Когда настала тьма. Глава 23.1

— Хозяйка, Амикусу отнести его в вашу спальню? — подрагивающий из-за старости, раздался голос эльфа где-то рядом. — Я сама отнесу. Можешь не беспокоиться, — с усталостью вздохнула девушка, откидываясь на спинку деревянного стула, ни на секунду не отрывая взгляд от раскрытой коробки, лежащей посреди стола. — Оставь меня одну, пожалуйста. Без лишних слов раздался звук, обозначающий трансгрессию. Но Лиззи совсем не обратила на это внимание. Единственное, на что хватило сил — пилить взглядом ни в чем неповинный кусок изумрудной ткани. На календаре значилось 24 декабря 1977 года. Ученики Хогвартса уже как три дня отдыхали от учебы, нежась в уюте собственного дома и близости родных. Только вот юную Грин-де-Вальд встречал лишь пустой особняк, который казался живым лишь с первого взгляда, но нескольких дней, проведенных в нём, было достаточно, чтобы понять — ничего живого, кроме Лилий в саду, здесь не было. Из дома будто бы высосали всю душу за те четыре месяца её отсутствия. Родомагия стала ощущаться намного слабее, словно мимолетное дуновение ветра, она умирала вместе с хозяевами. И если про свое самочувствие она может сказать, то вот про состояние Геллерта такого сделать нельзя. Неужто он настолько ослаб, что даже их убежище это чувствует? Вопрос только в том, насколько сильно ему плохо и сколько сможет потянуть ещё. Но не только это занимало её мысли. Уже завтра наступит Рождество, а вместе с ним и придет время наведаться к чете Блэков. Грин была бы спокойна насчет этого, если бы не один важный фактор… — Я, что, тебе нравлюсь? — Да! Ей до сих пор было тошно от того, что она позволила своему рту выплюнуть такое мерзкое слово. С того времени постоянно появлялось желание пойти и вымыть свой язык до того момента, пока на нём не покажутся трещинки от раздражения мылом. Сказанное ею не было правдой, скорее защитный механизм мозга, который посчитал, что лучший способ скрыть истину – сказать то, что от тебя хотят услышать. Только от этого не стало лучше, наоборот, теперь всё складывать не так, как ей хотелось. После этого признания пришлось учится с Регулусом еще два дня до начала каникул. И каждую чертову секунду своего существования рядом с ним, Лиззи чувствовала на себе его издевательский взгляд и эту самодовольную ухмылку, которую даже видеть не надо, итак знает, что она точно есть на его аристократичным лице. Благо он был умнее, чем брюнетка думала, и ему хватило своего ума, чтобы не разболтать всем о том, что узнал накануне в библиотеке. И всё же это совсем не спасало ситуацию. Элизабет никогда не хотелось выглядеть в глазах людей, как влюбленная дурочка, готовая придумать любую отговорку, лишь бы провести время рядом с предметом воздыхания, а именно так её наверняка и видел Регулус. Если раньше она показывалась ему как союзница, поддерживающая такую же идеологию, то как она выглядела для него сейчас? Будет ли он теперь помогать ей вступить на сторону Тёмного Лорда или вовсе отвергнет её существование? Единственное, что помогло не взорваться от своих дум, было преждевременное начало каникул. Будь это прошлый год, то она бы сейчас кружилась на Зимнем балу под мелодичную песню. Но в этот раз, по приказу самого Альбуса, танцы отменили, переместив их проведение на первый день весны, тем самым встречая новый сезон. Конечно, причину для обычных студентов никто не оглашал, но им это и не надо, все