Когда настала тьма. Глава 26.

Лето, 1970 год Просторную поляну, что полностью была покрыта различными сортами цветов, освещало яркое и тёплое солнце, вышедшее в правление еще в начале мая, сбрасывая с трона приятную весну. Свежий зеленый цвет травы полностью застилал глаза юной Грин-де-Вальд. Девочка бегала босыми ногами по земле, останавливаясь у каждого нового цветка, принюхиваясь ко всем и блаженно закрывая глаза, чувствуя приятный запах. Глаза метались в разные стороны, поиски определенного цветка дядя положил на неё. — Я нашла! — послышался слегка писклявый голос. Девочка присела рядом с Маком, лепестки которого необычно переливались, цвет их постоянно менялся, заставляя взгляд ребенка приковать только к нему. А аромат… аромат сильный, да и дурманящий тоже. — Это ведь он, да? Сзади послышалось шуршание травы и тяжелые, массивные шаги мужчины в возрасте. Он повис над племянницей, внимательно разглядывая её находку, изредка проводя подушечками пальцев по лепесткам небывалой красоты. Геллерт одобрительно хмыкнул, отодвигая Элизабет чуть в сторону. — Молодец, моя Лилия, — с каплей нежности в голосе, похвалил её он. Девочка видела из-за спины дяди, как тот надел перчатки, сделанные из лучшей драконьей кожи и с хмурым выражением лица за пару мгновений срезал Мак, после чего поместил его в какой-то контейнер, на крышке которого была изображена смутно знакомая руна. — Ты трогала его руками? — Не-а, — помотала головой Лиззи, одновременно с этим бегая кругами вокруг опекуна, пытаясь разглядеть цветок в контейнере. — А он разве опасен? Что он делает? Геллерт остановился, склонив голову вниз, рассматривая любознательные карие глаза девчушки, горящей от желания получить новые знания, коих и так было много для её возраста. На губах дернулась улыбка, не искренняя, совсем нет, да и не доброй она была, но Лиззи, будучи всего девятилетнем ребенком, совсем этого не понимала. — Никаких значимых свойств у него нет, — пожал плечами Грин-де-Вальд, двигаясь дальше по поляне. — Не забивай себе голову этим, дитя. — Как скажешь, дядя. Босые ноги двинулись дальше, обходя каждое растение, встретившаяся по пути. Светлые пряди выбились из общей прически, постоянно пытаясь пролезь то в рот, что постоянно был раскрыт в немом ахе, то в глаза, которые неприятно кололи из-за волос. Она беззаботно бегала по кругу, раскидывая руки в стороны, словно принимала ветер в свои объятия. Нет, не только ветер, а всю природу: цветы, животные, землю, воду, огонь. Лиззи была любвеобильным ребенком, всегда старалась помогать домовику, всегда ходила по пятам за дядей, пытаясь поймать его внимание, хоть он и нечасто даровал такую возможность для неё. Элизабет, даже после неприятного инцидента с маггловскими детьми из деревни, не перестала совсем терять надежду на дружбу, а этот маленький клубочек уже закрепили Адриан и Орели, доказывающие ей то, что люди умеют общаться и любить так же сильно, как любила и она. Геллерт же такого не одобрял, потому что сам знает, чем это всё закончится. Он знал, что рано или поздно, но племяннице придется сделать выбор между семьей и друзьями и мужчина сделает всё, чтобы девочка выбрала его. Даже если ей будет ужасно больно и невыносимы от своей потери. Элизабет, полная энергии и светлых мечтаний, продолжала бродить по цветущей поляне, не замечая, как тень дяди Геллерта всё больше окутывает её. Она с восторгом заглядывала в каждый уголок, исследуя мир вокруг себя, как будто это было её личное королевство. Каждый цветок, каждый шорох травы наполняли её душу радостью и беззаботностью. — Дядя, а можно мне взять один цветок? — спросила она, остановившись у ярко-розового растения с нежными лепестками. — Он такой красивый! Геллерт, наблюдая за её искренним восторгом, почувствовал, как в сердце его снова закололо. Мужчина знал, что у неё есть право на счастье, но также понимал, что путь племянницы будет совершенно другой. Он будет тернистым, наполненный болью. — Нет, моя Лилия, — ответил он, его голос стал более строгим. — Не все цветы безопасны. Некоторые из них могут причинить вред. Девочка нахмурила лоб, не понимая, почему дядя так настойчиво запрещает ей наслаждаться красотой природы. — Но я же просто хочу его понюхать! — возразила она с детской настойчивостью. Геллерт вздохнул и посмотрел на неё, его лицо смягчилось. