Когда настала тьма. Глава 30.

Неделю назад.

Элизабет вновь проводила свободное после занятий время в полюбившейся библиотеке Хогвартса. Прошло уже примерно полторы недели с того инцидента с меткой. В голове, как и обычно, витало много вопросов, ответов на которые, вероятно, никто ей не выдаст на блюдечке. Посему Грин-де-Вальд начала с самого простого. Почему Рабастан той боли не чувствовал? Семикурсника брюнетка поймала на следующий день в одном из многочисленных коридоров школы, как полностью оклемалась. На самом деле, девушка еще после своего пробуждения не ощущала какой-либо боли, действие несчастного знака на предплечье ей стало вполне понятным. Он направлял агонию не на физическом уровне, а скорее на психологическом, хотя на этом моменте Лиззи было тяжело объяснить подобное, ведь, чтобы человек мог ощущать такие мучения, которых по факту и нет, надо настолько сильно забраться к нему в разум, завладеть всеми нервными окончаниями, взять всё под контроль… Грин такое пугало, отнюдь никакого проникновения в свою голову она не чувствовала, а это, может и немного, но успокаивало. — Лестрейндж, — парень стоял в компании незнакомых для неё слизеринцев, те, благо, сразу замолчали. Про получение метки знали, кажется, абсолютно все, потому теперь к ней особое отношение, более уважительное, что ли. Рабастан же еще за пару секунд до обращения к нему услышал цоканье каблуков и сразу же узнал знакомый комок магии. У Элизабет он был особенный… холодный такой, словно за ним пришла смерть. Темноволосый жестом руки отогнал своих собеседников и, натянув маску мнимого спокойствия, повернулся к знакомой. — Чем могу быть полезен? — голос, как и обычно, был нейтрален. Лиззи часто замечала за ним фальшь, да, она была плохо скрыта, но все же присутствовала. Даже если человек ему будет противен, вида тот постарается не подавать. Единственным исключением, пожалуй, был только Регулус, с ним и сама Грин-де-Вальд не всегда справлялась, такие уж противоречивые чувства он у неё вызывал. — Объясни-ка мне одну занятную вещь, ладно? — то была не просьба, четкий приказ. Ведьма сложила руки на груди и склонила голову вбок, проходясь взглядом по всему виду Рабастана. — Ну уж если удивишь, то, может, и объясню, кареглазка. Снова это. Снова этот издевательский тон, будто он говорит с каким-то неважным обслуживающим персоналом, но не более. Даже несмотря на полученный знак от Тёмного Лорда, отношение Лестрейндж не поменялось к ней ни на каплю. Был лишь один раз, когда Элиз смогла ощутить их равность, тогда в лесу с непростительным заклинанием. Первые пытки, первый страх, кой испытывала не она, а перед ней. Грин признавала, что хотела бы повторение чего-то подобного. Власть над другими быстро вызывает зависимость, даже если она была мимолётной. Ну а сейчас перед ней чистокровный, пока она была лишь полукровкой, чем-то средним, живущей между мирами. Только вот Слизеринку толком не принимали ни те, ни другие. — Почему… — томный вздох, плотно сжатые от нарастающего раздражения кулаки, пониженная громкость, дабы никто не смог подслушать, ведь здесь у каждой стены были уши и глаза. — Почему только я и Регулус молили Мерлина о пощаде, а ты спокойно разгуливал по замку? — Не знаю, может, не тому молились? — очередной сарказм, поддерживаемый смазанной ухмылкой, максимально подчеркивающей нежелание парня отвечать на заданный ему вопрос. — Послушай, Лестрейндж, я не собираюсь играть с тобой в «кто лучше увиливает от ответов», — наступала все ближе ведьма, в глазах плясал огонек слабого гнева. Грин пренебрежительно ткнула в его накаченную грудь указательным пальцем и заглянула в его темные глаза. — Да и поверь, в ней я точно выйду победителем. — Он делает так с каждым новобранцем, — наконец сдавшись, ответил Баст, вместе с тем закатывая высоко к потолку окуляры. — Проверяет вас на прочность. У меня такое тоже было. Лиззи вскинула брови и опустила руку безвольно шататься вдоль туловища. В целом, услышанное не было для неё каким-то открытием. Волон-де-Морт сразу раскрылся для неё в некой степени психопатом еще до встречи с тем. Он никому не раскрывал свою личность, собирал вокруг себя лишь слабохарактерных идиотов, готовых предстать перед ним на коленях. Всё говорило, нет, буквально кричало о его мании величия и явном недостатке внимания в детстве. — Как мило с его стороны, — фыркнула брюнетка. — Что еще входит в этот набор новобранца, о чем мне стоит знать? — Скоро получишь первое задание, — не видя смысла скрывать, полушепотом произнес ведьмак. — Какое — не знаю, у каждого оно свое. — Что ж, спасибо за такой… — Элизабет потянулась к его галстуку, стоя к парню непозволительно близко, отнюдь интимного подтекста в её жесте было просто невозможно разглядеть, особенно когда ладони потянулись выше, затягивая удавку так сильно, насколько то было вообще возможно, заставляя Рабастана набрать в легкие побольше воздуха. — Продуктивный разговор. Будь добр, не болтай о нём, ладно? — Ага, до скорого, кареглазка! — выплюнул он, желая поскорее убраться от собеседницы подальше.

Пять дней назад.