были рады поскорее отправится домой к родителям. Путь на поезде от школы до вокзала тоже не был особо красочным. Как оказалось, у Слизеринцев не было такого же роскошного купе, как у представителей львиного факультета. Им приходилось ехать в общем вагоне, где перегородок, отделяющих тебя от остальных, вообще не было. Благо комфорт сиденья оставался таким же, там попарно располагались диваны со столиками между ними и багажными полками наверху. Впрочем, совершенно не это создавало давящую атмосферу. Барти был мрачнее любой тучи, всю поездку он сидел молча, лишь втыкая на быстро меняющиеся пейзажи за окном. Под его глазами вновь залегли страшные синяки, а кожа стала бледнее, чем обычно, словно парень чем-то заболел. Лиззи так и не узнала, что сподвигло такие его изменения, но в голове соединила причину его отсутствия на вечере у Блэков и мутное состояние парня, посчитав, что это непременно связано, просто не знает как именно. Эмми тоже была не в самом лучшем расположении духа, блондинку перед самым выходом из школы завалили какими-то факультетскими делами, которые ей обязательно надо будет решить во время отдыха дома. Регулус… он просто был, а больше слов и не надо про него. Только лишь Алекто и Эван перешептывались между собой, обсуждая что-то, известное только им двоим. По приезде на вокзал все разошлись в тишине к своим семьям, до этого пообещав регулярно обмениваться письмами для поддержания связи. И вот, теперь, вечером 24 декабря она сидит на просторной кухне, освещенной свечением подступающей луны. На обеденном столе, за котором теперь стоит один стул вместо двух, расположилась черная, как непроглядная ночь, коробка, явно сделанная из дорогого картона. На порог дома Грин-де-Вальд её принесла смутно знакомая для Лиззи сова, будто бы она уже могла видеть птицу где-то. Брюнетка, не задумываясь ни на секунду, легким взмахом палочки принялась накладывать все известные ей обнаружительные заклинания, чтобы не произошло очень неприятных недоразумений, ведь наставления Геллерта плотно вросли в разум, откладывая там свои корни. К счастью, ничего не обнаружив, Элизабет занесла неизвестную коробу в особняк. Она не была тяжелой, навряд ли содержимое в ней какой-нибудь артефакт или книга, там словно хранилось облачко, такое же легкое. — Хозяйка, от кого она? — ранее занятый делами в саду Амикус, тут же появился в доме, мимолетно услышав угуканье совы. — Она безопасна? — Я не знаю от кого посылка, Амикус, — спокойным тоном разъяснила она. — И да, безопасна. Я проверила на всевозможные чары. Домовой эльф тут же кивнул, переводя свой взгляд с Грин-де-Вальд на присланную совой неизвестную посылку. Впрочем, сама Лиззи тоже не стала ждать, потянув за такую же черную атласную ленту, обернутую вокруг в виде аккуратного банта. Следом за ней пошла и верхняя часть коробки, открывая ей вид на сложенную в несколько раз ткань, имеющая один из оттенков зеленого. Нет, не просто ткань, это платье красивого изумрудного цвета. В самой середине лежала записка. — Амикус может взять первым, вдруг там наложено проклятье, — поджав уши, предложил он. — Не стоит. Это от знакомого. — Хозяйка выглядит раздраженной… — еще сильнее сжав уши, промолвил Амикус, с опаской смотря на брюнетку. — От кого она? — От Регулуса Блэка, — буквально выплюнула она, сжимая кусок дорогой бумаги в своих пальцах. «Надень его на завтрашний вечер. Тебе пойдет зеленый. Буду ждать.»

