Когда настала тьма. Глава 25.

— Слизерин забивает гол! — воскликнул Барти, до сих пор не проглотив очередную печеньку, что Лиззи, по прихоти парня, закидывала тому в рот, словно он баскетбольное кольцо, а еда – мяч. В этот момент он выглядел как ребенок, который не может сдержать радости от игры, забыв о своих заботах и тревогах. Каникулы у обоих прошли скверно, особенно после Рождества. Элизабет всё время мучилась от жжения на предплечье, где остался след от метки, наложенной в тот злополучный вечер. Каждый раз, когда она закрывала глаза, её преследовали кошмары, полные тьмы и шепота. В этих снах творилось что-то ужасное — образы людей, которых она знала, смешивались с теми, кого никогда не встречала. Она не могла понять, почему это происходит, но чувствовала, что что-то не так. Казалось, будто в царстве Морфея происходили какие-то переполохи, которые влияли и на её сон. В реальной жизни Элизабет становилось всё более одиноко. Амикус начал избегать её, ссылаясь на важные дела по хозяйству, хотя Грин-де-Вальд знала, что это всего лишь отговорка. В особняке всё слабее ощущалась родовая магия, будто той и не существовало вовсе. Даже регулярные письма Алекто и Эмми не помогали избавиться от этого пожирающего чувства одиночества, которое залегло на дно её сердца. Конечно, Элиз часто ощущала себя одинокой, но это было не просто одиночество — это было чувство, будто она была лишней, всегда и везде. Как ворон среди изящных лебедей. Сначала Грин не замечала этого: у неё ведь всегда были рядом Орели и Адриан, которые казались ей опорой и поддержкой. Но потом всё пошло по нарастающей. Сначала запрет дяди, два года молчания с Дюмон, регулярные ссоры с рыжеволосым другом. Это всё не могло пройти бесследно. Даже после их воссоединения в середине четвёртого курса Лиззи чувствовала себя всё более изолированной. Если Орели с Адрианом поддерживали друг с другом контакт, то она так не поступала — и это было слишком заметно. Не будь у неё мнимой привязанности к друзьям, наверняка бы снова отдалась в отшельничество, переставая общаться и с ними. Но сердце, привязанное нитками к ним, не позволяло Грин-де-Вальд так просто отпустить их. У Барти же дела обстояли совсем иначе. Он отдался в полный разнос, наконец почувствовав себя свободным от гнета собственного отца. Однако это состояние длилось недолго. Крауч младший уходил из дома, когда сам считал это нужным, часто засиживаясь в одном из волшебных баров до поздней ночи. А возвращался домой после полуночи, ловя в тенях дома блеклый взор матери, которая всегда ждала его с тревогой на лице. Пару раз даже успел встретиться с Эваном и один раз с Регулусом. Они обсуждали прошедший бал в честь Рождества; от Блэка узнал все мельчайшие подробности — даже про танец с Лиззи успел наслушаться. Барти знатно смеялся с такого поворота событий, впервые посчитав это неудачной шуткой. Грин бы ему ни за что в жизни такого не рассказала. Однако недолгое счастье быстро закончилось. Отец — Барти Крауч-старший — воспользовался своим положением в Министерстве и заставил их задержать сына прямо посреди улицы, наполненной людьми. Они даже преступление не смогли ему придумать — идиоты! Но вместо того, чтобы отправить его в клетку для особо буйных, Барти остался гнить в собственной комнате до конца каникул: без палочки, без совы и с наложенным на дверь заклинанием, которое не давало ему банально открыть её. Отец даже предусмотрел вариант с окном, заколдовывая и его тоже. Спальня стала для него хуже Азбакана — стены словно сжимались вокруг него, а воздух становился всё более тяжёлым