Когда настала тьма. Глава 24.

В воздухе витал приятный запах запеченной курицы и всё бы ничего, но вслед за ним в нос вбивался едкий дым, идущий струйками из духовки. — Бродяга, ты идиот редкостный! Я ведь сказал: 180 градусов! А ты поставил на 230! Ты чем слушал вообще? — схватив полотенце с кухонного островка, Джеймс принялся доставать противень, параллельно жмурясь от неприятного запаха. Картошка сгорела.. — А я, по твоему, разбираюсь во всем этом? Мог бы и сам догадаться кому доверяешь эту машину для убийств! — парень шлепнулся на стул и, подперев щеку рукой, наблюдал за жалкими попытками друга остановить дым, заполнивший чуть ли не всю кухню. — Почему бы вам просто домовика не завести? — Мы уже с тобой разговаривали на эту тему, — он наконец вытащил остатки еды и с характерным звуком поставил противень на стол, параллельно кидая полотенце в лицо Сириусу. Кроме угольков разглядеть ничего не получалось. Джеймс недовольно вскинул руки и присел рядом с другом, нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности островка. — Когда мама вернется… Поттер не успел договорить, когда со стороны коридора раздался звук открывающейся двери, а вслед за этим гул голосов. Мальчики медленно переглянулись между собой и, словно прочитав мысли друг друга, повскакивали со своих мест. У входа стояла Юфимия и Флимонт Поттер, держащий в руках пакеты после похода в магазин. Джеймс встал в проходе, ведущий на кухне, заслоняя своей спортивной фигурой вид на происходящее там. Блэк принялся забирать багаж, пытаясь заболтать взрослых. Только вот обоняние не обмануть, особенно у человека, который посвятил почти всю свою жизнь Зельеваренью. — Чем… — мужчина принюхался, метая взгляд в разные стороны. — Чем у нас так воняет? Джеймс, стараясь выглядеть максимально непринужденно, расправил плечи и попытался изобразить на лице безмятежную улыбку. — Эм, ничего особенного! Просто… мы тут немного экспериментировали с ужином в честь Рождества. — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более уверенно. Сириус, не в силах сдержать смех, тихо хмыкнул, но тут же закашлял от дыма, который продолжал клубиться в воздухе. Джеймс бросил на него недовольный взгляд, но тот лишь пожал плечами, показывая, что не собирается молчать. — Экспериментировали? — переспросил Флимонт, приподнимая бровь. — Судя по запаху, вы зажгли пол кухни. Так и знал, что вас двоих нельзя оставлять наедине. Снова какую-то катастрофу учинили. — Да не катастрофа это! — воскликнул Джеймс, поднимая руки в знак протеста. — Просто… немного подгорело. Но мы можем сделать что-то другое! У нас есть пицца в морозильнике! Юфимия, стоя на пороге кухни и наблюдая за происходящим, улыбнулась. Она прекрасно знала о кулинарных способностях мальчиков и не раз была свидетелем их «экспериментов». — Я думаю, что пицца — это отличная идея, — поддержала она. — Но сначала давайте проветрим кухню. Флимонт, скрестив руки на груди, покачал головой. — И как вы собираетесь объяснить этот дым? — спросил он с легкой усмешкой. — Надеюсь, вы не собираетесь сваливать всё на волшебство? Сириус, который уже успел подойти к окну и приоткрыть его, обернулся к Джеймсу с игривым выражением лица. — А почему бы и нет? Мы можем сказать, что это новый способ создания рождественского настроения! — Неплохая идея! — подхватил Джеймс. — Мы просто скажем, что пытались сделать что-то особенное для праздника! Флимонт закатил глаза и шагнул в кухню, чтобы оценить масштабы «катастрофы». Он остановился у стола, внимательно изучая противень с угольками. — Ну что ж, — произнес он с легким сарказмом. — Если вам когда-нибудь понадобится помощь с готовкой, просто дайте знать. Я могу показать вам несколько простых рецептов. Юфимия засмеялась и подошла ближе к Джеймсу и Сириусу. Женщина нежно