Начало тёмного. Глава 20.

— Сохатый, че ты уставился то на эту фотографию? — запах табака, несмотря на распахнутое окно, прошелся по комнате. — Семь лет уже стоит тут, а ты её после произошедшего из рук хоть раз выпускал, то? Почти полтора месяца прошло. — Понять не могу – на кой черт эти змеи разбили её? — вопросом на вопрос ответил очкастый парень. Он тяжело вздохнул и откинул бумагу с живым изображением на прикроватную тумбу, а сам взъерошил волосы, плюхаясь на мягкую подушку. — Может фейерверк снёс, вот и всё, — Сириус аккуратно просунул руку через окно и потушил сигарету об внешние стены Хогвартса, выбрасывая её остатки пеплом летать над двором. — Ты ж знаешь, Краучу дела нет до таких мелочей, он.. — А если это его подружка сделала? — перебил его Джеймс, продолжая гневно стрелять глазами в сторону фотографии. — Ты прав, Бродяга, мы знаем Крауча, а вот Элизабет – нет. Рядом раздалось неразборчивое бормотание и в ту же секунду балдахин соседней кровати отъехал в стороны, открывая вид на выползающего от туда Римуса. Гриффиндорец недовольно потер глаза от резкой вспышки солнечного света и оглядел друзей. — Мне надоело слушать то, как вы им перемываете косточки, — вынес свой вердикт тот, забирая книгу, которую до этого читал, с уже пустующей кровати. — Если Лиззи это и сделала, то точно не специально. Русоволосый парень кинул на друзей досадливый взгляд, прежде чем развернуться на сто восемьдесят градусов и поспешить к выходу из комнаты. Однако, дойти ему было не суждено, ведь он был остановлен прилетевшей в него подушкой. Люпин, не ожидавший такого рода атаки, пошатнулся и выронил чтиво из рук, что с громким хлопком упало на пол. — Джеймс.. — послышался сзади тихий голос Блэка. — Лиззи, м? Не специально? — гневный тон парня вызвал мурашки у обоих. Приближающийся конфликт словно летал в воздухе и ни какое открытое окно не в силах было выветрить его. — У кого-то появились новые друзья, не так ли, Лунтик? Сначала Вэнс, теперь эта Грин. — Эммелина не сделала ничего плохого. А Грин просто пошутила, разве вы не устраивали шалости и похуже? — не желая отступать, пошел в ответную атаку Римус. Его лицо приняло форму недовольной гримасы, а глаза метались по лицу Сириуса, пытаясь найти поддержку хотя бы с его стороны. Но парень не отвечал тем же, предпочитая держать голову вниз, прожигая пол, находя его внезапно очень интересным. Он не знал кого поддержать, а кого оттолкнуть. Мысли образовали неконтролируемый вихрь в голове, не давая принять рациональное решение. Согласится с одним и потеряет другого. Но, Сириус не желал такого исхода событий. Поттер был для него приобретенным домом, лучшим другом и первым, кто показал мир, где чистая кровь не главное. А Римус…Римус был кем-то большим чем другом, но меньше чем любовником. Он был воплощением его души, словно недостающая частичка, которая ждала его много лет. В друг друге они нашли себя же. Собака всегда являлась родственником оборотней. Сириус находился в состоянии внутреннего конфликта. С одной стороны, он чувствовал себя обязанным поддержать Римуса, с которым у него была особая связь, выходящая за рамки дружбы. Их отношения были сложными и многослойными, и Сириус понимал, что друг нуждается в его поддержке. С другой стороны, он ощущал давление со стороны Джеймса, который, казалось, был настроен воевать. Сириус не хотел становиться посредником в конфликте, который мог разрушить их дружбу. Он боялся, что если он выберет одну сторону, это повредит их группе, и он не хотел терять ни Джеймса, ни Римуса. В его голове крутились мысли о том, как важно быть единым целым, несмотря на различия в мнениях. Сириус также испытывал чувство вины. Он понимал, что его молчание может восприниматься как согласие с действиями Римуса, и это вызывало у него беспокойство. Он не хотел, чтобы его друг чувствовал себя изолированным, но в то же время не мог игнорировать, что Джеймс был прав в своих опасениях. Этот разрыв в его чувствах создал невыносимое напряжение, и он не знал, как его разрешить. Ему казалось, что вся ситуация с фотографией и чертовой Грин стала символом более глубоких проблем в их дружбе. Сириус понимал, что они уже не те, кем были в начале, и это его пугает. Он хотел бы вернуться к беззаботным дням, когда их единственной заботой были шалости и вечерние посиделки, но теперь они сталкивались с реальностью взросления и сложностей, которые с ним связаны. В его голове возникали вопросы: "Как мне сохранить дружбу?", "Не потеряю ли я Римуса, если встану на сторону Джеймса?", "Могу ли я быть честным с обоими?" Эти мысли терзали его, и он чувствовал себя потерянным между двумя мирами. Сириус хотел бы, чтобы все они смогли открыто обсудить свои чувства и переживания, но страх перед конфликтом сдерживал его. Он надеялся, что ситуация как-то разрешится сама собой, но понимал, что так не бывает. — Вы? — словно ошпарившись произнес Джеймс. — Ты тоже принимал в этом участие, Лунатик. Это были мы. Пелена накопленных недосказанностей накрыла Гриффиндорца, закрывая тому путь к адекватному мышлению. Он с небывалой скоростью подскочил со спального места и накинулся на друга, хватая его за воротник и без того растянутого свитера. Взор его лихорадочно суетился по мягкой форме лица оборотня, а брови нахмурились, давая место складкам на лбу. Джеймс был охвачен гневом и разочарованием. Он чувствовал, что его друзья не понимают всей серьезности ситуации, и это вызывало у него ярость. Его мысли крутились вокруг несовершенного предательства с их стороны: как Сириус мог просто отмалчиваться, да он еще неделю отвечал им ответным огнем после произошедшего на вечеринке, но это всё было не то. Он