Chapter 9

      Сон был прерван совой, стучащей клювом в окно. Это было неожиданно, потому что обычно Малфой просыпался от маленьких ручек на своем лице или жалоб на завтрак, или Винса.       Он застонал, вставая и подходя к окну, впуская сову внутрь. Драко забрал письмо, погладил сову по голове и призвал для нее угощение.       Птица жадно съела все.       — Ты вообще не кормишь свою сову, Грейнджер? — Малфой ни к кому конкретно не обращался, но потом решил, что обязательно поднимет эту тему при следующей встрече. Только когда сова съела все, что лежало на его ладони, вылетела из помещения, видимо, надеясь найти еще какой-нибудь еды.       Он прочитал письмо и снова застонал, понимая, что на сегодня запланировала девушка.       Купить краску для стен.       Драко ненавидел ремонт, но особенно он ненавидел ремонт с женщинами.       И Грейнджер прекрасно попадала в эту категорию.       Сначала это была его мать, когда они переехали в Россию. Затем Астория, после того как они поженились.       И теперь из всех возможных людей — это чертова Грейнджер.       Он искренне надеялся, что от нее будет меньше проблем.       Девушка хотела купить краску и кисти, чтобы подготовить детскую для малыша. И хотя Драко знал, что это, скорее всего, случилось бы, он все еще боялся того дня, который, несомненно, рано или поздно наступит.       И он наступил.

***

      — Пап?       — М-м?       — Ты собираешься сегодня увидеться с Грейнджер?       Сделав глоток чая, Малфой посмотрел на сына, который сидел за столом рядом с Винсом и ел свой завтрак.       — Да, — кивнул он. — Нам нужно будет кое-что сделать вместе.       Скорпиус выдохнул, прижимая ладони к щекам.       — Могу я пойти с тобой?       Драко рассмеялся, когда увидел, как при этой мысли загорелось лицо сына. Скорпиус постоянно говорил о Грейнджер, часто вспоминая, как они встретились в ее магазине на прошлой неделе.       И он почему-то не возражал.       — У тебя уроки…       — Пожалуйста! — Скорпиус в привычной манере растягивал гласные, жалобно смотря на отца, и Драко почти сдался.       Почти.       — Скорп, нет. У Винса уже есть список дел, которые вам нужно сделать. И сегодня пятница, у тебя будут впереди все выходные, чтобы делать то, что захочешь.       — Но, пап…       — Все в порядке, молодой господин. Сегодня мы с вами тоже повеселимся, — улыбнулся Винс. Скорпиус надулся и продолжил завтракать, понимая, что в этот раз у него не получилось добиться своего.       — Пап?       — Что, Скорп? — вздохнул он, пытаясь скрыть улыбку: он всегда был таким энергичным по утрам.       — У Грейнджер есть ребенок?       Он этого не ожидал.       — Ну, она скоро…       — А где он сейчас? У нее дома? Я помню, ты говорил с ней об этом. Хочу встретиться с ним. Это тоже мальчик? Могу я увидеть ребенка Грейнджер?       Он понятия не имел, откуда взялось столько вопросов. Видимо, его сын был очень наблюдательным человеком. Он уловил, вероятно, часть их разговора в его кабинете, когда тот впервые встретил Грейнджер. Драко понял, что впредь нужно быть более осторожным, чтобы больше не взболтнуть при Скорпиусе лишнего.       — Может, Грейнджер позволит мне с ним поиграть. Думаешь, она мне разрешит? Я буду очень осторожным…       — Скорпиус, тише, — рассмеялся Драко. — Ребенок еще не родился, но когда он появится, я уверен, что она разрешит тебе поиграть с ним.       — Так, а где он?       Черт, не этим вопросом должен был закончиться их разговор. Когда Драко был ребенком, у него возникали похожие мысли и вопросы, но он был намного старше Скорпиуса и никогда не озвучивал такое вслух, предпочитая, выяснять это у друзей, нежели у собственного отца.       — Это… он в… ее животике.       — Она съела его? — ахнул он, будто Драко сказал поистине что-то ужасное. И мужчина понял, что такие вещи еще не скоро будут понятны ребенку.       