Р.А.Б

Всего три предложения. Три чертова предложения, где он издевается над ней. Неужели нельзя было оставить её в покое, хотя бы до окончания каникул?! Чего он добивается этим? Что хочет доказать? Лиззи стиснула зубы, пытаясь подавить нарастающее раздражение. Она не могла понять, зачем Регулус снова влезает в её жизнь, даже на расстоянии. Платье было красивым, но это лишь добавляло масла в огонь её эмоций. — Хозяйка, — осторожно произнес Амикус. — Может, вам стоит принять его? Всё-таки это подарок от Блэков… — Принять? — резко ответила она, не в силах скрыть свою злость. — Это просто… просто игра с его стороны! Да он издевается надо мной! Эльф замялся, не зная, как лучше ответить. Он осторожно залез на стул, становясь практически одного роста с Грин и взял в свои маленькие ладошки одеяние, полностью разворачивая его, Амикус не смог сдержать восхищенный вздох. Элегантное вечернее платье завораживало своим изумрудным цветом, как будто перенесённым из глубин океана. Выполненное из роскошного атласного материала, оно пленяло взгляд, отражая свет и наверняка обрисовывая плавные линии фигуры. Облегающий верх платья сочетался с струящимся низом, создавая эффект "русалочьего хвоста" и длинного шлейфа, который мягко развевался при каждом шаге. Декольте в стиле "кари" с драпировкой добавляло наряду утончённости и загадочности, а спущенные рукава, собранные в объёмные элементы, придавали образу романтичный, воздушный вид. Тонкие бретели выполняли роль невидимых помощников, поддерживающих этот шедевр. Взглянув на платье, невозможно было не заметить изысканные инкрустации стразами и кристаллами, элегантно расположенные на плече и талии, добавляющие блеска и подчеркивающие изящество. Высокий разрез на ноге придавал наряду нотку сексуальности и лёгкости, балансируя на грани чувственности и изысканности. Это платье стало идеальным выбором для того, чтобы с лёгкостью привлекать восхищённые взгляды всех окружающих. Всё в этом платье кричало о том, кто же его выбирал. Каждая деталь, каждый шов и каждый кристалл на этом платье словно были олицетворением самого Регулуса. — Возможно, мистер Блэк не имел ничего плохого против вас, присылая это платье? — тихо произнес Амикус, стараясь смягчить её настроение. Лиззи остановилась, задумавшись над словами эльфа. Брюнетка забрала из его рук подарок и с задумчивым лицом продолжала пялиться на него, словно это было чем-то инородным, не из мира сего. «Что ты хочешь мне сказать, Регулус? Я не понимаю… Будешь на моей стороне дальше или посчитаешь недостойной? К чему это платье?» — вновь залегли в её голове сотни вопросов, ответ на которые есть только у одного человека, чьи намерения так и не получилось разгадать. — Амикус, — сказала она, наконец. — Я не знаю, что делать с этим. — Может, вам просто надеть его на приём? — предложил эльф с надеждой. — Далеко не все подарки делаются из корыстных целей, Хозяйка. — Ладно, — решительно произнесла она. — Я надену его на завтрашний вечер. Но только для того, чтобы показать ему, что я не собираюсь играть в его игры. Амикус радостно кивнул, предлагая свою помощь с транспортировкой вещи ей в спальню, но Лиззи вежливо отказала ему, прося об одиночестве. Немудреным заклинанием рядом появилось зеркало, отражая девушку в полный рост. Она сделала шаг ближе к нему, держа в руках платье и примеряя его на глаз. Оно идеально подходило к её росту и наверняка скрывало все недостатки фигуры. А еще изумрудный цвет действительно ярко подчеркивал карие глаза ведьмы. Он сделал всё, чтобы подчеркнуть безупречность Грин-де-Вальд, хотя до такого статуса ей было очень далеко. Только вот кого именно Регулус хочет впечатлить? Будь дядя рядом он бы наверняка помог ей, только вот Геллерт пропал, бросив Лиззи на растерзание злодейки судьбы, не удосуживаясь оставить инструкции по борьбе с ней. — Ты правда идиот, Блэк, если думаешь, что я буду играть по твоим правилам, — хмыкнула она, всё еще рассматривая свое отражение. — Чтобы ты не затеял, я найду как выбраться.