и удушающим. На вопросы друзей о том, где он пропадал во время каникул, когда они встретились на вокзале, темноволосый ответил уклончиво, не желая вдаваться в подробности. Он не хотел, чтобы они знали о том, как он облажался и не смог даже семье противостоять. И вот сейчас они стояли вместе в центре поезда: Лиззи пыталась скрыть свои переживания за маской веселья и шуток Барти. Но оба понимали — под поверхностью их дружбы скрывались глубокие трещины. Каждый из них боролся со своими демонами: один — с тёмными тенями прошлого и одиночеством, другой — с давлением и ожиданиями окружающих. И хотя они были рядом друг с другом, каждый чувствовал себя по-прежнему одиноким в своём внутреннем мире. — У меня скоро глаза заболят, Барти! — страдальчески простонала Элизабет, быстро моргая, чтобы сбросить боль от слишком сильной концентрации на рте однокурсника. Она пыталась не смотреть на него, но его улыбка была слишком заразительной. — Поешь, как адекватный человек. — Так я неадекват, ты сама же сказала это, мм… — Крауч расслабленно пожал плечами, забирая из рук девушки упаковку печенья, купленную уже в поезде. — Месяца через два, после твоего поступления в Хог? — И я всё еще так думаю, психопат! — с вызовом ответила она, но её голос звучал уже не так уверенно. — А ты ледышка! И что с того? — отразил её атаку он с легким смехом. Лиззи звонко рассмеялась, вырывая еду прямо из ладони Барти, которую он хотел только что съесть. В этот момент она ощутила странное тепло внутри себя — то ли от смеха, то ли от их близости. Сейчас они вдвоем стояли посреди коридора, который, вообще-то, негласно принадлежал Гриффиндорцам, ведь тут находился их вагон. Элиз до сих пор с трудом смирилась с тем, что у её факультета условия хуже, чем у Гриффиндорцев. В её голове всё время крутилась мысль: как так? Ведь именно на Слизерине учится большинство благородных семей чистой крови, в которой никто не смел сомневаться. Но сейчас это казалось неважным — ощущение свободы и веселья заполняло её душу. Они оказались здесь из-за довольно комичной ситуации. Снова из-за этого чёртового сладкого лакомства. До этого момента Лиззи вообще не знала, что умеет так быстро бегать. Оказывается, Барти был большим любителем именно этого печенья и, по несчастью, проспал момент, когда женщина, что разносила и другую еду по вагонам, прошла мимо них. Как только Крауч очнулся, то сразу спросил про это, а ему в ответ послышалось совершенное спокойное известие о том, что та уже ушла. Слизеринец чуть со своего места не рухнул, неверяще смотря на друзей. Как они могли его не разбудить? — гудел голос в его голове. Время тот решил зря не терять и, подхватывая по дороге Лиззи, которая тогда шла обратно из туалета, побежал вместе с ней сквозь все вагоны, в надежде догнать его личный рай. Они пробегали мимо купе с Гриффиндорцами; там раздавались звуки весёлого хохота и разговоров. Элиз чувствовала себя немного неловко: она знала, что львята всегда считали их факультет высокомерными и холодными, а если увидят их, такими открытыми и веселыми, то точно посчитают ненормальными. Но сейчас это было неважно — важно было только чувство единения с Барти и тот момент, когда они вместе смеялись над своими приключениями. — В следующий раз буду уворачиваться, когда увижу тебя, бе... — начала Элиз, но её слова прервал мужской голос за спиной. — Грин! — брюнетка замерла, обернувшись к уже знакомому Гриффиндорцу. На её лице заиграла усмешка, наполненная игривым вызовом. — Поттер? Я-то тебе чем не угодила? — спросила она, прищурив глаза и готовясь сделать шаг вперёд. Но