Вопросы, вопросы и ещё раз вопросы. Их было так много, что проще оказалось просто их не задавать, дабы голова хоть на секунду перестала кипеть от бесконечного потока информации. Но Грин-де-Вальд, по своей сути, уж слишком напористая девушка, а посему решила просто сузить круг до наиболее важных проблем, требующих решения. Первой стала до сих пор нерешенная ситуация с Блэком. Он точно видел перед отключкой светлые передние пряди Лиззи, может, и не только их. Отнюдь, Блэк пока на этот счет ничего не предпринимал, а вдруг просто не помнил? Ведьма очень хотела верить в такой исход событий, но и кидать всё в руки удачи и судьбе та не особо горела желанием. Пока учебная жизнь шла размеренно, поэтому Грин приняла решение не предпринимать каких-либо серьезных ходов, подумала, что подождет, пока однокурсник сам начнет игру на шахматной доске, если, конечно, вообще начнет. Второй проблемой, не особо важной для реального мира, но имеющей значения для морального равновесия Элиз, стал тот странный… Сон? Если его можно так назвать. Ей было важно знать, был ли он просто плодом больной фантазии брюнетки или всё же чем-то большим. Ничего лучше, чем закопаться под кипой исторических бумаг она не придумала. Так Слизеринка проводила всё время до занятий и после, иногда полностью забывая про приемы пищи и обещания данные ею друзьям. Эмми с Алекто на такой расклад событий закатывали глаза и недовольно косились на кровать соседки, когда та даже перед сном просматривала очередную книгу, взятую из хранилища знаний. В один момент им это настолько надоело, что девушки предложили свою помощь, настолько сильно они надавили, что Лиззи пришлось сдаться и принять в свой клуб чтецов и их. — Ещё раз, что конкретно мы ищем? — затягивая волосы в крепкий узел на затылке, поинтересовалась Кэрроу. — Либо что-то про странную деревню, стоящую где-то в Африке, либо что-то про девушку… — устало проговорила блондинка, перелистывая одну из сотен страниц фолианта. — Про деревню забудьте, слишком о ней мало информации, а вот по описанию девушки можно поискать, — отдала новый приказ Грин-де-Вальд. Она, казалось, не чувствует и капли той усталости, что ощущают на себе две Слизеринки, миллион раз пожалевшие о своем предложении. Элиз еще на поверхностном анализе понимала, что все эти поиски могут обернуться бесполезной и совершенно неплодородной тратой времени. Однако где-то там, внутри, сердце не переставало твердить, что надо закончить начатое. Впервые ведьма решила довериться не мозгу, а другому человеческому органу, кой хранил в себе все слабости людей. Вариантов было просто неимоверное количество. То видение могло поведать ей как о великой ведьме, так и об невзрачной простушке. И всё же Грин больше склонялась на первый вариант, не мог же прийти к ней в голову сущий бред? Вообще-то мог, но девушка попросту не хотела в это верить, поэтому на деревянном столе троих подруг окружали огромных размеров стопки с книгами. — Какое это имеет значение? Лиззи, откуда ты вообще взяла подобный… — вновь начала выражать недовольство Алекто, всем своим видом показывая, как той не терпится свалить подальше из библиотеки. Кэрроу всегда отличалась особой неусидчивостью, такое её поведение часто можно заметить на уроках. Элизабет же смерила соседку своим самым недовольным взглядом, явно понимая, что недоговоренное «бред» осталось висеть в воздухе так и неозвученным. Эмми же старалась не концентрировать внимание на очередную перепалку между слизеринками, пытаясь не уснуть, читая уже десятую биографию какой-то черноволосой колдуньи, чье имя она, к сожалению, не запомнила. Блондинка даже заметила одну очень интересную закономерность. Все те, о ком она успела узнать, создавали великолепные вещи ради любви. Не всегда это чувство было о парне. Кто-то пожертвовал всем во имя семьи, кто-то для помощи близкому другу, но всегда это была любовь, чистая, не требующая ничего взамен. Вэнс, порой, верила в неё больше, чем в себя. — А эта что здесь делает? — тяжело вздохнула Лиззи, держа в руках увесистую книгу, на обложке которой аккуратным шрифтом отображалось «Павшие богини». Обе соседки на её вопрос ответили отрицательным кивком. Никто из них не доставал с полок многочисленных шкафов что-то подобное. Открой. — Вы что-то говорили? — Нет, ничего. — вскинула брови Алекто. — Но я… ладно, забудьте. Ищите дальше. — Как скажешь… — вздохнула Эмми, проводя подушечками пальцев по колдо очередной ведьмы. Грин-де-Вальд же могла поклясться, что слышала женский голос прям над самым ухом, об этом же свидетельствовали и мурашки, прошедшие по бледной коже. Много ли она потеряет, если послушается? В целом-то и нет, посему брюнетка без особого энтузиазма открыла первую страницу и тут же замерла, с усилием держа при себе удивленный ах. Оттуда на неё смотрела невероятной красоты девушка. Девушка, чье лицо так хорошо отпечаталось в памяти самой Грин, здесь, правда, она была изображена менее пугающе, под лад обычных людей. Взгляд опустился ниже, на скучное описание вышеизображенной. «Морана, богиня смерти и тьмы, вплетена в ткань человеческой истории как мрачная и зловещая фигура, чей холодный отпечаток чувствуется сквозь века. Её имя шептали в страхе и благоговении, а её культ процветал в тени людских сердец, питаясь их слабостями и суевериями. В отличие от других божеств, обитавших на небесах или даровавших блага земле, Морана жила среди смертных, хотя и оставалась отчуждённой, словно ледяная вершина, возвышающаяся над людскими заботами. Области влияния: Смерть, тьма, душа, тайна, страх. Морана, древняя богиня смерти и тьмы, по преданиям, родилась в момент, когда первые тени легли на землю в разгар борьбы Высших Богов и отреченных небесами Божеств. Её появление было неизбежным следствием столкновения противоположностей, воплощением баланса между жизнью и смертью. Морана — воплощение вечной ночи и мрака, хранительница подземного мира, госпожа всех душ, покинувших земной путь. В её облике сочетались ледяная красота и устрашающая мощь. Её лицо скрывалось под тенью черного капюшона, из-под которого сверкали белоснежные глаза, видящие сквозь время и пространство. Её одеяние было соткано из ночи и покрыто звездами, она двигалась беззвучно, словно тень, сопровождаемая завываниями мертвых — призраками и духами. Живя среди людей, Морана навивала над ними бесконечный страх и смерти ради забавы. Она наслаждалась человеческим отчаянием, словно изысканным вином, медленно смакуя каждую каплю. Она плела интриги, сеяла раздор и разжигала войны, чтобы насытиться душами, которые отправлялись в её мрачное царство. Её последователи верили, что она испытывает смертных, закаляя их дух и подготавливая к загробной жизни. Но, на самом деле, для Мораны это была лишь игра — жестокая и безжалостная, где люди были пешками на шахматной доске её тёмных замыслов. Запреты: Поддержка жизни и светлых сил. Те, кто пытается уничтожить или затушить страхи и тени, обречены на её вечное презрение. Морана не терпела тех, кто пытался сопротивляться её воле, кто искал свет и надежду в мире, погружённом во тьму. Она преследовала их, насылая болезни, несчастья и безумие. Её гнев был страшен, и никто не мог избежать его — ни праведник, ни грешник. Все были равны перед лицом смерти, и Морана напоминала им об этом неустанно. Пророчества: Морана предсказывает, что в конце времен она станет ключом к разрушению всех светлых существ, поглотив их и затянув мир в вечные тени. Она будет вершить судьбы тех, кто пытался противостоять её воле, отказываясь от любых попыток вырваться из объятий смерти. Её последователи верят, что она начнёт новую эру, где смерть станет единственной истиной, а тьма — вечной. Но, как и всё в этом мире, даже богиня не была бессмертной. Со временем, её влияние стало ослабевать. Морана перестала даровать своим служителям силы, а их молитвы оставались без ответа. Сначала это объясняли её немилостью, но потом закрались сомнения. Служители Мораны начали роптать, и в итоге пришли к ужасному выводу: их богиня потеряла свою силу, либо прекратила своё существование. Это стало началом конца. Культ Мораны стал распадаться, а её последователи — либо погибали в борьбе за власть, либо переходили на сторону других богов. Сама Морана исчезла из людской памяти, превратившись в страшную сказку, которую рассказывали детям, чтобы они не забредали в тёмный лес. Доказательств её смерти не было, но её отсутствие было ощутимым и несомненным. Морана, богиня смерти и тьмы, стала падшей богиней, и её имя было обречено на забвение. Но тьма, которую она олицетворяла, никуда не исчезла, ожидая своего часа, чтобы снова подняться и поглотить мир.» Что. За. Хуйня? Всего три простых слова, но именно так можно описать внутренне состояние Элизабет. Она могла предположить всё, что угодно, но только не появление какой-то давно забытой и никому ненужной богини в её голове. Брюнетка вообще слабо верила в существование божественных сил, ссылаясь на то, что люди их создавали лишь для собственного спокойствия, для простоты объяснения тех вещей, которые им были не подвластны. Кажется, она совсем сошла с ума, раз ей такое чудится, ещё и этот странный голос, прозвучавший пару мгновений назад… Мерлин, ей стоит наконец отдохнуть и откинуть все переживания хотя бы на пару дней, иначе до добра это не доведет. Её скорее отправят лечиться в Мунго, нежели продолжать обучение на седьмом курсе. — А знаете, давайте лучше сходим на поле к мальчикам? У них ведь через неделю матч, да? — резко выдала Грин, при этот расправляя спину, словно натянутая струна. Пальцы нервно постукивали по обложке книги, а глаза метались меж двух макушек. — Лейстрендж наверняка их там гоняет, как не в себя. — Ты уверенна? — нахмурилась Эмми, не понимая причины такой быстрой перемены настроения, ведь всего несколько минут назад Лиззи буквально пыжилась над огромной кипой, пытаясь найти хоть что-то. — Да какая разница? У нашей девочки наконец мозги на место встали, а ты сейчас её переубеждать начнешь! — в спешке начала тараторить Алекто, что тут же подскочила со стула, давно мечтая выбраться из хранилища знаний. Ведьма быстро схватила соседок за запястья и потащила в сторону выхода, довольно улыбаясь. — Пойдем, Лиззи, нечего здесь вариться!

Три дня назад.

