Глава 6

      После ситуации с Чайльдом в библиотеке беспокойный разум новенькой изводил её раздумьями о Чжун Ли и его таинственной «встрече». Тот ушёл задолго до их запланированной в вечернее время тренировки, отчего Люмин невольно задалась вопросом, что же он затеял на самом деле. К тому же её слегка задел факт того, что Чжун Ли посмел оставить её один на один с рыжим дьяволом.       Она понятия не имела, чего хотел добиться парень, но в одном была уверена на все сто: ничем хорошим это не закончится.       С того вечера и вплоть до воскресенья поклонницы Чайльда следили за каждым её шагом. Удивительно, но у Люмин складывалось ощущение, будто самого Чайльда бесило столь пристальное внимание к её персоне, что не могло не радовать. Зато его соседка по парте, сидящая рядом с ним на некоторых лекциях, раздражала уже непосредственно Люмин. От того, как она всякий раз вешалась на Чайльда и стальной хваткой цеплялась за его предплечье, хотелось опустошить желудок.       Особое удовольствие принесло осознание, что рыжий переступил через себя и всё же решился подсесть к ней — и Чжун Ли — во время обеда и ужина. В тот день за их столиком неоднократно разгорались споры, что естественно привлекало всеобщее внимание. Люмин не знала, то ли радоваться страданиям обожательниц этого придурка, то ли бояться за свою пятую точку. Если б они узнали, что вечером он вместе с ней будет ещё и «учиться», то точно лопнули бы от зависти.       Поворотное событие произошло уже после совместного занятия. Был обычный воскресный вечер, и Люмин, сидя в полупустой библиотеке, усердно корпела над учебниками. Дурацкая тема никак ей не давалась: как только начинало казаться, что материал наконец понятен, она переворачивала страницу и сталкивалась с очередными запутанными задачками. Хоть чувство безнадёжности с каждой минутой усиливалось, Люмин упорно продолжала грызть гранит науки.       Чайльд и в этот раз решил составить ей компанию, оправдавшись чем-то навроде «прячусь от фанаток-сталкерш». Слава Семерым, вскоре он уснул за столом и теперь тихо посапывал, в качестве подушки используя собственную руку.       Выглядел он… подавленно. Будто все настоящие эмоции, которые Чайльд так старательно прятал от окружающих, сейчас отражались на его лице. Он поджимал губы и хмурил то и дело вздрагивающие во сне брови. Люмин недоумевала, по какой такой причине парень решил именно ей продемонстрировать собственную уязвимость.       Должно быть, это часть какого-то грандиозного плана, цель которого пока что неизвестна. Видимо, создать впечатление, что он живой человек со своими проблемами — этакая попытка вызвать жалость. Он наверняка даже не спал, а притворялся. И с какого хрена Люмин вообще всё это терпит?..       Ах да. Чайльд — богатый и избалованный придурок.       Она задумчиво прикусила кончик карандаша, случайно откусывая ластик. Ну и мерзость. Люмин перелистнула страницу учебника: перед глазами предстала новая тема, которую они начнут разбирать лишь на следующей неделе. Возможно, не помешает заранее к ней подготовиться. Вдруг поможет. Хотя…       Нет, её уже ничто не спасёт.       Она со вздохом закрыла книгу. Господи, да почему авторы так любят усложнять материал?! Остальные предметы, конечно, тоже были непростыми, но этот отличался особой сложностью. На какое-то мгновение её озарила мысль о списывании, но та крайне быстро померкла. Обычное списывание тут точно не поможет — контроль знаний проходит посредством теста. Их преподаватель составляет уж совсем жёсткие варианты и не щадит никого. Старпёр вонючий, чтоб его…       Сейчас Люмин была готова на всё, лишь бы избавиться от этих мучений. Может, спасут шпоры? Да и вообще, меньше знаешь — крепче спишь. Чжун Ли, наверное, думает, что она прилежная ученица и на всякие ухищрения не пойдёт, но на самом деле до пай-девочки ей как до луны пешком.       Люмин вздрогнула, поймав себя на мысли, что действительно беспокоится о том, что мнение Чжун Ли о ней может смениться на противоположное, если он узнает о её планах по списыванию. Недовольство друга разобьёт ей сердце — она слишком прониклась к нему за последние дни.       Оставалось надеяться, что она в него не влюбится. Если, конечно, уже не втрескалась по уши. Подумаешь, повстречала довольно симпатичного парня… Ладно, Чжун Ли был до жути красив, а ещё ей нравилось проводить время в его компании. Но разве это веский повод для симпатии?       Люмин решила, что наберётся смелости и расспросит об этих чувствах Эмбер, пока окончательно не бросилась в любовный омут с головой.       Поток мыслей прервал едва уловимый шёпот. Она бросила взгляд на парня рядом и закатила глаза — кажется, он до сих пор пребывал во сне. Будь это кто-то другой, Люмин бы разбудила человека, но конкретно этого придурка спасать от кошмаров совсем не хотелось.       Она тихонько собрала со стола все свои вещи и потянулась к сумке. Та досталась ей от матери, которую она носила ещё в школьные годы: кожаный материал выцвел и потрескался так, что казалось, будто сумка вот-вот порвётся. Удивительно, что она до сих пор служила верой и правдой, выдерживая испытание временем. Люмин запихнула в неё учебники и бумажки и медленно встала, осторожным движением отодвигая стул; перекинула сумку через плечо, поправила как следует и, наконец, развернулась, чтобы покинуть стены библиотеки.       — Нет… Не надо… — отвлёк её шёпот. Она замерла, и её реакции вторило сердце. Люмин обернулась, глянув на Чайльда, и с облегчением вздохнула, увидев его спящим. — Тоня… — пробормотал он.       Тоня? Что ещё за Тоня?..       Но сейчас это было неважно. Люмин притворилась, что девичье имя ей всего-навсего послышалось, и продолжила путь к выходу.

