Часть 3

Рина стояла недалеко от разговаривающих заклинателей. Когда ее оглушило осознание, она на секунду полностью отключилась от мира. Отошла в сторонку и прислонилась к дереву, потому что ноги не держали. А когда наконец спал первый шок, она попыталась успокоиться и окончательно прийти в себя. Если это Ло Бинхэ, а скорее всего это тот самый Ло Бинхэ, – она по уши в дерьме. Казалось бы, знакомые китайцы – а она, к сожалению, была знакома с произведением Мосян, – лучше незнакомых, но подошли бы любые, кроме этих! Если бы Рине предложили произведение для попаданчества на выбор, Система была бы на последнем месте. Даже среди всего немалого количества прочитанных ею антиутопий и постапокалиптики. Уж лучше туда!.. Понятно, что истории часто крутятся вокруг «избранных», которые сильные, красивые, удачливые, умные, не-такие-как-все (нужное подчеркнуть), и вообще могут изменить весь привычный мир. Но Ло Бинхэ же гребанный имба, способный вообще на все!.. Да весь мир только вокруг него и строится! Развернуто упоминаются только две заклинательские школы – в одной он учился, в другой его мать. Слезная история Сяо Цзю и Ци-гэ по канону вообще в оригинале раскрыта не была, зато из-за своего прошлого «злодей» почему-то именно одного Ло Бинхэ на пике пинал – ни до, ни во время, ни после его обучения никого не били. Недо-роман Шан Цинхуа и Мобэя – теперь у главного героя будет демон-помощник и налаженная связь между царствами! Единственное упомянутое глобальное событие в прошлом – самый сильный небесный демон – батя! Крутой меч, непонятно кем созданный и неизвестно сколько лет провалявшийся в пещере (не найденный даже «самым сильным» Тяньлан-цзюнем!), удачным образом оказывается в руках у Ло Бинхэ, и он даже может им управлять с переменным успехом. От него же теперь и спрятаться нельзя – телепортируется куда захочет: в любое место, в любое время и даже, упаси Господи, в любой мир. А вообще его всемогущность не пугала бы Рину так сильно, если бы он был спокойным, разумным пацифистом, но он же маньяк-психопат. С таким человеком рядом находится страшно – мало ли что в голову придет. Рина вообще не питала иллюзий насчет его доброй, а главное адекватной, натуры. В произведении ей не нравилась ни получившаяся шэньюаневская «белая овечка», ни оригинальный Ло Бин-гэ, потому что оба они казались ей психически нездоровыми – различие было лишь в степени и потенциальной опасности от их бед с башкой. И это только лишь ее отношение к выдуманному персонажу, как читателя, из своей теплой уютной квартирки! А находясь здесь, как непосредственный участник возможных событий, ей еще предстоит привыкнуть к мысли, что у одного единственного, не особо надежного человека, в постоянном доступе есть красная кнопочка от ядерного арсенала, который в очень кратчайшие сроки от всего мира может камня на камне не оставить. В общем, очень страшно. Китайцы в сторонке до сих пор что-то выясняли; на Рину взглянули лишь раз. Ло Бинхэ примерно за две минуты отчитался об обстановке человеку в зеленых одеждах, и уже минуту десятую слушал, что тот обо всем этом думает. Человеком в зеленых одеждах наверняка был Шэнь Цинцю. Рина точно помнила из новеллы только упоминание цвета его китайских халатов, а остальное из внешности назвать бы не смогла – в голове были намешаны бесчисленные арты, фанарты, хэдканоны и визуальные адаптации. С другой стороны, все эти картинки помогли бы мало – реальность оказалась выше всяких ожиданий. Шэнь Цинцю мало того, что выглядел как чертово божество (по ее скромным меркам), держался и вел себя настолько уверенно, властно и внушая уважение, что внешний образ, приправленный этой харизмой, сражал наповал. Да, Шэнь Цинцю был ее любимым персонажем. Справедливости ради стоит отметить, что и остальные китайцы были более, чем симпатичны, да и Ло Бинхэ обладал даже в юношестве какой-то особенной, выделяющейся красотой. Наверно это было связано с тем, что они заклинатели?.. В любом случае, каждый из них неминуемо цеплял взгляд, и Рина прилагала огромные усилия, чтобы не пялиться на одного человека больше