тут же ощутила руку Барти на своём животе. Он легонько оттолкнул её назад, вставая перед ней как щит. — Расслабься, Крауч, не буду я твою подружку трогать. У меня то, в отличие от тебя, есть чувство достоинства. — с вызовом произнёс Джеймс, поднимая руки в жесте капитуляции. — Тогда чего тебе надо от меня? — нахмурилась Лиззи, чувствуя, как напряжение нарастает между ними. — Поговорить хотел об одном человеке, — пожал плечами Поттер, переводя взгляд на Барти. — Без него. — Ну ладно, — махнула рукой брюнетка, выходя из-за спины однокурсника. — Пойдём, раз тебе сильно надо. — Не, не, не! — заверещал Крауч, крепко ухватившись за запястье Элиз. Его беспокойный взгляд метался между ней и Джеймсом. — Так дело не пойдёт! Ты ведь не собираешься идти с ним одна, да? — Брось, Барти. Что он мне сделает, а? — с лёгкой усмешкой сбросила она его руку со своей бледной кожи. Ведьма сделала шаг ближе к Крачу и шепнула так тихо, что только они двое могли расслышать: — Забыл, что именно я сделала в Запретном лесу? Мне по силам справиться с самовлюбленным индюком. Темноволосый ещё несколько мгновений изучал черты её лица, пытаясь уловить хоть что-то тревожное в её глазах, но потом, осознав, что для Лиззи опасности нет, развернулся и ушёл в вагон Слизеринцев. Напоследок он бросил пару угроз Поттеру, намекая на последствия, если с брюнеткой что-то случится. — Мне даже стало интересно, с чего бы тебе, Джеймс Поттер, обращаться ко мне? — заговорщическая улыбка расцвела на её губах. В глазах промелькнул огонёк недоброй заинтересованности. — Отстань от Римуса. — сложив руки на груди, ответил очкастый. — А я разве приставала к нему? — брови в удивлении поползли вверх. — Не припомню такого эпизода в своей не особо красочной жизни. Гриффиндорец недовольно то ли рявкнул, то ли фыркнул и полез в передний карман своих школьных брюк, доставая из них глянцевую фотографию, которую Грин-де-Вальд прекрасно знала. На Рождество Эван и Пандора Розье подарили подарок вместе (хотя Элиз сильно сомневается в том, что парень знал какой подарок будет дарить его кузина). От однокурсника ведьма получила новую сумку, предназначенную для учебы и хранения в ней учебников и дополнительный литературы, но была она не простой, а модернизированной, ведь Эван помнил, с каким усилием Лиззи таскает их каждый день, поэтому заколдовал её так, что теперь вещь весит не больше перышка, сколько бы в неё не уместили. А вот Пандора удивила её неожиданным кадром. В сумке лежало колдо, где была изображена испачканная в шоколаде Элиз и радостный Римус, когда те увидели, что лягушки ожили. Грин на это захихикала и одобрила подарок Когтевранки, хоть он и был, по факту, самым дешевым, но зато с душой и креативностью, что полностью отражало сущность слегка сумасшедшей блондинки. — Теперь вспомнила? — с укором произнес Поттер, внимательно всматриваясь в мимику Слизеринки, пытаясь понять её эмоции, но лицо, как и обычно, выражало лишь безучастие и явную скуку. — Допустим, что да, — повела плечом она. — Что теперь? — Не приближайся к Римусу, увижу рядом с ним и… — И? Ударишь девушку, Джеймс? — Лиззи крепко сжала в рукаве палочку, стараясь держать себя под контролем. Указывать ей мог только лишь Геллерт, а этот Гриффиндорец и рядом с ним не стоял, чтобы думать о том, что ведьма могла бы быть под его контролем. Если бы не правила школы, запрещающие строго настрого наносить тяжелые увечья другим ученикам, то он бы давно у её ног валялся, кряхтя от боли. — Если захочу, то и в друзья твоего ненаглядного Люпина запишу! — Замолчи! — о, она смогла вывести его из