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но только если ты будешь очень осторожна. Элизабет с радостью кивнула и осторожно потянулась к цветку. Она аккуратно коснулась его лепестков, и в этот момент её сердце наполнилось счастьем. Она закрыла глаза и представила себе, как летит на облаке, окружённая ароматами цветов и звуками природы. — Видишь? — произнес Геллерт с легкой улыбкой. — Важно знать границы. Иногда нужно просто наблюдать. Девочка открыла глаза и посмотрела на него с восхищением. Он был для неё всем. Всё детство Лиззи провела лишь в его компании, впитывая в себя каждое слово опекуна, намерено копировала его поведение и взгляды на жизнь. Брюнетка всегда старалась потыкать ему, слепить из себя ту, кем дядя будет гордится. И она точно знала, что всегда будет выбирать только его. А Геллерт же… он продолжал следить за ней, стараясь уловить малейшие изменения в её настроении и поведении. Он знал, что у неё есть друзья — Адриан и Орели — и это вызывало у него тревогу. Он не хотел, чтобы кто-то отвлекал её от истинного пути. — Лиззи, — произнес он после паузы, — Помни, что только лишь семья будет рядом, а друзья могут предавать, разбивать твое хрупкое сердце. Ты ведь помнишь это, да? Она посмотрела на него с недоумением. — Я помню, но ребята, с которыми я общаюсь, совсем не такие. Честно! Геллерт кивнул. — Я тоже любил своих друзей в твоём возрасте. Но иногда дружба может быть обманчива. Ты должна быть осторожной. Элизабет не понимала всей глубины его слов. Её детская душа была полна надежды и доверия к окружающим. Она не могла представить себе мир, где дружба может приносить боль. — Я всегда буду осторожной, дядя! — заверила она его с решимостью в голосе. Геллерт усмехнулся и Лиззи рассеяла, когда заметила. Это была не просто эмоция, вызваная её словами. Младшая Грин-де-Вальд уже выучила задатки своего родственника. Так он выражал одобрение. Она сделала всё правильно и теперь мужчина гордился ей. — Пора домой, моя Лилия. — сказал он, подавая ей руку.

***

Каждому ребенку нравится похвала родителя, а еще им нравится нарушать правила, хоть это и идет в разрез с первым. Элизабет Грин-де-Вальд не была исключением, особенно когда речь идет о новых знаниях, даже если это понизит её в глазах собственного дяди. Так она и оказалась в стенах родной библиотеке, что была заполнена книгами, которые её опекун собирал на протяжении всей своей жизни, тщательно подбирая каждую из них. И, наверное, он сделал свою первую огромную ошибку именно тогда, когда разрешил Лиззи брать любую без разбора. Да, это совершенно точно было его главная оплошность, потому что племянница пошла именно в него. А она была гонцом за знаниями, точно так же, как и он. Тихие шажки маленьких ног, уже одетые в светлые босоножки, проходились по паркету совершенно незаметно, непринужденно, будто их обладательница не искала то, что ей запретили знать. Книжные шкафы были намного больше её самой, может на метра два, хотя даже при таком размере не все источники знаний умещались в них, некоторые попросту лежали на полу, сложенные в высокую башню. Карие глаза метались в разные стороны, пытаясь ухватить хоть за что-нибудь, но пока всё было бестолку. — Ай! — взвизгнула Лиззи, одновременно отпрыгивая в сторону, чуть не теряя равновесия. На пальцы ног упала толстенная книжка с верхней полки, которую, по видимому, в последний раз её использования криво положили, отчего та, в конце концов, полетела вниз. — Что это тут?.. «Растения, меняющие рассудок и всё об их применениях.» — гласила надпись на ней, когда ладонь девочки одним легкий взмахом убрала с неё слой пыли, заставляющей чихать. Младшая Грин-де-Вальд не знала наверняка, точно ли ей нужно открывать и искать что-нибудь в этой книге, но пока это был единственным доступный ей вариант, ведь другие находились либо слишком высоко, либо были не с тем, что ей нужно. Да и это падение стало для неё символом, словно знаком от судьбы. Других вариантов не было. Элизабет с усилием раскрыла первый разворот, пробегаясь взглядом по содержанию. Что ж, когда появится время она еще обязательно вернется и к остальным особенно интересным растениями, но пока ей нужен был лишь один цветок и, к её счастью, он тут