Конец января неминуемо приближался, а мысли всё так же тяжело ощущались, словно зуд под кожей, до которого нельзя достать, пока не снимешь с себя скальпель самостоятельно. Казалось, что все серьезные проблемы были решены, но чувство беспомощности так и не прошло, продолжая нависать над головой Элизабет, будто хмурая туча, высасывающая все жизненные силы. Серые и до жути одинаковые будни не приносили облегчения, а ночные разговоры с Барти, что еще с сентября стали для неё отдушиной, начали спадать на нет, у парня не было банального времени. Крауч целыми днями проводил время либо за познанием тёмных искусств, дабы привлечь внимание Тёмного Лорда, либо тужился над учебниками, пытаясь получать по всем предметам наивысшие оценки, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание отца. Алекто проводила же досуг в компании Эвана, что, в целом-то, не было удивительно, за неё Лиззи была искренне рада, хоть сама и не видела особого смысла в этих любовных драмах подросткового возраста. С Эмми она, отнюдь, общалась чаще всего. Блондинка гордо вскинула подбородок и заявила, что не будет решать проблемы всего факультета, несмотря на то, что является старостой, а посему стала обладательницей большего запаса свободного времени. Регулус… ну, Блэк был Блэком, как бы странно то не звучало. Слизеринец усиленно готовился к предстоящему матчу с Когтевранцами и вместе с тем делал вид, что не замечает попытки друзей устроить ему вечеринку в честь дня рождения парня, которое выпадает в день с важной игрой. И так, единственным местом, где все они могли встретиться стал именно Большой Зал, проводящий в себе тысячи приемов пищи. — Как там тренировки? — начал разговор Розье, одновременно с этим разрезая всё еще теплую яичницу. — Мг, ты сам как думаешь? — прожевав, произнес Регулус, откинувшись на спинку стула. Парень постоянно ходил усталый, а его маршрут в последний месяц знали, кажется, абсолютно все: поле–больничное крыло–спальня. Лейстрендж настолько увлекся идеей забрать кубок на своем последнем курсе, что даже умудрился договориться с преподавателями, дабы те отпускали с занятий игроков команды. — Мы думаем, что от всеми любимого красавчика со Слизерина скоро нихуя не останется, — честно произнес Барти под недовольные восклики со стороны Эммелины. На его слова, однако, все согласно кивнули. — А что? Я с тобой, честно говоря, в последний раз разговаривал, мм… неделю назад? — Полторы недели назад! — вклинилась в разговор Лиззи, что до этого с улыбкой наблюдала за тем, как Блэку пытаются вправить мозги. Всё же, то было правдой. Парня можно было поймать только за завтраком, изредка за обедом и никогда за ужином. Не то что бы Грин-де-Вальд это особо волновало, она бы с радостью с ним не встречалась, особенно после того, как тот увидел то, что не надо, но и слушать постоянные разговоры про нагрузку Регулуса удовольствие не приносило. — Я так и вижу твою причину смерти… свалился с метлы и умер от перенапряжения. — Ага, а на могиле эпитафия: Регулус Арктурус Блэк, квиддич его сгубил. Ну, хоть полетал, пока не остыл. — хмыкнуло рядом Алекто, с энтузиазмом придумывая будущую надгробную надпись друга. — Не переживай, на твоих похоронах мы будем в самых лучших нарядах. — Ха-ха-ха, очень смешно, — с сарказмом бросил парень, закатывая глаза до самого потолка. — Да ладно тебе, мы ведь просто пережи… — начала было Вэнс, как тут блондинку резко перебил через чур слащавый и невыносимо громкий крик со стороны входа в зал. — Регги! Все, как один, кроме самого Блэка, повернулись в сторону исходящего звука и так же одновременно вскинули брови, правда Эван и Барти отличились еле сдерживаемым смехом, что с каждой секундой становился всё напористее, пытаясь вырваться наружу. Грин-де-Вальд нахмурилась, когда в полной мере смогла разглядеть надвигающуюся женскую фигуру. Стуча каблуками расхаживала девушка в аккуратной школьной форме: белая рубашка, тёмный пиджак и галстук с чёткими диагональными полосками, подчёркивающими её собранность. Её длинные рыжие волосы были убраны с лица широкой повязкой, придавая образу одновременно строгость и нежность, а уверенная походка выдавала решительность и непреклонность. Аккуратный нос и высокие скулы, а слегка изогнутые брови подчёркивали эмоции и характер. Губы средней полноты с лёгкой естественной улыбкой смягчали серьёзный взгляд, создавая впечатление уверенной и внимательной к деталям личности. Элизабет сразу начала прокручивать в голове все знакомые ей лица и имена, пока не дошла до четкого ответа: Аннабелль Шафик, Пуффендуй, пятый курс. Да, точно она. Красавица из благородной семьи, входящая в список священных двадцати восьми. По первому виду можно было сказать, что раз рыжие волосы, то, наверное, Пруэтт, только вот походка у неё все выдает. Изящная, без лишних движений, словно та тренировала её всю свою осознанную жизнь, хотя кто знает, может и тренировала, у чистокровных свои замашки. Только вот никто из их компании никогда не видел, чтобы Аннабелль перекидывалась хоть словечком с Регулусом, а про такое слащавое обращение и забыть можно. Давно ли они общаются? — Слушай, объясни, пока это облачко из любви и нежности еще не подошло к нам. Что мы пропустили? — затараторил Крауч, нагибаясь к другу через весь стол, дабы услышать заслуженные объяснения, этого ждали и остальные. — Мама что-то пообещала её семье, сам не понял, — пожал плечами парень и томно вздохнул, когда взгляд метнулся на рыжую бестию. — Весь месяц ко мне клеится. — Чего не понятного то… — то ли раздраженно, то ли злостно выдала Элиз, точно так же разглядывая подходящую девушку, чье лицо светилось от радости. — Ей тебя пообещали. Все замолчали, пока в ушах стучал лишь звук каблуков. Каждый из них понимал значение этой фразы, может Рег и сам понял бы это с самого начала, если бы не загруженный график из-за которого постепенно плавятся мозги. Смешать кровь с кем-то из Блэков было сродни божественному дару, любая хочет себе в мужья такого мужчину, а тут еще и сам Регулус: красивый, умный, богатый. Наверняка Шафик сделает всё, что угодно, лишь бы помолвка состоялась. Каждого чистокровного ждет подобная судьба, браки по расчету стали нормой, избежать его почти невозможно, если только волшебник, конечно, не найдет свою истинную любовь среди себе подобных, но такое тоже редкость. А Лиззи почему-то стало до жути обидно. Брюнетка сжала губы в тонкую полоску и приободряла себя тем, что это странное чувство было вызвано лишь от того, что Аннабель может получить даже желаемого мужа, если только попросит, а ей приходится выживать. Да, конечно, так оно и есть, обидно из-за их различий, Блэк тут совершенно ни при чём. — Привет, ребята! — лучезарно поздоровалась рыжеволосая, присаживаясь рядом с предметом своего обожания. Кажется, что только Шафик не ощущала той неловкости и явного дискомфорта, который буквально витал в воздухе и в незаметных переглядах Слизеринцев. Даже сам Регулус свёл брови и словно сжался, пытаясь уменьшиться в размерах, надеясь не прикасаться лишний раз к будущей невесте. — Ну и надолго ты с нами? — подал голос Эван, решив хоть как-то сгладить повисшую между ними тишину, что с каждой секундой давила всё больше и больше. — В каком смысле? Рядом послышался смешок. Барти точно знал, чем всё закончится. — В смысле, Аннабелль, ты, конечно, красивая и из правильной семьи, но ты же не думаешь, что это всё — гарантия? — голос Розье прозвучал остро, словно тот пытался перерезать все попытки девушки влиться в их компанию. — Ага… — протянула Эмми в несвойственном для себя тоне. На губах расцвел оскал, тот самый, что был присущ настоящим змеям, но точно не блондинке. — Разве девчонка Бёрк не претендовала на Рега? — Да, точно! — тут же подхватила Алекто. — Там такая конкуренция… уверенна, что справишься? — Девушки бывают такие коварные, — наконец согласно кивнул Крауч. И тут до Грин-де-Вальд дошел смысл всех этих фраз. Вообще-то был ещё один способ избежать брака по расчету. Правда, в отличии от первого варианта, не факт, что этот продержится долго, а посему не было ещё в истории запечатлено, чтобы с его помощью чистокровный избежал фальшивой семьи. Сделай так, чтобы вторая сторона отказалась. Пусть предполагаемый жених или невеста убежали с истерикой и проклятиями, звучащими во весь голос. Пусть тебя ненавидят. Послышался тихий вздох облегчения, легкий такой, непринужденный. Впервые Лиззи увидела по-настоящему искреннюю улыбку Регулуса. Он был благодарен им за то, что они делают ради него, хоть и понимают какие могут быть последствия для каждого. Шафик легко может нажаловаться своей матушке, та, соответственно, передаст Вальбурге, а там уже по кругу от одного родителя к другому. Слизеринцы могли издеваться друг над другом, специально не помогать, злобно шутить, но в то же время были готовы бороться не только за свое счастье, а и за чужое, чего бы им этого не стоило в конце концов. Так поступает семья и только она. — Кхм, мисс Грин, — неуверенное обращение за спиной. Кряхтящий и слегка дрожащий, но с явными нотками теплоты голос. Совершенно точно это был Слизнорт. Элизабет обернулась на источник звука и встретилась с метящимся в разные стороны взглядом декана, того явно заводила в заблуждение Пуффендуйка за столом змеев. — Директор ждет вас в кабинете. А вас, мисс Шафик, декан за своим столом, будьте добры. Ну вот, снова в самый интересный момент её вызывают на очередной «милый» разговор с повернутым Альбусом Дамболдором. Обе девушки встали одновременно, чуть ли не сталкиваясь лбами. Только теперь Лиззи смогла разглядеть те эмоции, которые Аннабелль так тщательно старалась скрывать, сидя прямо в логове у монстров, готовых сожрать её вплоть до косточек. Сомнение. «Неужели всего пару слов смогли переубедить её? Слабенько.» — мысленно усмехнулась Элиз. — Эй, Шафик, — напоследок бросила Грин, прежде чем развернуться на каблуках в сторону выхода. — Дело не в тебе и не в твоих соперницах. Сейчас кое-кто повыше решает кому с кем плодиться и против его воли никто не пойдет. Никто, кроме её самой. Последний момент и она ловит понимающий взгляд Блэка. Парень тоже это осознает, а посему не строит больших надежд на реальную любовь. Если Тёмному Лорду будет угодна Аннабелль, то искать отговорки станет бессмысленным делом.

