Глава 5

      Единственным успокоением для Эмбер было то, что девятое сентября — день рождения Рэйзора — не придётся долго ждать. Тогда и решится их судьба. Так что, если Рэйзор посреди ночи вдруг ворвётся к ним в комнату, Люмин злиться не станет.       Да, именно при таких обстоятельствах Люмин впервые узнала, что такое любовь. Как она и думала, чувство это — полный отстой.       Литры пролитых подругой слёз запросто заполнили бы целый бассейн. Днём ничто в ней не выдавало душевных переживаний: Эмбер привычно улыбалась, радовалась всяким мелочам и без умолку болтала на тренировках Глаза Бога. Тем не менее, всё равно чувствовалось, что с девушкой было что-то не так. Может, всё из-за того, что Люмин лично знала о любовной драме в жизни подруги и своими глазами наблюдала за её истериками. А может, она просто хорошо умела читать людей.       В общем, своим поведением Эмбер больше походила на робота, выполняющего шаблонные программы. Но с того дня пропал и сам виновник торжества, Рэйзор.       Люмин украдкой взяла учебник Эмбер с изображением собачьих ушей — ничего другого та не читала — и прочла парочку интересных фактов.       Помимо наличия «истинной пары» у оборотней, в момент достижения совершеннолетия их физиология меняется. Получается, что в следующую встречу с Рэйзором (если тот в течение недели так и будет прятаться) он, вероятно, станет ещё выше, крепче, в разы сильнее, а также обзаведётся острыми клыками, которые в любой момент сможет прятать и выпускать. Ну и, конечно, полностью и безоговорочно доверится своей пассии. Не парень, а сказка.       И всё же было одно «но», написанное под говорящим заголовком «Метка». Очевидно, все подробности авторы расписывать не стали, дабы не травмировать психику детей, но на страницах чёрным по белому было написано, что оборотень не вернёт себе здравый рассудок, пока не оставит на своём партнёре метку. После прочитанного Люмин молилась лишь об одном — хоть бы Эмбер в самом деле оказалась его истинной. Несмотря на своё состояние, она ведь действительно его любила. Да и факт, что милый и невинный мальчик-волк против собственной воли накинется на другую девчонку из-за зова матушки природы и волшебной кровной линии, ужасал сам по себе. Видимо, вот почему сейчас оборотней днём с огнём не сыщешь: многих истребили воины, защищавшие невинных девушек. Но поскольку он лишь наполовину был волком, Люмин надеялась, что в противном случае — если Эмбер не станет его истинной — хотя бы статус полукровки облегчит Рэйзору состояние.       Чем бы ни закончилось всё это безумство, мальчишке предстояло объяснить ещё кое-что. Одно дело — ухаживать за объектом обожания, а другое — всюду за ним следовать, зная, что ваше будущее может оказаться далеко не самым радужным. Может, слишком очарованный Эмбер, он и не собирался причинять ей боль утаиванием всей правды. Люмин не могла сказать наверняка — чёрт знает, что этими оборотнями движет. Но если он изначально знал, что судьбой ему предначертан кто-то другой, она самолично подвесит его за трусы на ближайшем флагштоке. Мальчик-оборотень со сверхчеловеческими способностями он или нет, плевать.       Именно так Люмин, впервые столкнувшись с любовью, поняла, что это светлое чувство — редкостное дерьмо.