числился и название ему было довольно простое: «Забывчивый Мак». Девочка не стала долго задерживаться на других оглавлениях и осторожно перелистнула пожелтевшие от силы времени страницы, открывая нужную главу. В глаза сразу бросилось изображение, на котором с абсолютной точностью был нарисован уже знакомый цветок, который она еще этим утром выискивала на поляне. «Глава 7. Экзотические психоактивные растения: Забывчивый Мак. Забывчивый Мак представляет собой редкий и высокоспецифичный вид рода маковых, обладающий уникальными психоактивными свойствами. В отличие от своего более распространенного родственника, мака снотворного, он не обладает седативным эффектом. Вместо этого, он проявляет выраженные амнезиатические свойства, что делает его объектом пристального внимания как с научной, так и с магической точек зрения. 7.1 Морфологические характеристики: Внешне он отличается от других маков переливающимися лепестками, цвет которых демонстрирует постоянную изменчивость, варьирующуюся в зависимости от освещения, температуры и даже эмоционального состояния наблюдателя (этот аспект требует дальнейшего изучения). Лепестки обладают сложной микроструктурой, включающей в себя многослойные хиральные структуры, что, вероятно, влияет на их оптические свойства. Растение также выделяет сильный, дурманящий аромат, который, как полагают, является ключевым фактором, способствующим его психоактивности. Химический состав этого аромата находится под пристальным изучением, но предварительные данные указывают на присутствие уникального класса терпеноидов, названных амнезигами.» Лиззи нахмурилась, пытаясь найти в своей голове значения научных понятий, которые часто мелькали в тексте, хоть и не были особо значимыми. Хотя, честно говоря, все описанное тут было не так уж и важно. Всё это она могла узнать и сама, просто сделав анализ из увиденного. Но, всё же кое-что девочку зацепило, а конкретно плотно зачеркнутые слова, которые было невозможно разглядеть обычным взглядом. Отнюдь, еще больше Грин-де-Вальд заинтересовала следующая страница этой главы, точнее её отсутствие. Она была вырвана с корнем, не оставляя и словечка для маленькой ведьмы. Был всего один человек в этом доме, кто мог так варварски поступить с хранительницей знании. И имя ему Геллерт Грин-де-Вальд. Элизабет было несвойственно сомневаться в словах дяди и в целом не доверять ему. Но всё происходящее ставило девочку в тупик, выхода из которого не было. Хотя нет, вообще-то есть один. Тот, за который её совершенно точно накажут, но она будет не собой, если не попробует узнать правду. И будь что будет. Может, именно в тот день в её разуме начала рушиться власть Геллерта над ней?

***

Ночью, когда Геллерт уже спал, Элизабет тихонько пробралась в его кабинет. Девочка всё никак не могла уснуть, постоянно ворочаясь в своей постеле. Вопросы, на которые ей никто так и не дал ответа, крутились в голове безостановочно. Даже аппетит пропал, это же заметил и опекун, недовольно косясь на нетронутую еду в тарелке. — Почему ты не ешь, Элизабет? — мурашки прошлись по бледной коже, когда брюнетка расслышала свою полную форму имени. Он явно был недоволен. Неужели узнал про то, что она ходила в библиотеку? — Не люблю рис, — повела та плечом в ответ, пряча глаза от внимательного взора дяди, который был готов прожечь в ней дыру. — Амикус его невкусно готовит. Домовик, носящийся рядом, невольно ахнул и словил на себе сожалеющий взгляд карих очей. Эльф тут же подбежал к молодой хозяйке и выхватил фарфоровую тарелку, трансгрессируя вместе с ней на кухню. «Прости, Амикус, но на большую ложь мне не хватило фантазии» — промелькнуло у неё в голове. — Ты ешь рис три раза в неделю, — продолжал наседать Геллерт, так и не сменив подозрение на милость. Мужчина недовольно приподнял бровь, наблюдая за быстро менявшимися эмоциями на лице Лиззи. — Почему сказала только сейчас? М-да, тут Грин-де-Вальд младшая и прокололась. Врать дяде было не лучшим решением. Она ведь соблюдала строгую диету, как дома, так и в Шармбатоне. Директор даже пошла ей навстречу, отдавая приказ эльфам на кухне готовить отдельное меню для мисс Грин. Никто не попрет против приказа Геллерт, а именно от него и исходила инициатива собственного плана питания. Это мужчина объяснял тем, что