не мог понять, почему Римус защищает её, и это лишь подогревало его недовольство. Парень всегда думал что у них схожее мнение насчет представителей змеиного факультета: они подлые, способные на любые средства ради достижения их цели, а еще трусы, которые готовы сбежать при любой опасности. Взять того же Снейпа, и для Поттера все Слизеринцы были такими же. Но что делать теперь? Когда Лунатик так отчаянно защищает одних из них, идя в разрез его мнению. Джеймс считал, что дружба должна основываться на честности и доверии, и сейчас он чувствовал, что кто-то из них нарушает эти принципы. Его эмоции мешали ему ясно мыслить, и он боялся, что потеряет не только уважение к Римусу, но и саму дружбу с ним и Сириусом. Джеймс ощущал, что его гнев исходит не только от ситуации с фотографией, но и от глубинных страхов. Он боялся, что их дружба может треснуть под давлением новых отношений и внешних конфликтов. В его сознании нарастала мысль, что Римус, защищая Элизабет, может предать их общие идеалы и ценности. Джеймс всегда считал, что они – команда, и каждый из них должен стоять за спиной друг друга, особенно когда речь идет о таких мелочах, как дружба и верность. Он размышлял о том, как жизнь меняется, когда появляются новые люди. Элизабет была лишь одним из примеров. Джеймс не мог не сравнивать её с Эммелиной, которая, по его мнению, тоже могла бы стать источником проблем. Он чувствовал, что его место в этом круге начинает шататься, и это вызывало у него панику. Каждый раз, когда он смотрел на Римуса, в его голове возникал вопрос: "Не потеряю ли я его?" Это внутреннее беспокойство заставляло его чувствовать себя уязвимым и одиноким. Он не желал, чтобы его друзья уходили к другим, и поэтому его гнев становился защитным механизмом. Он пытался убедить себя, что его действия оправданы, что он просто защищает то, что ему дорого. В то же время, Джеймс понимал, что, возможно, его реакция была чрезмерной. Он знал, что жизнь не стоит на месте и иногда нужно принимать изменения. Но в данный момент он не мог контролировать свои эмоции. Его разум боролся с желанием быть справедливым и пониманием того, что дружба требует компромиссов. К этому добавлялось и чувство вины. Джеймс знал, что сам иногда был инициатором шалостей, которые могли бы вызвать недопонимание. Но сейчас это не имело значения. В его сознании была только одна мысль: он должен защитить своих друзей, даже если это означает, что ему придется сразиться с ними. Крепкая хватка на элементе одежды слегка ослабла, когда в комнату буквально влетела туша, принадлежавшая четвертому из Мародеров — Питеру Петтигрю. Прическа парня была взъерошена, а щеки покрылись румянцем. Всё это можно было бы отнести на последствия затянувшегося свидания со всё той же Пуффендуйкой, что заняла место в сердце парня. Но только вот сбитое дыхание и попытки что-то объяснить, поддерживаемые нервным жестикулированием, говорили совершенно о другом. — Ну, Хвост, что там? — Сириус, незаметно для всех, облегченно выдохнул, находя данное положение дел поводом для остановки конфликта. Блэк ловко спрыгнул с подоконника, на котором до этого молча наблюдал за друзьями. Всего за пару больших шагов он преодолел расстояние от окна до Питера, вставая вплотную к Римусу, которого до сих пор слабо держал Сохатый. — Какую же новость птичка нашептала тебе на этот раз? — Грин и Мальсибер… — пытаясь восстановить дыхание, рвано произнес он. — Драка там… твой брат тоже… Сердце Сириуса пропустило удар, а не принужденная улыбка сошла на нет. Слова «драка» и «твой брат» в одном предложении не сулили ничего хорошего. Волнение возросло. Регулус, хоть и были они в натянутых отношениях, всё еще оставался его братом, его кровью и его семьей. Как бы он не пытался показать внешние презрение к нему и его действиям, в сердце старшего Блэка всегда оставалось место и для этого Слизеринца. — Веди. — на лицо Бродяги легла мрачная тень, а тон голоса стал уж чересчур серьезный, совсем не присущий такому шутнику. Но только что прибывший друг ничего не ответил, растерянно рассматривая Джеймса и Римуса, который вырвался наконец из стальной хватки. — Блять, я говорю – веди, Питер! Питер, заметив нарастающее напряжение в комнате, наконец собрался с мыслями и кивнул, стараясь не встречаться взглядами с Джеймсом и Римусом. Его нерешительность вызывала у Сириуса ещё большее беспокойство. — Внизу, в коридоре рядом с подземельями, — произнес он, стараясь говорить четко, хотя голос всё ещё дрожал. — У Грин кажется кровь была, а Регулус вмешался.. Сириус сжался, его сердце забилось быстрее. Он знал, что любое столкновение с этим мерзким Мальсибером может закончиться плохо, особенно если дело касается Регулуса. Этому Слизеринцу всегда было в радость кого-нибудь спровоцировать, и Сириус не мог позволить, чтобы его младший брат оказался в такой ситуации. — Пошли, — сказал он, оборачиваясь к друзьям. — Мы должны что-нибудь сделать! Джеймс, почувствовав, в каком должно быть отчаянии был его лучший друг, шустро среагировал и бросил быстрый взгляд на Римуса. — Ты готов, Лунтик? — спросил он, готовясь следовать за Сириусом. Римус, всё ещё немного рассеянный, кивнул. Он понимал, что сейчас не время для разборок и споров. Нужно действовать. — Давайте, — добавил он, стараясь подбодрить атмосферу, хотя внутри его всё ещё бушевали сомнения. Все четверо, включая Питера, выбежали из комнаты и устремились вниз по лестнице. С каждым шагом Сириус ощущал, как нарастает давление. Он знал, что то, что он делает — столкновение между его прошлым и настоящим, между тем, кем он был, и тем, кем хотел быть. Когда они наконец добежали до самых низов замка, зрелище, открывшееся