себя. Очкастый был вдоль и поперек накрыт гневом, что застилал глаза. Парень крепко вцепился в её хрупкие плечи, больно прижимая к ближайшей стене, несколько раз растормошив брюнетку. — Я не позволю тебе затянуть Римуса в вашу скверную компанию! — Уф, теперь завидовать Эванс точно не буду… — Джеймс замер, оставляя рот открытым от непонимания, пока у Лиззи расплывалась победная улыбка. Теперь-то ей стало ясно в чём дело. В её глазах читалась искренность и лёгкое презрение к его недоумению. — Причем тут Лили? — пробормотал он, не в силах понять, как это связано с ним и его чувствами. — Ревнивый, так ещё и жуткий собственник — идеальное комбо, согласна. — Теперь парень мог увидеть все её тридцать два зуба, которые чуть ли не сияли от счастья. Лиззи выглядела так, словно только что одержала победу в важной битве. Поттер поник, отпуская из захвата брюнетку и отходя на пару шагов назад. Он часто слышал подобные намёки, но никто никогда не говорил ему этого прямо. Слизеринка же выплюнула всё в лицо без капли сожаления к его персоне. Да и зачем? Джеймс был в её жизни не больше, чем раздражительный второстепенный персонаж. — Если ты и вправду хороший друг, то никто от тебя не сбежит. Уймись, Поттер, — произнесла она с лёгкой насмешкой, а её голос звучал так уверенно, что он почувствовал себя ещё более уязвимым. Гриффиндорец молчал, тупо разглядывая Лиззи, пытаясь найти в ней хоть каплю мнимого сочувствия, которое он так часто получал от других. Но она… ей было всё равно. С самого начала их диалога она казалась абсолютно невозмутимой, как будто даже если бы Джеймс сообщил ей какую-то более серьезную новость, она просто пожала бы плечами и в своей манере вскинула брови. Он ощущал, как его терпение иссякает, и в голове назревал лишь один вопрос: какого черта? Он повидал много аристократичных задниц за свою жизнь, но никто из них не мог сравниться с ней по выдержке своих эмоций. Даже тогда, в заброшенном коридоре, когда на неё напал Мальсибер. На ней не было ни тени страха или паники — эмоций, которые обычно испытывают адекватные люди при нападении. А Грин тогда просто тихо переговаривалась с Регулусом, совершенно спокойно, иногда поглядывая на подвешенного вверх ногами Слизеринца. Что такого Элизабет могла пережить в своей жизни, что её не колышет даже это? — Дай пройти, — произнесла она вдруг, прерывая его размышления. — Что? — дернулся Джеймс, пару раз по глупому моргая, пока до него не дошло сути сказанного. Видимо, слишком долго он молчал, а терпение у брюнетки не резиновое. Парень сделал шаг в сторону, давая ей свободный путь к отходу, но она не прошла мимо. Вместо этого сделала лицо серьёзным и впилась взглядом в его неуверенные глаза. — Тебе надо говорить не со мной, а с Римусом. Все проблемы лишь в твоей голове, Поттер. — Пока он не успел среагировать на её слова, Лиззи ткнула ему прямо в висок — лёгкое касание, которое заставило его вздрогнуть от неожиданности. Затем обошла парня и оставила его в одиночестве посреди коридора. Теперь Джеймс Поттер прекрасно понимал, как эта девчонка смогла подбить Сириуса на переосмысление некоторых своих предрассудков из-за одного их диалога во время урока Зельеварения, когда ребят поставили вместе в пару. Он стоял там, чувствуя себя потерянным среди смеха и веселья своих однокурсников, и понимал, что его мир перевернулся с ног на голову благодаря одной уверенной брюнетке с проницательным взглядом и острым языком. Ему стало ясно: если он хочет разобраться в своих чувствах и страхах, ему придётся взглянуть на себя со стороны — так же, как это сделала Лиззи.