***

— Я уж думала, что в этом месяце не понадоблюсь. Прямая, как струна, осанка, сжатые в кулаки ладони и карие глаза, на дне которых кружился слабый огонь, что легко мог разгореться. Базовый набор Элизабет Грин-де-Вальд на встречу с Альбусом. Мужчина не представлял из себя кого-то опасного, ну, так думали все, но не Лиззи, чье сердце до сих пор хранит воспоминание о том, как директор предал её дядю, но не только это вызвало недоверие девушки. Когда времени на собственные мысли стало достаточно, ведьма начала раздумать о причинах ежемесячного вызова. Конечно, опасения были с самого начала, просто не выдавалось возможности полностью за них ухватиться, а теперь всё вызвало подозрение. — Что вы, мисс Грин, у нас ещё много работы, — заверил Дамболдор, сложив руки на груди и, как обычно, облокотился на стол. — Обмен ведь до сих пор действует? — Конечно, пока дневник не будет переведен полностью вы имеете право на осуществление нашей сделки, — кивнул он, позволяя себе на секунду обратить внимание на уже подготовленную историю чужой жизни, что была исписана на тогда ещё новых страницах свежими чернилами. — Но я не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанной. Вы всегда можете отказаться. — Нет уж, спасибо, — выгнула брови девушка, протягивая руки к блокноту. Интересно, сколько ещё будет длится этот перевод? — Давайте побыстрее начнем. — Зря вы так спешите, мисс Грин, — усмехнулся мужчина, отталкиваясь от письменного стола, делая шаг вперед к ученице. — Подростки сейчас так себя нагружают… не дело это. Как дела у вашего однокурсника Регулуса? — Причём тут Блэк? — непонимающе нахмурилась Грин. Элиз всё понимала: старику не хватает общения, наверняка работа директора очень выматывает. Но она то хотела побыстрее уйти оттуда, перевести для него французский, узнать новые подробности из жизни незнакомца и свалить подальше, а тут он со своими дурацкими вопросами так ещё и про Регулуса, которого в её жизни и без того достаточно. — Профессор Слизнорт в полных красках рассказывал на собрании, как он героически помог вам на ужине клуба Слизней, — донёс до неё свою мысль Дамболдор, при это активно жестикулируя. — Хочу признать, что рад, раз вы нашли себе верных друзей. Нашли ведь? — Конечно… Нет. — У нас много общих тем для разговора, — кивнула она в подтверждение своих слов, будто сама хотела в это верить. — Но можем ли мы наконец приступить? Раздался хрипловатый смех, отдававший чем-то грустным, словно сама ностальгия поселилась в этом звуке. — Знаете, мисс Грин, вы и вправду сильно напоминаете мне одного старого знакомого, — произнес Альбус, открывая нужный разворот дневника, протягивая его ведьме. — Раз уж вы настаиваете, то пожалуйста. Как только подушечки пальцев коснулись кожаной обложки по телу прошлось знакомое тепло, впитывающие магию вокруг. Глаза пробежались по аккуратному почерку, выводящие французские символы. Как бы ей не хотелось делиться написанным с Дамболдором, почему-то для неё это ощущалось чем-то приватным, тем, что нельзя отдавать другому, будто это только её собственность. Тихий вдох и перевод начал отбиваться по стенам просторного кабинета. «Девочка постоянно кричит во сне. Она взывает её, ищет, пытается добраться до сознания и захватить. Но я не позволю этому случится, не сейчас, иначе потеряю девчонку. Справляться с ненужными воспоминаниями всё сложнее, она растет и становится умнее, наверное в этом есть и моя вина, сам научил её всему. Когда-нибудь превзойдет и меня самого. Сейчас самым главным является заставить её перестать чувствовать сожаление хоть к кому-то, должна понимать, что все равны перед смертью, что все её заслуживают в равной степени, виновные или невиновные — не важно. Не помогу я, так поможет богиня. Мерлин, во что же я ввязался… Но это стоит итогового результата, в этом я точно уверен. Она будет стоять рядом со мной на вершине, пока на голове будет храниться корона. Повелительница — вот, как народ провозгласит её. Повелительница смерти. Наследница богини.» Последние слова Грин-де-Вальд произносила тяжело. Брюнетка пыталась не переносить прочитанное на личный счет, но сердце, втайне от хозяйки, болезненно завыло, отозвалось на чужую боль. Нет, девушку, конечно, не готовили стать королевой мертвых, но из неё усердно лепили то, чего хотел сам дядя, а она молча соглашалась с каждым его решением, ведь нет слова важнее, чем слово Геллерта, так считала Лиззи. А девчонку из дневника явно готовили под собственные цели, совсем не считаясь с её мнением. Наверняка той постоянно лгали, не ставили ни во что. Забавно, как сильно их истории были похожи, но дядя ведь намного лучше рассказчика! — ободряла себя Слизеринка. Ложь про родную мать и отца она уже почти простила, у него же были причины на это, верно? Да, конечно, иначе бы он не ставил её в заблуждение, наверное это было ради безопасности племянницы. По-другому он бы не смог. — Вы напряжены, мисс Грин, — выдал Дамболдор, вытягивая ведьму из потока мыслей. Мужчина, не прилагая никаких усилий забрал с ладоней девушки раскрытый дневник, тот сам легко выскользнул. — Вас это тронуло? — Нет, с чего бы меня это могло тронуть… — вернулась в реальность она, выпрямляясь до такой степени, что совсем скоро будет слышен хруст костей. Элиз словила удивленный взгляд директора и тут же поспешила добавить: — Ну, тут ничего конкретного, как и обычно, не написано. Может автор просто преувеличивает? — Знаете, у дневников есть одно очень интересное свойство, — сложил он руки за спиной, образовывая пальцами цепкий замок. — Только с ними люди честны, посему их очень часто используют против собственных авторов. Вы не согласны? — Я никогда не вела чего-то подобного, — пожала плечами Лиззи. — Почему же? «Потому что придется врать даже в нём» — Просто… для меня это скучное занятие. Зачем записывать то, что и так произошло? — риторический вопрос застыл в воздухе, а вместе с ним и гробовая тишина. У кабинета директора была особая изоляция, даже если произойдет взрыв, то наврядли отсюда его можно будет услышать. Элизабет никогда не думала записывать свои истинные мысли куда-то, а вдруг записи найдут, вдруг раскроют? Это было слишком опасно. Её жизнь зависела только от неё самой и она не имела права на ошибку, иначе потеряет абсолютно всё. — Так, каков ваш вопрос? — разорвал тишину Альбус. — Что? — Вопрос. Взамен на перевод, — напомнил он. — Почему этим переводом занимаюсь именно я? — озвучила брюнетка свои главные опасения. Она была готова услышать любой ответ, но точно не заливистый смех и нотки укора в нём. Да в чём его проблема? — О, мисс Грин, прошу простить меня, — отмахнулся мужчина, оставляя на губах лишь нелепую ухмылку, что раздражала Элиз с каждой секундой всё больше. — Вы уже задавали этот вопрос несколько раз. Ответ не поменяется, если поменять формулировку вопроса. Может, есть ещё что-то, что волнует вас? «Только адекватный ответ с ваших уст, мистер Сумасшедший» — Боюсь, что нет. — Тогда хорошо вам провести время на предстоящем матче, мисс Грин, и передавайте мои поздравления мистеру Блэку. — Поздравления? — непонимающе переспросила она. — С днём рождения.

31 января 1977.

