Часть 2

Это был второй день их пути – до полудня они должны были добраться до поместья. Хоть Шэнь Цинцю и обозначил время, к которому его ученики должны были собраться и покинуть пик Цинцзин, те были настолько взволнованы заданием, что у них все валилось из рук от радостного предвкушения, и дети были готовы только спустя стражу после указанного срока. Они могли прибыть на место еще вчера поздним вечером, если бы выдвинулись вовремя. Но даже такая малая задержка растянула их поездку почти в два раза – им пришлось ночевать в дороге, тратить время на обустройство ночлега и с утра собирать разложенные на ночь вещи. Шэнь Цинцю ехал в экипаже, и, не считая младшего ученика пика Аньдин, правящего повозкой, следом за ними верхом на лошадях ехало еще семеро детей. Восьмой был пешим, а его лошадь вел рядом со своей Мин Фань. Ло Бинхэ остался без коня в наказание за долгие утренние сборы. Пока все ученики после утреннего перекуса послушно собирали свои вещи и были готовы выдвигаться спустя палочку благовоний, он, развесив уши около Нин Инъин, отвлекаясь сам и отвлекая ее, заставил всех ждать еще столько же, прежде чем они смогли продолжить путь. Шэнь Цинцю выглянул из экипажа, грозно осмотрев следовавших за ним учеников. Мин Фань со слишком прямой спиной был впереди всех; безуспешно старался спрятать – по крайней мере, Шэнь Цинцю не составляло труда это заметить – немного детское предвкушение от того, как сможет проявить себя на задании. Несмотря на это, его общий вид собственной важности от статуса первого ученика не терял. Впрочем, Мин Фань не сильно зазнавался, да и в его возрасте это было простительно. К тому же, делу эта гордость обычно не мешала, а Шэнь Цинцю был уверен, что его ученик скоро это перерастет. Сразу за Мин Фанем двигались еще двое мальчишек, которые так же были взволнованы предстоящим и так же пытались этого не показывать, чтобы не терять образ возвышенных заклинателей, про которых читали и слушали героические истории. Остальные ученики находились на достаточном расстоянии от Шэнь Цинцю, чтобы думать, что учитель их не видит, а потому, в отличие от первых товарищей, неугомонно смотрели по сторонам и взбудораженно переговаривались между собой, обсуждая задание. Но Шэнь Цинцю не был бы бессмертным мастером и пиковым лордом, если бы не мог заметить эти шепотки и то, что было за ними. А за ними, рядом с бежавшим в самом конце Ло Бинхэ, ехала Нин Инъин, подбадривая и развлекая того разговором. Видимо раньше Ло Бинхэ поддерживал диалог более оживленно, потому что после нескольких кивков и односложных утверждений, девочка внимательно его оглядела. Солнце было почти в зените, и на улице становилось все жарче, а потому бежать в многослойных ученических одеждах было трудно. Нин Инъин слегка замедлилась и что-то сказала Ло Бинхэ, на что тот благодарно улыбнулся и кивнул. Девочка остановилась и, подвинувшись в седле вперед, ожидающе взглянула на своего шиди, который уже радостно повернулся к ней. – Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю окликнул его в тот момент, когда ученик поставил ногу в стремя и взялся за руку шицзе. Его холодный тон заставил учеников замолчать и остановиться, и даже ученик Аньдин резко натянул поводья, замерев. Ло Бинхэ застыл и немного испуганно оглянулся на учителя. – Подойди сюда. И ты Нин Инъин тоже, – Шэнь Цинцю раскрыл веер и степенно вышел из экипажа. Девочка с виноватым видом подъехала ближе, и следом за ней обреченно подошел Ло Бинхэ. – Нин Инъин, будь добра, езжай впереди, рядом с Мин Фанем, – сказал Шэнь Цинцю и перевел строгий взгляд на Ло Бинхэ, – А ты иди в конец и лучше не попадайся мне на глаза. Когда мы вернемся в Цанцюн, ты ответишь мне за то, что пренебрег своим наказанием и собирался ехать на лошади. И за то, что согласился ехать в одном седле вместе с девой, нарушая все мыслимые приличия, тоже. Но если ты провинишься еще раз, наказание я исполню прямо здесь, не дожидаясь возвращения, даже несмотря на то, что мы задержимся. Убирайся с моих глаз и подумай над своими ошибками. Дальнейший путь прошел в тишине. Ученики находились под впечатлением от произошедшего, и даже разговоры о задании стали реже и тише. Шэнь Цинцю не выходил из экипажа до самого поместья, а Ло Бинхэ всю оставшуюся до города дорогу понуро шагал следом за соучениками, иногда ловя на себе виноватые взгляды Нин Инъин.