перед ними, заставило их замереть. Мальсибер, избитый до кровоподтеков был подвешен вверх ногами за собственную лодыжку в центре круга, окруженный группой студентов, среди которых сильно выделялись Лиззи и Регулус. Лица всех присутствующих были напряжены, и воздух наполнился невесомым электричеством. Сириус шагнул вперед, его голос прозвучал уверенно, но в то же время с нотками тревоги. — Регулус! — крикнул он, привлекая внимание. — Что здесь происходит? Все взгляды обратились к нему, и в этот момент он ощутил, как его сердце замирает. Регулус, заметив брата, на мгновение колебался, но затем его лицо приняло решительный вид. — Свали нахрен, Сириус, — парень сидел на холодном кафельном полу, придерживая за талию свою однокурсницу, что расположилась у него между ног, упираясь своей спиной ему в грудь. На лице её уже расположился ярко-красный синяк на всю щеку, а по разбитой губе стекала аккуратная дорожка бордовой субстанции. — Это не твое дело. Сириус почувствовал, как его внутренний мир перевернулся от грубого тона до боли знакомого голоса. Он сделал медленный шаг назад, пошатываясь, пока его плечо не встретилось с теплом чьей-то ладони. Взгляд старшего Блэка всё еще был направлен на двух Слизеринцев, которые шептали что-то друг другу. — Пойдем, Бродяга. С ним всё в порядке, — тихий голос Римуса обдал теплом правое ухо. — Ему не нужна твоя помощь. — Лунатик прав, это не наше дело. — вслед произнес Поттер уже по левую сторону, оттягивая друга подальше от этого места. Последнее, что смог узреть Сириус так это появившуюся маниакальную улыбку на кровавых губах Элизабет. По телу прошлись мурашки, когда под светом солнечных лучей он смог узреть больной блеск в её глазах.

***

Грин-де-Вальд, отстукивая своими каблуками об пол, направлялась по уже давно заученному пути, ведущему прямиком в Выручай Комнату (которая всего за четыре месяца обучения и вправду множества раз её выручала). Сегодня был день, когда у неё назначена встреча с Северусом Снейпом, который по их обоюдному договору смог бы продвинуть её в глазах Тёмного Лорда, а значит сделать её на шаг ближе к пропавшему дяде. Конечно, вся это история с созданием нового заклинания была вообще-то сомнительной, но большого выбора ей никто и не давал. В целом, как и обычно. Вчерашний вечер девушка провела в недрах библиотеки, изучая нужный материал о том, как вообще маги могли преобразовать собственную магию во что-то цельное и годное для использования другими. И к её разочарованию, ничего она не нашла кроме мотивационных речей о том, как важно чувствовать свое внутренние «я» и направлять свою энергию во что-то большее. Что ж, значит придется справляться как-то самим и не разгромить чертов Хогвартс. Лиззи и не заметила, что дошла до нужного места, летая в собственных мыслей. Последние дни прошли не то что тяжело, просто… затуманено. Бегая по лабиринту своего разума, она постоянно натыкалась лишь на два выхода. И каждый из них ей уж точно не нравился. Один из был Барти, другой — Регулус. И если появление Крауча она могла объяснить тем, что её беспокоила их близость и осознание того, что ходит по лезвию со своими этими откровениями, то вот существование второго Слизеринца в её мыслях Лиззи не смогла аргументировать. С Блэком её почти ничего не связывало, кроме совместного проекта по Травологии, внезапного приглашения на ужин, мелких перепалок, коротких разговоров… а точно ли ничего не связывало? В любом случае, он её не особо то и волновал. В отличии от того же Барти, Регулус не пытался лезть в её жизнь до поступления в Хогвартс, да и в целом не трогал девушку. Так почему тогда она не могла избавиться от мысли о нём? Может быть, это было связано с тем, что Регулус выглядел так, будто носил на себе бремя, которое не могло не вызывать сочувствие. Его молчаливое присутствие в классе, его задумчивый взгляд, который иногда пересекался с её — всё это создавало некую напряжённую атмосферу, которую Лиззи не могла игнорировать. Она вспомнила, как однажды, во время очередного урока Травологии, он неожиданно поднял взгляд и встретился с ней глазами. В тот момент ей показалось, что он пытается что-то сказать, но лишь отвёл взгляд, словно испугавшись собственных мыслей. Это мгновение застряло в её памяти, как маленькая искорка, которая разгоралась в её голове каждый раз, когда она думала о нём. С другой стороны, Барти был полон энергии и амбиций. Его страсть к магии и его желание угодить Тёмному Лорду были заразительными. Лиззи чувствовала себя привлечённой к нему, как мотылёк к огню. Но с этим приходила и тень опасности — она знала, что все его стремления показать, что он достоин намного большего могли привести и её к обрыву. И всё же, его внимание к ней было лестным. Он видел в ней что-то большее, чем просто ученицу Хогвартса. Лиззи вздохнула и покачала головой. Ей нужно было сосредоточиться на своей цели — на встрече с Снейпом. Она не могла позволить себе отвлекаться на мальчиков и их чары. Её дядя пропал, и она должна была найти способ вернуть его. Она должна была создать заклинание, которое привлечёт внимание Тёмного Лорда и покажет ему её ценность. Собравшись с мыслями, Лиззи толкнула дверь Выручай Комнаты и вошла внутрь. Внутри уже ждал Северус, его лицо было сосредоточенным, а глаза внимательно изучали её. — Ты пришла, — произнёс он тихо, но с лёгким намёком на одобрение. Лиззи кивнула и подошла ближе. Ей нужно было показать ему, что она способна на большее, чем просто быть ученицей. Она должна была убедить его в том, что её идеи стоят внимания. И даже если в её голове всё ещё вертелись мысли о Регулусе и Барти, сейчас у неё был только один приоритет — успех.

