Глава 38

      — Ради всего святого, Люмин, перестань шевелиться!       Она не могла точно сказать, сколько у неё ушло времени, чтобы добежать до двери. Зато в одном была уверена на все сто: двигалась Люмин нечеловечески быстро. Чайльд воспользовался Гидро стихией, чтобы ретироваться отсюда — она поняла это по лужам в коридоре. От погони за парнем её сдержал лишь сковавший лодыжки лёд и закрытые двери.       Люмин приготовилась бежать из кабинета несмотря ни на что, но Кэйа успел схватить её за запястье.       — А ну! — прикрикнул он, а затем осторожно отодвинул девичью руку от дверной ручки. — Давай-ка я этим займусь, принцесса.       Услышав такое обращение, она чуть не зарычала в гневе, но поспешила успокоить себя, боясь ещё больше наломать дров своим поведением. Лёд под ногами растаял; Кэйа наклонился, подхватил Люмин под колени и поднял на руки.       Он вернулся в комнату, и Люмин наконец смогла оценить степень разрушения, к которой привёл всплеск её силы.       На полу валялись пробирки с зельями. Она очень надеялась, что времени на их варку ушло не много. Бумаги, некогда разложенные по полкам, теперь либо были уничтожены, либо впитали в себя выплеснутые на пол зелья.       Зрелище ужасало.       — Да она вся горит, — заметил Альберих, усаживаясь в кресло, в котором недавно сидела сама Люмин. Он заботливо усадил её к себе на колени. Как только она открыла рот, чтобы высказать недовольство, Кэйа не дал ей этого сделать.       — Ты не сможешь его сейчас отыскать, ты же знаешь.       Она тут же сомкнула губы. Стало противно от того, насколько Кэйа был прав.       — Тридцать минут, и мы закончим. Только, пожалуйста, проследи, чтобы она держала себя в руках. Нам не нужны проблемы, — сказал Альбедо, придвигаясь к ним на стуле.       — Чем ты меня напоил? — наконец еле слышно спросила Люмин.       — Тем самым зельем, о котором я тебе рассказывал, — с укором ответил алхимик, злостно чиркая карандашом по бумаге.       — Что с ней такое? — поспешил за неё спросить Кэйа. Впервые она была благодарна ему за присутствие рядом.       Оказывается, школьный ловелас годился не только на соблазнение студенток, но и на что-то полезное тоже. Кто бы мог подумать!       — Судя по всему, зелье оказывает на неё прямо противоположный эффект… — Альбедо перестал делать записи, а его глаза остекленели. Он о чём-то серьёзно задумался.       — И? — попыталась отвлечь его Люмин.       — Я…       Он вышел из оцепенения, видимо, сформулировав в голове ответ. У него на всё были ответы. За те несколько коротких недель, что Люмин его знала, она ни разу не видела, чтобы Альбедо не мог на что-то ответить.       — Мастер Альбедо? — обратилась к нему Сахароза.       Он повернулся к помощнице, затем посмотрел на Люмин, а после — на свои записи.       — Я не знаю.       Сахароза выпустила из рук колбу, одну из немногих уцелевших, и та враз разбилась, разлетевшись множеством осколков по полу.       — Впервые наблюдаю такую реакцию. О ней ничего не написано ни в записях моего учителя, ни в записях Алисы. В книгах здешних библиотек, в книгах библиотеки Ордена тоже не встречал упоминаний…       Он встал и отошёл в конец комнаты. Люмин же от мыслей, что это всего-навсего обыкновенный эксперимент, перешла к тягостным размышлениям. Если уж вундеркинд Альбедо ничего не понимает, то вряд ли кто-то сможет дать внятное объяснение. Попытка выяснить природу её сил превратилась в недоразумение.       А ведь правда… Недоразумение. Чайльд, должно быть, думает, что у неё с Альбедо отношения. Вряд ли он заметил в кабинете других присутствующих. Люмин стало легче от осознания, что Чайльд не был намерен использовать её в личных целях: человек, которому на неё всё равно, не выглядел бы так обиженно.       Ей нужно всё исправить. От одной лишь мысли об этом сердце забилось чаще. Она не позволит Чайльду вновь от неё сбежать.       Вскоре вернулся Альбедо, держа в руках набор шприцов и пробирок.       — Пока действие зелья ещё не прекратилось, я бы хотел взять пару образцов. Если ты не против, конечно.       Люмин придвинулась к нему ближе и протянула руку. Иголок она не боялась, да и укол отвлёк бы её от переживаний.       Ладонь Альбериха в считанные секунды оказалась на её запястье и сжала в тисках. Люмин уже успела забыть, что прямо сейчас восседала на Кэйе.       Ей хотелось рассмеяться. Если бы Чайльд только видел эту картину… Наверняка бы набросился на друга, а не пустился в бега. Тогда у неё получилось бы всё объяснить: дала бы ему отрезвляющую пощёчину и устроила б очередную взбучку.       — Помни, дёргаться нельзя, — сказал Кэйа, потянув её руку навстречу алхимику. Всё это время Альберих прижимал ладонь ко лбу Люмин, охлаждая кожу Крио. Она только сейчас это заметила. Теперь-то понятно, почему Люмин так льнула к его касаниям.       Она поспешила отвернуться, увидев у Альбедо уже приготовленный шприц. Не то чтобы ей было страшно, но смотреть на то, как игла вонзается в кожу, не очень-то хотелось. Наносить кому-то раны — это одно, а получать их самой — совсем другое.       — Ты что-нибудь знаешь о своей родословной? — спросил Альбедо, пока брал её кровь на анализ. Прежде чем ответить, Люмин пару раз сглотнула слюну, попытавшись прочистить горло.       — Мама никогда не рассказывала о нашей семье…       — Занятно, — хмыкнул он.       — А отец ушёл от нас, когда мне было всего два года.       С каждым словом говорить становилось легче. Действие зелья постепенно сходило на нет. Альбедо, набрав достаточно крови, передал шприц Сахарозе.       — Может, наведаемся к ней и поговорим о вашей родословной? Тогда я смогу проверить твои кровные узы и узнать, нет ли у тебя каких-нибудь генетических особенностей, из-за которых твой организм вот так среагировал на зелье. Рыцари Фавония тщательно следят за записями о каждом жителе, наверняка что-нибудь найдём.       Хорошее настроение Люмин как ветром сдуло. Она отвела взгляд от Альбедо и мрачно ответила:       — Её не стало во время каникул.       Он бегло окинул лицо Люмин взглядом и вернулся к своему занятию.       — Печально.       — Ага, — всё, что она смогла выдавить из себя. Ей было чуть ли не радостно от того, что алхимик не стал извиняться, ткнув в свежую рану, или распаляться деланным сочувствием. Но в воздухе всё равно повисла неловкость: так случается всегда, когда тебе сообщают о чьей-то кончине.       — Что ж, ничего не поделаешь. Можем заглянуть в Мондштадт, забрать твои документы. Мне хватит одного свидетельства о рождении.       — Но…       — Отлучимся всего на час. За это время ничего страшного не случится, — прошептал ей на ухо Кэйа. От неожиданности она чуть не подскочила на месте. Да как, чёрт возьми, у неё получалось забывать о его существовании?! Она же сидит на нём, в конце концов!       — Именно. Заберём документы, вернёмся за результатами анализа крови, а потом сосредоточишься на примирении со своим парнем.       — Подожди! — тотчас воскликнула Люмин. Слетевшее с уст слово должно было прозвучать целой фразой: «Он не мой парень», но вышло что вышло.       — Да? — произнёс Альбедо, как только понял, что девушка не собирается продолжать мысль.       Кэйа хихикнул ей на ухо. Какую бы магию Крио он ни колдовал, с каждой секундой жар отступал и ей становилось легче.       — Нет, ничего, — решила она проехать эту тему.       — В любом случае, в воскресенье я занят, а у тебя всю неделю учёба. Лучше именно сейчас во всём разобраться.       — Я поищу его ради тебя, — пообещал Альберих. — Скажу Чайльду, что ты ждёшь с ним встречи. Где бы ты хотела с ним встретиться?       Люмин развернулась, и они встретились взглядами. Она никогда не считала его обманщиком, разве что когда дело касалось девушек, так что смиренно поджала губы и выдавила из себя первый пришедший на ум ответ.       — В заброшенном саду на заднем дворе школы.