приобняла их, заглядывая им в лица. — Ну что ж, мелкие экспериментаторы, раз вы сожгли картошку, то посуду будете мыть сами. Без магии. Парни переглянулись и оба с облегчением кивнули. Похоже, что их маленькие «приключения» не оставят следа на праздничном ужине. По крайне мере, мытье посуды было не самым худшим, что могла бы придумать Юфимия, будь она к ним чуть строже. — Тогда… можно мы пока пойдем в комнату? Нам еще надо отправить подарок Римусу, — состроив невинные глаза, поинтересовался Джеймс, пытаясь сделать свой голос такой же нежный, как и у матери. Сириус активно кивал головой, соглашаясь под каждым словом своего названного брата. — Идите, мальчики, — выпустив их из объятий, пропела она. Бродяга и Сохатый всего через пару больших шагов достигли лестницы на второй этаж и остановились лишь на секунду, дослушивая слова женщины. — Передайте Римусу и от меня поздравления! — Хорошо, мам! — в унисон ответили те. Сириус Блэк без всяких раздумий назвал Юфимию своей мамой. Не так, как обращался к Вальбурге. Без стиснутых зубов, сжатых кулаков и глаз, опущенных в пол. Здесь, в этом доме, не было места тупому холоду, от чего хочется постоянно прятаться. Каждый тут встречал утром с теплой улыбкой на лице, желая хорошего дня родным. Это место было пропитано любовью, которую парень так долго не ощущал на себе, обремененный статусом наследника благородного рода. Теперь же такую участь разделяет Регулус и Сириус просто надеялся, что его младший брат сможет выбраться из этой пучины до того, как она заберет его на свое дно из которого нет выхода. Быть Блэком – чуть ли не то же самое, что быть королевской крови. — Как думаешь, Бродяга, мы его удивим? — слегка запыхавшись, поинтересовался Джеймс. Гриффиндорец отворил дверь, ведущую в его комнату, и сразу же подбежал к кровати, доставая коробку из-под неё. Парень пару раз чихнул из-за образовавшейся пыли, но всё же, под смех Сириуса, достал нужную ему вещь. —В любом случае, вариантов у нас не много. Мы и так подарили ему всё что можно за эти семь лет. — пожал плечами Блэк, запрыгивая на тумбочку, стоявшую около кровати Сохатого. В доме Поттеров парню выделили отдельную комнату, да небольшую, но всё же свою, хоть иногда Сириус и скучал по роскошной мебели и большой комнате, но жаловаться он не смел, любой другой бы вообще его за порог мог выставить. — Твоя правда, Бродяга! Джеймс открыл коробку, доставая из неё пастельно-коричневую сумку-шоппер. На ней уже были развешены значки известных маггловских групп, на которые Римус успел подсадить и остальных Мародеров. Поправив значок, где были изображены члены группы «Pink Floyd» (подаренный Питером на шестом курсе) Поттер разложил вещь на полу, расправляя все образовавшиеся складки. Идея для подарка была проста, её они придумали еще за недели две до отъезда. Мальчикам взбрело в голову разрисовать полюбившуюся сумку друга в своей манере, хоть особыми навыками в рисовании они и не обладали, но как говорится: глаза боятся, руки делают! — Когда Лунатик её получит, будет два варианта, — поправляя очки на переносице, произнес Джеймс, поднимая два пальца вверх. — Первый – он забудет про то, что мы вообще-то украли его вещь и просто поблагодарит. — Второй – он снова начнет свои причитания о том, что нам стоило спросить, а потом всё равно поблагодарит, — продолжил за другом Сириус, согласно кивая головой. — Я ставлю на второй вариант. — А я на первый, — с ухмылкой ответил Джеймс, подмигивая Сириусу. — Всё-таки мы с тобой всегда умели удивлять нашего Лунатика. — Да, особенно когда речь идёт о подарках, — согласился Блэк, с интересом рассматривая сумку. — Интересно, как он отреагирует на наш «шедевр». — Поставит в рамку, не иначе, — с иронией ответил Джеймс, доставая из той же коробки нужные им краски. — Но я