***

— Почему именно «Левикорпус»? — волосы Грин уже были собраны в неряшливый пучок, создавая некий хаос на голове. Прошло уже некоторое время с тех пор, как девушка переступила порог Выручай комнаты, невербально соглашаясь на всё происходящее тут. Северус навис над столом, разглядывая собственную писанину, пока Лиззи скорчилась на стуле, подложив под себя ноги. — «Леви» от латинского «levare» – поднимать, и «corpus» – тело, — пояснил парень, не отрывая задумчивый взгляд от пергамента, разложенного на всю поверхность деревянного стола, который им предоставила магия комнаты. Слизеринка хмыкнула, вставая со стула и разминая затекшие ноги. Женская фигура принялась наворачивать круги по всей площади, массирую виски и пытаясь сымитировать мозговую деятельность, насильно заставляя шестеренки в голове наконец крутиться. Направлять свою магию в то, что от тебя хотят было вполне возможно и понятно. Но когда ты сам не знаешь, что надо делать, задача принимает другую форму. Как вязать, когда у тебя нет пряжи? До этого они пробывали совмещать эффекты от разных уже знакомых заклинаний. Самым удачным стало комбо от «Иммобулуса» и «Левиосо» хотя и это было совсем не тем, что им надо было получить в конечном итоге. Она остановилась в центре, оглядывая последствие совместного труда. Осталось всего два целых манекена для тренировок. Остальные либо были полностью раскинуты по разные стороны комнаты, либо у них не доставало одой из части тела. Всё бестолку. Лиззи повернулась в другую сторону, глядя на Снейпа, который продолжал писать, не обращая на неё внимания. Она не могла понять, почему создание заклинания вызывает у неё такую неуверенность. — Северус, а что, если мы не сможем это сделать? Что, если то, что мы пытаемся создать, просто не получится? — спросила она, наклонив голову вбок. Снейп наконец оторвался от своих записей и посмотрел на неё, его глаза были полны понимания. — Вся магия требует терпения и практики. Неудачи — это часть процесса. Мы не можем ожидать, что всё получится с первой попытки. — Но как я могу чувствовать, что у нас есть хоть какая-то перспектива? — вздохнула Лиззи, снова вернувшись к обходу кругами. — Мне кажется, мы просто бьемся головой о стену. — Нам нужно углубиться в суть, — сказал Снейп, его голос стал более решительным. — Мы должны понять, как сделать так, чтобы заклинание было не просто комбинацией других, а чем-то уникальным. Возможно, стоит рассмотреть, что именно мы хотим достичь — контроль над противником, а не просто поднятие. Лиззи задумалась над его словами — Контроль... Да, но как выразить это в магии? Мы должны найти способ, чтобы заклинание не просто срабатывало, а действительно отражало наше намерение. Снейп кивнул, его ум работал на полную мощность. — Попробуй сосредоточиться на том, что ты хочешь сделать. Представь, как это должно выглядеть на практике. Не просто подъем, а именно то, что ты хочешь добиться. Она снова села на стул, закрыв глаза. В её воображении возник образ: противник, поднятый вверх ногами, беспомощный и уязвимый. Она почувствовала, как магия внутри неё начинает пульсировать, но не хватало того самого момента, чтобы это воплотить. "Левикорпус!" — произнесла она с новой решимостью, вскидывая палочку, но ни манекен, ни ничего в комнате не сдвинулось. Снейп нахмурился, его голос стал более строгим. Он резким выпадом отошел от своего места и встал сзади Грин-де-Вальд, прожигая взглядом её затылок. — Ты не вложила в это достаточно эмоций. Магия — это не только слова и жесты. Это твои чувства, твои намерения. Лиззи открыла глаза, ощутив, как её охватывает фрустрация. — Но как я могу вложить в это больше? Я не знаю, как это сделать! — Ты должна понимать, что твоя связь с магией — это нечто большее, чем просто логика, — сказал он, наклоняясь ближе. — Попробуй вспомнить, что тебя вдохновляет. Возможно, это будет ключом к тому, чтобы создать что-то новое. Тёмноволосый завороженно смотрел на её фигуру, пока в голове крутилась надежда на то, что именно у неё получиться сделать то, над чем он уже несколько недель работает не покладая рук. Если эта попытка окажется удачной, то Северус сможет разрабатывать и другие заклинания, пользуясь наблюдениями за Лиззи. На губах дрогнула улыбка, когда он осознал, что не ошибся с выбором помощника. Она же задумалась о другом. Вдохновение? О чём она могла думать? Вдруг ей пришло в голову воспоминание о её дяде Геллерте, о его мощи и влиянии. Лиззи почувствовала, как внутри неё загорается искра. — Я могу сделать это, — прошептала она, уверенность постепенно возвращалась, девушка сделала глубокий вдох, сильнее сжимая палочку. — Левикорпус! — произнесла она снова, и на этот раз её голос звучал мощно и уверенно. Манекен дернулся, и к их удивлению, он приподнялся, повиснув вверх ногами, словно в невесомости. Лиззи и Снейп обменялись взглядами, и на лицах обоих отразилось удивление и радость. — Я сделала это! — воскликнула Лиззи, не веря в собственные слова. Снейп кивнул, его выражение лица стало менее строгим. Он наконец отошел от её стула и повернулся к ней. — Да, но это лишь первая версия. Мы должны продолжить работать над совершенствованием. Она улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполнилось надеждой. У неё вышло. Это был её личный триумф, восхождение на пьедестал. Теперь, когда у них были хоть какие-нибудь подвижки, работать было легче. Надежда отдалась теплом на душе: шанс найти дядю возрос. Но следом пришло