***

Рождественский прием, устраиваемый четой Блэков, был назначен ровно на восемь вечера и планировался продолжаться вплоть до того времени, пока у аристократов попросту не откажут ноги. Лиззи уже знала, что будет ждать её там: бесконечные танцы, от которых, казалось бы, невозможно отказаться, иначе тебя посчитают грубиянкой; фальшивые улыбки и такие же ненастоящие комплименты; куча богатеньких детей, которые не видали в своей жизни сложностей, а еще девушку там ждал главный сюрприз – Тёмный Лорд. Вопросов всё так же оставалось целый океан. Грин-де-Вальд слышала о нём так много, но одновременно с этим и так мало. Речь заходила лишь о его личных предрассудках и целях, но никогда о том, кем мужчина является по натуре своей. Как с ним общаться? Что лучше показать, а что лучше затаить в душе своей? Со всем этим брюнетке придется столкнуться в один миг и она лишь надеялась, что не совершит ошибку, потому что у неё нет права на это. Все эти четыре месяца Элизабет тщательно выстраивала каждый свой шаг и каждое свое слово, способное сделать её ближе к Волон-де-Морту. Но если в Хогвартсе еще можно было оступиться, смахнув на усталость или надавить на жалость, то с человеком, который осмелился угрожать даже Геллерту, такого сделать нельзя было. Лиззи глядела на свое отражение, поправляя последние штрихи своего наряда. Взгляд в зеркале вызывал смешанные чувства — с одной стороны, она выглядела безупречно, с другой — внутри неё бурлили страх и волнение. Как же сложно было предстать перед человеком, который олицетворял все её амбиции и страхи одновременно. Её мысли снова вернулись к Покровителю всего чистокровного сообщества. Она слышала о его харизме, о том, как он мог завораживать людей одним лишь взглядом. Но что, если за этой привлекательностью скрывалась тьма? Лиззи знала, что должна быть осторожной. Каждое слово, каждая улыбка должны были быть тщательно продуманы. Она не могла позволить себе показаться слабой или наивной. Её цель — стать частью его мира, а для этого нужно было заслужить его доверие. «Кто же ты на самом деле? Простой чистокровный с большими амбициями и целями или кто-то хуже?» — подумала она, чувствуя, как к ней подступает тревога. Её разум рисовал картины возможных встреч: она будет стоять перед ним, а он будет изучать её, словно хищник, готовый к атаке. Как же не хочется оказаться в его сети, не справившись с ожиданиями! Она была обязана показать, что достойна стать его слугой, как бы плохо это не звучало. Слизеринка вспомнила многочисленные разговоры о Тёмном Лорде. Некоторые восхищались им, другие — боялись. Но никто не мог дать ей четкого ответа на вопрос: кто он на самом деле? Лиззи понимала, что её восприятие зависит от того, как она сама себя представит. Если она покажет свою силу и независимость, возможно, он увидит в ней союзника, а не просто очередную пешку в своей игре. Внезапно в её голове возник образ Геллерта — человека, который всегда вдохновлял её на действия. Он был силой, с которой нельзя было не считаться, но именно эта сила иногда пугала её. «Что бы он сказал о моих решениях? Как бы отреагировал на мой выбор?» — эти вопросы не покидали её. Лиззи знала, что должна быть готова к любым последствиям. Она глубоко вздохнула и решила, что не может позволить сомнениям взять верх. В конце концов, это был её путь. Она сама выбрала его и теперь должна была следовать ему до конца. Даже если это означало столкновение с самой тьмой. Собравшись с мыслями, брюнетка томно вздохнула, осматривая свою комнату в последний раз. Спальня, где она переживала свои первые кошмары на двуспальной кровати, над которой до сих пор висят маленькие звездочки, светящиеся в темноте. Они были подарком от Орели на её девятый день рождения, подруга достаточно наслушалась о ночных приключениях, леденящие душу и решила подарить их, приговаривая: «Если проснешься посреди ночи, то начни считать их и успокоишься». Так они и остались висеть на потолке, однажды Элиз даже поссорилась с дядей за право оставить их у себя и тот, спустя множество уговоров всё-таки снизошел до её просьбы и позволил им успокаивать разум племянницы и