Всевидящее око

      Токио утопал в мерцающем свете тысяч огней. Небо над мегаполисом было усыпано звездами, а с крыши храма Облака открывался захватывающий вид на город. Прозрачный воздух, пропитанный ароматом сакуры, ласкал кожу. На краю крыши, свесив ноги вниз, сидел Минато. Его тонкие пальцы перебирали струны гитары, а его мелодичный голос разносился над улицами, отражаясь в ярких неоновых вывесках.       - Шаг за шагом, год за годом, гордости полна душа, - пел Минато, его голос был тихим, но сильным, словно шёпот ветра в сосновом лесу. Волосы развевались на ветру, словно белое шелковое полотно. - И отрывки этих строчек будут покорять сердца. Для кого-то мама счастье, для кого-то лишь слова. Пусть искра в сердцах сияет, что не гаснет никогда.       - Красиво поëшь, - прозвучал за спиной голос. Минато обернулся, и его сердце сделало резкий скачок. На краю крыши, опираясь на парапет, стоял Курокава Изана. Его фиолетовые глаза блестели в полумраке, а на лице легла тень задумчивости.       - Изана-сама! - воскликнул Минато, вставая и делая неуверенный шаг в сторону Изаны.       - Ну как ты, малой? - спросил Изана, присаживаясь рядом с Минато. Его тон был мягким и заботливым.       Минато поколебался, перед тем как ответить. Его лицо было бледным, а глаза красными от слёз.       - Честно, мне очень больно. Я все ещё вижу кошмары, как она умирает, - прошептал Минато, и слёзы потекли по его щекам. Он схватил себя за грудь, словно хотел унять нестерпимую боль, которая раздирала его изнутри.       - Знаешь, по моей вине умерла наша сестра Эма. Я приказал Кисаки убить её, - заговорил Изана, его голос был тихим, пропитанным глубокой болью. В нем Минато уловил неимоверную вину, обращенную к Манджиро.       Минато почувствовал, как его сердце сжалось. Он знал об Эме, о её трагической судьбе. Но никогда не думал, что Изана, его старший брат, был причастен к этому.       - И как вы себя чувствуете? - спросил Минато, его голос был полон сочувствия.       - Просто ужасно, - ответил Изана, его взгляд потускнел, отражая глубокую скорбь. - Прошли годы, а я всё ещё не могу спокойно смотреть в глаза Манджиро. Однако, я рад, что он, не смотря на мои грехи, все еще дорожит мной и простил меня. - Изана слегка улыбнулся, но в его улыбке не было радости, лишь тень прошлого, от которой он не мог избавиться.       - У тебя, Минато, остались твои брат и сестра. А ещё не забывай, кто о тебе беспокоится, - проговорил Изана. Его взгляд скользнул к Минато, намекая на Хиëри, которая всегда была рядом с ним.       Минато смотрел на ночной город, на его бесконечные огни, которые казались ему далекими и чужими. Слова Изаны вбились ему в голову, словно гвозди. Он молчал, пытаясь осмыслить всё то, что услышал. Он не знал, как реагировать, как справляться с этой новой, страшной правдой.       Внезапно, внизу послышался шум, и на крышу храма, словно из ниоткуда, вынырнула фигура Хиëри. Она заметила Минато и Изану и с улыбкой пошла к ним.       - Изана-сама, Минато, я принесла вам чай, - сказала она, протягивая им две чашки, внутри которых мерцал тёмный, как ночное небо, чай.       Минато молча взял чашку, его взгляд блуждал по лицам Изаны и Хиëри. В его сердце боролись противоречивые чувства. Он понимал, что Изана, как и он, был в плену своего прошлого, но он не мог отвернуться от него. Изана был его старшим братом, и он никогда не прекратит его любить.       В тренировочном зале храма Акацуки царила тишина, прерываемая лишь легким шелестом ветра, проникавшего сквозь открытые окна. Курама сидел с закрытыми глазами, его фигура, словно вырезанная из камня, излучала спокойную уверенность. Напротив него, скрестив руки на груди, терпеливо ожидала Кушина. Она не знала, кто именно придёт, но все же чувствовала лёгкое волнение.       