и слабое чувство чего-то колючего, словно желчь. С недавних пор не получалось думать о Геллерте и не вспоминать его обман. Это чувствовалось… странно. Вся информация о нем и о себе в первую очередь, смешалась в один непонятный ком, в котором невозможно распознать истину. — И как же нам его усовершенствовать? — вырвавшись из своих мыслей, поинтересовалась брюнетка. — Протестировать на живом человеке. Манекен – это одно, а человек – другое. Мы не знаем, как оно повлияет на него. — Оно может убить его… — поняв, о чем речь, задумчиво прошептала Грин. Девушка заправила за уши выбившиеся из пучка пряди и закрыла лицо руками, прежде чем задать главный вопрос: — И кем же будет этот человек? — Испробуешь его на мне. — сухо проговорил Северус под удивленный взгляд Элизы. Она помотала головой, поднимая голову на него. Его лицо было непроницаемо, будто он был готов вообще на что угодно. — Нет, Снейп. Найдем кого-нибудь другого. — уверенно выплюнула в ответ на его заявление Лиззи. Слизеринка встала со стула, хватая свое древко со стола, направляясь к выходу. Она прекрасно осознавала, что если заклинание даже чуть-чуть неисправно, то может либо убить его, либо нанести непоправимый вред. Тёмному Лорду он нужен живой. Грин-де-Вальд нужен Волон-де-Морт, а без Северуса все будет намного сложнее. Северус, заметив что его напарница собирается покинуть их импровизируемую лабораторию для экспериментов, больно схватил её за запястье, не собираясь отпускать Лиззи отсюда. Она повернулась к нему лицом, и он смог узреть глаза, полные гнева, которые метались то на его лицо, то на захват, не дающий ей уйти. Это заставило его оторопеть и на секунду разжать запястье Грин, но и этого маленького отрезка времени ей было достаточно, чтобы молча толкнуть дубовую дверь и скрыться за поворотом. Снейп с обреченным вздохом вскинул руки вверх, наблюдая за уходящей женской фигурой и раздраженно прикрыл глаза.

***

Она шла, не оборачиваясь, все это время прокручивая в голове лишь ту часть, где манекен взлетел вверх ногами и пропуская то, где Северус добровольно согласился на возможную смерть или, быть может, инвалидность до конца его дней. Лиззи в упор не понимала, что же им всем мог пообещать Тёмный Лорд такого, ради чего можно пожертвовать самым ценным, что есть у человека — жизнью. Почему даже школьники готовы приклоняться ему? Она хотела знать, хотела услышать его сладкие речи, которые так затуманили человеческий разум. Грин видела, какими способами он добивается власти. Совсем недавний выпуск «Ежедневного пророка» гласил об убийстве маглорожденной семьи, выступавшей против его идей. Насилие было способом удержания его у власти. До гостиной оставалось совсем ничего, всего пару поворотом и она бы оказалась в своей комнате, отмахиваясь от вопросов Эмми и Алекто о том, где она провела практически весь день после занятий. Но все её планы на самое ближайшие будущее прервал грубый толчок в сторону одного из заброшенных коридоров. Первой реакцией была смесь шока и страха. Всё произошло слишком быстро. Вот она уже в полной темноте падет на кафельный пол, каблуки предательски отлетели в сторону от грубых толканий, оставляя ту в одних колготках. Лиззи широко распахнула глаза, пытаясь разглядеть человека, который это сделал, но никого вокруг заметить не получается. Грин потянулась к своему ремню, где обычно находилась её палочка, но рукой она не смогла ничего нащупать. Пришло самое страшное осознание: она безоружна. Дышать от нарастающей тревоги становится всё тяжелее. В голове проносятся миллион мыслей: «Кто это? Что хочет?» Сердце забилось быстрее, когда послышалось приближающийся шаги. Элиз инстинктивно начала ползти дальше, но из-за пропавших каблуков делать это было тяжело, ведь ткань колготок лишь скользила по полу, препятствуя быстрым движениям. Звук стука туфлей приближался всё ближе и ближе, но в один момент, под её вскрик, Лиззи схватили под подмышки и против желания брюнетки подняли на ноги, прижимая спиной к ближайшей стене и схватив ту за шею, больно её сжимая. Она всё еще не до конца привыкла к темноте и не могла видеть всё полностью, но чувствовала, что ручка какой-то из дверей впилась ей в спину, доставляя дискомфорт. Тупая боль мешала рационально мыслить над следующими действиями, но внутренний голос кричал: надо выяснить кто перед ней стоит. — Отпусти меня! Кем бы ты не был. — прошипела она, пытаясь вырваться из хватки на шее, которая закрывала путь к кислороду. Грин-де-Вальд всё еще не откинула попытки распознать незнакомца перед ней. Но к её великому сожалению, когда зрение более менее пришло в порядок, перед ней стоял человек в мантии, которая почти полностью, за исключением подбородка, скрывала лицо. Тем временем руки её незаметно проскальзывали за спину, пытаясь дотянуться до заветно ручки, которая возможно предоставит ей контроль над ситуацией. — Будь хорошей девочкой и больно не будет… — его шепот обжог её ухо, когда он наклонился к ней. Голос был Лиззи смутно знаком, быть может, если бы не адреналин, она бы смогла понять кто это. Вторая, свободная рука незнакомца потянулась к её коленке, медленно продвигаясь выше и выше, пока не достигла внутренней стороны бедра, задирая школьную юбку. Элиз резко отвернулась, слабо ударяя нападающего собственной щекой. Девушка зажмурилась, задерживая дыхание, когда противная рука достигла бедра. Сквозь тонкую ткань колготок чувствовалось тепло этой мерзкой плоти. Но самое отвратительное