Глава 13

      — У-у меня не получилось отбиться…       — Неожиданное нападение в моём же городе, — рявкнул Чжун Ли. — Омерзительно!       — Дело не в этом. Толку от моих способностей, если в нужный момент я не могу ими пользоваться?..       Мысли в её голове неусыпно возвращались к событиям вчерашнего вечера, отчего Люмин находилась на грани слёз. Не давали расплакаться её сила духа и внутренний стержень, да и дать волю слезам она могла бы разве что от приснившегося кошмара. Плакать хотелось не из-за нападения, а скорее из-за неспособности за себя постоять.       Она не любила засиживаться за учебниками. Не умела рисовать. Не умела готовить. Своим призванием она считала владение клинком и умение доблестно сражаться — это всегда было её коньком.       Но сейчас Люмин чувствовала себя нелепым клоуном, практика мечом которого сводилась к детским играм с палкой, найденной в саду за домом.       — Даже самый умелый воин может попасть впросак, — попытался успокоить её Чжун Ли. Сказанное не сильно утешило.       — Я хочу стать сильнее, — настаивала она. Люмин очень-очень хотела быть сильной. Такой же, каким был он.       В то мгновение всё в Чайльде кричало о непомерной силе. Дикий, в любую секунду готовый лишить другого жизни, но при этом расчётливый, контролирующий каждое своё действие. Он не отступал перед лицом опасности, наоборот, кидался ей навстречу и брал над ней верх. На его лице ни один мускул не дрогнул, когда он навис над мужчиной, угрожая смертью.       В моменте ей было страшно. Да любой бы на её месте испугался. В конце концов, Чайльд намеревался убить человека. В то же время Люмин не могла перестать о нём думать, пока лежала в кровати и импульсивно тыкалась носом в оставленную им толстовку. Его запах вселял странное ощущение безопасности. Она подумала, что, может, начинает сходить с ума и со временем закончит так же, как и он. С радостной улыбкой перережет кому-то горло.       Вот она — цена силы? Человечность?       — Люмин… — мягко произнёс Чжун Ли. Она начала жадно глотать воздух. И когда только перестала дышать? Она резко повернулась к нему лицом. Предательская слеза упала со щеки на цветы под её ногами.       Чжун Ли внимательно рассматривал девушку, нахмурив брови.       Она хотела уметь защищать людей. Это всегда было её мечтой. Хотела уберечь мать от болезни и сильной печали из-за расставания с супругом. Защитить Мондштадт от опасностей, пускай город на каждом шагу её отвергал. Стать крепким тылом обретённым друзьям, благодаря которым она впервые узнала, что такое дружба.       Эта мечта укоренилась в её душе. Бежала по венам, гонимая кровью, и заставляла двигаться вперёд.       — Тренировки Глаза Бога… Чёрт возьми, чем мы на них вообще занимаемся?! — зло бросила она. Изучение боевых стоек и стрельба из лука по манекенам. И изредка проверка студентов на навык пользования Глаза Бога.       О совершенствовании умений не шло и речи. Никто так и не научил её защищаться, и потому с ней произошло то, что произошло.       Тренироваться на манекене было всё равно что тренироваться на хиличурле. А спарринг? Прошло почти два месяца учёбы, но настоящих дуэлей так никто и не устроил. Если бы не Чжун Ли, она так бы и не узнала, каково это — сражаться с человеком.       — Для владельцев Глаза Бога в школе существует углублённая подготовка, благодаря которой можно получить сертификат, присваивающий тебе наивысший ранг приключения.       Люмин усмехнулась. Она уже слышала о так называемых «искателях приключений» высшего ранга. Из них наполовину состоял орден Рыцарей Фавония. Они получали лучшую работу, лучшее жалованье, всеобщую известность.       