десяти секунд. Красивыми были абсолютно все! С каждой минутой Рина начинала все сильнее комплексовать… Судя по тону, Шэнь Цинцю спустя время разговор наконец закончил. Отрывисто что-то сказал остальным своим ученикам и указал в сторону, откуда они пришли и где находилось поместье. Обратно Рина возвращаться не хотела категорически, хотя вряд ли ее мнением поинтересуются. Но неожиданно к ней обратился Шэнь Цинцю, что-то спросив. Ответить Рина не могла при всем желании, потому что не знала, что собственно спросили. Да и как вести себя не знала. Раз это Древний Китай, здесь есть всякие условности, этикет и куча другой неизвестной ей ерунды, не соблюдая которую, она могла оскорбить абсолютно любого по своему незнанию. А плохие отношения ей были здесь не нужны! К тому же, подчерпнутые из новелл и фанатского контента по ним, поверхностные знания о приличном поведении в Древнем Китае прямо сейчас казались ей несостоятельными. Короче говоря, Рина в стрессовой ситуации начинала делать, что умела – сомневаться в каждом своем действии и нервничать по любому поводу. А это была не только стрессовая, но и ответственная ситуация – все-таки, можно сказать, первое впечатление! Не то чтобы, Рина совсем не могла взять себя в руки – для этого нужно было время. Учитывая навалившиеся события, времени, чтобы все осознать и выдать хотя бы приблизительно адекватную реакцию, нужно было намного больше, чем обычно. Вот если бы она знала, что попадет в такую ситуацию, проштудировала бы какие-нибудь научные книжки по древнеазиатской культуре!.. А молчание затягивалось и уже становилось немного неловким. Рина спохватилась и, наконец отреагировав на заданный вопрос, помотала головой, пожав непонимающе плечами. Решила, что ее ситуацию с незнанием языка это никак не проясняет. Указала пальцем себе на горло, состороив жалостливое лицо, и без перехода заехала рукой себе по лбу – ее жест логичнее было бы расценить как немоту. В отчаянии Рина всплеснула руками, указала пальцем в сторону поместья, сложила из рук крест, зло помотала головой, а потом вдруг бухнулась на колени, признавая поражение перед языковым барьером и умоляюще причитая. Шэнь Цинцю, в общем-то как и его ученики, за представлением следили молча, пока Рина не оказалась на коленях. Тогда почти все из детей в удивлении пораскрывали шире глаза и спустя мгновение, после того, как недолгие причитания девушки закончились, начали тихо, но взбудораженно, шушукаться между собой. Шэнь Цинцю лицо смог удержать. Он немного напряженно подал руку Рине, поднимая ее с колен, и опять что-то спросил, состроив такое лицо, как будто ожидает от нее еще какой-то странной выходки. Ну простите!.. Честно? – хотелось заплакать. Разве не понятно, что ей ничего не понятно?.. Рина опять указала глазами в сторону поместья и жалостливо, глядя снизу вверх на заклинателя, отрицательно помотала головой. Что ж, остается только надеяться, что ее правильно поняли, потому что Шэнь Цинцю неловко сжал ее плечо в знаке поддержки – и вовсе она не была на грани слез! – и подтолкнул в сторону учеников, заканчивая эту нелепую сцену и отправляясь в сторону поместья. Ну, вариантов было немного. Рина пошла в конце, следом за маленькими заклинателями. Они все продолжали шушукаться, но уже намного тише, видимо, чтобы не нервировать своего учителя. Рина потупила глаза и сосредоточенно смотрела под ноги, стараясь не обращать внимание на детские любопытные взгляды. Она повела себя как дура? Теперь ей было неловко и даже слегка стыдно за тот всплеск эмоций. Хотя, если это поможет ей с помощью Шэнь Цинцю выбраться из поместья, стыд не великая цена! Насколько она помнит, он имел некоторую слабость к женщинам и их проблемам. Может все-таки стоило еще и заплакать?.. В поместье они вернулись спустя почти два часа после удавшегося побега Рины. Немного грустно было осознавать, что ее великая, так удачно сложившаяся операция оказалась бессмысленной – она опять там, откуда успешно выбралась. Но с другой стороны она теперь была не одна, что безусловно добавляло уверенности и мотивации делать со своей