было то, что он не остановился, в потянулся к молнии на её юбке. Сердце забилось чаще, кидая брюнетку в панический жар. Именно тогда у неё наконец вышло настигнуть ручку двери, нажимая на неё и резким выпадом толкая ту ногой, заставляя их обоих упасть в неизвестную комнату. Оттолкнувшись от пола, она попыталась выбраться из под нападающего, но он схватил её за запястье, пытаясь удержать. — Не убегай так быстро, — прошептал он, его голос звучал угрожающе, но Лиззи не собиралась сдаваться. Она смотрела прямо в его… глаза? Девушка истерически усмехнулась, когда поняла, что с него сполз капюшон и она может его разглядеть. Над ней возвышался Мальсибер. Сосредоточив всё своё внимание, она резко выдернула руку и, используя силу, ударила его локтем в живот. Он издал хриплый звук, ослабив хватку. Это было её шанс. — Сука! — смогла расслышать она его ругательства. Она выскользнула из его захвата и вскочила на ноги, оглядываясь вокруг в поисках предметов, которые могли бы помочь ей. Комната была пустой, но в углу стоял старый деревянный стул. Лиззи схватила его и, когда он снова бросился на неё, размахнула им, ударив его по плечу. Мальсибер пошатнулся, но отступать не собирался, наоборот, на его губах растянулся хищный оскал. — Ты всё равно не сможешь сбежать от меня! — закричал он, но Лиззи уже не собиралась ждать, пока он снова нападет. Она метнулась к двери, но он снова оказался перед ней, блокируя выход. — Ты должна была знать, что я не отступлю, — произнёс он, и в его глазах сверкала злость. Проанализировав ситуацию, Лиззи поняла, что у неё нет времени на медлительность. — А я не дамся тебе живой, Мальсибер, — брюнетка кинула на него полный злости взгляд. Она сделала шаг назад, чтобы создать пространство, и с силой толкнула стул в его сторону. Мальсибер, не ожидая такого манёвра, споткнулся и упал, давая ей возможность выбежать из комнаты. Она помчалась по коридору, не оглядываясь, слыша, как его шаги следуют за ней. Адреналин бурлил в её венах, и она знала, что должна найти укрытие. Вдруг ей на глаза попалась дверь в соседний класс, и она быстро вбежала внутрь, закрывая дверь за собой и прижимаясь к стене, стараясь успокоить дыхание. Мальсибер, вероятно, не знал, где она, и это давало ей несколько драгоценных секунд, чтобы собраться с мыслями. — Нужно придумать план, — шептала она себе, пытаясь успокоиться. — Ты не одна. Ты справишься. Она осмотрела класс, ища предметы, которые могли бы помочь ей защититься. На столе лежал учебник по Защите от Темных Искусств и несколько пергаментов. Лиззи схватила учебник, готовясь использовать его как щит, если он снова появится. Прислушиваясь к звукам за дверью, она сосредоточилась на своих возможностях. Она знала, что не должна позволить страху овладеть ею. Но и многое сделать она тоже не в силах. Её навыков в невербальной магии недостаточно, чтобы нанести Мальсиберу такой вред, который его в хорошем случае вырубил бы. Физически, хоть и имеет какие-то знания в самозащите, всё равно слабее. А принимать судьбу, уготовленную ей, она не собирается. Элиз нервно сглотнула, когда ручка двери, которая удерживает её от Мальсибера, начала лихорадочно опускаться и подниматься. Он нашел её. — Ну же, малышка Лиззи, мы просто развлечемся вместе и всё на этом. Я буду нежен, обещаю, — раздался его голос за дверью. С каждой секундой отвращение к нему росло с геометрической прогрессией, а места на коже, до которых он касался, хотелось и вовсе выжечь. — Неужели твоя правая рука больше не справляется? — это было последним что она произнесла, прежде чем дверь вылетела с петель, а на пороге появился он, смотря на неё своими отвратительными глазами, держа палочку в руке. Он выбил чертову дверь. Она, не желая терять ни секунды, метнулась в противоположную от него сторону, всё еще крепко держась за книгу. Но Лиззи прекрасно понимала: книга его не остановит. Слизеринец медленно шагал в её сторону, осматривая брюнетку с ног до головы, и взглядом он словно уже раздел её, представляя свое наслаждение. Кажется, парень тоже понимал, что он ей не под силу, без палочки уж точно. — Эй, сладкая, чего ты зажалась в том углу? Иди же ко мне! — издевательски усмехался над ней он. Но самым неожиданным стало то, как он резко бросился в её сторону. В глазах Элиз застыл животный страх, что сковал всё тело, не давая пошевелиться, даже когда разум кричал о том, что надо бы бежать. Он преодолел расстояние за долю секунд, но для Грин-де-Вальд это длилось мучительную вечность, словно в замедленной съемке. Учебник выпал из рук, когда он вновь нашел место для своей руки на её шее, а второй с размаху заехал по фарфоровой коже лица. Губу жгло, а потом она смогла распробовать металлический вкус на кончике своего языка. Это была кровь. — Нравится БДСМ? Вот уж не подумала, — прохрипела Слизеринка, пытаясь держать лицо и не показывать свой истинный страх, леденящий душу. — Заткнись, тварь! — прокричал он, широко открывая свой рот из-за чего его противные слюни попали на лицо девушки. Это было мерзко. Её разрывал гнев, сжигающий душу и вместе с ним страх, который не давал сделать хоть что-нибудь. От этого было еще хуже. Хотеть, но без возможности сделать это. Она была обездвижена, лицо неприятно пульсировало, а на белую блузу спадали капли собственной крови. Но самое ужасное стояло перед ней. Лиззи смотрела прямо в его лицо и видела лишь сцены его смерти, где сама запытывает его самыми болезненными способами о