Утро последнего дня января встретило жителей Хогвартса ярким, даже слегка теплым солнцем. Многим, отнюдь, такое не понравилось. Лучи, проникающие сквозь шторы заставили всех встать раньше положенного в выходной день времени. Только вот игрокам в Квиддич такой расклад дел был очень кстати, солнце делало видимость много лучше, а значит играть станет легче, не то что в декабре, когда снег градом падал со всех сторон, застилая взгляд. Сегодня было два особенных события для всех Слизеринцев: матч с Когтевраном и день рождение самого Регулуса Блэка. Почему всем так важно было второе? А потому, что каждый год его заботливые друзья устраивали такие вечеринки, что даже самые популярные клубы Лондона могут позавидовать. — Наш малыш повзрослел на целый год! — заорал Крауч, врываясь в комнату к ещё спавшим девочкам. В него, без раздумий, прилетела подушка со стороны Лиззи. — Завались, Барти, дай мне поспать, — буркнула она, зарываясь в одеяло ещё сильнее, пока по коже пробежали мурашки от нарастающего холода, ну и кто ей говорил, что в подземелье будет тепло? В отличии от Грин-де-Вальд, что намеренно пропускала все последующие реплики парня, Эммелина и Алекто подскочили со своих кроватей, отнюдь всё равно кидая на друга недовольный взгляд, мол «мог бы разбудить и по-спокойнее». Элиз же, решив порадовать всех своей благосклонностью, привстала, опираясь на локти и рассматривая всё происходящее сквозь пелену ещё не ушедшего сна. Она лишь успевала рассматривать мнимую тень, что оставалась от бегающих туда-сюда соседок, подбирающих какие-то коробки из недр полок. — Лиз, ты реальный монстр, если тебе наплевать на день рождение нашего всеми любимого друга! — воскликнул он. Крауч плюхнулся на край её кровати, вызывая у девушки мучительный стон. Ну, не то чтобы ей совсем было наплевать. Грин, даже на свое удивление, купила Блэку маленький подарок, настолько незначительный, что он, скорее всего, потом про него попросту забудет. Да и дни рождения брюнетка почти не праздновала, ни свои, ни друзей, если таковые были вообще. Лет до десяти такое ещё привествовалось, а потом сыграл недостаток времени, нежелание привлекать лишние внимание к своей особе, да и маловато было людей, которые хотели бы посетить её «вечеринку». Дни рождения Адриана праздновались тихо, в компании из трех человек в комнате девочек, без лишнего пафоса и прелюдий, посему никто ничего не готовил. Орели, конечно, праздновала пышно, как подобает дочке Министра, но и её пиршество организовывали другие, так что и там Лиззи своей руки не прикладывала. — Эм… Прости? — фыркнула она, потирая глаза и полностью садясь, всё ещё морщась от холодного дуновения. — А где ты Эвана потерял? — Сегодня он отвлекающий маневр, — ответила за парня Вэнс, что в спешке упаковывала в подарочную обертку бархатную коробочку. — В прошлом году была я, поверь, отвлечь Рега сложнее, чем отвлекать Макгонагалл. — На младших курсах это было проще, — успевала поддакивать Кэрроу. Слизеринка тихо вздохнула, заправляя пряди волос за уши и рассматривая раскиданные по полу подарки. — Лиззи, а ты… — Подарю сама, — перебила ведьма соседку, кивая в подтверждение своих слов. Её голые ступни наконец вступили по мягкому ковролину, а карие глаза прошлись по довольному Барти. — Сваливай с нашей комнаты и дай нам переодеться. Барти окинул Грин-де-Вальд оценивающим взглядом, задержавшись на её сонной, растрепанной фигуре в одной ночной рубашке. — Ух, Лиз, если бы я знал, что для того, чтобы увидеть тебя в таком виде, достаточно просто напомнить про день рождения Рега, то врывался бы к вам каждое утро! — Барти подмигнул, растягивая губы в самодовольной ухмылке. Лиззи скривилась, словно съела лимон. — Идиот, — процедила она сквозь зубы. Эммелина закатила глаза и запустила в парня еще одной подушкой. — Заткнись, Крауч, пока я не скормила тебе твой же галстук, — прошипела блондинка. Алекто фыркнула и добавила: — Надеюсь, у тебя хоть мозги есть, раз уж чувство такта напрочь отсутствует. Проваливай, и захвати с собой свое похабное воображение. Вэнс, хихикнув, подтолкнула парня к двери. — Всё, хватит! Барти, ты своим трепом только всё задерживаешь. Иди лучше найди Эвана и убедись, что Регулус еще не прознал о куче подарков в нашей комнате и что он просто готовится к игре. А мы тут разберемся. Живо! — Девушки такие злые создания… — последнее, что успел выпалить Крауч, прежде чем дверь закрылась прямо перед его лицом с соответствующим хлопком. По комнате прошелся гул из женского смеха.

***

Толпа, собравшая в себе абсолютную разность, начиная с пола и возраста, заканчивая факультетом, шла, словно один мозг, в одинаковом направлении. Иногда над головами пролетали снежки, слепленные младшекурсниками, в уши били разнообразные разговоры, тему которых было невозможно распознать. — Так, кто-то серьезно ставит на победу Когтеврана? — недовольно бормотала себе под нос Алекто, держась рядом с Розье, который ловил её каждый раз, когда девушка спотыкалась об очередной сугроб. — Вообще-то мы выиграли Пуффендуйцев! — прямо перед ними возникла Пандора, заставляя компанию из пяти Слизеринцев остановиться. На губах Элизабет возникла легкая улыбка, давно она не видела эту блондинку. Младшая Розье стала часто проводить время в компании своего однокурсника, а потому пропала из поля зрения абсолютно всех, что очень раздражало Эвана, тот уж очень сильно был заражен идеей опекать кузину. — Брось, Дора, они всем проигрывают. Это ещё ничего не значит. Тем более Баст готов любого довести до белого каления, лишь бы взять кубок в этом году, — поспорил Крауч, точно так же держа под локоть Эмми, что особо не прислушивалась к разговору, так как не особо разбиралась в Квиддиче. Элизабет молча закатила глаза и, поежившись, потянула всех за собой ближе к трибунам. Сегодня собралось огромное количество учеников. Полуфинал, где победитель будет играть с Гриффиндором. Грин, что особо не горела данным видом спорта, всё равно надеялась на победу своего факультета. Очередная толкучка, пару десятков матов принятых на свой счет, разбросанные по всему периметру снэки и, конечно, громкие крики принимающих ставки. Лиззи брезгливо осматривалась, уже представляя картину происходящего на самом финале. Слизеринцы, попрощавшись с Пандорой, уселись на свободные места и мирно наблюдали, как Лейстрендж рвет глотку, пытаясь докричаться до игроков команды, которые, кажется, были напряжены не меньше самого капитана. — Дамы и господа, ведьмы и колдуны, рад вас приветствовать на полуфинале! — по всем трибунам прошелся голос Октавиуса Лэйка, что комментировал все игры. — Пока наши команды разминаются, хочу напомнить результаты прошедших игр. Сезон открыли Слизеринцы, легко победившие барсучков. Вслед за ними смелые львята поспешили обыграть Когтевранцев всего на пару очков. А в недавнем матче уже орлята победили Пуффендуйцев, — прошлись разочарованные восклики представителей самого трудолюбивого факультета. — Ну, уверен им ещё повезет в следующем году! Вдруг зазвучал характер свисток, означавший готовность обеих команд начать игру. Игроки встали друг напротив друга, пожимая руки в знак уважения, хотя наврядли так можно сказать, смотря с каким нажимом они это делали… — Итак, сегодня к вашему вниманию наши умные, стратегически выстроенные Когтевранцы! — трибуны взревели, поддерживая орлят. — Встречайте! Капитан и по совместительству загонщик — Белл Перивальд! Дружище, неужели ты соревнуешься не только в интеллектуальных гонках? — фанаты хлопали в ладоши, смеясь с выпада Лэйка. Лиззи же переглянулась с Эваном и одновременно с ним сморщилась, явно не оценив шутку. — Вслед за ним вторая загонщица Кориолана и ловец Арнольд! Прекрасный вратарь в лице Сесилии Норт и охотники Джон, Чарли и Блейк! Игроки натянули смазанную ухмылку и помахали наблюдателям. — А вот и наши хитрые змейки! — вновь объявил комментатор. — Поприветствуем их капитана — Рабастана Лейстренджа, вместе с тем и их вратаря! Загонщиков Алекса и его напарника Эйвери. И… — нарастающая пауза. — Ловец Регулус Блэк! Поздравим парнишку с его днем рождения! Эй, змейки, насколько в этом году будет масштабное празднование? — голос Октавиуса сошел на шепот, а женская часть студенток радостно улюлюкали, громка хлопая. Учителя же недовольно покосились на комментатора, но всё смирно вздохнули, махнув на того рукой. — И великолепные охотники — Яксли, Мальсибер и, конечно, Финн Нотт! Свисток прорезал морозный воздух и метлы взмыли в небо. Игра началась! Когтевранцы с первых секунд ринулись в атаку, демонстрируя слаженную командную работу и быстрые перехваты. Охотники ловко пасовали квоффл друг другу, обходя слизеринских загонщиков. Лиззи скрестила пальцы, наблюдая, как Яксли едва не выронил мяч, но всё же умудрился перехватить его у ловкого Чарли. — Когтевранцы лидируют! — завопил Лэйк. — Джон и Чарли проделывают просто невероятные пируэты, уклоняясь от бладжеров! Но Эйвери не дремлет! Точным ударом он отправляет бладжер прямо в Белла Перивальда! Тот кубарем летит вниз, но успевает ухватиться за метлу! Браво, Перивальд! Игра была напряженной. Когтевранские охотники, благодаря своей скорости и маневренности, постоянно создавали опасные моменты у ворот Лейстренджа, но тот, демонстрируя чудеса реакции, отражал все атаки. Слизеринцы же делали ставку на силовую игру и индивидуальное мастерство. Мальсибер, словно таран, прорывался сквозь когтевранскую защиту, заставляя Норт демонстрировать свои способности в акробатике. Прошел час игры. Счет был равным — 80:80. Обе команды выкладывались на полную. Лиззи заметила, как Регулус кружит над полем, словно ястреб, внимательно сканируя горизонт. Он высматривал снитч. — Блэк, кажется, что-то заметил! — закричал Лэйк. — Он устремляется вверх, за ним мчится Арнольд! Какая скорость! Какая борьба! Кто же первым доберется до золотого снитча? Все замерли, наблюдая за отчаянной погоней. Регулус и Арнольд летели бок о бок, выжимая из своих метел все возможное. Внезапно Блэк резко нырнул вниз, устремившись к земле. Арнольд попытался повторить его маневр, но потерял равновесие и чуть не упал с метлы. — Блэк! Он поймал снитч! Слизерин выигрывает! — Лэйк сорвал голос. Трибуны Слизерина взорвались от восторга. Лейстрендж, выпучив глаза от радости, подлетел к Регулусу и обнял его, чуть не сломав тому ребра. Остальные игроки последовали его примеру. Лиззи улыбнулась. Победа была заслуженной. Слизеринские болельщики начали скандировать имя ловца, подбрасывая вверх шарфы и флаги. Воздух наполнился запахом жженого дерева от запущенных фейерверков. Вечеринка в честь дня рождения Регулуса, казалось, началась прямо на трибунах. — Нам надо к нему! — завыл Барти, поднимая всех со скамейки и мчась, что есть силы. Только вот не успели они к нему пробраться, как увидели уже знакомую рыжую макушку, запрыгнувшую к нему на шею. Аннабелль Шафик, кажется, оставила на щеке парня не меньше десяти поцелуем, прежде чем отойти и смутиться от улюлюканья других студентов. Всё это казалось таким ненастоящим и фальшивым, что Грин-де-Вальд хотелось вырвать свои глазные яблоки и больше никогда в своей жизни не видеть подобного, такой же позиции придерживались и остальные, судя по их одинаково сконфуженным гримасам. Сам Регулус напоминал щенка. Невинного такого, что ещё не познал все тяготы жизни. Элиз прекрасно понимала такую его реакцию, в Шармбатоне у неё всё было так же. Вальбурга, как и Геллерт, постоянно следила за своим детенышем. То, что её нет рядом — не означает отсутствие «шпионов». Они везде: они стены, они потолок, они пол. Сделаешь что-то не так и она тут же узнает, а значит надо вести себя по готовому шаблону. Элизабет знала, каково ему сейчас. Самое страшное — не знать что делать и как реагировать. — Ну-ну, — помотал головой Эван, вклиниваясь между другом и Шафик. — Он идет с нами! — Но… — пыталась возразить рыжеволосая, однако было уже поздно. Не прошло и минуты, как Блэка вытащили из толпы радостных фанатов и потащили в гостиную, где его ждет вечер восхваления и подарков.