проблемой хоть что-то. Рина бы врагу не пожелала оказаться в такой заварушке и встретиться вживую с Ло Бинхэ, но на безрыбье и рак рыба – единственный и, к несчастью, совсем неоднозначный плюс – ее ситуация немного прояснилась. А заочное знакомство с главными действующими лицами этой писанины даже дарило немного спокойствия – все-таки на их описаниях в новелле можно было предположить, что от них ожидать. Вообще, если это все-таки путь-какого-то-там-крутого-демона, то везде, где фигурировали его события, фигурировала и система. Так вот возникает закономерный вопрос: а где? Рине бы очень пригодилась помощь со стороны! Да, может быть, диктатура системы и ограниченность выбора звучат не очень хорошо, но зато избавляют от возможных сожалений и вины от последствий своих действий, потому что всегда можно свалить на систему! А Рине вообще нужен кто-то, кто сможет подталкивать ее к окончательному решению, иначе она может думать бесконечно. Она бы и от простого совета сейчас не отказалась, тем более, что помнила – у системы могли не только спрашивать, но и получать ответы. В общем, помощи не было. Но Рина решила, что ненавязчиво отираться в близком окружении Ло Бинхэ неплохая тактика – все равно неизменно он главный герой, большинство событий связано с ним, и, вполне возможно, система тоже может появиться благодаря ему. Обдумав это все по дороге до поместья, Рина решила не откладывать на потом и потихоньку заводить приятельские отношения уже сейчас – она встала поближе к Ло Бинхэ, и обменялась с ним смущенными улыбками, когда заклинатели вернулись и обеспокоенные слуги вышли их встречать.

***

Рину разместили в одной из гостевых комнат с маленькой заклинательницей. Конечно, это мог быть кто угодно, но что-то подсказывало ей, что это Нин Инъин. Единственная девочка на задании должна быть важна для сюжета, а на данный момент из персонажей на ум приходила только она. Из покоев Рину на время расследования не выпускали, так что все задание, на которое прибыли заклинатели, прошло мимо нее. Но она из покоев и не рвалась – когда слуги доложили, что приглашенные гости вернулись в поместье с беглянкой, молодой господин вышел их встречать и так глянул на девушку, что впечатлились даже детишки-заклинатели, вполне привыкшие к недоброжелательности своего мира. Этот ли момент подтолкнул Шэнь Цинцю к окончательному решению или ее умоляющие жалкие взгляды, которые она постоянно бросала на него при их редких встречах, но Рину забрали из поместья с собой в Цанцюн. Ее посадили в учительский экипаж. Непонятно, чего она еще могла ожидать, когда виновато помотала головой на предложение поехать верхом – выбор был не большой. На лошадях она ездить не умела, пусть и знала как правильно держать поводья и приподниматься в седле, когда идешь рысью, но это все было лишь теорией. И Рина справедливо опасалась, что может доставить проблем, если поедет как остальные ученики. Вдвоем с Шэнь Цинцю ехать оказалось не страшно, но невыносимо смущающе, даже несмотря на то, что окна экипажа были открыты, чтобы не оставлять их совсем наедине. Ее немного помучали расспросами, но так как она совсем не могла отвечать, вынужденный монолог сам собою закончился, и теперь они ехали в тишине. Шэнь Цинцю просматривал свиток, который до этого показывал ей, чтобы выяснить умеет ли она читать, а Рина сидела в уголке напротив, изо всех сил пытаясь поддерживать непринужденный вид. Это одна из самых неловких ситуаций в ее жизни – сидеть в ограниченном пространстве с убийственным красавчиком без возможности занять руки или хотя бы начать разговор! Она пыталась смотреть в окно, но они двигались так медленно, по сравнению с привычной ей скоростью машины, что это сразу наскучило. Взгляд то и дело от уже выученной наизусть обстановки возвращался к человеку напротив. Она незаметно (пожалуйста, пусть и правда незаметно!) рассматривала рисунки на дорогих тканях, висящий на поясе искусный веер, длинные, абсолютно непрактичные на ее взгляд рукава, и худые музыкальные пальцы, держащие свиток. На них взгляд обычно спотыкался, и она не поднимала