***

— Чего вы все так пялитесь на меня, а? — произнесла Элиз, с вызовом взглянув на своих спутников. Её голос звучал уверенно, но в глубине души она ощущала, как напряжение нарастает в вагоне. — Да вот, рассуждаем… — Регулус потянулся, закидывая руки на спинку сиденья, его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась любопытность. Он обменялся многозначительными взглядами с Барти, словно в их молчании скрывалась какая-то тайна. — Что у тебя и у предателя крови может быть общего? — А, про Джеймса то? — Блэк стиснул зубы, когда услышал её безразличный тон. Его голос напоминал натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент. Эмми пискнула от удивления, давясь воздухом, а Алекто поджала губы, предпочитая разглядывать пейзажи за окном, где мимо проносились деревья и поля, словно жизнь за пределами вагона продолжалась беззаботно. — А вы друзья теперь? — Регулус продолжал настойчиво расспрашивать, его голос звучал так, будто он пытался расколоть её защитную оболочку. — Нет. — сухой ответ вырвался у неё, как выстрел из палочки. — Тогда о чём вы говорили? — продолжил он, не желая сдаваться. — Разве не понятно, что это не твое дело, Блэк? — её голос стал холодным, как зимний ветер. Внутри неё кипели эмоции: гнев и раздражение от их настойчивости. Регулус нахмурился, его лицо стало напряжённым. Он сжал кулаки, переходя на шёпот, словно боялся, что кто-то может подслушать их разговор. — Ты… Ты теперь, как и я, Пожирательница Смерти. А твое общение с предателем вызывает вопросы, не думаешь? В голове Элиз зазвучал едкий голос: «Ну конечно, обязательно же надо и себя подметить. Гордость своего рода». Она почувствовала, как внутренний огонь разгорается ещё сильнее. — Так пусть эти вопросы задает Тёмный Лорд, а не ты, — произнесла она с презрением, её глаза сверкали от вызова. — Лиззи! — Эмми подпрыгнула на месте от шока, её голос пронзил напряжённую атмосферу вагона. Она стукнула Грин по плечу, намекая на то, что брюнетка перебарщивает. Лицо Вэнс было переполнено беспокойством; она знала, что подобные слова могут вызвать гнев не только у Регулуса, но и у остальных. Элиз почувствовала, как в воздухе повисло напряжение. Она осознавала, что каждое её слово могло стать последней каплей в этой игре на нервах. Взгляд Регулуса стал острым и проницательным; он искал слабые места в её уверенности. Но она не собиралась уступать. Внутри неё разгорелось желание защитить свою независимость и показать всем, что она не боится ни их мнений, ни их угроз. Вагон продолжал двигаться по рельсам, а за окнами проносились тени деревьев и размытые силуэты полей. Внутри же царила буря — каждый из них был готов к противостоянию. — Ты понимаешь, что сейчас сказала? — продолжал шептать тот. — О, вполне, отдаю себе полный отчет, — пожала плечами Грин, закидывая ногу на ногу и сцепляя свои пальцы в замке на коленях. — Хочешь услышать полный анализ моего поведения? — Ладно, твоя взяла! — с усмешкой на губах, хлопнул ладонью по маленькому столу Регулус, одобрительно кивая головой. — Но к Поттеру больше не подходи. — Пф, будто бы у тебя был шанс выиграть меня, — фыркнула Слизеринка, предварительно закатывая глаза. — Ты всегда в этом проигрываешь, Регулус. — Подождите.. — оторвавших от разглядывания окна, вернулась в реально Алекто, недоуменно смотря на двух темноволосых Слизеринцев. — Так вы не ругались? Что я пропустила? И тут наконец вернулся Эван, который, как оказалось, чуть ли не с самого начала наблюдал за перепалкой Лиззи и Блэка, тихо стоя сзади. Парень протиснулся на сиденье, силой заставляя Барти двинутся в сторону. Глаза Розье были четко направлены лишь на Алекто, что ждала объяснения ситуации. — Ну, знаете… — заговорщически протянул он, специально действуя на нервы ожидающей русоволосой. — Барти у нас в пьяном бреду много успел натворить. Смотрите-ка, даже эти двоя смогли подружиться. Хотя, я бы их общение так не назвал.. Точно! За прошедшие каникулы Крауч успел повидаться не только с Розье и Блэком, но и с Элиз, которую буквально посреди ночи выпер из особняка домовик, принадлежащий Эвану.

