Глава 19

      — Занятия отменят, — сказал Чайльд глядящей в окно девушке. В обычной ситуации она завязала бы спор или попыталась выяснить, зачем в школе-интернате отменять уроки.       Но Люмин, во-первых, насквозь промокла, а во-вторых — она глядела не в какое-то там окно, а в окно его комнаты.       Это был небольшой коттедж, расположенный на таком же небольшом острове. Отсюда она едва могла разглядеть огоньки, освещающие территорию престижного учебного заведения, сквозь снежную круговерть. Кожа Люмин раскраснелась и теперь пылала из-за лёгкого обморожения, ведь им пришлось лезть из окна первого этажа со стороны запасного выхода и шастать в непогоду. Кто бы мог подумать, что всего в нескольких минутах ходьбы в предгорьях спрятан полуразрушенный телепорт.       Однако боль, которую Люмин испытывала, была приятной. Она отвлекала от разного рода мыслей, вызывающих смущение наряду с гневом. Например, как Люмин позволила себя поцеловать, а после без всяких возражений последовала за Чайльдом в его убежище за пределами школы. Прямо как послушная овечка.       Она даже не подумала спросить, в чём именно заключался его план.       Это была глупая, абсолютно безумная затея, но Люмин, видимо, совсем позабыла о здравом смысле. И всё из-за какого-то бессмысленного теста. Надо было Чжун Ли слушать…       — Я хочу вернуться в общагу.       Она сохраняла спокойствие, так несвойственное человеку, который ходил по краю обрыва в самом сердце бури. После событий сегодняшнего дня это была не та реакция, которую она от себя ждала.       За спиной раздался измученный вздох Чайльда.       — Нет, — решительно заявил он, как будто ругался на шкодившую кошку или другое маленькое животное, имеющее привычку не слушать хозяина.       Люмин встала полуоборотом к нему, не желая отдавать всё своё внимание. По крайней мере, не сейчас.       — Тогда позволь мне остаться с Чжун Ли.       Чайльд держал в руках ту самую дурацкую толстовку и шорты, которые Люмин придётся завязать на талии, чтобы не спадали. От неё не укрылось, как он сильно, до побелевших костяшек, сжал ткань в кулак.       Быть может, он пребывал в ярости. Никогда нельзя быть уверенным в вопросах, касающихся его эмоционального состояния.       Забавно, что до того, как они добрались сюда, Чайльд выглядел чрезмерно довольным собой. Видимо, радовался, что властвовал над ней, прижимая к дверям, разговаривая на неизвестном ей языке и далее по списку. Он даже умудрился ухмыльнуться раз-другой в своей излюбленной мерзкой манере, которая так бесила Люмин.       — Выпусти меня из этой чёртовой комнаты!       — Мой ответ всё тот же — нет.       Люмин фыркнула и снова отвернулась к окну.       — Кто ещё здесь живёт? — решила она поинтересоваться вместо того чтобы затеять перепалку. Он бы разнёс её в пух и прах, продолжи она действовать ему на нервы.       — Только я, Чжун Ли и Сяо.       — Без Кэйи?       — Он живёт на другом острове вместе с братом.       Она не могла сдержаться: помещение заполнил её тёплый смех. Всё доходило до такого абсурда, что хотелось смеяться. Сливки общества вели до нелепого напыщенную жизнь. На кой чёрт деткам богачей сдался крошечный частный островок? Ради быстрого и удобного пути к школе, серьёзно? Лучше бы затраченные деньги ушли на что-то полезное.       — Так, значит, дом принадлежит всей твоей компашке? — спросила она, успокоившись.       — Нет. Он принадлежит мне.       Странно, что два якобы «самых» богатых парня школы жили в доме их друга. Вполне возможно, что вокруг главного острова было разбросано всего несколько островов поменьше. Ежедневное пользование телепортацией на большие расстояния пагубно сказывалось на физическом здоровье, и именно по этой причине здесь до сих пор встречались караваны и торговцы с повозками, запряжёнными лошадьми.       А может, дело было в чём-то другом. В конце концов, Чжун Ли и Сяо с самого начала показались ей чудаковатыми.       — Не думала, что ты благотворительностью занимаешься, — на этот раз она бросила фразу прямо ему в лицо, развернувшись к Чайльду всем телом. Она попыталась его подколоть.       Потому что сейчас, Архонт бы его побрал, Люмин была разгневана. А за закрытыми дверями нет смысла изображать из себя мисс вежливость, верно же?       — Странно, что в твоём представлении благотворительность — это позволять друзьям жить в твоём доме.       — Что ж, — она шагнула вперёд, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от него, — тогда поведай мне, как это работает, и я от тебя отстану.       — Что именно ты хочешь узнать?       — Расскажи о точках телепортации. Которые есть на этом острове, но которых нет на карте.       Возникшая на его губах улыбка через короткий миг перешла в сдавленный смех, на что Люмин нахмурилась.       — Знаешь, Чжун Ли ведь совсем не будет против моего пребывания в этом доме. Мы всё равно с ним бегаем. Вместе. По вечерам, — улыбка с лица Чайльда сошла быстрее, чем испаряется вода на раскалённой сковородке. — Что, твои шпионы не рассказали тебе?       Она вся раздулась от гордости — реакция у него была что надо. От взгляда парня её внутренности пустились в пляс, и Люмин понравилось это ощущение.       — Тебе следует быть чуть более благодарной, — сумел вымолвить Чайльд.       — Я бы поблагодарила тебя, но ты не говорил, что планируешь похитить меня и спрятать на таинственном острове.       Он сделал шаг вперёд. Люмин могла поклясться, что в комнате резко потемнело. Она машинально шагнула назад, но Чайльд тут же поспешил сократить расстояние, двинувшись следом.       — Знаешь, что они скажут? — вкрадчиво спросил он, наклонившись к ней. Его лицо было в опасной близости от её собственного.       В ответ Люмин смогла лишь испуганно сглотнуть слюну, вставшую в горле комом. Её разум не был готов к тому, что Чайльд так скоро снова окажется так близко. Не после…       Она попыталась отступить ещё немного, как вдруг почувствовала спиной подоконник. Он снова сократил расстояние между ними, вперившись в неё безумными, мрачными глазами.       — Я уже слышал их раньше. Ну, все эти грязные сплетни. Слышал, как люди шепчутся о твоей подруге и её волчонке, — каждое слово произносилось с хрипотцой, будто Чайльд сдерживал себя из последних сил. Он опустил голову, его губы коснулись кожи под мочкой её уха. Люмин застыла, неспособная остановить парня, и молча прожигала в стене дыру. Он наклонился ещё ниже. — Вот что обычно случается с девушками, которые не хотят вписываться в мой коллектив, Люмин, — прошептал он на ухо.       — Перест…       — Что, Чжун Ли не рассказал тебе?       — Ча…       — Или, может… — произнёс он, чуть ли не мурлыча, но так и не закончил фразу. Люмин это не нравилось — её отпугивала эта его сторона. Тёмная. Та, с которой она столкнулась тем вечером в Ли Юэ и что напугала её в то утро за завтраком. Чайльд носил маску, которую нельзя было ни с чем спутать. Но она дала трещины, а Чайльд не умел их заделывать.       Его губы прильнули к её шее, с нежностью кусая кожу. Обе его руки обвились вокруг талии Люмин, резко притягивая к себе. В его действиях не было ни нежности, ни заботы.       Он сделал вздох, что прозвучал рычанием. Как будто изнурительная погоня хищника за добычей наконец-то подошла к концу, и теперь та жалко трепыхалась в его лапах.       Чайльд застыл, но губ от места укусов не отнял. И Люмин — она могла поклясться — почувствовала, как он всем телом пришёл в ужас.       Она взвизгнула, внезапно возвратив способность контролировать своё предательское тело.       — Остановись, — пискнула Люмин, толкая его кулачками в грудь. Он не стал ей препятствовать и даже как-то слишком послушно сделал несколько шагов назад, так и не поднимая голову. Люмин выпрямилась и постаралась придать самой себе уверенность. — Я не играю, — с едва уловимой угрозой в голосе произнесла она.       Чайльд и раньше играл с ней прикосновениями, но его касания всегда были лёгкими, игривыми. Например, он клал подбородок ей на плечо, чтобы ткнуть в такую очевидную разницу в росте. Но ещё никогда не оставлял на нежной коже её шеи едкие невидимые метки. Не целовал Люмин с такой силой, что буквально до крови ранил её губы, тем самым проклиная девушку постоянно видеть в голове сцену их поцелуя.       Ненависть — очень сильное слово, но никакое другое сейчас попросту не шло ей на ум.       — Ты останешься здесь до утра.       — Просто скажи Чжун Ли, что…       — НЕТ! — с его промокшей одежды на пол шумно падали капли. Он швырнул заготовленные ей кофту и шорты на кровать и повернулся, уперев руки в боки. — Переодевайся. Сейчас придёт служанка и отнесёт твои вещи в стирку.       Поставив этим жирную точку в их диалоге, он вышел за дверь. Мягкий щелчок оповестил Люмин, что дверь теперь заперта.