***

Заклинателей в поместье приняли с почетом и размахом. Показали комнаты и пригласили в главный зал, пообещав вкусные блюда и развлечения. Шэнь Цинцю не очень любил официальные и, по большей части, бессмысленные мероприятия, и с удовольствием бы приступил сразу к делу, но, к сожалению, на представителя школы Цанцюн накладывались определенные обязательства. Ло Бинхэ по приезде в поместье куда-то пропал, выполняя приказ учителя не попадаться на глаза, а остальные ребята и ученик пика Аньдин были посажены в зале за один стол и встречены как дорогие гости. Шэнь Цинцю же разместили рядом с хозяином, по левую руку которого сидела хорошенькая наложница, по-видимому, его сегодняшняя фаворитка. Она, стараясь делать это незаметно для своего господина, бросала любопытные взгляды на красивого возвышенного заклинателя. В залу начали вносить первые блюда. Во время трапезы и общего шума Шэнь Цинцю решил все-таки перейти к сути и, прервав лестные дифирамбы, которые, не переставая, пел ему хозяин, задал конкретные вопросы по цели их визита: что, где и когда. Хозяин горестно вздохнул и ответил, что три дня назад пропала одна из наложниц, но пропажу совсем вскоре обнаружили – тело лежало на животе в саду около небольшого пруда, лицом в воде. Одежда на спине была разорвана как будто от ударов хлыста, и вся кожа была покрыта кровавыми ранами. Сегодня рано утром ему доложили о повторении ужасного случая – очередную наложницу нашли в таком же состоянии и на том же месте. От чего именно умерли обе девушки не понятно; а на вопросы, подозревает ли кого-то хозяин и может ли он предположить, с чем связаны эти смерти, тот категорично мотал головой, утверждая, что понятия не имеет, чем заслужил такие несчастья. Вскоре в залу начали вносить легкие закуски и, когда все столы были заполнены новыми яствами, на середину вышел слуга, приступая к открытию подготовленного выступления: – Дорогие гости, позвольте наложницам нашего господина ублажить ваш взгляд и слух! Пока он говорил, принесли различные музыкальные инструменты – гуцинь, эрху и пипу, расставив их в стороне, и все тот же слуга объявил имя первой наложницы, начиная расписывать ее таланты. – Уважаемый заклинатель, ваши знания столь обширны, что я уверен – вы сможете разрешить небольшую проблему! – молодой господин наклонился чуть вправо, немного стесненный в движениях обхватившей его левую руку девушкой. – Вчера днем мы собирали по городу новых наложниц и служанок: бедные девочки пропадали на холодной улице, страдая от голода, а я иногда спасаю их от ужасной участи безвестной смерти в переулках, забирая к себе в поместье. К нашей процессии подошла интересной внешности девушка и тихо и смиренно присоединилась к таким же несчастным, желающим обрести здесь дом и тепло. К сожалению, образования этого господина недостаточно, чтобы понять из какой она страны и на каком языке говорит, но, надеюсь, уважаемый заклинатель поможет решить нам этот вопрос! – доверительно поделился с Шэнь Цинцю хозяин поместья, пока в зал по очереди заходили все новые девушки. Вдруг в зал вбежала служанка, и, хоть она и старалась сделать это незаметно, обходя общий зал по стеночке, почти все присутствующие обратили на нее свое внимание, и в помещении установилась тишина. Она взволнованно подбежала к хозяину и, часто дыша, тихо зашептала ему что-то, от чего его лицо раздраженно нахмурилось. – Видимо появилась еще одна жертва, – обречено сказал хозяин, повернувшись к Шэнь Цинцю, – та девочка с интересной внешностью, про которую я вам только что говорил и которую видел еще сегодня утром, пропала. В зале было тихо и все слышали, что сказал господин. Взволнованно зашептались девушки и настороженно стали переглядываться мужчины, когда у Шэнь Цинцю вдруг сработал талисман. Обычный сигнальный талисман, который выдавался на задании и позволял каждому из учеников связываться с учителем при опасных ситуациях, и, судя по тому, что все ученики, кроме одного были в зале, беда случилась у Ло Бинхэ.