уверен, что он оценит наши старания. Сириус расхохотался. Мальчики уселись на полу в комнате, окружённой книгами и неразобранными вещами. Перед ними лежала старая сумка Римуса, на которой они решили нарисовать свои анимагические формы. В руках у них были краски разнообразных цветов, и оба были полны энтузиазма, несмотря на то, что рисовать они особо то и не умели. — Хорошо, начнём с оленя, — сказал Джеймс, указывая на место в центре сумки. Он выбрал коричневую краску и, немного нервничая, начал делать первые линии. Кисточка в его руке слегка дрожала, но он старался сосредоточиться. Сначала он нарисовал два больших рога, которые выглядели довольно непропорционально. Они были слишком широкими и не совсем симметричными, но Джеймс продолжал, добавляя тело животного. — Это будет лучший олень в его жизни! — с энтузиазмом произнес он, хотя сам понимал, что получившаяся фигура больше напоминала что-то между оленем и коровой. Сириус, наблюдая за другом, не мог удержаться от смеха. — Дай я помогу тебе с ногами, немощный, — предложил он, беря в руки черную краску. Он попытался нарисовать четыре ноги, но они вышли слишком короткими и кривыми. — Это скорее как у лошади! Кто из нас еще тут немощный? — засмеялся Джеймс. Сириус покачал головой и добавил несколько деталей: глаза и нос. Но его попытка изобразить выражение морды закончилась тем, что олень выглядел очень удивлённым. — Ну, могло быть и хуже, — стараясь не унывать, подмигнул Поттер. — Даже он шокирован от наших умений, — с задумчивым видом потирал затылок Сириус. После того как олень был завершён, они решили перейти к крысе. Блэк взял светло-серый и начал рисовать, стараясь передать её игривую натуру. Он изобразил круглую голову с большими ушами, но в итоге крыса выглядела скорее как морская свинка. — У неё слишком большая голова, Бродяга, — заметил Джеймс и начал добавлять детали: маленькие глаза и длинный хвост. — А ты сам попробуй и я посмотрю, что у тебя выйдет! — оправдывался Сириус, смеясь над своей же работой. В итоге крыса вышла с несимметричным телом и хвостом, который выглядел больше как змея. Несмотря на это, оба парня были довольны результатом. — Теперь осталась твоя собака, — сказал Джеймс, передавая краски обратно Сириусу. Он взял чёрный цвет и начал рисовать свою анимагическую форму. Парень пытался изобразить лохматую шерсть и добрые глаза, но вместо этого получилась нечто среднее между медведем и щенком. Уши были слишком большими и свисали по бокам. — Ладно… может улыбка всё исправит? — неуверенно воскликнул Сириус и добавил улыбку, которая получилась больше похожей на гримасу. Когда рисунок был завершён, оба парня отстранились и посмотрели на свою работу. На сумке красовались три животных: олень с удивлённым выражением лица, крыса с огромной головой и собака с гримасой. — Это просто шедевр! — сказал Блэк с улыбкой. — Римусу точно должно понравиться! Сохатый кивнул, смеясь над их творением. Несмотря на все несовершенства, каждая линия была наполнена теплотой и дружбой, что делало этот подарок по-настоящему особенным. — Надеюсь, ты прав, — произнес Поттер, аккуратно колдуя над сумкой, чтобы краски на ней высохли быстрее и не размазались раньше времени. — Может значками прикрыть? — спросил Сириус, проводя пальцами по каплям краски, которые по неосторожности попали не туда, куда надо. — У тебя где-то валялись они, я помню. — Звучит неплохо, — согласно кивнул Джеймс. — Надо их только найти. Гриффиндорцы принялись расхаживать по комнате, заглядывая в каждую полку, в которую могли быть закинуты значки и прочая ересь. Спустя почти десять минут поисков, Сириус наконец воскликнул: — Нашел! — парень достал из тумбы пластиковую банку, до верху наполненная железными аксессуарами. Мальчики начали перебирать значки, выбирая самые яркие