магия лучше работает в здоровом теле, нежели в больном и покалеченном. Поэтому Лиззи регулярно занимается спортом, хоть он и не был особо серьезным, скорее зарядка по утрам. Ест только здоровую пищу, в которой достаточно витаминов для растущего организма, а еще пьет какой-то питательный коктейль, сделанный для неё дядей, но на вкус он был отвратительным, отчего девочка постоянно морщилась после каждого глотка. А еще после него частенько болела голова. — Не хотела тебя расстраивать, — после небольшой паузы наконец ответила Элизабет, пытаясь сделать расслабленный вид. — Прости, что сказала только сейчас. — Я пересмотрю твое питание, — внезапно его голос стал чуть нежнее, но взгляд, тот, что Лиззи никогда не могла понять, всё еще был на его лице. — Это всё, что мне надо знать? — Про что? — Про питание, Лиззи, — мужчина вновь выгнул бровь. — А про что ты подумала? И вот снова. От него нельзя ничего утаить. Ну или можно, только вот она так и не научилась этому, потому что не привыкала к такому со своей стороны, всегда ведь пыталась быть честной с дядей. А он пытался? Лиззи не знала, но очень хотела верить в то, что пытался. — Про еду и подумала. Про что еще можно было то? — отмахнулась ведьмочка, уняв непонятно откуда взявшуюся дрожь в голосе. — Вот и правильно, моя Лилия. — Геллерт одобрительно кивнул, наконец возвращая свое внимание на свою тарелку, медленно поедая тот злополучный рис. Правда он не видел, как его племянница под столом скрестила пальцы. Сердце колотилось, как птица в клетке, когда она вновь сделала шаг по скрипучим доскам, вспоминая вечерний разговор с дядей. Ей было страшно нарушить запрет, но любопытство оказалось сильнее. Она знала, где Геллерт хранит свои самые важные записи и артефакты, которые он не доверял даже ей. В целом, было только одно место в особняке, куда Элизабет строго настрого запретили заходить одной — его кабинет. Девочка нечасто там бывала, только лишь по особо важным вопросам, ну или когда опекун был настолько занят, что не мог банально встать со своего рабочего места и самому позвать Лиззи. Благо, мужчина хотя бы не запирал его, надеясь на благоразумие брюнетка, а зря. Дверь медленно отварилась, впуская в комнату тень, больше похожую на призрака, нежели на живого человека. Белая ночнушка струилась по полу, норовя когда-нибудь девочку, одетую в неё, споткнуться об ткань и повалиться на пол по неосторожности, но Грин-де-Вальд, кажется, это совсем не волновало и она мелкими перебежками подбежала к главному хранителю всего секретного. Дрожащими руками она открыла старый дубовый шкаф, в котором царил полумрак. На полках лежали книги с непонятными названиями, свитки с рунами и странные предметы. Среди всего этого хлама Элизабет нашла контейнер с Забывчивым Маком, а рядом с ним же недостающую страницу, что была вырвана из той самой книги. Брюнетка настороженно оглянулась, надеясь не найти дядю, сидящим за столом с озлобленным лицом. Развеяв все свои страха, она аккуратно взяла листок, пытаясь прочитать написанное там, даже под светом луны это было тяжело сделать, но у неё вышло. «7.2 Механизм амнезиатического действия: Магические тексты веками описывали Забывчивый Мак как стимулятор потери памяти. Современные исследования подтверждают эти утверждения, демонстрируя, что активные соединения, содержащиеся в растении, взаимодействуют с различными областями мозга, отвечающими за формирование и консолидацию памяти. • Ингибирование долговременной потенциации (ДП): Мак ингибирует долговременную потенциацию в гиппокампе, структуре, критически важной для формирования новых долговременных воспоминаний. Амнезины, по-видимому, блокируют NMDA-рецепторы, что приводит к снижению синаптической пластичности. • Нарушение консолидации памяти: Растение также влияет на консолидацию существующих воспоминаний, возможно, за счет воздействия на процессы, связанные с REM-фазой сна. Предполагается, что амнезины вмешиваются в репликацию белков, необходимых для укрепления синаптических связей, тем самым делая воспоминания уязвимыми для забывания. • Выборочное стирание воспоминаний: Особенно интригующим является способность стирать отдельные воспоминания или целые периоды жизни. Хотя точный механизм этого явления остается неясным, существует гипотеза, что растение может выборочно воздействовать на эмоционально окрашенные воспоминания, делая их менее доступными для сознательного вспоминания. 