***

      — Да, действительно, кровные линии как у него могут быть несколько обременительны.       Вновь встретившись в вечерних сумерках, Люмин и Чжун Ли сидели посреди цветочной поляны. Холодный осенний воздух быстро остудил вспотевшее от тренировки тело новенькой; она позволила себе наконец отдохнуть и восстановить силы, любуясь красотой местной природы.       — Я просто надеюсь, что у них всё получится. Я даже закрою глаза на то, что весь этот хаос создал сам Рэйзор.       Люмин крутила в пальцах стебель цветка, любуясь ярко-жёлтыми, точно солнце, лепестками. Она не решалась его сорвать, поскольку понимала, как коротка будет жизнь цветка, если вырвать его из земли. Да и жаль было губить ещё одно растение — от их спаррингов и так полегла половина разноцветного поля.       — У тебя добрая душа, Люмин.       Она перестала играться со стеблем, переведя удивлённый взгляд на парня. Он сидел рядом, опершись на ладони, и с нежной улыбкой глядел на неё. В груди Люмин вновь затрепетало — обычное явление, когда речь шла о Чжун Ли.       — С чего ты взял? — она отрицательно мотнула головой и принялась рассматривать другой цветок. Этот был красный, с необычными фиолетовыми крапинками по центру.       — Ты готова защищать друзей вне зависимости от ситуации. Даже сейчас… Тебе ничего не стоит сорвать цветок, но не срываешь ведь.       — Таково моё видение дружбы, — ответила она. — Правда, не могу сказать, что в этом деле у меня много опыта. А цветы быстро завянут, если их сорвать. Слишком жестоко по отношению к беззащитным растениям, не думаешь?       Чжун Ли ухмыльнулся и лёг — Люмин услышала, как под тяжестью его тела прохрустели поломанные стебли.       — Думаю, ты себя недооцениваешь.       Она фыркнула и повернулась к нему лицом.       — Будь я действительно доброй, пала бы к ногам Чайльда ещё в первый учебный день, лишь бы избежать проблем. Теперь половина студенток из-за всяких пустяков готова оторвать мне голову, — произнесла Люмин, ткнув в друга пальчиком.       — Твоя доброта как раз кроется в том, что ты так не поступила, — возразил он, ослабляя галстук на шее. Теперь Чжун Ли чем-то смахивал на Чайльда, чей внешний вид неизменно включал в себя нарочитую небрежность. Ещё бы рубашку расстегнуть, и образ будет один-в-один.       Люмин пришлось самой себе признаться, что ей это действительно… нравилось.       — Объяснись, пожалуйста, — закатила она глаза. Пожалуй, это единственная тема, по которой их мнения никогда не сойдутся в единой точке зрения. Добрый человек будет избегать любые камни преткновения и с вежливостью относиться к каждому, разве нет? Или это уже относится к тактичности и воспитанности?       — Некоторые вещи лучше познать самостоятельно.       — Как поэтично, — рассмеялась Люмин, и озорная улыбка украсила её лицо.