***

Не успели они и шагу ступить в гостиную, как Регулуса окатило волной громкой музыки и яркого света. Гостиная Слизерина преобразилась до неузнаваемости. Зеленые и серебряные ленты, словно змеи, вились под потолком, переплетаясь с мерцающими огоньками. На стенах красовалась яркая надпись, гласящая: «С днем рождения!», увешанная гирляндами из искусственных роз. В камине, потрескивая, горел огонь, окрашенный в изумрудный цвет благодаря зелью, щедро подсыпанному Краучем. Вдоль стен стояли столы, ломившиеся от угощений: пирамиды пирожных, вазы с конфетами, тарелки с разнообразными закусками, и, конечно же, горы бутылок с огневиски и соком на разный вкус и цвет. В углу комнаты возвышалась огромная ледяная скульптура змеи, обвивающей кубок, из пасти которой лился дым. В центре комнаты расчистили место для танцев. Уже сейчас там вовсю веселились ученики разных курсов, в основном, конечно, слизеринцы, но попадались и затесавшиеся сюда представители других факультетов, привлеченные слухами о знаменитых слизеринских вечеринках. Лиззи окинула гостиную критическим взглядом. Все было слишком… помпезно. Слишком нарочито. Слишком в духе Слизерина. Она предпочитала более сдержанную, элегантную обстановку, но понимала, что для Регулуса это, возможно, именно то, что нужно. Глаза Блэка же расширились от удивления. Он оглядывался по сторонам, не в силах скрыть изумление. — Вы… — выдохнул он. — Вы превзошли самих себя… — Это только начало, дружище! — хлопнул его по плечу Барти. — Сейчас начнется самое интересное! В этот момент к ним пробилась группа старшекурсниц, осыпая Регулуса поздравлениями и пытаясь привлечь его внимание. Аннабелль Шафик, словно тень, следовала за ними, одаривая Регулуса натянутой улыбкой. Элиз, да и не только она, заметила, как помрачнело лицо Регулуса при виде Шафик. Он явно не был рад ее присутствию. Все вспомнили его рассказы о браке по расчету, о давлении семьи, о нежелании быть марионеткой в чужих руках. Грин почувствовала слабый укол сочувствия к однокурснику, вынужденному играть роль, которую ему навязали, но вместе с тем знала, что по-другому в этом мире выжить невозможно. Эмми, словно прочитав мысли Лиззи, перехватила Регулуса под руку и потянула его в сторону стола с угощениями. — Не дадим невесте похитить именинника! — прокричала она, подмигнув Лиззи. — Идем, нужно подкрепиться перед началом веселья! Регулус, благодарно взглянув на Вэнс, последовал за ней. Лиззи и остальные члены их компании двинулись следом, стараясь держаться подальше от навязчивого внимания Шафик и ее подруг. Вечер только начинался, и впереди было еще много неожиданностей. Но сегодня даже для Грин был особый день. И тому не было причиной празднование, просто брюнетка решила дать себе отдых. Она пообещала, что перестанет оглядываться, перестанет ко всему прислушиваться и просто будет… пить. Напьется так, что не сможет связать и двух слов. Больше за ней никто не следит, да и делать больше нечего, теперь всё зависело только от Тёмного Лорда. А сегодня ведьма будет ошибаться, так, как мечтала всегда. Элизабет выловила из толпы Кэрроу, держась за её запястье, как за спасательный якорь. — Ты чего? — Эм… — замялась брюнетка. В мыслях всё это должно было быть по-другому. — Можешь помочь мне? — Помочь? С чем? — непонимающе нахмурилась Алекто, параллельно с этим успевая здороваться с мимо проходящими учениками. — Я никогда не пила и... — Оу, — протянула русоволосая и тепло улыбнулась, не прося продолжения её реплики. — Ты обратилась по адресу, пойдем! И тут ведьму занесло в круговорот событий. Некогда отрешенная и замкнутая стала центром, открытой книгой для прочих. Десятки людей и столько же десятков бесполезных разговоров, странных фразочек, брошенных в спину. Крики, стоны и поздравления стали гимном этого дня, а Регулус Блэк его королем. — Первое правило — нельзя понижать градус, — Кэрроу мельком посмотрела на соседку и, убедившись, что она поняла, стала разливать огневиски по пластиковым стаканчикам. — Правило второе — отключи голову, милая! — И это всё? — переспросила Грин-де-Вальд, неуверенно косясь на протянутую выпивку. Может, всё-таки не стоит?… — Это основа, детка, — подмигнула Алекто, чокаясь с Лиззи стаканчиком. — Остальное — дело техники. Главное — не думать ни о чем, кроме веселья. Сегодня ты просто пьяная Элизабет, которая танцует до упаду и смеется над глупыми шутками. Лиззи сглотнула. Звучит заманчиво, но так сложно отбросить все мысли и просто расслабиться. Однако она пообещала себе, и нужно сдержать слово. Она запрокинула голову и одним глотком выпила огневиски. Огонь прошелся по горлу, обжигая внутренности. Брюнетка закашлялась, поморщившись от неприятного вкуса. — Фу, какая гадость! — выплюнула она. Алекто рассмеялась. — Привыкнешь. Через пару стаканчиков даже понравится. Они продолжили пить, перемежая огневиски тыквенным соком. Лиззи постепенно расслаблялась, чувствуя, как напряжение покидает ее тело. Алекто рассказывала какие-то смешные истории, подшучивала над знакомыми, танцевала под громкую музыку. Лиззи наблюдала за ней с удивлением и восхищением. Как этой девушке удается быть такой беззаботной и веселой? Через некоторое время Грин почувствовала, как ее голова начинает кружиться, а мир вокруг становится каким-то расплывчатым и нереальным. Она заплетающимся языком рассказывала Алекто о Шармбатоне, о Франции в целом, даже в таком состоянии фильтруя свои рассказы. Кэрроу же внимательно слушала, не перебивая и не осуждая. Она просто была рядом, поддерживая и подбадривая Лиззи. Время шло быстро, незаметно и расслабленно. Толпа слилась во что-то целое, на удивление сплоченное и дружеское. Не было места и старым обидам, когда алкоголь попал в организм каждого. Даже самые правильные сейчас выбирали отдаться такту песен, сливаясь с чужими телами. Это было чем-то… особенным, для Элиз точно. — Эмми! — веселый крик вырвался из уст брюнетки, а пальцы зацепились за праздничное платье блондики, притягивая ту к столу. — О, Лиззи! — воскликнула она в ответ, но тут же состроила недоуменную гримасу, почуяв знакомый запах спирта, который никак не ожидала услышать от соседки. — Неужели ты пила? — Мерлин, да! — на губах дернулась улыбка, а глаза заблестели ещё сильнее, алые щеки пылали. Элиз на мгновение отвернулась к столу, забирая с того полный стакан алкоголя, протягивая его блондинке. — Ты уже пробывала? Вот, попробуй! Это просто… ахуенно! — тараторила она. — Ох, Алекто… — рассмеялась Вэнс, уже понимая, чьих это рук дело, но всё же приняла протянутый алкоголь и выпила того залпом, ни разу не поморщившись. Всё же староста Слизерина оказалась совсем не ангелочком во плоти. — А где мальчики? Тут уже на помощь пришла ранее упомянутая Кэрроу, держа при себе целую бутылку с пойлом, размахивая ей в разные стороны, каблуки беспощадно остались валяться где-то в углу, скинутые их хозяйкой. Русоволосая виляла бедрами под такт песни, во весь голос подпевая, произнося слова с абсолютной точностью. Ведьме было плевать на всех: на грязные взгляды парней, на завистливых девушек, на размазанный макияж и пропавшую обувь. Она просто была и Лиззи бы очень хотелось так же. — Это моя любимая песня! — прокричала она сквозь бесконечный шум, удивительно, как ни один профессор ещё не разогнал их. — Нам надо пойти танцевать! Каждая из девушек одновременно обернулась, рассматривая центр гостиной, ставший импровизированным танцполом. Он был полностью забил, с огромным усилием там можно полностью отдаться танцу и не задеть кого-то другого. Такая перспектива ведьмам совсем не претила, только вот Алекто, известная своими способами выходить из разных ситуации, совсем не отчаялась. Она потянула подруг за собой, продолжая держать в одной руке стеклянную бутылку, протискиваясь сквозь поток людей под недовольные восклики. — Вот! Эммелина мимолетно переглянулась с Лиззи, а после перевела взгляд туда, куда их привела Кэрроу. Перед ними