которых только слышала. Смотрела и представляла его крики мольбы, где он орет о том, как же ему больно. Она хотела только его смерти. Мальсибер схватил её за волосы, оттягивая их и заставляя девушку поднять голову вверх, давая ему доступ к бледной кожи шеи. Он начал целовать её, оставляя бордовые отметины. Сердце сжималось каждый раз, когда она ощущала его слюни на своей коже. Теперь Элиз не видела его лица, но всё еще продолжала представлять кончину парня. Может все таки мысли материальны? — Сука, что ты сделала?! — вместе с его криком пропала и хватка на её теле. Девушка подождала лишь секунду, прежде чем опустить свою голову и увидеть от чего Мальсибер так орет. Вся его плоть покрывалась десятками мелких порезов. Теперь черты его лица было тяжело разглядеть из-за наступающей с каждой секундой новой каплей крови. Он страдал, как она и хотела. Её взгляд опустился ниже и девушка смогла узреть выпирающую из его кармана палочку, её палочку. Лиззи быстро выхватила древко, прежде чем эффект неизвестной магии закончится. И очень вовремя она это сделала, ведь порезы совсем скоро прекратились, но вот Мальсибер только сильнее разозлился. А вот страх Грин отступил, давая место для кровавой мести. — Только попробуй… — начал было хрипеть он, но был перебит. — Попробую! — взмахом палочки она вытолкнула его из класса, возвращаясь в коридор с которого всё начиналось. — Не беспокойся, я научу тебя обращению с девушками. В голову пришла сумасшедшая мысль. Им нужен был подопытной кролик для проверки эффективности созданного заклинания. И перед ней валялся самый нужный экземпляр. Девушка вскинула руку, но почувствовала как перед глазами всё вдруг стало расплываться, а земля под ногами уходить. Тело внезапно охватила слабость и холодный пот. Но времени на это не было. — Левикорпус! — набрав воздух в легкие, с желчью произнесла она, отправляя экспериментальное заклинание в цель. Последнее, что она видела – взлетающую в воздух тушу, а сзади него – темную фигуру человека, кричащего что-то. Закончился ужин. Студенты возвращались обратно в подземелья.

***

Гул разнообразных голосов отзывался неприятной пульсацией в висках, когда Лиззи открыла глаза. Вокруг уже не было темно, коридор освещали зажженные факелы. Зрение всё еще было расплывчатым, но даже так она смогла узреть нечеткие фигуры людей, их было много и все они смотрели в одну сторону — на перевернутого Мальсибера, с которого всё еще стекала кровь. — Получилось… — прошептала она и вдруг почувствовала чье-то шевеление за своей спиной. До этого она не обращала внимания, но сейчас ощущала, что на кого-то опирается, а когда вернулось четкое зрение её взор упал на чужие ноги, между которых она сидит. Лиззи осторожно приподнялась, но всё еще неизвестная рука придерживала её за талию. — Тише, Элиз, — по коже прошелся табун мурашек, когда брюнетка поняла с кем она сидит. Только один человек так коверкал её имя. И был это Регулус Блэк. — Лучше скажи, как вернуть этого идиота обратно на землю? — Не хочу, — Слизеринка сквозь боль помотала головой. Теперь, когда адреналин отошел на второй план, всё тело ломило и горело. — Я хочу, чтобы он страдал, он… — Я знаю, что он сделал, Элиз. — властно заверил её парень, нежно проводя по открытой коже шеи, где всё еще хранилась отметина Мальсибера. Девушка прикрыла глаза, тяжело сглатывая. — О нём позаботятся другие, а тебе надо отдыхать, но никто не может спустить его обратно. Грин-де-Вальд уже открыла рот, чтобы ответить, но её прервал обеспокоенный восклик Сириуса Блэка. — Регулус! — его крик привлек всеобщее внимание. — Что здесь происходит? Волшебница почувствовала, как тяжелое тело под ней напряглось, выпрямляя спину, а в глаза бросилась его сжатая челюсть и то, как расширяются его ноздри. Парень на мгновение ответ взгляд в пол, обдумывая что-то, а потом кинул на брата хладнокровный взгляд. — Свали нахрен, Сириус, — хватка его руки на талии Лиззи стала лишь сильнее, словно он держался за неё, чтобы не упасть в пропасть. — Это не твое дело. Больше он на него не взглянул, обращая всё свое внимание обратно на однокурсницу. — Так что? Дашь другим позаботиться о нём? — Учителя ничего не сделают ему, — фыркнула она, но тут же пожалела об этом, вновь почувствовав металлический вкус на языке. — Я не хочу оставлять его безнаказанным. — Учителя может и нет, — согласно кивнул он. — Но ты одна из нас. Одна из Слизеринцев. Они не бросят тебя, даже если наказать придется Мальсибера. Я позабочусь об этом. Просто опусти его. Грин нахмурилась, рассматривая летающее тело над котором столпотворились представители змеиного факультета, пытаясь убрать эффект неизвестного для них заклинания. Сердце трепетало при виде его беспомощности, а на губах расплылась болезненная улыбка от осознания собственной победы над ним. Но, даже если она оставит его в невесомости будет недостаточно, чтобы возместить то, что она почувствовала из-за него. Большого выбора собственно и не было. Если другие о нем не позаботиться – она сделает это, просто позже и её месть будет намного хуже. Девушка потянулась к ремню за палочкой, но вновь не смогла нащупать её, издав страдальческий стон. «Снова выронила где-то..» — подумала она, но тут в её свободную руку легло родное древко. Регулус вернул его. Лиззи кинула на него благодарственный взгляд и не теряя времени, взмахом палочки заставила тело упасть на кафельный пол, произведя характерный тупой стук. — Молодец, Элиз, — Блэк ободрительно