***

      Не теряя времени даром, Альбедо телепортировал их в Мондштадт. Сам он направился по делам в город, а Люмин зашагала к лесу, держа путь к своему дому. На всё про всё он дал ей час, но она заверила алхимика, что управится всего за полчаса. В школу нужно было вернуться как можно скорее.       Поиск свидетельства о рождении не должен был вызвать сложностей. Люмин никогда не видела его в глаза, но оно точно хранилось где-то в мамином шкафу. Она всегда держала там важные бумажки: документы на дом и устаревшее свидетельство о браке.       К моменту, когда Люмин добралась до дома, от нагрузки горели лёгкие и болели колени. Подгоняемая адреналином, она без труда пробежала весь путь без передышек. Влетела в дом, распахнув старую шаткую дверь, и даже не дала себе шанса отдохнуть. Она взбежала по лестнице и повернула направо, в мамину комнату. Её вещи уже успели покрыться тонким слоем пыли.       Люмин с лёгкостью отыскала красную коробку и вытащила из коробочной пирамиды, делая это максимально осторожно, чтобы всё не рухнуло на пол.       Она решительно открыла коробку.       Сначала на глаза попалось свидетельство о браке, при виде которого Люмин закатила глаза. Мать была привязана к нему до последних дней жизни… Отодвинув ненужные бумаги в сторону, в том числе документы на дом, она зарылась глубже.       Налоговые отчёты, данные об урожае, её табели успеваемости. Самое нужное — папку — Люмин отыскала на дне коробки. Остальные документы, разобранные ею, аккуратной стопкой лежали на полу.       Она открыла её и начала изучать бумаги.       Весь оптимизм куда-то испарился.       Люмин зажмурилась и в неверии замотала головой. Наверное, просто обман зрения… Она закрыла папку, тут же открыла опять и заново принялась перебирать вложенные документы.       Но ничего не изменилось. Всё то же самое.       Точнее, два свидетельства.       Свидетельство об удочерении — на её имя, и свидетельство об усыновлении — на Итэра, её брата.       Потрясение, видимо, позволило ей не впасть в панику, но Люмин не помнила, как оказалось у телепорта. И не помнила, как через него прошла.       Она даже позабыла о ситуации с Чайльдом, всё это время так тревожащей её.

***

      — Удочерение, точно, — тихо пробормотал Альбедо.       Они сидели в его лаборатории. Перед их глазами в пробирках кипела кровь, почти готовая раскрыть правду о своей владелице.       Сахароза и все остальные разошлись по делам. Люмин осталась наедине с фактом, что вся её жизнь — чёрная комедия.       Её мать на деле и не была ей матерью. К сожалению, на это всегда указывали простые истины: они не были похожи что внешне, что характерами. Это как сравнивать яблоко с апельсином.       Даже Чайльд намекнул об этом в ту ночь, когда мама покинула мир. Возможно, он знал правду и хотел тогда проверить, знает ли её Люмин.       У неё просто не укладывалось в голове, почему ей ничего не сказали. Если бы мама лично рассказала всю правду, Люмин запросто смирилась бы с тем, что никогда не узнает настоящих родителей. Даже если бы почувствовала себя обманутой — впрочем, именно так она сейчас себя и чувствовала, — её отношение к матери не изменилось бы.       Но теперь у Люмин остались вопросы, на которых больше не сыскать ответа. Тьма, окутавшая её после кончины мамы, вернулась, лишь сильнее сгустившись вокруг девушки.       Она крепко зажмурилась в попытке унять слёзы. Распахнув глаза пару мгновений спустя, Люмин увидела, как Альбедо переливает из пробирок кровь, окрасившуюся в разные цвета из-за добавленной химии.       — Будто твоё тело и есть сила… — удивился алхимик, выливая содержимое пробирки на ярко-фиолетовый камень. Кровь при соприкосновении с ним вспыхнула искрами и вскоре растворилась в воздухе.       У Люмин не получалось вымолвить ни слова. Боялась, что вместо вопроса с губ сорвётся судорожный всхлип.       — Это исторический момент! — взволнованно воскликнул Альбедо, проверяя ещё одну колбу и на этот раз выливая её на сухую ветку. На той мгновенно распустились листья, едва кровь впиталась в кору.       Наконец, Люмин набралась смелости и заговорила.       — А если понятным языком? — тихим голосом попросила она.       — Люмин, у тебя нет Глаза Бога, — обернувшись, ответил ей Альбедо, констатируя очевидное. — Ты словно… сама Глаз Бога.       — Я — Глаз Бога? — с недоверием переспросила девушка.       — Могу только предположить, что, судя по документам, ты отличаешься другой формой жизни, прямо как Алиса. Она звала себя путешественницей и несколько месяцев назад отправилась выполнять какое-то важное задание. Жаль, что я узнал о тебе уже после её отъезда.       Сначала Люмин узнала, что её удочерили, а теперь — что она имеет внеземное происхождение! В её сердце только что вонзили очередной нож.       Должно быть, на её одиночество имелась причина, причём очень веская.       Она сжала кулаки, изо всех сил стараясь не зайтись в рыданиях. Альбедо покончил с последней пробиркой, бросил взгляд на свидетельство об удочерении и вздохнул. Вновь глянув на колбы, он заговорил мягким голосом.       — Земля порождает мел.       Мысли Люмин, полные отчаяния, исчезли. Теперь она пребывала в растерянности. Алхимик вздохнул и угрюмым взглядом вперился в стол.       — Так сказала мне учитель — моя создательница, — когда я появился на свет.       — Твоя создательница?       — Я был искусственно создан ею. Стал её заключительным экспериментом.       Выходит, он не человек. Именно эту мысль пытается донести до Люмин алхимик. Неужто так он пытается её утешить?       — По этой причине мне крайне сложно постичь человеческие эмоции, — заключил он. От Люмин не укрылся его взгляд, полный печали, устремлённый на оставленные Сахарозой записи.       — В тебе больше человеческого, чем ты думаешь, — тут же отозвалась она, встретившись с ним глазами. Он не был первым человеком, у которого возникали трудности в понимании людских эмоций.       Альбедо рассмеялся, а после расплылся в нежной улыбке.       — Любая жизнь начинается с пыли; интересно, а из какой пыли сделана ты?       Она задавалась точно таким же вопросом.

***

      После, пожалуй, единственного в её жизни душевного разговора с Альбедо, Люмин покинула стены колледжа и направилась в школу. Солнце уже клонилось к закату. Она была уверена, что за это время Кэйе удалось отыскать Чайльда.       Но к несчастью, её голову занимали не только мысли о встречи с ним.       Люмин бежала и на ходу глотала слёзы.       Если у неё получится помириться с Чайльдом, он будет рядом. Как и прежде. Она раскроет ему свои чувства, и с ней всё будет в порядке. Чайльд вновь согреет в объятиях.       Он станет светом в кромешной тьме.       Люмин вбежала в сад через заднюю дверь. Близилась весна; снег уже успел растаять, обнажив проклюнувшиеся зелёные почки, что тянулись к солнцу. Идеальная атмосфера для вправки мозгов Чайльду.       Если бы не Чжун Ли, который стоял посреди сада и наблюдал за закатом. А Чайльда нигде не было.       Люмин сама не поняла как, но она совсем позабыла о друге.       — Чжун Ли! — позвала она его. Тот повернулся, уже готовый поприветствовать тёплыми словами, но, взглянув на неё, тотчас переменился в лице.       — Люмин?       — Я…я знаю, что сейчас мои слова могут тебя удивить, но мне очень нужно, чтобы сегодня здесь никого не было! — протараторила она.       Чжун Ли промолчал, быстро зашагав ей навстречу. Он положил руку на плечо Люмин и заговорил почти лихорадочно:       — Люмин, у тебя всё хорошо?       Что-то внутри неё щёлкнуло, а мысли обрушились лавиной. По щекам начали катиться слёзы, оставляя на коже дорожки.       — Я… — начала она, широко распахнув глаза — до того была потрясена происходящим. Никогда прежде Люмин не чувствовала себя настолько опустошённой. Никогда прежде простые вопросы не действовали на неё, как удар под дых.       