***

      На следующее утро он пялился на неё на протяжении всего завтрака.       Люмин, как правило, завтракала в одиночестве. Студенты не отличались единым утренним расписанием. Барбара, например, была ранней пташкой и строго соблюдала определённый распорядок дня, к которому Люмин не собиралась подстраиваться. Эмбер же любила отсыпаться до победного — пока не пройдёт время завтрака и не придётся впопыхах собираться, чтобы успеть на занятие.       В свою очередь, Люмин предпочитала золотую середину, о чём ни капли не жалела. В конце концов, это был единственный спокойный и тихий приём пищи, поскольку обед и ужин проходил в компании не самых приятных ей людей. В утренние часы столовая обычно пустовала, и в ней царила непривычная тишина.       Но рыжий дьявол и тут смог всё испоганить. Портить ей настроение — его призвание, не иначе.       — За что… — жалобно простонала Люмин, как только он отодвинул стул рядом с ней. От своих воздыхательниц Чайльд отмахнулся ещё в дверях столовой, чем привёл их в ярость. Ну, рано или поздно это бы случилось. Зато фанатки ушли почти что сразу, не забыв окинуть новенькую гневными взглядами.       — Кажется, вчера в библиотеке ты оставила меня одного, — он облокотился на стол и бросил взгляд на её еду. Люмин пришлось шлёпнуть по мужской руке, тянущейся к сосиске на тарелке.       — Прости? Я должна была предупредить, что закончила с учёбой? Ты мой охранник, что ли?       Его слова откровенно взбесили девушку, будто Чайльд всем своим нутром пытался уничтожить последние капли её самообладания.       — Девчуля, когда ты ушла? — спросил он. Люмин отправила в рот очередной кусок яичницы, обдумывая ответ.       Он ведь спал. На кой чёрт ему знать, когда она ушла? Может, помнил свой сон и загадочную Тоню и теперь боялся, что её упоминание раскроет его личную тайну? Люмин криво улыбнулась в попытке подавить ухмылку.       — Как только ты отключился, — соврала она.       — Знаешь, девчуля, — он взял с тарелки одну из сосисок и откусил кусочек. В этот раз Люмин не стала его останавливать, сосредоточившись на диалоге, — я здесь вроде как важная шишка, — ответил Чайльд наконец, проглотив еду.       — Неужели? А я и не заметила, — съязвила она. Не смогла сдержаться от колкости — желание отомстить за тот обеденный инцидент в ней преобладало. Факт, что Чайльд сейчас сидел здесь и осторожно выпытывал из неё нужную информацию, что-то да значил. Ещё чуть-чуть, и она с цепи сорвётся.       — Как подготовка к тесту? Уверена, что сдашь? — продолжал докапываться он, откусив ещё кусок.       Люмин не выдержала.       — А как там Тоня поживает?       Вздохнув, Чайльд положил сосиску на тарелку и взял салфетку. Он вытер пальцы, губы, оглядывая помещение и глазами исследуя лица присутствующих студентов. С уст Люмин быстро стёрлась улыбка.       Он был спокоен. Слишком. Холодное спокойствие, присущее тем, кто внутри кипит от ярости.       Неожиданно Чайльд развернулся к ней лицом и схватил за запястье, заставив выронить вилку. Люмин дёрнулась, и ей почти удалось закричать, как вдруг второй рукой парень схватил её за подбородок и приблизил к своему лицу.       В неё вперились два бездонных океана. Казалось, они в одночасье могут поглотить целый корабль.       Это был не Чайльд. Перед ней сидел монстр, о котором так усиленно предупреждали Эмбер и Барбара.       — Поначалу я закрывал глаза на твоё поведение из-за милого личика и взрывного характера, девчуля, — прошипел он голосом, полным яда и злобы, — но я предупреждал: не провоцируй меня.       — Отвали, — рыкнула Люмин. Она изо всех сил пыталась высвободиться из стальной хватки парня, свободной рукой пытаясь убрать его ладонь с лица.       — Тебе нравится школа? М, Люмин? — спросил он приторно-сладким тоном, точно пытаясь внушить ложное чувство безопасности.       — Отстань от м…       Чайльд сильнее сжал её подбородок.       — Что же подумает твоя мать, если ты вдруг отчислишься? — с досадой цокнул он языком. Люмин попятилась, в неверии распахнув глаза. Сейчас она походила на потерявшегося оленёнка. — Ну же, не смотри на меня так, — прошептал он, губами приблизившись к её, — тебе это не идёт.       В груди у новенькой стремительно разгорался пожар ненависти.       — Я тебя не боюсь. Ты болтаешь во сне, как маленький ребёнок, — бросила она, придвигаясь ближе. Теперь они были так близко друг к другу, что ещё одно малейшее движение, и они столкнутся губами.       — Не испытывай меня, — прорычал Чайльд в ответ.       — Или что? Придёт злая Тоня и вышвырнет меня из школы? Это место — не твоя собственность. Ты просто шастаешь здесь, запугивая студентов, и мнишь себя главным хулиганом. Теперь-то я понимаю почему.       Люмин, наконец, вырвала руку из болезненной хватки. Чайльд рыкнул и тут же отпрянул от девичьего лица. Отпустив её, он резко вскочил на ноги и ринулся к выходу. Двери за ним захлопнулись с оглушительным грохотом, заставив небольшую группу студентов, находящихся в столовой, обернуться на звук.