***

— Хозяйка, за пределами дома ходит эльф! — взвизгнул Амикус, смотря на юную Грин-де-Вальд с легкой тревогой. — Эльф? Он свободный или принадлежит кому-то? — откладывая книгу на стол, с интересом поинтересовалась девушка. — Амикус не знает, никогда его не видел. Элизабет томно вздохнула, потирая усталые глаза. На часах показывало почти три часа ночи, ей уже давно стоило пойти спать, но у той не было никакого желания видеть новый кошмар. На брюнетка была лишь легкая сорочка и атласный халат поверх неё, на улицу так точно не стоило выходить. Слизеринка быстро накинула первое, что попалось под руку в шкафу и вышла из комнаты, слыша за спиной маленькие шажки домовика. — Хозяйка, вы пойдете к нему? — Да, Амикус, пойду и узнаю чего он хочет. — Но.. — Цыц! — Лиззи резко остановилась, а вверх поднялась ладонь, сжатая в плотный кулак, обозначая немой приказ. Приказ замолчать. — Я не маленькая девочка, который ты мог бы помыкать, Амикус. Сейчас этот дом и фамилия Грин-де-Вальд принадлежит только мне, а значит я сама в праве решать что делать. — И..Извините, Хозяйка.. — существо приклонило перед ней голову, отходя слегка назад. — Амикус забылся и.. — Достаточно, — прервала его Грин, удовлетворено кивая. — Я пойду, а ты сиди здесь. Так она и ушла за ворота особняка, не одарив своего домовика даже взглядом, когда он начал нервно подрагивать. На улице уже стояла глубокая тьма, только лишь свет луны помогал ориентироваться в пространстве, но Лиззи не нужен и он, девушка за шестнадцать лет могла ориентироваться по этой местности хоть с закрытыми глазами. У знакомого дуба вышагивал эльф, постоянно оглядываясь и что-то ворча себе под нос. Он то ведь не мог увидеть её дом, впрочем, как и все, кто не принадлежал семейству Грин-де-Вальд. Брюнетка тихо подкралась ближе, рассматривая существо в тишине. Знакомым он ей совсем не был. — Кто ты? — раздался голос Элиз. — Мисс! — эльф вздрогнул, когда повернулся и узрел нечеткое очертание женской фигуры. — Вы Элизабет Грин? Ведьма прищурилась, обдумывая свои последующие слова. Кто был настолько спонтанным и сумасшедшим, что решил отправить домовика так поздно, да и плюсом к этому был знаком с Лиззи? Люди из Шармбатона отпадают точно, значит нужен Хогвартс. Было всего шестеро человек, с которыми она общается ближе, чем с остальными. Женская часть абсолютно точно отпадает, хотя можно еще Алекто рассмотреть. Значит мальчики. Блэк мимо, остались Барти и Эван. Проблема лишь в том, что они оба слегка поехавшие временами. Но терять Лиззи в целом нечем. Пора выдвинуть предположение. — Да, — спустя время выдавила Слизеринка, ноги дрожали от подступающего холода. — Ты домовик Розье? — Да, мисс! — удивленно воскликнул в ответ тот. — Хозяин Эван попросил Алия найти вас! «Зачем это я понадобилась ему так поздно? Должно быть это что-то срочное, если даже письма не послал» — Зачем? — Алий не знает, мисс. Но рядом с хозяином еще был мистер Блэк и мистер Крауч. «Ну приплыли. Команда мечты просто, не иначе» — Ну… раз уж он просит, то я не могу ему отказать. На лице эльфа расплылась слабая улыбка и он ухватился за холодную ладонь Лиззи. Они трансгрессировали.