его выше, поспешно отводя глаза в сторону. Делать было и правда нечего, и, когда волнение от близости красивого человека стало привычным и немного улеглось, Рина начала засыпать. В тишине, облокотившись головой на стенку и закрыв глаза, было несложно представить детство и очередную поездку на машине с родителями. Не хватало стекла, о которое было так привычно биться на кочках головой, но чего нет, того нет. Под мерное покачивание Рина задремала, надеясь, что проснется не здесь. Но проснулась спустя время она все в том же экипаже. Они остановились, и Шэнь Цинцю что-то говорил ученикам через окно. Рина выглянула на улицу – день превращался в вечер; дети спешились и стали разбирать вещи. Солнце уже клонилось к горизонту, но обустроить привал до темноты сумерек можно было успеть. Рина вышла из экипажа и, пока ученики слушали указания учителя и раскладывали на полянке какой-то походный шатер, отошла к деревьям. Побродив в лесу недалеко от полянки, она вынесла немного сухих веток и под слегка удивленные детские взгляды положила их перед шатром. Потом вернулась обратно и перетащила к веткам десяток небольших камней, которые увидела в лесу, собирая хворост. Будущий костер надо оградить – пожарная безопасность! Дети все еще бросали на нее неверящие взгляды. Такое непрекрытое удивление становилось неловким. Как будто развести костер великое дело! Ну или это последнее, что можно ожидать от бывшей наложницы в гареме, тоже вариант. Шэнь Цинцю эмоции от всей этой ситуации вообще не показывал, и когда Рина разложила камни друг к другу вокруг хвороста, сказал что-то ученикам, чтобы те, наконец, отмерли. И пока один из них подскочил к вещам, взяв оттуда два котелка, остальные стали заканчивать установку шатра, все еще заинтересованно посматривая в сторону девушки. Рине такое пристальное внимание было непривычно, и она решила выйти из неловкой ситуации. Выйти буквально – отправившись следом за учеником с котелками. Когда они вернулись от ручья с водой, Рина помогла приготовить на костре рис, который заклинатели ели в походе. А потом еще раз сходить с Ло Бинхэ за водой для лошадей. Ужинать они сели, когда был закат, и из всех не ел только Шэнь Цинцю – наверно уровень его совершенствования был достаточно высок, чтобы не нуждаться в пище. Рина же свою порцию проглотила чуть ли не с тарелкой – есть хотелось жутко, и обычный рис на свежем воздухе у костра казался настоящим кулинарным шедевром. В общем, поездка проходила мирно. Рина была довольна, что хоть где-то могла помочь, и надеялась, что ее действия оценят.

***

Вообще Шэнь Цинцю не собирался присматривать за этой странной девицей вечно: достаточно было привести ее в весенний дом. Крыша над головой и еда у нее бы были, а как их оплачивать – служанкой или работницей – был ее выбор. Тем более, что в том заведении ее вряд ли бы незаслуженно обидели: оно находится под его протекцией, а приведи он ее лично, даже девочки относились бы аккуратнее. Но девица осталась на пике. Конечно же, не за бесплатно. Она занималась стиркой и уборкой, иногда помогала на кухне, а в свободное время разговаривала с детьми. Единственное, что раздражало – она часто крутилась около звереныша, хотя и относилась к нему так же, как и к остальным, может только слегка лучше. Но, в общем, пользы от нее было больше, чем проблем. К тому же, за недолгое время, проведенное в поместье и пути, с учениками она познакомилась очень близко. А Нин Инъин и вовсе считала ее подругой. По мнению Шэнь Цинцю, это даже хорошо – девочке не хватало человека старше по возрасту, но не выше по положению. Из ровесников у нее были только друзья-мальчишки, а личное и девчачье обсуждать было почти не с кем – не к учителям же и шицзе идти? Ее старшие боевые сестры не были плохими, но детские глупости обсуждать с ними было смущающе – все-таки те были почти взрослыми заклинательницами и уже внушали уважение. А с Риной Нин Инъин ладила даже без слов: пока они делили комнату в поместье на время расследования, успели позаплетать друг другу косички и вместе порисовать заготовки для талисманов.