***

      Добрые — не то определение, которым можно было бы описать её отношения с рыжим дьяволом во плоти.       Наступило время обеда, а значит поболтать за трапезой с Барбарой и Эмбер не удастся. Чжун Ли своим присутствием так её и не удостоил. Она видела, как после уроков тот покинул школу вместе с Сяо, так что, может, оно и к лучшему. Порой Люмин в удовольствие было сидеть одной и в тишине наслаждаться едой.       Сегодняшний день, в отличие от вчерашнего, обещал быть спокойным и беззаботным, но надеждам не суждено было сбыться. Его испортили всего две вещи.       Первая — троица девиц, на фоне остальных одержимых фанаток рыжего дылды ведущая себя особо мерзко. От их острых, подобно кинжалам, взглядов по телу ползли мурашки. Девушки гневно шушукались за своим столиком и выглядели так, словно замышляли убийство новенькой.       Вторая — сам рыжий дылда, усевшийся к Люмин за столик и видимо решивший, что лучше всего бесить её получится, если сесть непосредственно рядом, а не напротив. Он мог и вовсе не устраивать весь этот цирк, но она, конечно же, никак не могла повлиять на его действия.       Чжун Ли обязательно получит от неё знатный нагоняй, раз так и не смог присвоить хорошие манеры этой рыжей псине, что прямо сейчас пыталась стащить с тарелки Люмин еду.       — Прекрати, иначе проткну руку вилкой, — прошипела она, в который раз отталкивая огромную ладонь от печенья. Люмин, конечно, знала, что была миниатюрной девушкой, но не настолько же… Её ладошка по сравнению с его казалась уж совсем крохотной.       — Раз ешь сама, делись и с товарищем, — хмыкнул Чайльд. Она упрямо сжала зубы, иначе колкость так бы и слетела с губ.       Скорее ад замерзнёт, чем Люмин поделится с ним едой. Плевать, что аппетит пропал. Она лучше скормит обед мусорке рядом с выходом — та ей нравилась куда больше, чем Чайльд.       — Ты припёрся сюда для того, чтобы твои безумные фанатки перерезали мне во сне горло?       — Не говори так. Может, твоя компания мне приятнее, чем компания других студенток, — видеть, как новенькую прожигают гневными взглядами, ему явно доставляло удовольствие.       — Мы оба прекрасно знаем, что это наглая ложь, — сказала она, откинувшись на спинку стула.       — Не-а. Я ещё не делал ничего такого, за что они тебя бы возненавидели.       Люмин не глядя ему в лицо могла поклясться, что Чайльд сейчас самодовольно ухмылялся.       — Школа абсурда… Не понимаю, почему эти девушки боготворят самовлюблённых кретинов вроде теб…       На спинку её стула вдруг опустилась чужая рука. Люмин уж было развернулась к Чайльду лицом, чтобы гаркнуть на парня, как вдруг буквально столкнулась с ним нос к носу.       — Но вот сейчас у них найдётся повод, — закончил он ранее сказанную мысль и прикрыл глаза. Издалека могло казаться, что между ними разворачивалось более… интимное действие. Мятное дыхание Чайльда обжигало ей кожу, и Люмин от страха выпучила глаза. Она искренне боялась, что сейчас он действительно поцелует её прямо на глазах у всей столовой. Да и в принципе не очень-то хотелось, чтобы он её целовал.       Тогда Люмин, положив обе ладони ему на грудь, с силой оттолкнула парня.       — Ничего себе, девчуля… Даже не покраснела. Я поражён, — засмеялся он.       — Какого чёрта ты творишь?! — яростно зашипела она в ответ.       — Но не думаю, что моих фанаток это впечатлило, — Чайльд цокнул языком, глядя ей за спину и покачивая головой.       Люмин обернулась и тут же столкнулась с сотней испепеляющих взглядов, обращённых лишь на неё одну. Слава Семерым, ни одна из студенток не владела Глазом Бога. От негодования у них аж челюсти отвисли, и вскоре воздух вокруг взорвался яростным шёпотом.       — Лучше бы ты играла по правилам, девчуля, — в досаде цыкнул Чайльд.       — Да пошёл ты нахер.