***

По номеру носился в стельку пьяный Барти, несущий всякую лабуду то про отца, то про профессоров Хогвартса, иногда даже друзей своих упоминал. Тот, словно ураган, сносил всё на своем пути. Когда пришла Грин-де-Вальд на полу уже валялся разбитый торшер, осколки которого уже были аккуратно сбагрены в кучку. Элизабет, словно призрак, вошла в номер, и её глаза мгновенно зацепились за хаос, царивший вокруг. Крауч, с его растрепанными волосами и красными от алкоголя глазами, продолжал нести чушь, не замечая её присутствия. Эван, с явным раздражением на лице, пытался удержать ситуацию под контролем. И наконец Блэк, что пытался отобрать у друга бутылку, но пока получалось плохо. Очень плохо. — Что здесь происходит? — спросила она, стараясь придать своему голосу уверенность, несмотря на внутреннее волнение. Барти, не оборачиваясь, продолжал рассказывать о том, как его отец никогда не понимал его стремлений, пока не заметил Элиз. — …и я ему: «Если быть Краучем означает всегда бежать за недостижимым идеалом, то я больше не хочу носить эту фамилию!» — он закатил глаза и снова выпил из бутылки, которую держал в руке. — Барти! — перебила его брюнетка, приближаясь. — Ты не можешь просто так напиваться! Это же… это же безумие! — Безумие? — он обернулся к ней с недоумением. — Это жизнь, Лиззи! Жизнь полна безумия! И мы должны наслаждаться ею! Эван, наконец, выдохнул и посмотрел на Элиз с облегчением. — Спасибо, что пришла. Мы не знаем, что с ним делать. Он не может успокоиться. — Как вы вообще до этого докатились? — спросила она, глядя на разбитый торшер и другие следы разрушений. — У вас есть план? — Ну, вообще-то нет, — на секунду остановился Регулус, переводя дыхание. — Мы надеялись на тебя. — Да вы издеваетесь! — раздался отчаянный крик по одной из многочисленных комнат отеля. — Ему же нужна женская забота! Не знаю, спой ему колыбельную там, пусть он наконец уснет! — раздался такой же безнадежный ответ Эвана. В это же время Барти не переставал то залезать на кровать, то спрыгивать с неё, при это крича что-то про драконов и их крутые полеты высоко в небе. Трое ребят растерянно переглядывались. Никто не видел однокурсника таким пьяным, хотя, на минуточку, Эван и Рег дружат с ним уже почти шесть лет, а как справится с другом до сих пор не понимают. — Отлично! — Лиззи вскинула руки, стреляя в мальчиков злобными искрами. — Тогда я готова слушать аргументы почему я, а не заботливая Эмми или чуткая Ал. Если не услышу их, то сваливаю. Мальчики застыли, иногда приоткрывая рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но быстро замолкали, понимая абсурдность своих объяснений. — Эмми будет их отчитывать и постоянно припоминать, — неожиданно раздался голос со стороны Крауча, который до сих делал большие глотки в одиночку. — А Кэрроу не позволил позвать Эван, ведь не хочет её будить, мило, да? — Ага, меня прям вырвет сейчас от этой милоты, — закатила глаза ведьма, но приняла хотя бы такие аргументы. — Вам повезло, что Барти, даже будучи пьяным, всё еще умнее вас! Она подошла к причине её появления тут и решительно отобрала у него бутылку. Тот попытался протестовать, но Слизеринка была сильнее в этот момент. Элиз взглянула на него с серьёзным выражением лица. — Слушай, ты должен взять себя в руки. Ты не можешь просто так разгуливать по отелю и устраивать беспорядок. — Но мне сейчас веселее всего! — разглагольствовал темноволосый. — Неправильный ответ, — помотала головой Грин, оттягивая бутылку в сторону, пока однокурсник пытался забрать обратно. — Давай, расскажешь мне какую-нибудь очередную научную теорию.. Её голос сошел на нежный шепот, словно заботливая мать, переживавшая