и интересные. Каждый из них вызывал у них воспоминания о совместных приключениях и веселых моментах. — Вот этот! — воскликнул Сириус, поднимая значок с изображением забавного кота. — Это точно для Лунатика! — А вот этот — с «The Beatles», — добавил Джеймс, показывая на другой значок. — Он всегда говорил, что это одна из его любимых групп. — Let me take you down, — Сириус, явно фальшивя, пропел первую строчку одной из популярных песен этой группы. — ’Cause I'm going to Strawberry Fields! — с улыбкой продолжил Поттер, прикрепляя значок на шоппер. — Да, Сохатый, вот так! Nothing is real! And nothing to get hung about, — парень вскочил с места, поднимаясь на ноги и имитируя руками игру на гитаре, активно качая головой. — Strawberry Fields forever! — Living is easy with eyes closed, — продолжал подпевать другу он. Джеймс протянул Блэку раскрытую ладонь, но никакой реакции не последовало, тогда Гриффиндорец ловко подставил свою вторую руку под ноги Сириусу и тот с громким хлопком повалился на ковролин. Поттер с наглой улыбкой рассмеялся над ним, но протянутую руку не убирал. — Бродяга, последний значок! — Misunderstanding all you see! — потирая бок, вяло пропел он, но всё же протянул нужную вещь другу, лежа наблюдая за последним штрихом в их совместном «шедевре». — Ну что ж, готово! — наконец сказал Джеймс, отступив на шаг и гордо осматривая свою работу. — Теперь это настоящая Мародерская сумка! — Да, и Лунатик точно не сможет устоять перед таким подарком! — согласился Сириус, с удовлетворением потирая руки. — Отправляй сейчас же, иначе сова не успеет прилететь к нему! Гриффиндорец кивнул, подбирая с пола сумку, когда из неё выпал средних размеров квадрат, сделанный из плотной бумаги. Мальчики неуверенно переглянулись между собой, раздумывая над тем, стоило ли им вмешиваться в дела Римуса. — Что там написано? — оперевшись на локти, приподнялся Блэк. — С Рождеством, Римус, — очки съехали вниз, когда Джеймс нахмурился, увидев имя отправителя. — От Пандоры Розье. — От кузины Эвана? Когтевранки? — брови Сириуса взмыли вверх, он запустил руку в копну своих темных волос, медленно перебирая каждый волосок. — Ага… — Поттер наконец перевернул квадрат и, завидев изображение на нём, томно вздохнул. — Это еще не самое худшее, Бродяга. — Что там? Парень протянул Сириусу фотографию, втыкая в одну точку, явно о чём-то задумавшись. Лицо Блэка приняло ту же гримасу, что и у друга. С колдо на него смотрели радостные Римус и Лиззи, стоящие посреди кухни Хогвартса, а в следующую секунду в кадр попадает шоколадная лягушка, перепрыгивающая с одного стола на другой. Оба были измазаны в шоколаде, а рядом можно было увидеть форму, в которую, по всей видимости, они его и заливали. — Он общается с ней! — резко выпалил Джеймс, наконец придя в себя. — Мы не знаем этого наверняка, Сохатый. Не стоит наводить панику на ровном месте, — спокойной отреагировал второй, вкладывая фото обратно в сумку друга. — И мы вообще не должны были этого видеть. — Ну увидели же! Я ведь говорил, что он слишком яростно их защищает для человека, который с ними не общается. Почему ты вообще так спокойно реагируешь? Они слиз-ня-ки! — четко произнес Джеймс, сжимая кулаки с такой силой, что на ладонях остались следы полумесяцев от ногтей. — Просто задумался над словами одной дамочки и кое-что понял для себя… — Какой же? Сириус не успел ответить. В это же время послышался звонкий голос Юфимии, означавший начала ужина. Глаза Поттера метались то по лицу друга, то по сумке Римуса, но не став ждать долго, он аккуратно сложил вещь пополам и упаковал ту в сверток, написав имя отправителя. Посылка была отправлена как только сова спустилась к окну его комнаты, вместе с ней улетело и то колдо, изображение которого еще надолго застынет в разуме Джеймса.