Драко мог поклясться, что улыбка Скорпиуса померкла.       — Нет, она не ела…       Он посмотрел на Винса, который до сих пор молчал, и когда брюнет отвел взгляд, пытаясь скрыть смех, Драко был готов проклясть и себя, и Винса.       — Я не… может, тебе стоит спросить Грейнджер?       — Но… я ребенок. Не съест ли она и меня, если я у нее спрошу?       — Ты не ребенок, и нет, она не будет тебя есть. Она не ест людей.       — Это хорошо. Я очень надеялся, что она не кушает людей.       Драко покачал головой, смотря на сына. Мышление Скорпиуса действительно отличалось от детей его возраста. Но оно отличалось в хорошем смысле, и мужчина каждый день благодарил Мерлина за то, что он есть в его жизни.       Если бы не было Скорпиуса, Драко не знал, что бы делал. После потери Астории мужчина знал, что нужно стать лучше ради сына, его единственным приоритетом было воспитать его таким, каким он бы хотел стать сам.       Кем-то добрым и невинным. Без ненависти, которая могла вселиться в человека.       Нет, Скорпиус будет не таким, как он.       Малфой поцеловал Скорпиуса в лоб, и пока мальчик тер кожу, жалуясь, что он уже слишком взрослый для поцелуев, Драко наслаждался тем, что Скорпиус был его и только его.

***

      Они встретились в Косом переулке, около ее магазина ”У Грейнджер”.       — Оригинально, — сказал он, рассматривая фасад здания, пока Грейнджер запирала дверь и маггловским, и волшебным способом.       — Спасибо, Малфой. Рада, что ты оценил, — девушка закатила глаза, подходя к нему. Они шли по мощеной дорожке к точке аппарации, и Драко вздохнул, мысленно настраиваясь на оставшуюся часть дня.       — Итак, какой цвет?       — Я не знаю.       Он раздраженно втянул воздух.       Одно дело — просто делать ремонт с женщиной, другое — делать ремонт с женщиной, которая не знает чего хочет.       Остановившись около точки аппарации, Драко не двигался. Девушка потянулась к его руке, но он сделал шаг назад.       — Мы не сдвинемся с этого места, пока ты не выберешь цвет.       — Я не знаю, какой цвет мне нужен, я хочу посмотреть на образцы и решить…              Она продолжала тянуться к нему, но он отступал все дальше и дальше. Оба стремительно удалялись от точки аппарации, но ни один из них не осознавал этого, а Грейнджер начинала раздражаться с каждым шагом все сильнее.       — Дай мне свою руку, придурок!       — Однозначно, нет. Я делал это уже два раза. И если Астория была терпимой, то моя мать была гребаным ужасом…       Девушка замерла.       — Была? — слово едва сорвалось с ее губ, прежде чем Драко понял, что только что сделал. Чем слизеринец только что поделился. Это была та его часть, о которой знали немногие, и он никогда не планировал, что узнает и Грейнджер.       Но уже было поздно идти на попятную и врать ей.       — Да, была. Так что, выбери цвет.       — Я сожалею о твоей утрате.       Ну, конечно, она решит продолжить эту тему. Зачем ей упрощать ему жизнь и просто выбрать этот чертов цвет?       — Грейнджер, спасибо, но в этом нет необходимости. Выбери цвет.       — Это произошло недавно? — она была искренней, и это было худшей частью всего этого. Гермиона делала это не для того, чтобы навредить ему или просто, чтобы утолить свое любопытство. Казалось, что девушка искренне сочувствовала, что ей действительно было жаль, что он потерял и жену, и мать.       — Мать умерла незадолго до того, как мы со Скорпиусом вернулись в Англию. Астория…       Он воспользовался моментом, надеясь, что Грейнджер отступит. Что она не заставит его произнести это, но она тихо стояла рядом, давая ему возможность собраться с мыслями. Сказать, что Малфой озвучивал лишь дважды: Тео и Пэнси.       — Астория умерла во время родов.       — О, боже, — она прикоснулась к его руке. — Мне так жаль, Малфой, ты… и Скорпиус…       — Выбери цвет. Пожалуйста, — вздохнул он.       Она все еще касалась его ладони, и Драко изо всех сил старался не думать о том, что это был почти первый раз за пять лет, когда ведьма прикасалась к нему.       Не считая тех случаев, когда они аппарировали.       Он даже не осознавал, какой эффект произведет на него этот простой жест. Рука казалась тяжелой, словно не принадлежала ему.       Волшебник так много потерял в своей жизни, и когда у него наконец появилась Астория, то не желал ничего больше. А когда мать предложила переехать в Россию и начать новую жизнь, он сразу же согласился. Сначала Астория сопротивлялась, но когда Малфой сделал ей предложение, она легко поддалась. Гринграсс хотела быть вместе с ним, и пара начала все с чистого листа в месте, где никто их не знал.       Это то, в чем они нуждались после войны. Но после ее смерти, Драко чувствовал лишь одиночество и пустоту. И несмотря на то что его мать была рядом, он ощущал невыносимую опустошенность.       В течение первого года после рождения Скорпиуса Драко изо всех сил старался сосредоточиться на своей семье. На своем сыне. Он не думал о других ведьмах — это было последнее, что когда-либо занимало его мысли в последние годы. Но теперь, когда Грейнджер стояла так близко и держала его за руку, Малфой понял, что, возможно, она была единственным человеком, который понимал его.       Да, он любит Асторию. Да, он смирился с ее смертью, но его любовь стала другой, совершенно не такой, как раньше. И Грейнджер хорошо знает это чувство. В конце концов, она потеряла жениха.       Наверняка она чувствовала бы то же самое, если бы кто-то добровольно прикоснулся к ней после того, как она потеряла любимого человека?       В голове мелькнула мысль.       Может, он наконец сможет поговорить с кем-нибудь о своих чувствах. Рассказать, что пережил за эти шесть лет. Как справлялся.       И, может, в ответ, девушка расскажет ему, как с этим справлялась, и жила она. Как пережила не только смерть Уизли, но и окончание войны.       Но Драко знал.       Он знал, что в ее отношениях с Уизли все было не так просто. В ней бурлит чистая ненависть, которую невозможно спутать с чем-то иным, и хотя люди, которых Гермиона зовет друзьями: верят ее лжи, Драко знал правду.       Она ненавидела Уизли, и сейчас скрывает это ото всех.       Единственное, чего он не понимает, что сделал Уизли, чтобы разжечь в девушке такую ненависть? Чтобы она отказывалась иметь что-то общее с его завещанием и деньгами.       — Белый. Я выбираю белый.

***

      Грейнджер — лгунья.       Она солгала ему. Она не собиралась покупать белую краску. После того как они аппарировали в пустынный переулок маггловского Лондона, девушка призналась, что последний цвет, который она выберет — это белый. Что он банальный и скучный. Что ей нужно что-то нежное, идеальное для ребенка — что бы это не значило.       И ему придется просмотреть все образцы краски вместе с ней.       Драко был умен и держал язык за зубами, пока они шли по улицам Лондона, потому что знал, если сейчас озвучить свои мысли, в конечном итоге это выльется в ссору. И это было последнее, чего он хотел.       Произошедшее около точки аппарации сломало невидимый барьер между ними. Возможно, это чувствовал только Малфой. Но, в любом случае, он не хотел рушить возникший шаткий мир.       Мужчина просто подождет следующего ее перепада настроения, чтобы взбесить девушку.       Они вошли в магазин, и в нос моментально ударили запахи химикатов. Грейнджер пошла сразу же вперед, разглядывая различные краски на стеллажах и бормоча что-то невнятное себе под нос.       Драко сразу же заметил, что девушка избегала голубого и розового цвета. — Что думаешь? — спросила она, указывая на желтый.       — Отлично, возьмем его.       На самом деле, цвет был ужасный, напоминая его самый нелюбимый факультет Хогвартса.       — Или этот? — она кивнула на полоску красного цвета.       — Он даже лучше. Я отнесу его на…       — Нет, этот! Он нежный, а тот слишком яркий, у ребенка могут болеть глаза…       Но глаза уже болели у Драко.       — Это идеальный оттенок фиолетового, Грейнджер. Нежный и все такое, просто дай мне его, и я… — он потянулся к ведрам бледно-фиолетового цвета.       — Их хватит? Я не знаю, сколько понадобится для комнаты, — сказала Гермиона, когда мужчина взял два ведра.       Когда Малфой посмотрел на девушку, она стояла, уперев руки в бока, и прожигала его взглядом.       — Что…       — Я знаю, что ты делаешь, — произнесла она, забирая у него ведра и ставя их на место.       — О чем ты, Грейнджер? Этот фиолетовый отличный и…       — Перестань, Малфой. Ты так говоришь, просто чтобы я быстрее выбрала, и мы отсюда ушли. Ну, я передумала…       — Ради всего святого, Грейнджер, — застонал он. — Просто выбери какой-нибудь. И я отведу тебя поесть мороженого, и на этом закончим.       Он совершил ошибку: ее рот открылся, а спина выпрямилась. Девушка была какой угодно, только не пугающей, но Драко знал, что облажался.       — Ты хочешь, чтобы я быстро выбрала и вернулась домой, покрасила одну стену и поняла, что мне не нравится? Потому что в таком случае мы снова вернемся в этот магазин, чтобы выбрать новый цвет, и начнем все это заново! — она начала кричать.       Драко знал, что это был именно тот момент, когда нужно держать рот на замке. Он видел, как кончики ее волос начали потрескивать от бурлящей в ней магии.       Это определенно гормоны. У беременных ведьм всегда высокий уровень гормонов, и мужчина это понял еще задолго до рождения Скорпиуса.       Но она была права. Грейнджер притащит его сюда снова, и он лучше проведет один долгий день в магазине, чем два или, упаси Мерлин, три.       — Ладно, все они дерьмовые, Грейнджер. Все. Желтый слишком яркий, красный слишком темный. Не поступай так с невинным ребенком — он тебе ничего не сделал. Предлагаю, в таком случае, посмотреть вон там, — он указал на проход слева от них. — Найти надо бледный цвет, который не ослепляет и не отталкивает.       Она еще мгновение смотрела на него, прежде чем повернуться и пойти к проходу, на который он указал. Драко закатил глаза, вернул ведра с краской на место и последовал за удаляющейся фигурой.       Блондин шел рядом, пока девушка медленно бродила вдоль стеллажей, рассматривая каждый цвет.       — Как насчет этого? — через некоторое время спросил он, указывая на кремовый оттенок. Девушка, посмотрев на него, покачала головой.       — Слишком близок к белому.       Да, она была права. Грейнджер повернулась и пошла дальше. Они провели еще полчаса, блуждая между стеллажей, когда к ним подошел один из маггловских консультантов.       — Здравствуйте, могу я вам помочь? — Гермиона чертовски широко улыбалась.       — Добрый день, я надеялась найти идеальный цвет для детской.       — Ох, у вас будет мальчик или девочка?       — Это будет сюрпризом, — улыбнулась Грейнджер, но Драко знал, что эта улыбка была вымученной и натянутой.       — Ну, обычно, в таких ситуациях выбирают белый или кремовый цвет…       — Я хотела что-нибудь другое. Что-нибудь…       — …нежное, — закончила за нее консультант, и Малфой закатил глаза, осознавая женскую предсказуемость.       — Я бы предложила посмотреть пастельные тона на этом стеллаже. Пастельно-оранжевый прекрасен, но если вы хотите чего-то более глубокого, я бы посоветовала пастельно…       — Зеленый, — сказал Драко, взяв в руки полоску бледно-зеленого цвета. Он протянул ее Грейнджер, девушка расплылась в широкой улыбке от выбранного цвета.       — Идеально! Просто идеальный цвет!       Спасибо, блять.       Консультант ушла, давая им возможность обсудить выбранный цвет наедине.       — Мы возьмем этот! — улыбнулась она. — Спасибо, Малфой, ты оказался намного более полезным, чем я ожидала.       — Грейнджер, я всегда полезен, — усмехнулся он. — Возьмем матовый для стен и белый глянцевый для двери и плинтуса.       — Ты много об этом знаешь, — сказала девушка, пока они шли к кассе, мужчина нес по ведру в каждой руке.       — Как я уже и сказал, у меня появился большой опыт в этом вопросе после общения с Асторией и мамой.       — Верно, и покупки для Скорпиуса?       — Да, а также и остальной ремонт в доме после переезда в Россию. Мать была непреклонна. Хотела, чтобы все было идеально.       Произнеся это, он понял, что был совсем не против поделиться подобными воспоминаниями с Грейнджер. Теперь она знала об Астории и матери, и, казалось, что с его плеч свалился тяжелый груз, позволяя ему стать более… открытым.       Он заплатил за краску и, выйдя из магазина, свернул за ближайший угол, чтобы уменьшить ведра — не было никакого желания таскать их в руках до конца дня.       Затем они направились в еще один малярный магазин, чтобы купить кисти и валик с подносом, а также стремянку для покраски стен. Грейнджер была довольна всем, что они приобрели, и последней вещью в ее списке были белые простыни, чтобы покрыть пол, потому что краска может испортить ковер.       Они зашли в еще один магазин, где продавались в том числе и краски, и Драко молил Салазара, чтобы Грейнджер не передумала, потому что в таком случае придется вернуть уже купленную краску и заново выбирать цвет.       А это очередная головная боль.       Он быстро провел ее к задней части помещения, где был представлен выбор напольных покрытий. Мужчина выбрал лучшее из них и протянул его Грейнджер.       — Как тебе?       — Пойдет. В любом случае, его рано или поздно придется сменить.       — Хорошо, я пойду заплачу за…       — О, боже!       Они повернулись, услышав позади них высокий голос, рука Драко машинально потянулась к палочке в кармане.       — Гермиона Грейнджер? — к ним подошла женщина, и первое, что бросилось в глаза Драко, — она тоже была беременна. За ней плелся мужчина с крайней степенью раздражения на лице.       Драко его немного понимал.       — Эмили? Привет, как ты?       Драко отошел в сторону, чтобы женщины могли обняться, а мужчина подошел и встал рядом с ним. Малфой хотел поскорее покинуть магазин, надеясь купить Грейнджер что-нибудь поесть, прежде чем у нее снова изменится настроение. Как бы ему ни нравилось ее злить, он решил, что день прошел довольно хорошо, и не хотелось бы его портить. Лучший способ сделать это — держать ведьму сытой и счастливой.       — Я в порядке, боже, просто посмотри на себя! — женщина сделала шаг назад, и обе рассмеялись. Грейнджер поглаживала живот и улыбалась, интересуясь состоянием собеседницы, вероятно, это обычный разговор беременных женщин.       Внимания Драко на них не обращал. Его взгляд был прикован к мужчине, стоявшем рядом с ним, который смотрел на Грейнджер так, словно та была съедобной.       Малфой почти сорвался, когда тот облизал губы.       Малфой встал перед Гермионой, прожигая мужчину взглядом, пока тот не поднял руки, словно капитулируя.       Он представлял различные способы, которыми мог бы убить и избавиться от маггла так, чтобы Министерство не узнало об этом. Слизеринец мог бы сжечь улики, использовать режущее проклятие и раскидать части тела по всему городу, или просто избивать его до тех пор, пока тот сам не сделает последний вздох. Таким образом, технически он не будет тем, кто убьет его.       Это была бы естественная смерть.       — Это Райан, ты помнишь его?       — Да, конечно, — рассмеялась Грейнджер. — Как ты, Райан? Прошло много времени.       — Да, и правда, — он сделал шаг вперед, и Драко глубоко вздохнул, вставая между ними. — В последний раз я тебя видел в начальной школе. До того, как ты отправилась в ту модную школу-интернат.       — Прошло слишком много времени, — сказала Эмили.       Она посмотрела на Грейнджер, прежде чем ее взгляд скользнул к Малфою, и она, наконец, поняла, что имеет в виду женщина.       — Драко Малфой. Приятно познакомиться, — сказал он, продолжая смотреть на мужчину.       — Как долго вы вместе?       И взгляд Драко, наконец, оторвался от омерзительного мужчины.       Он должен был предположить, что люди могут подумать, что они пара, учитывая, что сейчас они делали покупки для ребенка, но Малфой почему-то об этом даже не подумал. Чертов идиот.       — Ох, мы не… я и он? Нет, мы просто…       — Да, именно, Грейнджер, — сказал он. — Мы не вместе.       Он почувствовал, как, от одной только мысли об этом, вспыхнули его щеки. Люди подумали, что они пара? Похоже, что они наслаждаются обществом друг друга?       Он покачал головой.       — Я не с Грейнджер.       — Я не с Малфоем.       — Я не могу быть с ней, потому что она ненавидит мой голос.       — А он мои волосы.       — А она мою одежду, потому что я слишком в ней шикарен.       — Он думает, что у меня комплекс спасателя, но это не так.       — Это так, Грейнджер. И она думает, что я самодовольный.       — Это не так, и он думает, что у меня перепады настроения.       — Ладно, вы не вместе, — сказал ублюдок.       — Именно. Мы не вместе, — кивнул Драко.       Две женщины посмотрели друг на друга, и взгляд Малфоя метнулся к мужчине, который все еще смотрел на Грейнджер так, будто был готов на все, чтобы просто приблизиться к ней.       — Нам нужно идти, — сказал Драко.       — Было приятно повидаться, — улыбнулась Гермиона, и они вдвоем быстрым шагом отправились к кассе.       Они остановились у входа в магазин, и Драко обдумывал, как выйти из сложившейся ситуации.       — Мороженого?       — Фантастическая идея!       Казалось, она задыхалась. Буквально.       А потом блондин повел ее к кафе-мороженому в конце улицы.

***

      Грейнджер ела мороженое.        Драко пытался думать о чем угодно, но не о том, как она облизывает свою ложку, слизывая остатки десерта.       Но это не помогало.       Он никогда не обращал внимания на то, как она ела мороженое. Малфой вообще не смотрел на нее, пока она что-нибудь ела, вместо этого Драко обычно прожигал взглядом часы, отсчитывая, через сколько времени он сможет перенести ее домой, но теперь слизеринец не мог не смотреть.       На то, как ее губы обхватывали ложку. Как кончик языка облизывал уголок рта.       Звуки, слетающие с губ.       Во всем виноват его мозг, который все равно задавался вопросом, как те люди в магазине могли подумать, что они пара. Как они могли предположить, что они когда-нибудь захотят друг друга. Как они вообще могли быть парой.       Что в ней было такого, что привлекло бы его, заставляло хотеть.       Драко не мог этого увидеть — в данный момент он не мог увидеть ничего, кроме ее рта.       Волшебник был сбит с толку и винил реакцию своего тела на слова той пары. Винил их, что они вложили в его мозг такую абсурдную мысль. Иметь с Грейнджер что-то общее.       Он обхватил свою чашу с мороженым ладонями и поставил ее на колени.       Так это выглядело со стороны.       Но блондин просто пытался охладить свою кожу, которая не имела права гореть.       Малфой раздвинул ноги шире, и стон сорвался с его губ, когда он ощутил желанную прохладу. Надеясь, что никто не поймет, что он делает. В последний раз это случалось не из-за ведьмы, а чертовым утром, потому что он был мужчиной.       Его тело предало его. Его тело думало, что имеет право реагировать на кого-то подобным образом. Особенно на кого-то вроде Грейнджер, которая просто наслаждалась своим десертом.       