***

Рина с утра встала тяжело – она смогла уснуть только ближе к рассвету, вымученная произошедшим и самой собой: за два часа она выплакала все слезы, а потом просто лежала, уставившись пустым взглядом в потолок. Незаметно для себя, под утро она провалилась в тревожный сон, а на следующий день, когда ее разбудили, была совершенно не выспавшаяся, злая и с опухшими глазами. Умыв лицо в принесенной небольшой бадье, она взглянула в зеркало (в Древнем Китае разве были такие зеркала?) и разозлилась сама на себя из-за ночной бессмысленной истерики. Вчерашняя покорная пассивность куда-то пропала, и, когда Рину заворачивали в новые парадные тряпки, она так грозно и ненавистно зыркала на служанок, что те делали свою работу настолько быстро, насколько могли, лишь бы убраться от нее подальше. Даже волосы заплетать не стали – да и нечего там было заплетать – а лишь накинули ей на голову легкую, но непрозрачную вуаль, вышитую какими-то цветущими ветками. Рина, несмотря на явные протесты, красивые заколки, держащие ткань на волосах, вытащила и повязала ее как русский платок. Решительно глянула на служанок исподлобья, давая понять, что вуаль они смогут перевязать нормально только через ее труп. После этого ее почти сразу вывели на улицу, поставив в ряд к другим красиво одетым девушкам. С утра не кормили, а потому злая Рина была не просто злой, но и готовой убивать. Постояв немного с девушками, она с бессильной яростью убедилась, что и правда является будущей наложницей – прошло еще несколько минут, и к ним подошел средних лет важный мужчина, который стал по очереди рассматривать каждую девушку. Рина стояла в полном шоке от вывертов судьбы. Вот уж как надо было бегать от отношений, чтобы прибежать в гарем!.. Когда очередь дошла до нее, она стояла с опущенной головой и уже некоторое время мрачно следила за мужчиной из-под челки. Тот подошел к ней и, мягко взяв за подбородок, поднял лицо, чтобы рассмотреть получше. Рина дернула головой, отодвигаясь от руки, и с вызовом посмотрела на мужчину сверху вниз. Дернулись слуги, но он не разозлился, видя, что больше она ничего не предпринимает. Потом что-то спросил на своем китайском, на что в ответ получил непонимающий, но все такой же злой взгляд, и, не дождавшись ответа, вопросительно показал рукой на горло. – Могу я говорить, не немая, – зло буркнула Рина. И мужчина усмехнулся, сказав что-то через плечо слугам. Когда он закончил внимательно осматривать оставшихся девушек, то вышел перед ними вперед. Что-то спросил – несколько девушек откликнулись и подняли руки, на что он удовлетворенно улыбнулся. Так повторилось еще два раза. Вскоре мужчина ушел, а их сбили в кучку и куда-то повели. Впереди шел охранник, а сзади процессию замыкали две молодые служанки, о чем-то беспрестанно переговаривающиеся. Рина шла ближе к концу и уныло смотрела на спины девушек перед собой, тоже щебечущих что-то на своем китайском и почему-то не выглядящих огорченными своей участью наложницы. Видимо их обрадовала достаточно приятная наружность хозяина. Рине на наружность ее будущего господина было плевать. Она могла сказать, что он был достаточно симпатичен, но это лишь факт и его внешность не влияет на ее отношение к ситуации – будь он хоть идеалом красоты, желание убежать отсюда не уменьшится ни на йоту. Девушек провели мимо большого дома, откуда была слышна ненавязчивая музыка и разговоры прислуги, готовящейся к приходу гостей. Их отвели к небольшой беседке, стоящей в тени незнакомых Рине деревьев, и оставили там под присмотром одного стражника, а две болтающие служанки отправились помогать остальным в большом доме. Рина потихоньку оглянулась. Вряд ли ей представится лучшая возможность сбежать. Очень не хочется оказаться в кровати у этого мужика, и по закону подлости будет совсем неудивительно, если она первая в этой очереди из-за внешности и «непокорности», которую показала при осмотре. Мало ли что этому человеку в голову взбредет?.. Вокруг не было других людей; девушки были заняты каким-то очень жарким обсуждением, а стражник, чтобы лишний раз не соблазняться красотой будущих наложниц хозяина, отвернулся от них в другую сторону и только изредка прислушивался к их щебету. Рина по жизни была не особо смелая и решительная, но сейчас чувствовала себя настолько злой, что вот все равно, что с ней будет, лишь бы назло этим китайцам! Она аккуратно и бесшумно подняла белый подол своей длинной, расшитой цветущими ветками юбки и незаметно ретировалась в кусты, спрятавшись между деревьями. Тихонько, смотря под ноги, чтобы не наступить на ветки, она пробиралась все дальше вглубь сада от девушек и стражника. Когда она развернулась к ним спиной, уже собираясь выйти из тени деревьев на другой стороне, она увидела на дорожке двух стоящих слуг, о чем-то разговаривающих. «Лучше бы дела делали, а не трепались!» – зло подумала Рина. Они очень неудачно остановились, перекрывая единственный знакомый девушке путь. Ну вот сидит она