***

      После произошедшего множество вопросов водоворотом крутилось у неё в голове. Люмин так и не встретила Чайльда ни на одном из занятий. Её запястье болело так, словно кожу обожгло огнём, а челюсть неприятно ныла. Кажется, на лице проступили синяки, раз Чжун Ли спросил у неё, что случилось. Если даже он заметил неладное в её внешности, то следы от пальцев рыжего не видел разве что слепой.       Как он, чёрт возьми, узнал о её матери?! Однако Чайльд явно разузнал совсем немного, иначе дела обстояли бы куда хуже. Неужели он поступал так с каждым, кто смел перейти ему дорогу? Какое-то больное хобби — выискивать компромат на одноклассников, а потом над ними издеваться?       Когда настало время тренировки Глаза Бога, голова у Люмин резко пошла кругом. Девушка не надеялась столкнуться с ним здесь, а если даже и увидела бы Чайльда, то собиралась просто его игнорировать. Утром он настолько был зол, что теперь вряд ли взглянет в её сторону. Правда ведь?..       Но в который раз Чайльд доказал, насколько же она ошибалась. Он вышел на поле, будто в самом деле горел желанием попрактиковаться на манекенах в использовании Глаза Бога. У него даже хватило наглости улыбнуться ей во все тридцать два и шепнуть «приветик, девчуля» всё тем же игривым тоном, который он использовал на других девушках.       Люмин едва сдержалась от злости.       Он окончательно сбил её с толку своим поведением. Чайльд уж слишком тщательно следил за тем, чтобы притворная маска не сходила с лица. Интересно, у него биполярное расстройство или просто психопатия?       Ей срочно нужно поговорить с кем-то. Например, с человеком, которому она больше всего доверяет.       Ей срочно нужно поговорить с Чжун Ли.