Тень в крови

      Сцена была пропитана грустью и нерешительностью. Кушина, с лицом, покрасневшим не только от волос, отстранилась от Нагисы, слова "неправильно" прозвучали, как удар грома. Ее бегство на второй этаж, в собственную комнату, было молчаливым криком души.       Нагиса остался один, взгляд его застыл на полупустом проеме двери, отражая боль и безысходность. Кушина, запершись в своей комнате, сползла на пол, обхватив голову руками. Ее собственные слова, "нам нельзя", прозвучали в тишине, как приговор.       Стук в дверь нарушил ее одиночество. Курама, их дядя, нежно просил ее открыть. Кушина, хотя и не хотела, все же впустила его, слёзы предательски скатились по щекам.       Курама, заметив ее слёзы, не стал задавать лишних вопросов. Он просто сел на стул, словно ожидая откровения. И оно пришло, когда Кушина, собравшись с духом, призналась в своих чувствах к Нагисе.       Курама лишь хмыкнул, спокойствие его было непостижимо.       - Ты ведь знаешь, что ваш отец из другого мира? - Спросил он, и Кушина кивнула.       - Ваша фамилия Узумаки, один из сильнейших кланов там. Чтобы сохранить гены, часто братья и сестры вступали в брак, рождались дети, крепче предков, и кровь Узумаки не мешала здоровью, - Поведал Курама.       Слова дяди были шоком для Кушины, она будто бы начала понимать его намек.       - В тебе и Нагисе больше всего отца, красноволосые, как он. Минато пошел в мать лицом, а дедом по характеру, но вы оба полноценные Узумаки и нет проблем в том, что вы любите друг друга и хотите быть вместе.       В комнате повисла тишина. Но в ней уже не было прежней безысходности. Кушина, удивленная и ошеломленная, глядела на дядю, в ее глазах зажигался огонёк надежды, а в сердце рождалась новая, смелая мечта.       Надежда в глазах Кушины потухли так же быстро, как и зажглись. Боль пронзила ее их, словно раскаленный клинок, заставив ее закричать и сжаться от невыносимой муки. Курама, испуганный, подскочил к ней, не понимая, что происходит.       Капли крови, падающие на пол, ответили на его вопрос. В ужасе он опустил взгляд и увидел, как из глаз Кушины течет кровь, окрашивая пол в кровавый цвет.       В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался Нагиса, лицо его исказила тревога.       - Что с ней? - Прокричал он, беспокойство в голосе было очевидно.       - Не знаю, тащи лёд! - Крикнул Курама, не зная, как помочь. Нагиса словно вихрь пронесся мимо, исчезнув на кухне.       Кушина, схватившись за голову, плакала.       - Дядя, мне больно, очень больно! - Ее слова прерывались рыданиями. Слёзы смешивались с кровью, стекая по лицу.       Курама, аккуратно приподняв ее голову, замер, охваченный ужасом. Голубые глаза Кушины, полные жизни и света, постепенно тускнели, становились бледно-серебристыми, вокруг них вздулись вены, как страшные змеи.       - Дядя, почему я вижу тебя по другому? - Спросила Кушина. Голос ее был слаб, но в нем все еще звучала невыносимая боль.       Мурашки пробежали по спине Курамы. Он сжал кулак, словно пытаясь унять тревогу, и произнёс с трепетом в голосе:       - У тебя Бьякуган, Кушина!       Нагиса с ведром льда вбежал в комнату, словно спаситель. Курама посмотрел на него с недоумением:       - Я просил пакет льда, а ты принес целое ведро! - Но в его словах прозвучала отчетливая радость. Боль в глазах Кушины, казалось, отступала. Она уже не кричала, не плакала, но кровь все еще сочилась ручьем.       Курама начал объяснять им, что такое Бьякуган, как он работает:       - Но я не помню, чтобы Бьякуган так активировался, - произнес он, задумчиво почесывая подбородок. - Наверное, это твоя собственная способность, Кушина, она отличается от оригинального Бьякугана. — Кушина и Нагиса внимательно слушали. Девушка была рада новой способности, но ее беспокоила боль в глазах.       - Мне нужно деактивировать ее, - прошептала она, сжимая виски.       Курама, понимая ее беспокойство, подсказал:              - Сконцентрируйся на глазах, расслабь их. - Кушина последовала совету дяди и чудо случилось. Цвет ее глаз вернулся к прежнему голубому, стали такими же красивыми, как и раньше.       