стоял… стол, пустой, стоящий чуть поодаль от танцпола, но всё же очень заметный, будь они на нём танцевать. Блондинка к этому, конечно, отнеслась специфически. Она стала единственной, кто ещё может здраво думать, поскольку огневиски ту слабо берет, постоянно проигрывая в борьбе за сознание. А Грин-де-Вальд, наоборот, полностью охваченная чувством безмерной свободы, уже стояла на поверхности, подавая руку русоволосой. — Давай, Эмми, — к ней спустилось две ладони. Брюнетка ожидающе, даже с надеждой склонилась над ней. — Будет весело! — Спаси и сохрани мою грешную душу, великий Салазар… — со вздохом кинула Вэнс, принимая помощь. Большой глоток пойла попал в организм, как только ступни, освобожденные от тяжелой ноши каблуков, встали на стол. В гостиной Слизерина музыка гремела так громко, что стены, казалось, вибрировали в такт басам. Свет разноцветных огней играл на лицах собравшихся, создавая атмосферу безудержного праздника и легкой небрежности. В разгаре событий стоял широкий дубовый стол, покрытый зеленой скатертью с серебряной вышивкой — и именно на нём, словно три соблазнительные змеи, взмыли вверх три девушки: Элизабет Грин, Алекто Кэрроу и Эммелина Вэнс, привлекая к себе всеобщее внимание и восхищенные взгляды. Лиззи, слегка покачиваясь от опьянения, двигалась с дерзкой грацией, будто вся музыка исходила из ее тела. Ее волосы, растрепанные и блестящие от пота, обрамляли лицо с мягкими чертами, а глаза, полуприкрытые, манили и обещали что-то запретное. Она медленно провела ладонью по бедру, затем плавно скользнула вниз, будто нежно лаская невидимого партнера, и с едва заметной улыбкой посмотрела на подошедших Слизеринцев, которых совсем недавно искала Эмми. Трех парней словно приклеили к полу и заставили смотреть на картину происходящего, так уж они удивленно выглядели. Взгляды их, как и у остальных, были прикованы к одной точке, только вот каждый смотрел по разные стороны стола. Алекто, напротив, двигалась более решительно и уверенно. Ее длинные русые волосы развевались в такт, когда она слаженно изгибала тело, демонстрируя силу и независимость. Ее глаза искрились озорством, и каждый жест словно говорил: «Я знаю, что ты смотришь, и мне это нравится». Эван, не отрывая взгляда, впитывал каждое движение, пораженный ее непринужденной уверенностью и внутренней силой. Когда-то тощая девчонка, что стеснялась своего тела теперь заставляла каждого парня гореть от возбуждения, а брюки непроизвольно растягиваться. Эммелина была воплощением нежности и загадочности. Ее плавные, волнообразные движения словно рассказывали историю, полную тайн и обещаний. Барти, прикованный взглядом к ней, видел в ней не только красоту, но и ту невинность, что скрывается за маской игривости. Его сердце билось чаще, когда она бросала в его сторону короткие взгляды, полные вызова. Регулус же стоял, словно зачарованный. Его взгляд не мог оторваться от Лиззи. В ее движениях он видел нечто большее, чем просто танец — страсть, свободу, ту самую искру, которую она обычно тщательно прятала. Несмотря на их частые ссоры и непонимание, сейчас между ними возникло молчаливое согласие, невысказанная связь, которая пульсировала в воздухе. — Остра на язык, но всё же превосходна, да? — знакомый голос прозвучал над самым ухом, пробивая кожу Блэка током. — Заткнись, Лестрейндж, — парень сжал ладони в кулаки. — Она — запретный плод, Регулус, — усмехнулся Слизеринец. — Надеюсь ты помнишь, что стало с Адамом, когда он его вкусил. — напоследок бросил парень и скрылся где-то в толпе, оставляя Блэка глядеть на однокурсницу. Элиз, забыв обо всем, позволила себе быть собой — дикой, свободной, пленяющей. Ее глаза встретились с его, и на мгновение время остановилось. В этом взгляде было столько несказанного: вызов, притяжение, обещание чего-то нового и неизведанного. Регулус почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Она слегка наклонила голову, играя волосами, и улыбнулась — не просто улыбнулась, а вызвала его на молчаливую игру, в которую он хотел бы играть всю ночь. Сердце Регулуса забилось чаще, дыхание сбилось, а по телу прошелся жар. Одежда, что до этого ощущалась комфортно, теперь стала мала и чертовски неудобна. Вокруг музыка продолжала звучать, но для них двоих мир сузился до этого взгляда, до этой искры, проскочившей между ними, как молния в ночи — яркая, неожиданная и разрушающаяся всё на своем пути. Элизабет танцевала дальше, чувствуя, как свобода и опьянение сливаются в единое целое, а Регулус стоял, не смея отвести глаз, резко для себя осознавая, что никакая Шафик не даст ему и капли того огня, что сейчас горел в его крови. Он знал — это не любовь, не то возвышенное чувство, о котором писали в романах. Это было что-то более примитивное, более животное. Он смотрел на ее изгибающееся тело, на влажные от пота волосы, прилипшие ко лбу, на полуоткрытые губы, и ощущал, как внизу живота нарастает жар. Его одежда вдруг стала тесной и неудобной, а дыхание – сбивчивым и поверхностным. Он пытался отвести взгляд, устыдиться своих мыслей, но не мог. Элизабет, в этом пьяном танце, была воплощением соблазна, и Регулус с удивлением обнаружил, что не хочет сопротивляться. Но магия момента, как это часто бывает, оказалась хрупкой и недолговечной. Громкий голос вырвал Регулуса из оцепенения. — Эй, народ! Кому скучно? Предлагаю сыграть в "Поцелуй или Комната"! — проорал незнакомый Слизеринец, стоя на одном из диванов и размахивая бутылкой вина. Толпа отреагировала мгновенно — возбужденные возгласы, свист и аплодисменты наполнили гостиную. Регулус поморщился. Он терпеть не мог подобные игры. Они всегда были скучными, пошлыми и унизительными. Он бросил взгляд на Элизабет. Она все еще танцевала на столе, но ее взгляд теперь был направлен в другую сторону. Он не мог понять, что она чувствует, но думал, что ей тоже не нравится эта затея. Или, скорее, что она не в том состоянии, чтобы принимать взвешенные решения. "Поцелуй или Комната"… Старая игра, придуманная, наверное, ещё их родителями. Правила напоминают классическую бутылочку, но с еще одним вариантом развития событий. Ты либо целуешь человека, на которого выпадает бутылка, либо сидишь с ним полчаса в пустой комнате. Вдвоем, в мучительной тишине и, скорее всего, с дозой алкоголя в теле и не на шутку разыгравшейся подростковой похоти. Каждый из их компании давно не играл в неё. Потеряли интерес, да и простые поцелуи они могли получить уже не с помощью игры. Но на младших курсах, по крайнее мере, она была интересной. — Регги, пойдем поиграем! — вновь этот слащавый голос, преследующий парня на протяжении всего вечера и ночи. Аннабелль не отставала от него ни на шаг, каждый раз пытаюсь прильнуть к Блэку, несмотря на то, что получала отказ. Парень тут же хотел отказаться, но его опередили слова Барти. — Впервые с ней согласен, — хмыкнул Крауч, разглядывая место сбора, туда же направился и взгляд Регулуса. В кругу собралось не меньше двадцати человек точно, в число которых входили Алекто, Лестрейндж, Эмми, Эван и… Лиззи, опустившая голову на плечо Вэнс, что заботливо поглаживала соседку по спине. Пара девчонок с других факультетов ёрзали на месте, с нетерпением ждя начала. Парни тихо перешептывались между собой, обсуждая через чур откровенные образы некоторых. Ещё пара единиц, явно младше всех остальные, рассматривали собравшихся с надеждой, наверняка пришли сюда ради кого-то одного, в надежде, что удача будет на их стороне. — Прикалываешься? Нам ведь не по тринадцать, — закатил глаза Блэк. — Оттого и интересней, — Барти с намеком подмигнул другу и перешел на шёпот. — Девочки то выросли, Реджи. — Ты такой идиот, когда пьян, — оттолкнул он Слизеринца с непринужденным смехом. — Чёрт с тобой, пошли! Барти подобрал с ближайшего стола полный стакан алкоголя и мазнул взглядом по Шафик, что неловко стояла и ждала окончания разговора между двумя друзьями. — И ты пошли, вдруг перепадет что-нибудь.