дальше. Сама по себе комната не было большой, возможно даже самым маленьким помещением в доме, но Лиззи всё устраивало, ведь именно она сама и выбрала эту комнату. Раньше ведьма жила в более просторной спальне, но после того, как она увидела свой кошмар наяву, там было невозможно находиться. В каждом тёмном углу ей казались эти страшные глаза, собственные карие глаза, от которых отходили черные вены. Здесь же почти все пространство было заполнено чем только можно. По правой стороне располагался огромный книжный шкаф, наполнение которого варьируется от гримуаров до обыкновенной литературы. Напротив стоял средних размеров шкаф, что почти полностью был заполнен одеждой школьного фасона и лишь изредка какой-нибудь летней. По середине, как и говорилось ранее, была большая кровать, рядом с ней же стоял стол и мягкое кресло. На рабочем месте брюнетки всё стояло идеально, рассчитывая каждый сантиметр и только одна вещь резала перфекционистический взгляд. Рамка, безжалостно опущенная вниз, портила всю картину. Если бы кто-нибудь поднял её, то увидел бы фотографию, на которой запечатлено трое человек: один рыжий парень и две брюнетки, стоявшие в обнимку, на вид лет двенадцати. Лиззи до сих пор помнила при каких именно обстоятельствах было сделано это колдо. Тогда было начало мая, приближались ежегодные контрольные, но никто из них не спешил переживать по этому поводу, разве что Адриан пытался понять основы алхимии, которые ему не давались вовсе. В тот день было достаточно жарко и они решили провести его вторую половину отдыхая под тенью огромного дерева. В тот момент, под радостный визг Орели, Виред достал из своей сумки фотоаппарат, нагло «одолженный» у старшей сестры и предложил запечатлеть момент, пока они еще все молодые и не покрылись морщинами в край. Грин-де-Вальд долго отпиралась, но под напором Дюмон всё же согласилась. Первые две попытки вышли корявыми, из-за коротких рук ребят не все полностью помещались в кадр и тогда Адриан остановил какого-то мимо проходящего первокурсника и заставил побыть их личным фотографом. С тех пор это колдо стояло в её комнате годами и неожиданно пропадало каждый раз, когда Геллерт входил в её комнату, Лиззи всё еще помнила его приказ не общаться с Орели. Грин быстрым движением захватила пригласительное, которое служило портключом для перемещения в дом Блэков и выпорхнула из спальни, кидая последний взгляд на свое отражение в зеркале. Каждый шаг приближал её к неизведанному миру — миру, где правили амбиции и страхи. Где каждый взгляд мог стать началом новой истории или же концом её собственных надежд. Она была готова к этому испытанию. Приём ждал её, а вместе с ней — встреча с судьбой.

***

Спокойная мелодия пианино разливалась по всему помещению, создавая ложную картину об обычном приеме. В середине уже кружились в танце пары, даря такие же неискренние улыбки людям, смотрящим за ними. Эммелина Вэнс стояла в углу совершенно одна, наблюдая за происходящем, иногда делая глоток из своего бокала, до верху наполненным дорогим шампанским. Изредка на себе она ловила взгляды молодых парней, что непозволительно долго задерживали свои глаза на вырезе своего наряда. Платье было словно соткано из лунного света — мягкое, невесомое, будто каждое его движение оставляло в воздухе тонкий след из нежных сновидений. Молочно-белая ткань струилась по телу, обнимая фигуру с изысканной сдержанностью. Приталенный лиф с квадратным вырезом открывал изящную линию плеч, придавая образу одновременно благородство и невинную хрупкость. Юбка состояла из нескольких слоёв легчайшего шифона, плавно ниспадавших, как волны на утреннем берегу. Эти трепещущие каскады будто оживали от малейшего движения, окутывая хозяйку облаком едва уловимого очарования. Это платье не требовало блеска — в нём была тишина, аристократичность и тайна. В нём можно было войти в зал, и затаённые взгляды скользнули бы за тобой, будто за мелодией, которую ещё не услышали, но уже предчувствуют. Еще на самом входе родители блондинки ушли прочь, оставляя Эмми одну. Она знала, что им тоже не доставляет удовольствие мысль о том, что они будут находится в доме с