***

      Служанка вернулась спустя несколько часов. Но не Чайльд. Не спасало и то, что толстовка снова пахла им, навевая на Люмин не самые приятные воспоминания. Зато её коже, освобождённой от оков мокрой одежды, стало куда лучше.       Она коротала время, изучая ответы на тест и обдумывая, как подготовить шпору. Люмин сомневалась, что преподаватель заметит пропажу ключа от кабинета и свяжет это с кражей листов с ответами, но если она ответит на все вопросы теста правильно, то он точно что-то заподозрит.       С тяжёлым вздохом она отбросила листы в сторону и уселась на комод. Из-за многочасовой ходьбы уже гудели ноги. Постель так и манила в свои объятия: мягкое пуховое одеяло наверняка укутает теплом. Но это была его кровать, и потому Люмин не поддавалась искушению.       Сама комната больше походила на гостиничный номер, а не на типичную обитель подростка. Постель была идеально заправлена, как считала Люмин, служанкой. Стены — тёмно-синего оттенка, монотонные, без рисунка. На письменном столе, окрашенном в тот же шоколадный цвет, что и каркас кровати, лежали тетрадь и две ручки.       Единственной мебелью, которая указывала на наличие хозяина комнаты, был заваленный одеждой комод. Но даже эти вещи сложили аккуратными стопками, как в магазине.       В общажной комнате Люмин с одного взгляда становилось понятно, где была её зона: стены облепили заметки по учёбе, а учебники и сумка валялись единой кучей под кроватью, когда в них не было необходимости. Простыни всегда оставались мятыми, потому что на деле Люмин не видела надобности застилать постель. Всё равно под конец дня всё нужно заново расстилать.       Хотя Барбара бы с ней поспорила.       Сама по себе их комната действительно выглядела так, как если бы в ней жили три человека. У вечно собранной Барбары имелся небольшой туалетный столик, где она могла расчёсывать волосы и краситься. Рабочий стол Сян Лин постоянно украшали какие-то необычные блюда, а также горы заметок и кулинарные книги для её «экспериментов».       Однако комната Чайльда выглядела, как картинка из мебельного каталога.       В груди Люмин засела тревога, но она не могла понять, почему.       Она откинула голову назад и устало простонала, а после спрыгнула с комода. Люмин направилась к кровати, ступая по мягкому, пушистому ковру. Было уже поздно; они устроили вылазку спустя всего час после ужина, чтобы выкрасть ответы к тесту. Из-за бури большая часть студентов заперлась в своих общажных комнатах, так что сама судьба благоволила коварному замыслу.       Люмин боролась со сном, замерев у постели. Можно подумать, та съест её, как только она плюхнется на матрас. Люмин развернулась к двери, затем к столу и комоду. Пожав плечами, она решила исследовать комнату, начав с комода.       Чайльд ведь не запрещал ей рыскать по спальне. В конце концов, он сам виноват, что запер её тут.       Она по очереди выдвинула каждый ящик, начав с того, из которого он вытащил толстовку. Осторожно отодвигая одежду в сторону, она проверяла дно ящиков, а затем возвращала всё на прежние места. Наконец закончив с осмотром, Люмин встала и сложила руки на бёдра.       — Ну и скукотища, — буркнула она тихо.       Люмин повернулась к столу и принялась листать оставленную Чайльдом тетрадку, покрутив её в руках. Страницы были пусты, и она положила тетрадь обратно. Не сказать, что она переживала, спалит ли Чайльд её или нет, но стоило хотя бы попытаться скрыть следы своего любопытства. Ручки оказались самыми обыкновенными и даже неиспользованными, отчего Люмин разочарованно выдохнула, оставшись ни с чем.       Она потёрла шею в том месте, где касались его губы. Нахмурилась от этого осознания и раздражённо фыркнула. Обидно, что Чайльд даже неосознанно контролирует её действия.       Она стала один за другим выдвигать ящики письменного стола, ища в них хоть что-то, но всё тщетно. Они были пусты. Что это за спальня такая? Он вообще здесь спит? Очевидно, Чайльд ей наврал, и комната эта на самом деле предназначалась для гостей.       Люмин выдвинула стул и раздражённо на него плюхнулась. Деревянное сиденье явно пришлось не по нраву её уставшему телу, которое мечтало о безмятежном сне и отдыхе.       Прежде чем пойти на поводу у собственной физиологии, Люмин решила проверить последнюю деталь письменного стола — его внутреннюю сторону. Много времени это не заняло: она сразу же нащупала один из ящичков в нижней части, сливающихся с остальной мебелью и потому не сразу приметных. Тот легко поддался и бесшумно явил её взору спрятанное в нём богатство.       Внутри лежала кучка всяких записок с непонятными Люмин буквами и небольшая чёрная книжечка. Она осторожным движением вытащила её, пальцами касаясь мягкой кожаной обложки.       Открыв первую страницу, Люмин едва не задохнулась от восторга.       Верхний угол страницы украшала написанная идеальным почерком дата, а ниже шла дневниковая запись на английском языке.       Кто же знал, что Чайльд ведёт дневник.