Ему казалось, что его пытают.       — Малфой? Ты меня слушаешь?       — Да.       Он определенно ее не слушал.       — И что я сказала?       — Что ты считаешь меня потрясающим волшебником, который помог тебе найти идеальный цвет, и хочешь вознаградить за мое великолепие тем, что никогда больше не будешь есть мороженое.       Он слишком поздно осознал, что сказал последнюю часть вслух. Гермиона посмотрела на него, сбитая с толку, пытаясь понять смысл его слов. Был только один смысл, и она никогда не узнает об этом.       — Разве ты не сходил с ума по сладкому в школе?       — Прошло шесть лет. Вкусы меняются.       А они нет.       — Тогда зачем ты взял себе мороженое?       Он не ел его. Он использовал его, чтобы заставить свой член опуститься.       — Потому что ты ешь его.       Девушка прищурилась, и на мгновение Драко подумал, что она его раскусила. Что Грейнджер каким-то образом смогла посмотреть под стол, что поняла, что у него встал, что сейчас он пытается успокоиться прохладной чашей с мороженым.       — Хорошо. Ну, я закончила, можем идти.       Он поставил емкость обратно на стол, пробормотал быстрое беспалочковое очищающее заклинание и поблагодарил Салазара, что тот хоть раз в жизни был на его стороне, прежде чем привести себя в порядок и встать.       — После тебя, Грейнджер.

***

      Драко аппарировал обратно в свой таунхаус, проводив перед этим Грейнджер до дома. Защитные заклинания были установлены таким образом, чтобы он мог аппарировать в любую комнату, и после того как волшебник переместился в гостиную, понял, что Салазар Слизерин был настоящим ублюдком.       — Блейз, — сказал он, поворачиваясь и направляясь в комнату Скорпиуса. Драко был должен Малфою-младшему больше галлеонов, чем хотел бы признавать, и надеялся, что Блейз уйдет сам, когда поймет, что блондин совершенно не горит желанием с ним общаться.       Но Драко также понял, что Блейз тоже был настойчивым ублюдком, и он шел за ним по пятам, снова и снова выкрикивая его имя. Мужчина игнорировал его, но, подойдя к двери Скорпиуса, повернулся и посмотрел на мужчину.       — Стоп, — он поднял руку, и мулат остановился в нескольких футах от него. — Мой сын в комнате, и я не хочу, чтобы при первой вашей встрече, я был из-за тебя расстроен. Я могу контролировать себя и не сорваться при нем. Спустись вниз, иди в каминную комнату и отправляйся домой. Пэнси — единственный человек, у которого открыт доступ к моему камину, поскольку ты живешь с Тео, ты переместишься к ней домой и скажешь, что теперь и у нее не будет доступа к моему камину.       — Драко, пожалуйста. Я понимаю, что ты злишься…       — Злюсь? Я не злюсь, Блейз. Мне блядски больно! Какого хера ты можешь без предупреждения заявиться в мой дом и ожидать, что я действительно уделю тебе время?       — Я… прости…       — Я облажался, Блейз. Я знаю это, но я никогда не думал, что заслуживаю твоей ненависти, — Драко наложил заглушающее заклинание, больше не в силах сдерживать свой гнев. — Ты сидел там и кричал при всех, что, блять, ненавидишь меня. Что ты хотел, чтобы я уехал. Что я здесь никому не нужен и что я должен вернуться в Россию. И поверь мне, как только я закончу свои дела в Англии, вы меня больше не увидите. Я совершил ошибку, вернувшись сюда, но на этот раз, по крайней мере, я узнал, чего стоит человек, которого когда-то называл своим братом.       Драко зашел в комнату Скорпиуса, закрывая за собой дверь.       И когда он снял заглушающие чары, услышал, как удаляются шаги, он напомнил себе, что, да, Забини имел право злиться на него, но он все еще пытался измениться. Пытался исправить ошибки, которые совершил по отношению к нему, живя в России.       И он чертовски старался.