в кустах, никем не замеченная, а дальше что? Рина вообще-то собиралась наведаться к себе в комнату, благо дорогу запомнила – тут тропинки красиво камушками выложены, запутаться сложно. Очень хотелось забрать свои вещи. Еще она свою одежду им оставит – там, как минимум, трусы! Без вещей она из принципа никуда не пойдет, поэтому надо было думать, каким образом добраться до комнаты. Но тут послышался громкий крик со двора, после которого слуги встрепенулись и поспешили к главному дому, а девушки, оставшиеся за кустами, стали громче переговариваться. Рина облегченно выдохнула и уже приготовилась вылезать, но прямо мимо деревьев, где она сидела, вдруг пронесся мальчишка-слуга, догоняя своих друзей, бежавших в сторону все того же большого дома. На секунду сердце от испуга остановилось, но мальчишка ее не заметил, а потом стало тихо, и Рина даже не поверила своей удаче. Действовать надо было быстро, поэтому она, выждав время, чтобы последние опоздавшие обитатели поместья убежали в сторону главного зала, припустила к своей комнате. Рина, кажется, истратила свой годовой запас удачи – по пути ей никто не встретился, а спустя пять минут она уже была около двери в отведенные ей покои. Забежав внутрь, она скинула неудобные туфли, выданные утром вместе с одеждой, и поблагодарила всех богов за то, что даже зимой водит машину в кедах (просто с теплыми носками, мам, честно!). Бегать в той обуви, в которой она была до этого, настоящая пытка. Рина закинула свою одежду в простынь с кровати, завязала ее узлом как мешок, и, прокляв всех богов, за то, что кеды надо зашнуровывать, потратила на них несколько драгоценных минут, и только потом наконец выбежала на улицу. Прижав к груди свой узелок, она, пытаясь быть тише и скрыть свое частое дыхание от бега, по стеночке пробиралась около кухни и каких-то подсобных помещений, находящихся в самой глубине поместья. Вдруг она замерла – в открытой двери увидела воткнутый в пень топор. Наверняка для разделки рыбы или мяса. Времени, чтобы хорошо подумать не было, и Рина решила рискнуть и захватить его с собой: прислушалась и, насколько позволяло ее местоположение, оглядела комнату, которая оказалась пуста, чем девушка и воспользовалась. Радостно и немного дико улыбаясь, Рина выскочила из нее с топором в руках. Преодолев последние постройки, она вместе с вещами, прижатыми к груди, подбежала к стене, отделяющей поместье от леса. Она перекинула через нее топор и узелок, а сама, задрав юбку чуть ли не до ушей, полезла на дерево, чтобы перебраться через стену. Выдохнуть Рина смогла только в лесу. Сердце бешено колотилось и ее немного трясло. Не веря, что у нее получилось, она с дурной улыбкой развалилась на траве, раскинув руки – ноги от бега и счастья не держали. Теперь она свободна! Через несколько минут она осознала, что в лесу очень тихо. Неестественная тревожная тишина будто давила, и было ощущение, что вот сейчас произойдет что-то очень нехорошее. Рина напряженно поднялась и села, прислушиваясь и стараясь разобрать хоть один звук. Вдруг где-то со спины, в глубине леса, страшно и нечеловечески закричала девушка. Рина бросилась в ту сторону, а потом уже решила подумать зачем. Наверно спасать хотела. Лучше бы себя для начала спасла! Вывалившись из очередных кустов, она увидела перед собой спину полупрозрачной, но от этого не становившейся менее опасной девушки, в стороне лежал отброшенный меч, а это полупрозрачное существо теснило к дереву безоружного паренька. Паренек был очень красив, и Рина даже зависла на пару секунд. Но увидев, что он скоро может стать красивым лишь в посмертии, замахнулась топором на девушку-призрака, которая даже не заметила нового действующего лица – так громко рычала, увлеченная загнанной жертвой. Топор прошел ее насквозь и девушка, наверно по большей части из-за неожиданности, исчезла. Этого времени хватило, чтобы парнишка метнулся к своему мечу и уже им отбил атаку вновь появившейся на миг нечисти. Они встали на небольшом расстоянии, спиной друг к другу, и напряженно оглядывались по сторонам, в ожидании нового нападения. Но в стороне послышался хруст веток и из-за деревьев стремительно появился отряд людей. Рина так удивилась, что замерла, любопытно осматривая прибывших – напротив нее стояло несколько симпатичных детишек того же возраста, что и мальчишка за спиной, а впереди них просто божественно красивый человек постарше, который видимо был у них главным. Он вдруг резко нахмурился, устремив свой взгляд между ней и пареньком, и Рина только потом услышала рык за спиной – призрак появился между ними. Рина еще не успела развернуться, а этот взрослый красавчик уже бросил какую-то бумажку в их сторону, после которой рык резко оборвался и призрак исчез. – Ло Бинхэ, постарайся объяснить, что здесь происходит, – пугающе спокойно сказал Шэнь Цинцю. Из всей фразы (опять на китайском!) Рина поняла лишь интонацию обращения и имя, а потому пораженно обернулась на мальчишку. Ло Бинхэ?..