***

      Как итог, эту партию он выиграл. Люмин была вне себя от злости, когда покинула столовую. Во время тренировки Глаза Бога она чуть не выкинула бедного Беннета за пределы тренировочного поля. Едкий смешок Чайльда, стоявшего в пятнадцати метрах от неё, лишь усугубил ситуацию.       Часть её хотела подойти к девушкам и расставить все точки над «и», но это всё равно, что пойти на самоубийство. Маленькие богатенькие принцесски могут сотворить с ней что угодно, и это непременно сойдёт им с рук.       Всё стало только хуже, когда Люмин, вернувшись тем вечером в свою комнату, наткнулась на бьющуюся в истерике Эмбер. Её плач кувалдой бил по мозгу, отчего Люмин то и дело раздражённо хмурила брови.       Но что действительно взбесило новенькую, так это причина истерики подруги.       Эмбер пошла к директору, чтобы разузнать о Рэйзоре. Директор, зная, насколько те близки, поведал, что мальчика-волка упрятали в безопасном месте, чтобы спокойно дождаться его совершеннолетия. Видимо, они поймали его прямо перед ужином, в тот день, когда Эмбер узнала его маленький секрет. Она попросила о встрече, и директор заверил, что спросит у самого Рэйзора, хочет ли он увидеться с ней.       И… Рэйзор ответил отказом. Этот бесполезный кусок дерьма по-крупному облажался, сказав «нет». Вот почему Эмбер заливалась слезами и не желала покидать комнату ближайшие недели. Люмин надеялась, что он чувствовал себя так же паршиво, как и её подруга.       Добило то, что ей пришлось пропустить спарринг ради занятий с Чжун Ли и Барбарой в библиотеке. За последние дни ярость в ней закипала всё больше, а чаша терпения — капля за каплей — переполнялась. Она планировала выплеснуть все эмоции в бою, но, увы, не вышло.       И ведь учёба длилась всего месяц. Как тут до мая продержаться?       Зато Чайльд в библиотеке вёл себя тише воды, ниже травы. Этому поспособствовала студентка, которая сидела впереди — она представилась Лизой. Очевидно, девушка не понаслышке знала о Чайльде, раз предупреждающе сверкнула на него глазами и попросила не болтать.       Чжун Ли и Барбара очень помогли Люмин. Она даже специально сделала дидактические карточки с изображениями рун, чтобы легче запоминалось, и — о, чудо! — у неё успешно получилось определить парочку во время устроенной подругой проверки. Чжун Ли же показал таблицу реакций, в которых она наконец-то начала разбираться. Оказывается, учитель просто не умел объяснять.       Тем не менее, Люмин всё ещё многое не понимала. Чем больше они практиковались и изучали, тем быстрее рушились надежды на хорошую оценку на следующем тесте.       А Чайльд, в кои-то веки заткнувшись, не делал абсолютно ничего. За последний час его карандаш ни разу не коснулся листа бумаги. Этот придурок решил, что лучше будет пялиться на Люмин, наблюдая, как та старательно что-то записывает или отвечает на вопросы.       — Если собираешься и дальше просто залипать, можешь уходить, — прошептала она Чайльду. Двое друзей уже покинули их компанию; Барбаре и самой нужно было готовиться к тесту, а Чжун Ли отправился на некую «встречу». Вряд ли парень назовет свидание «встречей», верно? Люмин внезапно пронзил острый укол ревности. Неужели влюбилась?..       Кажется, она окончательно тронулась рассудком.       — Я учусь, — прошептал он в ответ. — У тебя почерк странный.       Люмин отвлеклась и глазами заскользила по собственноручно написанному тексту. Ну, да, немного грязновато, но она ведь привыкла не пером дела решать, а мечом.       — Разве у тебя нет кого-то другого на примете, с кем можно учиться? — его постоянный надзор начинал пересекать грани дозволенного.       — Есть. Те, кто будет на седьмом небе от занятий со мной, — низко промурлыкал Чайльд. Он положил руку ей на стул, облокотился локтем на стол и изучающим взглядом упёрся в лицо собеседницы.       В её голове вдруг что-то щёлкнуло. Люмин выпрямилась.       — То есть если я скажу, что хочу с тобой заниматься, игра закончится? — задала она вопрос, не разрывая зрительного контакта. В глазах Чайльда промелькнула эмоция, от которой новенькая невольно вздрогнула. Секунда — и оба нацепили на себя привычные маски равнодушия.       — Закончится ли? — вопросом на вопрос ответил он. Значит, бросает вызов.       Она пододвинула стул, сокращая дистанцию между ними до минимума, плечом коснулась груди Чайльда, сплелась с ним ногами. Люмин заметила, как на мгновение сбилось его дыхание.       — Гляди-ка, как интересно, — с восторгом глянула она в учебник и продолжила писать конспект, — эта руна использовалась в Ли Юэ для чеканки моры, — записала пару строк и перевернула страницу. — А эта — для привлечения рыбы путём изменения океанических течений, — прощебетала Люмин высоким голоском, в конце залившись фальшивым смехом. Именно так, по её мнению, вела бы себя на уроке какая-нибудь рьяная фанатка Чайльда. — Руны — это так интересно, не думае…       В этот момент она посмотрела на него, намереваясь насладиться реакцией на устроенное представление, но второй раз за день обомлела из-за его лица, от которого её разделяли жалкие сантиметры. Оно не выражало ни одной эмоции. Чайльд даже бровью не повёл и только сжал губы в тонкую линию.       Ноль реакции. Идеальная маска безразличия. Отвлекали лишь глаза, напоминающие Люмин два холодных океана. Казалось, она снова оказалась там, на скалах у побережья Мондштадта, и теперь наблюдала за накатывающими волнами. Океанский бриз всегда успокаивал её после тяжёлого дня.       Теперь дыхание сбилось у самой Люмин. Он был слишком, слишком близко. Она явно переоценила свои силы, и мозг лихорадочно начал искать пути отступления.       Неожиданно Чайльд сдался первым, переведя взор на часы. Коронная ухмылка так и не коснулась его губ. Более того, он даже не отодвинулся, только произнёс тихое:       — Мне нужно идти.       — Куда? — спросила она, а после до крови прикусила щёку изнутри. Это не очередная колкость, вопрос был задан искренне.       — Вот так просто взять и сказать тебе? Не-а, — улыбнулся он. Мозг Люмин наконец функционировал как надо.       — Эх, как жаль! Нам бы ещё с тобой позаниматься… Буду смиренно сидеть на стульчике и ждать тебя, затаив дыхание, — произнесла она мечтательно и театрально вздохнула, как только Чайльд встал.       — До следующей встречи, девчуля.       Люмин глядела, как его силуэт исчезает за книжными шкафами. С уходом Чайльда дышать стало легче. В голове снова и снова, как заевшая пластинка, крутился вопрос: какого чёрта только что произошло?