Но получение сертификата — это не единственный способ вступить в ряды именитых «искателей приключений». Она слышала, что на сертификаты, которые, к слову, можно получить не только в Тейватской школе, смотрели с неким пренебрежением. Истинное признание заслуживали лишь те, кто лучше всех показывал себя в деле.       Эта школа — сплошной обман. Ноги бы её здесь не было, если б не солидная стипендия.       — Ты говорил, что стихию нужно тренировать каждый день. А мне как быть?       Чжун Ли встал и протянул ей руку. Люмин доверчиво вложила в его ладонь свою, и он с осторожностью повёл их по полю. Его рука странно ощущалась в её собственной, словно такие прикосновения кожи к коже были неправильными. Единственное, чего ей хотелось — это отпустить Чжун Ли.       Ощущения с ним и с Чайльдом являли разительный контраст.       Они остановились у сада камней, который так любил Чжун Ли. Песком кто-то нарисовал изумительную красоту из линий, которые будто по волшебству очерчивали каждый камушек и изгибались вокруг. Чжун Ли взмахнул ладонью, и песок пошёл рябью, превращаясь в идеально гладкую поверхность.       — Попробуй.       — Что?       — Попробуй, — повторил он снова.       — Но я не владею Гео стихией…       Чжун Ли повёл плечами.       — Сильный ветер даже камень способен сдвинуть, — он вновь взмахнул ладонью, и сад вдруг ожил. На песке стали прочерчиваться аккуратные линии, сплетаясь меж собой, огибая камни. — Если желаешь свободно владеть Анемо, ты должна научиться изяществу.       Он кивнул на только что созданный шедевр. Люмин принялась рассматривать рисунок и после, нахмурив брови, перевела уже уверенный взгляд на друга.       Чжун Ли в очередной раз кивнул.       Она сделала глубокий вздох и закрыла глаза, разумом потянувшись к источнику стихийной силы, запрятанной глубоко в душе. Изнутри её стало наполнять силой Анемо, будто она в самом деле сумела до него добраться. Люмин взмыла вверх руки и призвала лёгкий ветерок с такой аккуратностью, с какой только могла. Потоки воздуха касались лишь частичек песка, разгоняя их в стороны.       Она открыла глаза и нахмурилась. Некогда чудесная картина, с небывалой лёгкостью созданная Чжун Ли, была искажена хаотичными мазками ветра. Люмин отшатнулась от своего «творения», едва сдержав крик.       — Видишь? Ты используешь стихию только для разрушения и своей защиты. Однако ты попросту не знаешь, как использовать её иначе. В пылу битвы это доставит тебе немало хлопот, — он снова провёл рукой над песчаной поверхностью, и та вмиг стала ровной.       — Я… я никогда об этом не задумывалась… даже не представляла…       Ведь действительно, она никогда не призывала стихию без намерения что-либо уничтожить. Позволяла энергии свободно выплеснуться из тела, не контролируя её. В Мондштадте, едва она обрела Анемо, обычная тактика её боя ужесточилась. Люмин думала, что это всего-навсего одно из преимуществ владения стихией.       — Ты хорошая воительница, Люмин. Ты мне это уже доказала.       Она вымученно вздохнула и повернулась к песку. Закрыла глаза и легонько постучала по ментальной двери, за которой крылась сила, и мысленно приказала стихии коснуться песка. Она её послушалась, но вместо мягких линий по песку, на которые Люмин рассчитывала, стихия жадно вонзилась в песок, оставив после себя огромную и совсем не привлекательную выбоину.       Вот это да…       Шокированная, девушка пристально уставилась на проделанную работу. Неужели это её рук дело? Неужели это всё, на что она годится?       Чужие руки легли по обе стороны от её головы. Чжун Ли встал позади. Он наклонился, чтобы шепнуть на ухо:       — Практика, — приподнял руку, чтобы та была в поле зрения Люмин, — ведёт к совершенству.       Он щёлкнул пальцами, приводя сад камней в движение. На песке — очередной шедевр, создать который могла только магия.