похлопал ей по плечу и осторожно начал поднимать её вместе с собой. — А теперь надо идти. — Куда? — слегка заторможенно поинтересовалась она, давая парню помочь ей с подъемом. — Лечить тебя, куда еще то? — произнес он очевидное, одновременно с этим закидывая руку Грин-де-Вальд через плечо, дабы идти ей было проще. — Но к мадам Помфри тебе нельзя. — Почему? — А такой сообразительной была же, головой ударилась что ли? — пытался разбавить гнетущую атмосферу Регулус, но потом до него дошел смысл собственных слов и он неловко прокашлялся. — Кхм, есть одна причина, по которой тебе нельзя к Помфри. Она может задать слишком много вопросов. Если кто-то из преподавателей узнает о произошедшем, это может вызвать затруднение в… самосуде над Мальсибером. Мы не можем позволить, чтобы кто-то узнал о том, что произошло на самом деле. Лиззи кивнула, понимая, что Регулус прав. В последнее время вокруг было слишком много слухов и сплетен, и ей не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. — А что ты предлагаешь? — спросила она, стараясь не выдать своего беспокойства. — Пойдем ко мне. У меня есть заживляющая мазь и кое-какие зелья. Лиззи почувствовала, как в груди поднимается легкая надежда. Может быть, это и в самом деле было хорошей идеей. Она не могла позволить себе быть уязвимой, особенно сейчас, когда вокруг всё так опасно. Регулус осторожно поддерживал её, пока они двигались по коридору, мимо шепчущихся групп студентов, которые с любопытством смотрели на них. Лиззи старалась игнорировать их взгляды, сосредоточившись на том, что впереди. — Ты действительно думаешь, что они смогут навалять Мальсиберу? — спросила она, когда они наконец достигли двери его комнаты. — Не знаю, — ответил Регулус с легким пожиманием плечами. — Но я уверен, что они не оставят его без внимания. Лиззи почувствовала, как её сердце сжалось при мысли о том, что Мальсибер всё ещё может причинить вред кому-то другому. Она знала, что не сможет просто так оставить его безнаказанным. — Я не могу просто сидеть сложа руки и ждать, пока кто-то другой разберётся с ним, Регулус, — произнесла она с решимостью. Парень остановился и посмотрел ей в глаза. — Я понимаю тебя, Элиз. Но сейчас главное — это ты. Ты должна восстановиться, а потом… мы вместе решим, что делать дальше. Лиззи вздохнула и кивнула. Она знала, что он прав, но её внутренний голос всё ещё шептал о мести и справедливости. В конце концов, она была частью Слизерина — и месть была в их крови. Регулус открыл дверь спальной комнаты и помог ей войти внутрь. Там было тихо и спокойно, почти как в комнате девочек, только без сладкого запаха духов и разбросанных платьев на кровати. Место, где спал Регулус можно было определить почти сразу по плакатам игроков в Квиддич и фотографии его семьи на прикроватной тумбе. — Садись сюда, — сказал он, указывая на аккуратно заправленную постель. — Я принесу что-то из зельев. Лиззи послушно уселась и закрыла глаза на мгновение, пытаясь успокоить бурю эмоций внутри себя. Она чувствовала себя уязвимой и одновременно полной решимости отомстить за всё то зло, которое причинил ей Мальсибер. Когда Регулус вернулся с небольшими флаконами зелья, он сел рядом с ней. — Это должно помочь тебе восстановиться быстрее, — сказал он тихо, просовывая ей в ладонь флакон с жидкостью, пока во второй его руке хранился тюбик с мазью. — Оно должно помочь, но лучше закрепить еще и мазью. Она взглянула на него и увидела в его глазах сожаление к ней. Чертово сожаление. Лиззи ненавидела эту жалость, обращенную к ней, когда считают слабачкой, неспособной защитить даже себя. Потому что она не такая, ведь готовил её дядя не к такому. Но, стерпев отвращение к самой себе, девушка открыла крышку флакона и залпом высушила содержимое в нём под ободрительный кивок от Регулуса. Грин-де-Вальд уже хотела потянуться за мазью, но тут рука Блэка вскинулась вверх с набранной на указательном пальце смесью. — Позволишь? — осторожно поинтересовался он, разглядывая поврежденные участки Слизеринки. Элиз еще пару секунду сканировала его безмятежное лицо и кивнула, поджав губу. Получив согласие, парень аккуратно отодвинул мешающиеся пряди волос и принялся размазывать заживляющее средство по фарфоровой коже под её недовольное шипение. — Ты сильная, раз смогла противостоять ему. Брюнетка подняла на него взгляд, нахмурив брови и пытаясь понять — было ли это искренние восхищение или просто способ утешить её после травматического эпизода. Но, пришла она только к одному: неважно, какая цель была у этих слов, ведь это было именно то, что она хотела бы услышать сейчас. — Спасибо, Регулус. — посмотрев прямо ему в глаза, произнесла Лиззи. Он же немного ухмыльнулся, приняв эту благодарность за то, что исцелил, а не за его слова. Слизеринец опустил руку, закончив с нанесением целебной смеси. Парень встал с кровати, открывая Грин-де-Вальд путь к выходу из спальни. Она поднялась вслед за ним, всё еще опираясь на всё вокруг, ведь тело до сих пор ломило. Чего-то у неё не хватало и Лиззи не могла понять, что она опустила из виду. — Мои каблуки… — опустив взгляд вниз, брюнетка обнаружила пропажу. — Я попросил одну младшекурсницу отнести их к двери твоей спальни, — без запинок ответил он. Элиз кивнула и направилась к двери, сделанной из тёмного дерева, но была остановлена перед самым выходом. — Где ты научилась драться? — Друг научил, — сухо проговорила в ответ она, толкая дверь в сторону и перешагивая её порог.