Курама, облаченный в тёмную мантию, чувствовал чакру, которая приближалась к храму. Он медленно открыл глаза, их жёлтые зрачки, будто кошачьи, блеснули в полумраке. Кушина, понимая, что гость прибыл, напряглась и повернулась к дверному проёму.       Дверь распахнулась, и в зал вошёл мужчина. Его каштановые волосы, идеально уложенные, отражали блеск солнечного света, пробивавшегося сквозь окна. Но самыми примечательными были его глаза. Они были лавандового цвета, такие же, как у Кушины. В них сияла необыкновенная сила и глубокая мудрость.       Мужчина поклонился Кураме, его движения были плавными и уверенными.       - Приветствую Вас, Курама-сама.       - Давай без этих формальностей, Неджи! - Ухмыльнулся Курама, но ухмылки не было видно из-за маски, скрывавшей его лицо.       - Я смотрю, эта девушка и есть та, что смогла пробудить способность, которая похожа на Бьякуган? - спросил Неджи Хьюго, его взгляд остановился на Кушине.       - Да, знакомся, Кушина Акаши-Узумаки, дочь Наруто и Сенджу. - сказал Курама, представляя Неджи Кушине. - Кушина, а это Неджи Хьюго, он такой же, как твой отец, попаданец в этот мир. Именно он будет обучать тебя владению твоими глазами.       Кушина внимательно рассматривала Неджи, ощущая его огромную силу, особенно в его глазах.       - Дочь Наруто, говоришь? - переспросил Неджи. Он активировал свой Бьякуган, и вокруг его глаз взбухли вены. - Тогда ты должна быть гением, как твой отец. - Закончил Неджи, вставая в стойку.       Кушина ухмыльнулась, она завязала волосы в хвост, чтобы те не мешались во время тренировки. Она также активировала Бьякуган, вставая в стойку, которую научил Курама.       - Мне говорят, что я гениальнее своего отца! - ответила Кушина, ее голос был полон уверенности.       В воздухе повисла напряженность, две мощные чакры столкнулись, обещая интересную тренировку.       Два часа пролетели, как один миг, заполненные напряжённой борьбой и неустанными атаками. Кушина была в шоке от силы Неджи. Сколько бы она ни била, ни атаковала, он оставался невозмутимым, словно скала. Даже капелька пота не выступила на его лице. Кушина всë гадала, почему такой сильный человек не состоял в Акацуки. Ведь он был таким же, как их отец, попаданцем из другого мира.       - На сегодня достаточно, можешь идти отдыхать, - сказал Неджи. Его голос звучал спокойно, но в нём угадывалась огромная сила.       - Но я ещё могу продолжать, - быстро начала говорить Кушина, её дыхание было сбивчивым, но в глазах горел огонь азарта.       - Не сомневаюсь в этом, но отдых - это тоже часть тренировки. Нужно, чтобы твои мышцы привыкли к таким нагрузкам, - ответил Неджи.       И вправду, как только Кушина расслабилась, все её тело парализовало болью. Она схватилась за живот, с трудом сдерживая стоны.       Курама встал с места, поднял Кушину и отнёс её в комнату отдыха.       Кушина лежала на диване, каждая её мышца была в агонии. Она, стиснув зубы, терпела эту боль.       Курама вернулся обратно в тренировочный зал и подошёл к Неджи, чтобы поговорить.       - И как, она справляется? - спросил Курама, его голос был спокойным, но в нём угадывалась тревога.       - Вполне. Удивительно, не являясь членом клана Хьюго, она быстро прогрессирует, - с некой гордостью проговорил Неджи, его взгляд был полон уважения к Кушине.       Курама улыбнулся словам Хьюго.       - Прекрасно, ей эта сила необходима в дальнейшем.       - Кстати, как там поживают Нагато с Итачи? - спросил Курама, его взгляд был направлен в даль, как будто он видел их в этот момент.       - А... Они поживают хорошо. Нагато сейчас в Северной Корее, а Итачи в России, - ответил Неджи. Курама с вопросительным взглядом посмотрел на Хьюго.       - Год назад Нагато почувствовал странную чакру, схожую с нашим миром. И как раз таки в этих местах проявилась эта чакра.       - Понятно, надеюсь, вы сможете разобраться, - ответил Курама, улыбаясь. Но тут он снова закашлялся, и его чёрная маска окрасилась в бордовый цвет.       Неджи стал хмуро смотреть на Кураму.       - Курама-сама, во время тренировки я заметил Ваши каналы чакры. У Вас они все разорваны.       - Хэх, от Вас, Хьюго, фиг что скроешь. Все увидите, - засмеялся Курама, хотя его смех звучал болезненно.       - Дети знают об этом? - с напряжением в голосе спросил Хьюго.       - Нет, все думают, что из-за травмы спины, я не могу восстановиться, - ответил Курама, и Неджи сразу же в лоб спросил.       - Сколько Вам осталось!?       - Пол месяца, в лучшем случае год.       Кадзутора и Сано Манджиро, словно два хищника, прокрались в большое, мрачное здание. По их данным, именно здесь, всего три дня назад, прятался Харучие со своим сообщником. Пробравшись через маленькое окно, они оказались внутри. Вокруг царила густая тьма, пронизанная лишь тусклым светом, пробивающимся сквозь редкие окна.       Оба осматривали помещение, и их взгляды упали на большие капсулы, изготовленные из пуленепробиваемого стекла. Капсулы были разбросаны по всему залу, их стеклянные стенки отражали тусклый свет, создавая жутковатую атмосферу.       - Смотри, Майки, - указывая пальцем на одну из капсул, проговорил Кадзутора. - Она вся в крови.       Манджиро посмотрел за стекло и ужаснулся огромному количеству крови, которое покрывало стенки и дно контейнера.       - Что это такое? - спросил Манджиро, не понимая, что за капсулы эти такие.       - Мне кажется, это и есть изобретение Кайдо, с помощью которого он вживил в себя вторую способность, - ответил Кадзутора.       - Получается, те двое также заполучили способность. Надо всё рассказать Кураме, - проговорил Майки и хотел уже уйти, но у горла он почувствовал холодное лезвие.       - А вот и крысы Акацуки, - со смешком проговорил Санзу Харучие. Его лицо было искажено злобной ухмылкой, глаза блестели от злобы.       - Тварь, - прокричал Кадзутора, он хотел было напасть, но Санзу успел опередить его, сжимая нож в руке.       - Не советую двигаться, а иначе конец непобедимому Майки, - с садизмом кричал Изана, его голос звучал холодно и угрожающе.       Майки стоял без тени страха. Его лицо было спокойным, в глазах горел огонь гнева.       - Эй, убери свою пукалку, - проговорил Майки и ловким движением руки выбил из рук врага нож, а затем сильно ударил его по голове. Харучие упал на пол, из головы текла кровь.       - Забыл уже, кто я такой? - без эмоции проговорил Майки.       - Надо его с собой забрать, - проговорил Кадзутора, но как только он нагнулся, чтобы связать врага, под его ноги что-то бросили. Посмотрев вниз, он ужаснулся. На полу быстро вращалась светошумовая граната. И помещение в миг озарил яркий свет, который мог бы выжечь глаза, но благо Кадзутора и Майки успели закрыть очи. Когда свет начал затухать, тело Харучие не было на месте.       В помещении снова повисла тьма, в воздухе висел едкий дым и запах гари. Кадзутора и Майки медленно встали и осторожно осмотрелись. Харучие исчез, словно призрак, оставив после себя лишь запах крови и мрачный след в своей злодейской игре.

Продолжение следует...