***

      На следующий день Чайльд не появился на занятиях. Как не появился и после.       Он отсутствовал целую неделю.       Он не ходил ни на обеды, ни на ужины. Не приставал к ней с лукавыми улыбочками или колкими словечками. Его отсутствие оказалось гораздо хуже, чем игнорирование друг друга.       Чайльд будто бы испарился, и единственное, что напоминало о нём, — это чёртова сумка. Очевидно, жутко дорогая. Кожа была мягкой, приятно ощущалась пальцами, а отполированные застёжки то и дело поблескивали на свету. Внутри — хлопковая подложка с кучей карманов, которые едва ли Люмин смогла сосчитать. Наверняка их было куда больше. Бирок или фирменных знаков на сумке отыскать не удалось; осталась лишь тонкая верёвочка, на которой они когда-то висели.       Люмин очень хотелось устроить Чайльду допрос, но ему, видимо, понадобилось устроить подобие каникул. В конце концов, чем ещё он мог быть занят?       На занятиях теперь царила смертельная скука, и от усердного слушания мерного тиканья часов Люмин всякий раз погружалась в себя. На обедах стало непривычно тихо, а внеурочная подготовка прошла хуже некуда. Неделя тянулась медленно, как улитка, а Чайльда всё нигде не было видно.       Когда он не появился в следующий понедельник, Люмин поймала себя на не самой приятной мысли — она беспокоилась. О Чайльде же опять ни слуху ни духу.       Она с головой погрузилась в тренировки под руководством Чжун Ли: они каждый день проводили спарринги, и она потихоньку училась стоять за себя. Затем он уходил, и Люмин принималась за тренировки в вычерчивании узоров на песке. Порой занятие увлекало её настолько, что солнце успевало сесть за горизонт.       Каждый раз она с неохотой возвращалась в общежитие. Не то чтобы ей надоели друзья… Просто там она оставалась наедине со своими мыслями, которые то и дело напоминали о дрожащих пальцах Чайльда и его трясущейся кружке. Или о дикой, садистской улыбке, которой он тогда одарил Люмин в ожидании её же приказа.       Он творил всё то, чего она совсем от него не ждала.       Зачем он её спас? Не только в этот раз, но и в прошлые. И что за чувство зародилось у неё в груди? Почему она так переживала из-за высокомерного школьного принца?       — Это вообще норма?.. — спросила она у Чжун Ли в четверг вечером. Прошли неделя и пять дней с момента, как все в последний раз видели Чайльда. За это время во всём Тейвате похолодало, и некогда яркие краски природы сменились блеклыми пейзажами спящих, будто неживых растений. От этого настроение Люмин портилось ещё больше.       — Такое уже случалось, — признал он.       — А ты знаешь причину?       — Чайльд не разглашает никакой информации о себе без необходимости.       — Тогда как ты о нём узнал? — задала она вопрос, заметив, как Чжун Ли вдруг замер и спустя короткий миг продолжил при помощи стихии вычерчивать на песке линии.       — Порой мне приходится тешить собственное любопытство.       — Эх, была бы у меня мора… — она накуксилась, отвернувшись к песку.       Люмин сделала глубокий вздох и постепенно стала погружаться в себя. С крайней осторожностью задействовав силу, она направила вперёд воздух, скручивая поток в тугую спираль. Он рассёк песок в стороны — плавно, но ещё далеко до идеала. Линии сложились кривовато и на разной глубине.       В целом, вышло довольно неплохо, особенно если сравнивать с самой первой попыткой.       Люмин опустила ладонь, и ветер унёсся прочь.       — Ты быстро учишься. Как и в спарринге.

***

      В общежитие она вернулась уже после того, как день уступил свои права ночи. Барбара и Сян Лин давно спали крепким сном. Люмин бросила на кровать сумку и включила ночник, что стоял на прикроватной тумбе. Убедившись, что соседки не проснулись, она переоделась в пижаму.       Затем сунула руку под кровать и достала оттуда толстовку Чайльда, а после уселась в постели, обнимая вещь. Она носом ткнулась в коричневую толстовку и нахмурилась: запах Чайльда уже начал выветриваться.       Пресвятые Архонты, да что с ней происходит?       Складывалось ощущение, что с того вечера в ней что-то переменилось. Люмин отбросила толстовку в сторону и полезла в сумку, достала из неё учебники, тесты, намереваясь приступить к домашке. Пальцем она ненароком провела по одному из многочисленных карманов сумки и вдруг подушечкой пальца почувствовала острое жжение.       Она зашипела, резко отдёрнув руку назад, и воззрившись на свой мизинец заметила крохотную полосу. Рыкнув, Люмин сунула мизинец в рот и параллельно принялась исследовать место «нападения». Покопавшись в злосчастном кармане, она достала из него нечто похожее на небольшую визитку.       Она перевернула белоснежного цвета карточку и от удивления выпустила раненый палец изо рта. В её руках оказалась бирка от сумки. С символом, который уже ей встречался.       Люмин видела его на нашейной повязке ястреба, хозяином которого был… Чайльд.