за судьбу своего дитя. Лиззи делала медленные шаги в сторону Барти, заставляя того наоборот идти назад до тех пор, пока он не упал спиной на воздушную постель, что была приготовлена специально для него. Розье тихо вздохнул с облегчением. — Кажется, теперь то я могу идти. — Ты охренел?! — в один голос воскликнули и без того уставшие Регулус и Лиз, таращись на друга, что стоял с виноватой улыбкой на лице. — Какого черта я тут мучаюсь, а ты сваливаешь? — Не обессудь, красотка! — последнее, что сказал Слизеринец, прежде чем исчезнуть вместе с домовиком под руку. Когда Эван вышел из комнаты, Элиз посмотрела на Барти. Его лицо всё ещё было красным от алкоголя и эмоций, но она заметила, как он начал успокаиваться. Регулус рядом обессилено присел, опираясь спиной об кровать, парень поджал ноги под себя, постукивая пальцами по колену. — Ладно… — брюнетка заправила выбивавшиеся пряди волос за уши и снова натянула нежную улыбку. — Видишь, Барти, я тут единственная самая верная подруга твоя! — Ага… — еле произнес тот, безучастливо пялясь в потолок, что размывался на глазах, вырисовывая странные узоры. — Знаешь, Лиз, иногда мне кажется, что я просто теряю контроль над всем. — Мы все теряем его иногда, — ответила она, подставляя под голову Крауча белоснежную подушку, а сверху накрыла невесомым пледом. — Но главное не потерять себя. — А ты когда-нибудь теряла себя? — с интересом произнес он, даже не задумываясь над своими словами. Сейчас он выглядел как годовалый ребенок, что только начал познавать бескрайний мир. Грин-де-Вальд уловила движение внизу, это Блэк повернулся в их сторону тоже ждя ответа. «Поверь Барти, невозможно потерять то, что не имеешь» — так хотелось вырваться из её уст, но вместо этого ведьма лишь слабо покачала головой. — Нет, конечно нет. Лучше ложись спать, ладно? Утро вечера мудренее. — Спой мне колыбельную, — резко вырвалось у него. Лиззи застыла на место, обескураженно глядя на Рега, пытаясь найти в нём поддержку, но тот хмыкнул и явно намекал на то, чтобы та выполнила желание сокурсника. — Пожалуйста. Пьяный Барти вновь создал для неё проблему. Кажется она переборщила с материнским обликом. — Я… эм… «Спою и дело с концом. Всего лишь детская колыбельная, ну..» По комнате прошла вибрация мелодичного голоса, поющего давно забытую детскую песенку, что когда-то пели и ей, в самые суровые дни, где без родного дяди было не обойтись. Спи, закрывай свои глазки, Мир жесток и суров, словно злые указки. За окном бушует шторм, взрослых гнев и тревога, Но тебе я построю мир покоя немного. Баю-баю, усни, не тревожь свою душу, Взрослый мир полон лжи, в нем так просто разрушить. Тише-тише, усни, пусть сон будет защитой, От жестокости людской, коварством увитой. Взрослые порой злы, обижают друг друга, Забывают о том, что добро – это круговая порука. Бьются за власть и деньги, плюют на любовь, Но ты, мой ангел, помни, поднимайся вновь и вновь. Мир научит обману, научит предавать, Но ты сердце свое, никому не дай сломать. Будь сильным и добрым, не теряй веру в чудо, И тогда этот мир, изменить ты сумеешь, забуду. Баю-баю, усни, не тревожь свою душу, Взрослый мир полон лжи, в нем так просто разрушить. Тише-тише, усни, пусть сон будет защитой, От жестокости людской, коварством увитой. Спи, пусть я буду щитом, От злых слов и обид, от людских причитаний, потом. Вырастешь - сам узнаешь, что мир наш не прост, Но добро в тебе живет, словно вечный свой пост. Одна лишь слеза, пропитанная обидой и болью, прошлась мокрой дорожкой по раскрасневшейся щеке. Послышались два размеренных сопения. Один — с кровати, другой — рядом с ней. Регулус тоже уснул, слыша в своей голове голос девушки.