Тёмным Лордом, но никто из них не хотел терять свой статус в чистокровном обществе, а отказаться от этого приема означало несогласие с Волон-де-Мортом. Тут до её локтя дошло невесомое касание. Не такое, которым одаривали её местные ухажеры; это было едва нежным, осторожным, в нём не чувствовалось напора. Слизеринка опустила свой взгляд на чужую ладонь у сгиба руки и на губах проявилась легкая улыбка, когда она узнала знакомое кольцо. — мистер Блэк, неужели вы смогли найти время и на меня? — имитируя удивление, с ноткой сарказма поинтересовалась блондинка. — Брось, Эмми. Я еле оторвался от всех тех, кого очень интересует наследник великого рода, — убрав свою ладонь с её локтя, парень устало обвел всех собравшихся взглядом, а потом эмоционально начал шептать, надеясь, что потом портреты не будут разводить слухи о его недовольстве. — Вечер только начался, а мне уже пять раз предложили станцевать! — Ну, ты и в Хогвартсе пользуешься большой популярностью среди женского пола, а здесь собрали всех самых желанных невест Англии. — И Франции видимо тоже, — добавил Регулус, но словил непонимающий взгляд подруги и взяв за подбородок, повернул её голову в нужном направлении. — Дочка министра Франции тоже здесь. Мать не приглашала их, но им оно и не надо. Она светилась от счастья, когда узнала об их прибытий, весь дом на уши подняла. — Считаешь, Тёмный Лорд нашел поддержку в министерстве Франции? — Эммелина наклонилась ближе к парню, понизив свой тон до шепота. — Если еще нет, то вероятно в ближайшее время так и будет, — пожал плечами он и оглядел зал, выискивая знакомые лица. — Не видела остальных? — Алекто и Эван с родителями, их отцы обсуждают какую-то сделку, а Лиззи… — девушка резко замолчала, оставляя рот приоткрытым, когда её голубые глаза сместили фокус на что-то позади Регулуса. — Ну, вот и она.. Блэк обернулся и сразу нашел в впечатлённой толпе знакомое платье. Даже если бы он наизусть не запомнил подарок, который отправил ей, то всё равно бы сразу заметил девушку, Грин-де-Вальд словно наложила какие-то неизвестные ему чары, заставляя задерживать свое внимание только на себе одной. Никто из Слизеринцев еще ни разу не видел брюнетку такой… такой завораживающей. Теперь она выглядела как одна из них, аристократка с идеальными манерами. Элиз передвигалась с изяществом и легкостью, расправляя плечи назад и держа голову прямо. В ней сразу чувствовалась уверенность, словно рыба в воде, не чувствовала какого-либо дискомфорта. Краем глаза Регулус уловил молниеносное движение - это мимо пронеслась Эммелина. — Ох, Элизабет! — до брюнетки дошел знакомый голос и она, натянув сдержанную улыбку, медленно повернусь в сторону, откуда исходил звук. — И тебе здравствуй, Эммелина, — Грин кивнула головой в знак приветствия, между тем разглядывая платье однокурсницы. — Прекрасно выглядишь. — Благодарю, — блондинка ответила на её жест и лишь на секунду позволила себе несдержанно ахнуть. — Но боюсь мне тебя не затмить. Откуда это платье? Неужели на заказа сшили? — Брось! Подарок от одного знакомого, — ведьма слегка приподняла подол платья и кристаллы, расположенные на талии, засветились еще сильнее под действием искусственного света ламп. Эмми сымитировала смех и прикрыла нижнюю половину лица ладонью, начав быстро тараторить. — Умоляю, давай отойдем, я больше не могу так формально говорить! Лиззи осмотрелась, а потом ухватила Вэнс за запястье, протискиваясь между людьми в толпе. Мест, где можно было бы поболтать было немного и в одном из них за ними наблюдал Регулус. Брюнетка уже хотела фыркнуть и свернуть в другую сторону, но тут Эммелина потянулась в тот самый угол и так они оказались там. — Рад тебя видеть, Элиз, — как всегда безупречный, стоял с бокалом вина, делая круговые движения. Блэк оглянул её с ног до головы и хмыкнул, примечая в голове свои старания. — И я тебя, Блэк… — голос предательски дрогнул и она нервно сглотнула, точно так же оценивая его строгий костюм, наверняка сшитый специально для этого вечера по всем стандартам нынешний моды. — Неплохой костюмчик. А где Алекто и Эван? — О, я пойду найду их. Не думаю, что их отсутствие как-то