7.3 Применение и предостережения: Исторически, Забывчивый Мак использовался в зельях для забывчивости, предназначенных для лечения посттравматических расстройств или для сокрытия нежелательной информации. Также его применяли в амулетах, призванных защитить разум от навязчивых мыслей и нежелательных воспоминаний. Однако, использование сопряжено с серьезными рисками и требует крайней осторожности. Неконтролируемое воздействие растения может привести к: • Антероградной амнезии: Неспособность формировать новые воспоминания. • Ретроградной амнезии: Потеря воспоминаний о событиях, произошедших до воздействия растения. • Дезориентации: Потеря ориентации во времени, пространстве и личности. • Повреждению когнитивных функций: В долгосрочной перспективе растение может повредить процессы мышления и решения задач. В связи с высоким риском необратимых последствий, применение Мака настоятельно не рекомендуется, за исключением строго контролируемых исследовательских условий и под надзором квалифицированных специалистов (как научных, так и магических).» Листок бесшумно улетел на пол, оставляя ладони Лиззи пустыми. Грин-де-Вальд потерянными глазами смотрела вдаль, пытаясь нормально проанализировать прочитанное ею. Дядя обманул её, да так сильно! Он заверил её в том, что этот чертов Мак не имеет никаких особых свойств, а в итоге она узнает, что это растение стирает память людям! Осознание отдалось горечью на языке. Элизабет медленно перевела взгляд на контейнер, мирно стоящий в шкафу. Она осторожно взяла его в руки и открыла крышку. От цветка исходил едва заметный, дурманящий аромат. В голове промелькнула мысль: "Зачем он ему?" Поддавшись любопытству, Лиззи вытащила Мак из контейнера и коснулась лепестков. В тот же момент в голове возникли обрывки воспоминаний: плачущие дети, горящий дом, крики, страх… Она вздрогнула и отдёрнула руку, словно обожглась. Сердце забилось с бешеной скоростью. Это ведь точно были не её воспоминания! Не её ведь, правда? "Что это было?" — пронеслось в голове. Она чувствовала, что что-то забыла, что-то важное, но никак не могла вспомнить, что именно. Страх сковал её тело. Ей стало казаться, что она теряет себя, что кто-то пытается украсть её воспоминания. Брюнетка, сжав свои маленькие кулаки сильнее, вновь взяла в руки контейнер, рассматривая его внутренности. На дне переливался из угла в угол сок цветка. Красивый оранжевый цвет, едва уловимый запах от него, такой… знакомый. Да, знакомый, потому что именно такую смесь она пила чуть ли не каждый день за ужином и сегодня было не исключение. Лиззи пила сок Забывчивывого Мака. Грин-де-Вальд неверюще мотала головой в стороны, словно пыталась убрать эту идиотскую мысль из своего разума. С семьей ведь так не поступают! Неожиданно дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Геллерт. Его лицо было искажено гневом. Он быстро подошёл к Элизабет и выхватил из её рук контейнер с маком, а она легко отдала ему вещь, никак не отреагировав на появление дяди. — Я же сказал тебе не трогать это, — прошипел он, его голос был полон ярости. — Почему ты не послушалась?! — Почему я пью его? — спросила Элизабет, её голос дрожал от страха. — Что ты сделал? Глаза Геллерта сузились. Он смотрел на Элизабет с таким холодом, что девочка почувствовала, как её сердце сжимается от боли. Она поняла, что дядя, которого она так любила и которому так доверяла, скрывает от неё что-то страшное. — Ты еще слишком мала, чтобы понимать, — ответил Геллерт. — Просто забудь об этом. И больше никогда не заходи в мой кабинет. Он взял Элизабет за руку и вывел из кабинета, словно провинившегося ребёнка. Девочка молча шла за ним, чувствуя, как в её душе рождается недоверие и страх. Она понимала, что теперь не будет точно так же беспрекословно слушаться дядю, а еще больше не будет пить этот сок. Всю ночь она не могла уснуть, мучаясь от вопросов, на которые не было ответов. Только лишь под утро её тяжелые веки наконец сомкнулись и девочка провалилась в царство Морфея, издавая тревожные стоны во сне. Утром она ничего не вспомнила, ни Забывчивый Мак, ни его сок и уж точно не озлобленное лицо Геллерта.