтарство её и привлекало. Николас не следовал правилам не потому, что хотел показать себя лучше, чем он есть, а потому, что ему было тесно в рамках, и он искренне негодовал, зачем такие тесные. Это Лидия очень хорошо понимала. Если бы у неё достало смелости, она бы тоже так бунтовала. Но у неё есть младшие сёстры, есть обязанности перед семьёй, и свою внешность Лидия собиралась использовать на максимум, а не размениваться на того, кто хоть и был сыном генерала Харгроува, но наверняка закончит где-нибудь на далёкой границе, изгнанный не только от двора, но и из высшего общества.       Поэтому, когда так получилось, что Лидия и Николас готовились к семинару по истории за соседними столами в библиотеке, она вовсе не собиралась обращать на него внимание. И уж тем более заговаривать с ним!       Но Николас оглушительно чихнул.       А потом ещё раз.       Удивительного в этом ничего не было. Зимние дни стояли холодные, сквозняки гуляли по всей Академии, и половина студентов хлюпали носом. В том числе соседка Лидии Мэйбл, именно поэтому у Лидии в кармане лежал флакончик с противопростудной настойкой. Никаких чар, обычная бузина, имбирь и ещё какие-то травы на меду. Когда похолодало, родители прислали десяток бутылочек, а болеть Лидия не торопилась.       Когда Николас снова чихнул, вздохнув, Лидия достала из рюкзака флакон и молча поставила на соседний столик.       — Это от простуды, — пояснила она. — Иначе заниматься мешаешь!       Взяв настойку, Николас повертел её в руках и поднял взгляд на Лидию. Она уже приготовилась, что едкого отвечать, если он сейчас вздумает посмеяться или — не приведи Бездна! — решит, что она флиртует.       Вместо этого Николас сказал:       — Спасибо.       Больше он ничего не добавил, тут же выпил и продолжил работу. Ошарашенной Лидии ничего не оставалось кроме как вернуться к своим занятиям. Все подготовленные фразы так и осыпались не использованными.       На следующий день Николас уже не чихал так ужасно, но на ритуалистике схлестнулся с Саттоном, яростно заявляя, что преподаватель не прав касательно закона подобия. Область была сложной, но Лидия знала, что Николас прав. Тем не менее пререкаться с учителем, да ещё на повышенных тонах, считалось недопустимым. Дело закончилось тем, что Саттон выгнал Николаса с занятия. Тот нарочито долго собирал вещи и ушёл — хорошо хоть, дверью не хлопнул. Видимо, только это и спасло от того, чтобы Саттон заявил директору о неподобающем поведении.       После занятий Лидия направлялась к себе и проходила мимо стрельчатого окна, где на подоконнике устроился Николас. Он болтал одной ногой и небрежно держал раскрытой какую-то книгу, точно не учебник. Разговаривать Лидия не собиралась, но Николас сам её окликнул:       — Спасибо ещё раз! Твоя настойка меня спасла.       Лидия остановилась и пожала плечами, не уверенная, что хочет продолжать разговор. Неожиданно Николас выпрямился, из-за чего качнулся вперёд и оказался ужасно близко к Лидии.       — Если сейчас спросишь, есть ли у меня в комнате ещё и не хочу ли я сходить туда с тобой, я тебя ударю, — мрачно пообещала Лидия. — Даже не пытайся проворачивать свои дешёвые фокусы.       Николас хмыкнул:       — Не сомневался, что ты не такая. Но может, не откажешь мне в прогулке?       — То есть ты зовёшь меня на свидание?       — Да.       Он смотрел нагло и уверенно, а его лицо находилось так близко, что Лидия с удивлением поняла, что у Николаса есть очень бледные веснушки.       — В восемь у Призрачной галереи, — коротко сказала Лидия.       Она бы ни за что сама себе не призналась, но вечера ждала с затаённым предвкушением. Не допускала даже мысли, что отношения могут пойти дальше, но Николас был достаточно популярен, прогулка с ним заставит и остальных кавалеров перейти к более активным действиям. Да и с Брайаном Лидия рассталась четыре месяца назад.       