повредит сделке, — не прошло и секунды, а от Эммелины не осталось и следа, лишь мимолетное дуновение могло сказать о том, что здесь кто-то стоял. Лиззи еще немного времени озиралась назад, наблюдая, как ритмично подпрыгивают блондинистые кудри, закрученные на этот прием. — Что за сделка? — она повернулась обратно, встречаясь с внимательным прищуром серых глаз. — У Кэрроу и Розье совместный бизнес, — расслабленно пожал плечами Регулус, опираясь на ближайшую стенку, всё еще не сводя взгляда с неё и потягивая вино, изредка закрывая глаза, чтобы сполна насладиться виноградным вкусом. — Понравилось платье? — Для чего отправил его? — цокнула она, намеренно проигнорировав вопрос Слизеринца. — Захотелось, вот и отправил. Так что, понравилось? Грин-де-Вальд нахмурилась, прислушиваясь к размеренной игре на пианино. Пианист явно знал свое дело, он попадал в каждую ноту этой мелодии. Лиззи точно узнавала её, произведение одного из величайших маггловских композиторов – Иоганна Баха. А то, что звучит сейчас и вовсе считается чуть ли не самой его популярной композицией. Забавно только одно: чистокровные выродки, кричащие о ненависти к обычным людям, прямо сейчас кружатся в танцах под одного из «недостойных жизни». Как же всё таки порой они удивляют её, делая абсолютно противоречивые вещи. Именно поэтому она никогда не занимала ничьей стороны, всегда готовая поменять свое мнение. — Элиз? — опомнил её парень. — Ты знал, что это мелодия, написанная магглом? — чересчур резко, чем дозволяли этого манеры, высказалась Лиззи, издевательски наблюдая за реакцией сероглазого. — Меня всё детство учили танцевать под произведения Баха, так что да, я знаю, — совершенно спокойно ответил Регулус, вызывая легкое разочарование, смешенное с раздражением у ведьмы. Даже сейчас у неё не получилось вывести его на эмоции, будто парень сам читает её. — И что же, деятели искусства не входят под купол презрения? — Ты задаешь слишком много неправильных вопросов, Элиз. Если я еще пропущу такое, то другие могут подумать совершенно о другом, будь осторожна со словами. «Пропустишь, Блэк? О, спасибо тебе за такую заботу!» — в её венах буквально закипал гнев ко всем словам и действиям, увиденных в этом месте. С одной стороны она и не имела права осуждать это всё, ведь сама была не святой, пока лгала всем обо всём, начиная от своего происхождения заканчивая делами на день. Но люди здесь не лгали, нет, они делали хуже – закрывали глаза на истину, слепа идя за тем, кто делает так же. Наверняка в этом доме найдется еще сотня литеральных произведений маггловских автор, которых они должны презирать. — Расслабься, пойдем танцевать, — казалось, уже достаточно опьяненный он даже не слушал все её протесты про то, что скоро придут остальные и будут искать их, но Регулусу было всё равно, когда парень властно схватил брюнетку за локоть и повел в самый центр, где на них тут же устремилось десяток взглядов. Там же, в толпе, Лиззи смогла углядеть Вальбургу Блэк, что с таким же недоумением смотрела на неё в ответ, пока Орион шептал что-то супруге на ухо. — Ты псих, Регулус! — возмущенно заверила ведьма, но держала лицо невозмутимым, пока на неё направлено столько хищных глаз, готовые уловить каждую её ошибку. — Ты тоже не из адекватных, — всё так же непринужденно ответил парень. Он, придерживаясь всех правил, делает шаг вперед, расправляя спину и кивает головой вперед — Разрешите вас пригласить? Элизабет, со вздохом принимая такой расклад действия, протягивает ему руку, позволяя вести себя дальше. Когда звуки  «Прелюдии №1 до мажор» заполнили зал, тишина, словно завеса, спала с усталого бального вечера. Лиззи и Регулус вышли на центр площадки, и их взгляды встретились — в этом мгновении время остановилось. Регулус, уверенно держа Лиззи за руку, сделал шаг назад. Его жест был щедрым, но настойчивым, как будто он знал, что от него зависит начальный ритм этого вальса. Она изящно ступила вперед, и их тела слились в совет, чарующий всех вокруг. В момент их слияния звучание музыки сменилось — первая нота, как лёгкий порыв ветра, вдохнула жизнь в их танец. Регулус провел Лиззи в мягком