***

— Как оценки в школе? — мужчина со скрежетом посуды разрезал ножом кусок мяса, открывая вид на его внутреннюю оболочку, что сохранила внутри ярко-красный цвет, почти сырое состояние. Крауч старший всегда величал себя как гурман, предпочитая выбирать стейк с кровью. — Нормально… — вяло ответил ему сын, без интереса перебирая вилкой овощи в своей тарелке, изредка насаживая горошек на зубцы, а еще реже он проглатывал их. Аппетита совсем не было. — Мне нужен четкий ответ, Бартемиус, — продолжал допытывать он, добавляя в свой тон больше строгости. — Какие оценки у тебя вышли за итоговые работы? В ответ мужчина услышал только раздраженный вздох, а вслед за этим – полетевшая в стену тарелка и разбросанные по всей столовой овощи. Из кухни раздался обеспокоенный вопль миссис Крауч, поспешившая вернуться к сыну и мужу. — Барти, милый… — женщина застыла в проходе, закрывая свой рот, перекошенный от шока. Она тут же села собирать осколки, направляя их нитями магии в мусорку. Всего минуту стояла гробовая тишина, словно затишье перед бурей. И она настала. — Оценки, отец?! Оценки?! — прорычал Барти, его голос дрожал от ярости. Он дышал тяжело и быстро, как будто каждый вдох был борьбой с самим собой, а челюсть заскрипела от напряжения. — Превосходно у меня! Слышишь? Пре-во-схо-дно! Крауч младший ступил к отцу ближе, сжимая кулаки с каждым шагом всё сильнее. Его сердце колотилось от гнева, а разум заполнялся тёмными мыслями. Слизеринца буквально воротило от одного только взгляда на мужчину перед ним. Ничего толкового не выходило, сколько бы он не старался сделать так, чтобы отец наконец перестал видеть в нём лишь инвестицию, которая в будущем должна ему помочь. Их разговоры всегда сводились к одному: «Ты должен вести себя прилежно, иначе опозоришь нашу семью и ничем мне не поможешь.» А он не хотел помогать, точно не ему. Барти из кожи вон лез в прошлом году, чтобы сдать все СОВ на высшую отметку, а в ответ лишь получил сухое: «Продолжай в том же духе». Крауч старший даже не умудрился поднять на него свой взгляд или погладить по голове, как это делали остальные родители, гордящиеся своим ребенком. Только лишь от матери Барти получал блеклую поддержку, но и та, под гнетом мужа, перестала так ярко выражать свою любовь к нему. «Не балуй его. Мне нужен мужчина, а не маменькин сынок!» — услышал двенадцатилетний Барти, случайно подслушавший разговор родителей. С тех пор было ясно – чувства в этом доме были запрещены, закрыты в сейфе, защищенный сотнями замков. — Успокойся немедленно. Убери то, что ты натворил здесь, Бартемиус. — с абсолютно спокойным видом проговорил мужчина, даже не поднимая голову на сына и продолжая поедать стейк. — Не порти матери Рождество. — Я порчу?! — с еще большей яростью проговорил он, чувствуя на кончиках пальцев покалывание от нарастающей магии. — Это ты всё портишь! Что же я сделал в этот раз, чтобы дать повод запереть меня под домашний арест на все зимние каникулы, а? — Ты знаешь, что я ожидаю от тебя! — Крауч старший наконец-то отложил нож и вилку, подняв взгляд на сына. В его глазах не было ни капли понимания, только холодная решимость. — Ты должен быть лучшим, иначе все наши усилия будут напрасны. Ты – мой сын и я не позволю тебе выставлять меня таким же слабым, каким и самим являешься. Барти почувствовал, как внутри него закипает ярость. Слова отца резали, как лезвие ножа, и он не мог больше сдерживаться. — Слабым?! — выпалил