Чжун Ли прижал девушку к себе, словно пряча её от проблем в своих крепких объятиях.       — Расскажи, что случилось, — прошептал он, а Люмин разрыдалась ему в рубашку.       И оцепенела. Руки безвольно повисли, а её лицо практически не выражало эмоций, что было странно для человека, который решил насквозь пропитать чужую рубашку слезами.       Люмин не знала, что делать, как и не знала, что говорить.       Чжун Ли отпустил её, слегка отодвинув, но по-прежнему прижимая к себе. Он поднял за подбородок её лицо, чтобы встретиться глазами.       — Расскажи мне, — повторил он. Люмин готова была поклясться, что в янтарных глазах мелькнуло нечто, походящее на свирепость. Присущую дракону или дикому зверю.       — Я…       Только она собралась вылить ему всю душу, как между ними просвистела стрела, мерцающая синим. Они оба мгновенно отпрыгнули назад, попутно призвав оружие.       — Чайльд! — закричала она. В её голосе прозвучали как гнев, так и облегчение.       Однако Чайльд ничего не слышал. Он сменил лук на водное копьё.       На оружие, которое она впервые видела в его руках.       — Чайльд, он просто меня успокаивал!       Парень собирался атаковать; это было заметно по твёрдым шагам им навстречу. Но Люмин не собиралась стоять в сторонке, пока из-за неё будет страдать один из друзей.       Чайльд резко рванул вперёд. Она рассчитывала, что он нападёт на Чжун Ли, но…       Чайльд бросился на неё саму.       — Какого чёрта ты творишь! — закричала она, кувыркнувшись назад в воздухе и тем самым избежав удара. Люмин приземлилась на тропинку и раздавила ногами цветы.       Он продолжал играть в молчанку. Люмин заглянула ему в глаза, как делала это уже сотню раз.       Мёртвые. Прежний свет в них потух, будто нечто окончательно высосало из него последние крупицы жизни. Излюбленной маски тоже не было — Чайльд предстал перед ней настоящий. Она быстро повернулась к Чжун Ли.       — Сбегай за деканом! — приказала ему. Чжун Ли замер на короткое мгновение, глядя на разворачивающееся зрелище, но вскоре кивнул и ринулся ко входу в здание.       Чайльд тем временем закрутил копьём за своей спиной, выписывая в воздухе фигуры. Перебросил его из руки в руку. Люмин крепче сжала меч и бросилась в атаку.       Они схлестнулись в бою: крутились, уворачивались от ударов друг друга. Во все стороны разлеталась земля, с корнем вырывало цветы. Гидро стихия прорезала Анемо щит Люмин, точно тонкую бумагу, но щит замедлил удар, не позволив причинить урон хозяйке.       Даже в воцарившемся хаосе она умудрилась собраться силами, как всегда делала это на тренировках, и направить Анемо вихри чётко в сторону Чайльда.       Впрочем, ему удалось отразить атаку. Сражаться с Чайльдом всё равно, что бить палкой боевую машину.       Неожиданно он сменил копьё на клинки, но вскоре вернулся к прежнему оружию. Чтобы остаться целой и невредимой, Люмин приходилось уходить от атак прыжками и перекатами.       Меньше всего ей сейчас хотелось погибнуть от его рук.       Она отпрянула назад и тотчас атаковала более резво, увеличивая силу удара ветряным потоком. Чайльд был вынужден отступить, и на его лице наконец-то проявилась эмоция. Ярость.       Люмин самодовольно усмехнулась, испытав удовлетворение.       Их клинки встретились в последний раз. Люмин собралась сказать что-то колкое, знаменуя его поражение, как вдруг земля под их ногами пошла трещинами. Их разделила каменная стена. Меч вылетел из девичьей ладони, отлетев куда-то в сторону.       Реальность обрушилась на неё, и Люмин стала жадно хватать ртом воздух. Стена растворилась в воздухе, и по ту сторону девушку встретил такой же ошарашенный, с трудом дышащий Чайльд.       — Достаточно, — провозгласил Варка. Она впервые видела декана таким злым. Чжун Ли стоял за его спиной. По лицу друга казалось, что он сомневался в правильности своего решения позвать сюда Варку.       — За мной, оба. Немедленно!