круге, его рука обняла её талию, а другая аккуратно держала её руку на своём плечe. Лиззи, с легким наклоном головы, притянула его к себе, и оба, полные решимости, покинули границы личных пространств, объединив свои энергии в единое целое. — Ты хочешь что-то спросить, — между танцем утвердил парень. — Будто ты ответишь. Каждый их шаг был полон осознания и созидательной силы. Регулус пытался обойти её, чтобы взять на себя инициативу, но Лиззи, с ловкостью и грацией, быстро уступила ему, создавая пространство для маневра, прежде чем, используя свой танцевальный опыт, резко повернуться на пятке и встать на его путь. Она обогнула его, с легкостью возвращаясь к нему, словно вихрь, который играючи облетает за собою следы, оставленные облаками. — Отвечу, — их лица находились всего в паре сантиметрах друг от друга, поэтому Грин-де-Вальд четко могла бы рассмотреть признаки лжи, пока он будет отвечать на её вопросы. — Зачем пытался залезть в мою голову? — тут нота сменилась, делая мелодию более активной. Регулус ответил не сразу, затягивая брюнетку в новый круговорот. Танец стремительно развивался, словно поток воды, то хлестая на скалах, то гладко скользя по поверхности. Блэк с гордой осанкой, его корпус был напряжен, отражая все строгие основы воспитания. Элиз, несмотря на свои утончённые манеры, раскрывала в танце свой внутренний огонь. Её ноги были легкими, как крылья птицы, она казалась готовой в любой момент взлететь, и каждый её шаг излучал уверенность. — Пытался понять, откуда у Мальсибера такие порезы. — Почему просто не спросил? — фыркнула она, не отставая от такта. — А ты бы ответила? — Нет. Они кружились по залу, переворачиваясь, как замедленная запись — каждый поворот был элегантным и сдержанным, но с таким запалом и стремлением, что оставлял шлейф взволнованных шепотов за собою. В моменте их тела сливали такт, отражая одно целое. Он притягивал её к себе, а затем, навстречу музыке, отводил назад, словно пробуждая в ней неукротимое желание для новых шагов. — Зачем тогда прислал платье? — Хотел посмотреть на твою реакцию, — смазано ухмыльнулся он, делая хватку на талии крепче. — Играть на чувствах влюбленной плохо, Регулус. — Ты слишком плохо врешь для влюбленной, — Лиззи издала удивленный вздох, прежде чем нырнуть с головой в вихрь, подкрепленный красивой мелодией. В их танце обдуманность сочетается с спонтанностью. Регулус стягивает её к себе — она отвечает ему стремительным уходом вбок, в мгновение разрывая зарождающуюся зависимость. Она, словно искусная фея, опускается вниз в изящном ревере, а он, увидев это, вмиг подхватывает её, будто ловит её в воздухе. Она мечется в его руках, и каждый оборот заставляет зрителей затаить дыхание — они становятся свидетелями не просто танца, а настоящей битвы волей. — Когда понял? — Сразу же. Потренируй как-нибудь свою фантазию, а лучше сразу спрашивай на прямую. Когда звуки фортепиано поднимались, а потом снова падали, ведущим и ведомым во время одного дуэта была одна и та же вечная истина: этот вальс был не просто танцем, а проявлением своих характеров — упрямого, но уверенного Регулуса и свободолюбивой, несгибаемой Лиззи. Оба всегда искали возможность перетянуть одеяло на свою сторону. — И ты на всё ответил бы? — Нет, — словно меняясь репликами, честно произнес он. Но Грин ничуть не смутилась, знала, что таков и будет его ответ, да и злиться не может. Каждый человек имеет свои секреты, но теперь хотя бы часть из её вопросов нашли разгадку. Финальные аккорды, как мощные удары молота, врывались в зал. Регулус, прижав Лиззи к себе, вдруг остановился, и мир вокруг них, казалось, замер. Их дыхания смешивались, а сердца, бьющиеся в унисон, также пронзали всех собравшихся. Всего мгновение тишина, а сразу вслед за ней в уши ударил звук десятков аплодисментов и перешептывании. — Браво, Лиззи, просто браво! — брюнетка грациозна вышагивала к ним, перетягивая внимание зрителей на себя. Одной рукой она подняла свой бокал вверх, выплескивая его крупицы на пол, но никто ей и слова не сказал, потому что боится последствий. Даже сама хозяйка вечера лишь тихо наблюдала за происходящим. — Орели?…