***

Итак, Рина находилась немного в подвешенном состоянии – вроде и служанка, но отношение не совсем соответствующее. По большей части это было связано с тем, что она наплела, когда только попала на пик Цинцзин, получила какой-то волшебный артефакт, игнорирующий незнание языков, и оказалась на очередном разговоре с Шэнь Цинцю, во время которого уже не могла непонимающе мотать головой, глупо хлопать глазками и виновато молчать. Рина, наверно, на всю жизнь запомнила тот напряженный момент. – Теперь ты понимаешь этого мастера? – спросил Шэнь Цинцю, когда Рина надела подвеску-артефакт на шею. Они сидели за низким столиком с чайным набором в кабинете заклинателя. Шэнь Цинцю неторопливо поднес пиалу к лицу, придерживая рукав. Рина свою пиалу упорно гипнотизировала, собираясь с мыслями. Может еще не поздно притвориться, что артефакт сломанный?.. – Я заранее прошу прощения, если буду невежлива по своему незнанию. Теперь я вас понимаю, смиренно благодарю за это, – она, указывая, коснулась артефакта рукой, и продолжила, – и за то, что спасли и приютили, в трудный для меня момент. Подумала, не сильно ли она загнула с оборотами, а потом решила позориться до конца и поклонилась, чуть не уткнувшись головой в стол. Шэнь Цинцю наблюдал за представлением с легкой озадаченностью. – Расскажи этому мастеру о себе. Пиала тихонько стукнула о поверхность стола, и Шэнь Цинцю внимательно посмотрел на девушку перед собой. Та нервно сглотнула, сложила руки на своих коленях, смяла нервно ткань ханьфу, потом сразу разгладила, выпрямилась и, подняв на пикового лорда взгляд, почти сразу потупила его. – К сожалению, рассказать могу немного. Я, наверное, потеряла память. Или была проклята, – тут же добавила Рина, вспомнив, в каком мире находится, – и совершенно ничего не помню из своей жизни, почти до того момента, как попала в поместье. Помню только свое имя, а больше о себе не могу сказать ничего… Но чувствую, что забыла что-то важное. Я очень благодарна за все, что вы для меня сделали, и понимаю, что это прозвучит совсем нескромно, но скажите, есть ли способ вернуть мне мои воспоминания? Рина просяще посмотрела на Шэнь Цинцю. Трудно смотреть в глаза, когда врешь, но сейчас Рина решительно смотрела и глаз не отводила – пыталась всеми способами доказать, что не обманывает, даже если взгляд в упор и воспримут за невоспитанность. Правда, по итогу она выдержала только секунд пять зрительного контакта – очень волновалась, и лицо у заклинателя слишком красивое. А ложь была рискованной – мало ли что найдут заклинатели, пытаясь «вернуть ей воспоминания»! Но историю себе придумывать было надо, а без желания «вспомнить» ее слова казались бы подозрительными и могли создавать вопросы. Не очень хотелось раскрывать свое попадание в самом начале. Вдруг что-то странное придумают. Объявят сумасшедшей, отправят на опыты или что похуже. Не то чтобы Рина считала заклинателей садистами, но прекрасно понимала, что факт существования нескольких миров и возможность путешествовать между ними должен сильно повлиять на мироощущение. А чтобы исследовать и понять такие глобальные и важные вещи, легко можно пожертвовать одним единственным человеком. Защитить ее тут некому. Поэтому она лучше предпочтет рассказать эту тайну тогда, когда завяжет личные отношения с обитателями этого мира. Знакомым же человеком жертвовать будет чуть сложнее?.. Но страхи насчет ее разоблачения оказались напрасны, по крайней мере сейчас: Шэнь Цинцю, после ее просьбы, взял ее за руку и пропустил свою Ци. Не смог узнать, что Рина из другого мира, но с удивлением отметил, что его Ци совершенно никак не влияет на девушку и почти не задерживается в ее теле. Хотя с помощью этой же самой Ци он легко может понять, что перед ним обычный смертный человек. В любом случае, серьезно навредить она не могла, угрозу представляла даже меньшую, чем какой-либо из его учеников, да и к тому же с этими самыми учениками сдружилась. Даже если эта девица не говорила всей правды, пока что она ничего плохого не сделала. К тому же, уж лучше держать потенциального врага ближе, под присмотром, и с возможностью изучить. Ее странность с Ци Шэнь Цинцю объяснил вслух, как причину неизвестного пока проклятия. Сам, конечно, мысленно отметил, что в свободное время поищет в библиотеке. А историю принял – потому что, на первый взгляд, получилась она складная, вполне можно сделать вид, что он в нее поверил – и позволил девушке остаться на пике служанкой. И даже обещал помочь с возвращением памяти, хотя по его интонации было легко догадаться, что это стоит в списке дел не первым и даже не десятым. Но Рина и не жаловалась – чем меньше к ней повышенного внимания, тем лучше. А пока она спокойно может жить на пике и обдумывать, что делать дальше.