А ещё ей хотелось узнать Николаса. Какой он вне занятий? Правда ли читает стихи? Действительно готов спорить с кем угодно, если посчитает, что тот неправ?       К сожалению — и безграничному раздражению — Лидии не удалось ничего узнать. Потому что на свидание Николас не явился.       Идти к нему было бы унизительно, поэтому, пылая гневом, Лидия вернулась к себе, прождав минут двадцать, не меньше! Хорошо хоть, соседке не говорила, куда уходит, не так позорно было возвращаться. О свидании Лидия никому не сообщала.       Она предвкушала, как извергнет ярость на Николаса на следующий день. Или одарит его холодным презрением, если он вздумает смеяться над ней. Будет делать вид, что никакого свидания в помине не было, что он себе напридумывал!       Но на следующий день Николаса на занятиях не оказалось.       Это не было чем-то из ряда вон выходящим, студенты могли брать внеплановый выходной по личным или семейным обстоятельствам, а ещё по болезни. В первых случаях в курсе был только директор, в последнем его предупреждала лекарка. Вот если студента не было дольше одного дня, предупреждали и преподавателей.       Николас порой пропускал отдельные дни.       К концу дня ярость всё-таки сменилась беспокойством. Может, он не пришёл потому, что не смог, а вовсе не из-за того, что не хотел или решил посмеяться над ней? Лидия строила предположения, когда вечером в её комнату постучали.       На пороге стоял Николас, и он правда выглядел болезненно, хотя и не кашлял.       — Извини, — сходу сказал он. — Я… только сейчас смог выйти из комнаты.       Формулировка была странной, а потом Лидия поняла, что брошенный за её спину взгляд Николаса не случаен: на софе сидела соседка Мэйбл и наверняка слушала, навострив уши. Николас специально говорил так, чтобы было непонятно, о чём речь. Видимо, если Лидия решит скрыть свидание, он тоже не будет оглашать этот факт.       — Дашь мне второй шанс? — тихо спросил Николас.       Из-за того, как деликатно он не стал ставить её перед необходимостью признавать свидание перед Мэйбл, Лидия была готова согласиться. А ещё из-за того, что Николас выглядел правда смущённым.       — Хорошо, — великодушно сказала Лидия.       Они встретились на следующий день, и Николас притащил имбирный пряник из столовой, как он заявил, «чтобы загладить свою вину», рассказал, что и правда приболел в тот день, попросил соседа по комнате передать записку девушкам, но тот этого так и не сделал.       Лидия старалась изображать холодность, чтобы Николас не подумал чего. Но они правда просто прогулялись до леса. Там Лидия планировала сослаться на дела, если встреча пойдёт скверно, но они заговорились и дошли до пруда и лодочного сарая. Сидеть на причале было холодно, поэтому двинулись обратно.       Стихи Николас правда читал, но не свои. Лидии пришлось уговаривать, чтобы он именно свои ей показал и даже согласиться на второе свидание ради этого. Куда Николас правда притащил записи.       — Они совсем не похожи на то, что ты другим студентам даёшь, — удивилась Лидия. — То, что они как бы сами пишут.       — Это тайна вообще-то! — возмутился Николас. — Только не говори, что все в курсе.       — Нет, девушки верят, что это им посвящают. Но те стихи другие.       — Конечно. Те для очарования барышень, а здесь те, которые я на самом деле пишу.       Подняв глаза от листов, Лидия вскинула брови:       — А что, меня счёл недостойной тех стихов?       — Тебя я счёл достойной этих.       Позже Николас признался, что ни секунды не сомневался, Лидия вовсе не такая, как те девушки. Умнее. И говорил он это искренне, поэтому Лидия согласилась и на третьей свидание.       На нём они наконец-то и поцеловались — когда Лидия уже уверилась, что этого не произойдёт. Она была бы не против и на первом свидании, но мать всегда учила, что стоит показать мужчине свою доступность, и он тут же потеряет интерес. Поэтому нельзя самой лезть вперёд, никогда.       