Ладно, мне пора отойти кое-куда, - сказал Курама, улыбаясь им. - А вот вам следует поговорить. - С этими словами он вышел из комнаты, оставив Кушину и Нагису наедине.       Кушина, взяв руку Нагисы, посмотрела в его алые глаза, в которых отражалась вся любовь к ней.       - Знаешь, я поговорила с Курамой, он все мне рассказал. Про нашего отца, про наш клан в другом мире. - Прошептала она, голос ее дрожал от эмоций.       Нагиса не понимал к чему все это, но Кушина перебила его поцелуем, нежным и страстным.       - Я люблю тебя, Нагиса, - прошептала она, отстранившись от него. - Мама нам сказала жить ради нее, и быть счастливыми. Так давай же не будем долго горевать и расстраивать ее на небесах. Пусть лучше она видит, как ее дети растут счастливыми.       Нагиса улыбнулся Кушине, тепло и искренне.       - И я тебя люблю, Кушина, - ответил он, обнимая ее крепко. В его голосе звучали нежность и теплота, которые растопили все преграды между ними.       В это время Курама находился в заднем дворе, ожидая звонка. Телефон в его руке завибрировал, и он ответил: "Привет, нужна твоя помощь". "Хорошо", - прозвучал голос с той стороны. Курама бросил звонок, лицо его было серьезным, но в глазах блестела надежда. Он знал, что теперь у него есть возможность помочь детям, и он не пропустит ее.       В пыльном, темном помещении, похожем на заброшенную лабораторию, стояло много оборудования и больших стеклянных капсул, к которым были подключены бесчисленные провода. Воздух пропитан запахом пыли и ржавчины, в глубине комнаты мерцал бледный свет, падающий из неизвестного источника.       В центре этого беспросветного помещения стояли двое: Харучие и Омори.       - Значит, тут проводил опыты Кайдо? - Спросил Омори, оглядывая огромное помещение, полное мистических аппаратов.       - Да, этот сучара успел много способностей украсть, но не успел все в себя вживить, - ответил Харучие, в его голосе звучало откровенное презрение. Он указал на колбы с кровью, на которых были написаны названия способностей. - Чертов псих!       - Хм, тут столько редких и сильных способностей, почему он не воспользовался ими? - С интересом спросил Харучие, внимательно осматривая колбы.       - Кайдо был глуп, гоняясь за способностью бога грома, - ответил Омори, продолжая осматривать колбы. Но одна из них привлекла его внимание. - Теневое обличие? Интересно, - улыбнулся он. - С этим они не смогут меня даже задеть.       Омори дал колбу с Теневым обличием Харучие, а сам начал раздеваться, чтобы залезть в капсулу. Его глаза блестели не от страха, а от нетерпения, от желания стать сильнее, не уступая богу грома. В этом темном помещении готовился родиться новый монстр, способный изменить мир под свой указ.       Харучие, с холодной уверенностью хирурга, вколол Омори шприцы, подключенные к главному управлению капсулы. Дверь капсулы с глухим щелчком закрылась, отрезая Омори от внешнего мира. Харучие, не утрачивая спокойствия, приступил к процедуре. В панели управления он закрепил колбу с Теневым обличием и включил оборудование.       Машина загудела, зажужжала, зашипела. По трубкам начала протекать кровь со способностью, попадая в тело Омори. В этот момент Омори испытал невыносимую боль. Его тело свернулось в узел, мышцы сжимались и разжимались, словно охваченные невидимым огнем. Он кричал от боли, но его крики терялись в шуме работающего оборудования.       - Чертов псих, - усмехнулся Харучие, наблюдая за мучениями Омори. В его глазах не было ни сожаления, ни сочувствия. Он видел только результат - рождение нового монстра, нового орудия в его руках.       Процесс шел своим чередом. Кровь со способностью Теневого обличия превращала Омори в что-то новое, что-то страшное. Омори из обычного человека превращался в монстра, способного управлять темными силами, скрываясь от врагов в тени. Харучие ждал этого момента, он ждал, чтобы новый монстр появился на свет, чтобы он стал его орудием в борьбе за власть.

Продолжение следует...