он, его голос дрожал от эмоций. — Это ты слабый! Ты не понимаешь меня, ты никогда не понимал! Я не хочу быть твоей копией! Я не хочу соответствовать твоим стандартам! Миссис Крауч, все еще собирая осколки, остановилась и взглянула на сына с тревогой. Она знала, что этот момент может стать переломным. — Барти, пожалуйста… — тихо произнесла она, но сын лишь покачал головой. — Нет, мама! Я устал от этого! Устал быть тем, кем вы хотите, чтобы я был! Я не могу дышать в этом доме, где все только и ждут, чтобы я провалился! Крауч старший наклонил голову, словно обдумывая слова сына. Затем он встал из-за стола, его фигура казалась внушительной и угрюмой в полутемной столовой. — Ты не понимаешь, что такое ответственность, Бартемиус. Я делаю это для твоего блага. Мы должны быть сильными. Мы должны быть уважаемыми. — Уважение? — усмехнулся Барти. — Ты думаешь, что страх и подчинение — это уважение? Я не хочу жить в мире, где единственный способ доказать свою ценность — это быть послушным рабом! Хотя кому я это говорю? Крауч старший шагнул вперед, его лицо исказилось от гнева. — Понизь тон, щенок! Ты говоришь со своим отцом! — Да мне плевать кто ты! — ответил Барти, чувствуя, как магия вокруг него начинает нарастать. Он больше не хотел подавлять свои чувства, он хотел быть свободным. В этот момент тишина в комнате стала настолько ощутимой, что казалось, даже стены затаили дыхание. Миссис Крауч встала между ними, пытаясь остановить нарастающую бурю. — Давайте успокоимся и поговорим нормально… — произнесла она, но ее голос звучал слабо на фоне напряжения. Барти посмотрел на мать и увидел в ее глазах страх. Страх за них обоих. Он вздохнул, пытаясь взять себя в руки. — Я докажу тебе, отец, — тихо произнес он. — Докажу, что могу… Барти не успел договорить, когда перестал чувствовать правую щеку, вместо этого появилось только ощущение пожара на коже и красный след, полностью повторяющий ладонь отца. Он ударил его. Крауч старший замер на месте, его выражение лица изменилось. В нем мелькнула тень сомнения, но он тут же закрыл ее жестом. Его мать замерла на месте, мнимо открывая рот, пытаясь что-то сказать, но слова застряли комом в горле от увиденного. — Ты обязан мне и нашей семье. Ты должен понять это. — Тогда я отрекаюсь от этой семьи, ясно?! Если быть Краучем означает всегда бежать за недостижимым идеалом, то я больше не хочу носить эту фамилию! В этот момент он почувствовал прилив силы и уверенности. Его магия вырвалась наружу в виде яркого всплеска света, освещая всю столовую. Овощи и осколки посуды начали кружиться в воздухе, а затем падать обратно на стол. Крауч старший отступил назад, его лицо исказилось от шока и гнева. Теперь и его накрыла немота, предлагающая только наблюдать за тем, что сам сотворил с собственной кровью и плотью. Он и слова не успел промолвить, как Барти совершенно спокойно развернулся и ушел в свою комнату с хлопком закрывая дверь за собой. Теперь всё было разрушено. В спальне Слизеринца уже лежали подарки, присланные друзьями еще с утра, так как те весь последующий день были заняты подготовкой к вечеру и присутствием на нём. Только кое-что прибавилось. Окно оказалось открыто нараспашку, а на подоконнике одиноко хранился совершенно новый портсигар, на котором были выжжены инициалы парня. Сверху была закреплена записка. «Хватит разбрасывать свою дрянь где попало. Мне и Регулусу даровали метку.

Э.Р.Г»