Николас действовал решительно, хотя не настаивал, и Лидия понимала, что если бы она отстранилась, он бы не стал настаивать. Но она прильнула к нему, чувствуя его губы, его руки, его тепло. Лидия прихватила зубами колечки в губе, а Николас рассмеялся.       Так они и начали встречаться, и их отношения быстро стали очень пылкими, хотя прежде всего они строились на взаимной дружбе. Лидии нравилось разговаривать с Николасом, обсуждать литературу, искусство, историю. А потом не меньше удовольствия доставляли его прикосновения, или когда он небрежно убирал за ухо прядь волос. Они делали вместе домашние задания или просто гуляли. Иногда оставались в комнатах.       Через несколько месяцев Николас вовсе не бросил её, как других девушек. Он позвал Лидию на поэтическое собрание, как они сами называли свои встречи. Оказалось, Николас вместе с Кристианом Калвертом и Роуэном Равенскортом после отбоя пробирались в запертые комнаты, и там читали стихи. Младшего принца Лидия совсем не знала, а вот с Кристианом уже пару раз пересекалась при общении с Николасом. Тот воспринимал Кристиана как младшего брата, хотя Лидия не знала, как они познакомились.       Позже к ним присоединилась и Лорена, и эти собрания их тесной компании не меньше, чем встречи с Николасом, скрашивали Лидии дни в Обсидиановой академии.       А весной, во время долгих праздников, Лидия уехала к семье. Николас перед этим успел в очередной раз схлестнуться с преподавателем, быть пойманным после наступления отбоя, и его даже застали за игрой в карты. Вообще-то, он сам как раз не играл, но присутствовал, пока играли другие. Как будто никто в Академии этого не делал! Но правила были строги. Николаса отчитали, заставили переписывать кусок «Путешествий Артура» на древнекальтонском и не отпустили домой на все праздники, только на последние дни.       Проведя с семьёй счастливое время, Лидия в очередной раз вспомнила: у неё есть обязательства. Ферн и Хелена через пару лет закончат Институт благородных девиц Ричмора и будут готовы быть представленными при дворе. Если Ферн больше любила читать, то Хелена мечтала о муже, детях и собственном доме. Грейс пока мала, но через три года она поступит в Обсидиановую академию. Магии в ней достаточно, но никто из Блэкторнов никогда не был настолько силён, чтобы стать придворным магом, например.       У их семьи были деньги, но не богатая аристократическая история. Всего лишь промышленники! Родители никогда не настаивали, но Лидия прекрасно понимала, что если она как старшая не найдёт себе приличную партию, младшие сёстры могут не рассчитывать на удачные браки, а положение семьи не улучшится. Им нужен более высокий статус!       Будь Лидия мужчиной, она бы даже думать не стала, попыталась занять должность кого-то вроде министра при дворе. Но женщин на такую работу не принято брать.       Сын генерала Харгроува был бы отличным вариантом. Но только если он сам поедет после учёбы в Кин-Кардин, а не закончит на какой-нибудь дуэли или на отшибе империи. То, что ко двору Николас не стремился, Лидия уже точно знала.       Поэтому она приняла решение.       Так вышло, что несколько дней после возвращения в Обсидиановую академию ни Лидия, ни Николас не искали встречи друг с другом. Хотя по разным причинам: Николас возвращения домой ненавидел, в то время как Лидия любила, и это напоминало ей, кто она такая.       Она сама предложила встретиться. Они снова дошли до лодочного сарая. По-прежнему не было достаточно тепло, чтобы сидеть на причале, хотя воздух давно был весенним.       Тогда Лидия и сказала, что им надо расстаться.       — Это не из-за тебя, — сказала она, смотря на ровную гладь пруда. — Но я… мне нужно обеспечить будущее своей семьи. И раз уж я вряд ли войду в Совет или что-то вроде того, мне необходимо выйти за кого-то вроде…       Она запнулась, не зная, какой титул привести в пример, а Николас ровно закончил:       — За кого-то не вроде меня.       — За кого-то, кто будет иметь вес при дворе, — вздохнула Лидия.       — Я понимаю. Ты нужна своей семье, тебе некогда размениваться на что-то другое.       Слова звучали ровно, в них даже не было обиды. В глубине души Лидия надеялась, что Николас начнёт её убеждать, скажет, что его намерения серьёзны, а его отец — генерал Харгроув, который придёт в восторг от такой свадьбы, одарит сына и невестку вниманием и всем, чем они пожелают, а Николас поедет ко двору.       — Тебе нужен тот, кто на тебе женится, — продолжил Николас. — А я не создан для семейной жизни. И предложить мне тебе нечего.       Это был самый неловкий разговор за все семнадцать лет жизни Лидии. Позже она поворачивала его и так и этак, в итоге приходя к мнению, что оба они были идиотами, испугались неизвестно чего… если бы дело было только в этом, они бы снова сошлись. Но Лидия помнила сестёр.       Несколько недель она не разговаривала с Николасом, а потом он позвал её письмом на поэтический вечер. Где Крстиан сгладил общую неловкость, заявив, что они могут и не быть вместе, но от этого не перестают быть друзьями.       Удивительно, но это правда оказалось так. Следующие месяцы до конца учебного года прошли очень мило, со встречами поэтического собрания, стихами и посиделками — хотя отдельно с Николасом Лидия, конечно, не гуляла.       Конец года омрачил внезапный несчастный случай с Конрадом Равенскортом. Лидия его немного знала, он был галантен, и она бы даже рассматривала его как возможного ухажёра… если бы он не был принцем. Лидия хотела высокого положения, но не настолько обязывающего. Да и с Николасом они только расстались, она не была готова.       А потом Конрад умер. Дурацкий несчастный случай.       Уезжая из Обсидиановой академии на лето, Лидия успела ещё раз встретиться с Николасом и попросила:       — Пиши мне.       Он, конечно, кивнул, но Лидия не сомневалась, что не напишет. Тем больше было её удивление, когда письмо она правда получила. Спустя неделю Николас расписывал красоты родного поместья и даже попытался их изобразить, но его художественные способности явно были очень сильно далеки от рисунков Роуэна.       Они поддерживали связь всё лето. Не слишком часто, порой писем не было неделями. А в Обсидиановую академию приехали вместе в один день, хотя вышло это случайно. И говорили у того же окна, у которого Николас когда-то впервые позвал Лидию на свидание.       — Слышала, с нами будет учиться принц Айден Равенскорт, — сказала Лидия.       — Ага, — кисло отозвался Николас. — Отец сделал всё, чтобы его поселили со мной.       — Да ладно! Серьёзно? Наследный принц будет твоим соседом по комнате?       — Говорят, он девять лет провёл в храме Безликого. Наверняка набожный и скучный!       Лидия задумалась:       — Я видела его в детстве. Мне лет семь было. Он выглядел серьёзным.       — Ты не радуешь, — мрачно сказал Николас.       — Да ладно, хуже Стейфила, с которым ты жил последний год, быть не может.       Обернувшись, Лидия посмотрела в окно, из которого открывался вид на главную лестницу и подъездную дорожку Академии. Там как раз остановился чёрный экипаж, запряжённый четвёркой лошадей, на боку красовались не вороны Равенскортов, а выложенный перламутром череп, символ императорской власти, кто бы ни сидел на троне.       — А вот и он! — объявила Лидия.       Николас глянул мельком, закатил глаза и спрыгнул с подоконника:       — Ещё насмотрюсь на него!       Восторга Николас не испытывал, а Лидия с любопытством уставилась во двор. Интересно, что принесёт новый учебный год и присутствие в Обсидиановой академии Айдена Равенскорта?