***

О, Барти Крауч был чертовски прав, когда сказал Аннабелль об этом. Круг шел по часовой стрелке, рыжеволосая же сидела третья в очереди, прямо напротив Регулуса, рядом с которым, по левую сторону, сидел Финн Нотт. Когда Шафик закрутила бутылочку, та уж очень была близка к объекту её обожания, только вот сегодня удача была явно не на стороне Пуффендуйки, повернув стекляшку в последний момент именно на Нотта. К слову, было ещё одно очень важное правило в «Поцелуй или Комната», если выбираешь второе, то автоматически выбываешь из игры. — Ну, что выбираешь, Белль? — промурлыкала одна из её подружек. — Комнату. Все тут же начали противно улюлюкать, явно думать о том, что в комнате этих двоих ждет что-то большее, чем простые поцелуи. Финн же пожал плечами и помог встать рыжеволосой, проходя вместе с ней в одну из специально освобожденных комнат под игру. Шафик в последний раз бросил грустный взгляд на Регулуса и закрыла за собой дверь, мысленно отсчитывая полчаса. Атмосфера накалялась с каждым кругом. Волнение витало в воздухе, смешиваясь с запахом дешёвого вина и пота. Регулус наблюдал за происходящим с отстраненным интересом, словно изучал редкий вид насекомых под стеклом. Следующей крутила Алекто. Она нервно сглотнула, облизнула пересохшие губы и с силой толкнула бутылку. Та описала несколько кругов, заставляя девушку затаить дыхание. Сердце колотилось в груди, заглушая шум вокруг. Наконец, бутылка замерла, своим горлышком указывая прямо на Эвана. Лицо Алекто расплылось в блаженной улыбке. Её мечта сбылась! Эван ухмыльнулся в ответ, приподняв бровь в ожидании. — Поцелуй, — прошептала Алекто, глядя на Эвана преданными глазами. Возгласы одобрения и поддразнивания заполнили комнату, но Алекто ничего не слышала. Она подалась вперед, и их губы слились в нежном, но страстном, почти животном поцелуе. Регулус скользнул взглядом по залу, подмечая, что Лиззи с Вэнс о чем-то шепчутся, явно обсуждая произошедшее между Алекто и Эваном. Спустя ещё пару поцелуев очередь дошла до Грин-де-Вальд. Брюнетка внутренне напряглась. Только сейчас до девушки дошло, что ей придется с кем-то провести в комнате целых полчаса, потому что целоваться она уж точно не была готова. Варианты были не то чтобы плохими, просто… не хотела бы она отдать свой первый поцелуй незнакомцу. Бутылка, словно повинуясь чьей-то злой воле, замедлилась и остановилась, указывая прямо на Регулуса. В комнате воцарилась тишина. Лиззи, казалось, застыла во времени. Её глаза расширились от удивления, а лицо побледнело. Она посмотрела на Регулуса, в её взгляде читалось явное смятение и… облегчение? Блэк не мог понять. Он ощутил на себе множество взглядов, ожидающих его реакции. Рабастан ухмылялся, предвкушая зрелище. Барти хитро улыбался. Регулус начал ненавидеть эту ситуацию. — Комната, — выдохнула Лиззи, словно произнося смертный приговор. Недоумение пробежало по лицам собравшихся. Кто же откажется поцеловаться с Регулусом Блэком? Но Грин, казалось, готова была на всё, лишь бы избежать этого. Регулус поднялся со своего места, чувствуя на себе весь спектр эмоции. Он бросил на брюнетку ледяной взгляд, но Элиз будто не замечала его. Отрешенная от всего мира, как и всегда. Всё встало на свои места, словно это не она только что танцевала на столе перед огромной толпой, привлекая их внимание. Слизеринец молча направился к одной из комнат, что, по счастливым стечениям обстоятельств, оказалась его собственной. Элизабет же следовала за ним, как приговоренная к казни. Когда парень взялся за ручку двери, Грин-де-Вальд отдернула его. Регулус обернулся, чтобы увидеть, как она смотрит куда-то вдаль. Блэк проследил за её взглядом и увидел, что Эмми только что крутанула бутылку и та выпала на какого-то незнакомого пятикурсника. На лице Вэнс не дрогнул ни один мускул, а вот Барти сидел, сжав кулаки, и злобно смотрел на эту парочку. Затем Лиззи оторвала взгляд от компании и шагнула в комнату. Дверь закрылась, отрезая их от внешнего мира.

***

Здесь было тихо. Нет, даже не так. Здесь не было ни единого звука. Ни отголосков музыки, играющей в гостиной, ни дуновения ветра, даже бесконечные мысли в голове замолчали. Комната, заваленная подарками, стала клеткой для обоих. — Не могла просто выбрать поцелуй? Нам бы не пришлось торчать здесь полчаса, — возникал Регулус. Парень сидел на полу, оперевшись спиной на кровать Барти, рядом с ним так же стояла огромная стопка из коробочек в подарочной упаковке. — Я не собираюсь разделять свой первый поцелуй с тобой! — нахмурилась Элиз, нервно постукивая пальцами по ковролину. Алкоголь всё ещё плыл по её крови, а посему контролировать выброс откровенностей у девушки получалось плохо. Регулус удивленно вскинул брови. Первый поцелуй? Он ожидал чего угодно, но не этого. Грин была красивой — с этим никто из парней на курсе не спорил, к тому же ещё и умной, да характер подводит, но двух вышеперечисленных характеристик было достаточно, чтобы в неё запросто влюбиться. Хотя, наверняка дело было не в других. — Первый поцелуй? Ты серьёзно? Я думал, у тебя уже давно целая коллекция, — хмыкнул Регулус, пытаясь скрыть усмешку. — Заткнись! Это не твое дело, — огрызнулась Лиззи, скрестив руки на груди. Она отошла подальше от Регулуса, прижавшись к стене. Блэк откинул голову на кровать, разглядывая потолок. Получасовое заточение обещало быть долгим и мучительным. — Ладно, допустим. И что ты планируешь делать следующие полчаса? Просто сидеть и сверлить меня взглядом? — спросил Регулус, нарушая молчание. Лиззи взглянула на него исподлобья. — Могу помолчать, пока не закончится время. Тишина давила на уши, словно вата, заполняющая всё пространство. Лиззи стояла у двери, будто раздумывая: не сбежать ли? Только вот заклинание, закрепляющее игру, не даст ей этого сделать. Регулус обернулся и окинул комнату ленивым взглядом. Его комната. Небольшая, но уютная. Кровать с балдахином, письменный стол, заваленный книгами и свитками. Всё, как обычно. — Присаживайся, — небрежно бросил Регулус, указывая на свободное кресло. Элизабет не двинулась с места. Ведьма продолжала смотреть на дверь, словно та была единственным спасением. — Боишься меня? — усмехнулся Регулус, складывая руки на груди. Лиззи вздрогнула и медленно повернулась к нему. В её глазах мелькнула искра, но тут же погасла. — Не стоит думать о себе так высоко, Блэк, — произнесла она тихим, но твердым голосом. — С тобой просто невыносимо находиться так долго. Регулус приподнял бровь, удивленный её прямотой. Обычно люди льстили ему или боялись, но Элиз Грин, казалось, не принадлежала ни к одной из этих категорий. — Тогда зачем согласилась на комнату? Могла бы поцеловать меня. Забыть этот бред про волшебство первого поцелуя и быстро со всем закончить, — парировал Регулус, не сводя с неё взгляда. Лиззи нахмурилась. — Я не хочу целоваться ни с кем, — отрезала она. — А с тобой особенно. Регулус хмыкнул. — Ну, что ж, выбора у тебя нет. Осталось ещё двадцать минут. Можешь и дальше сидеть в углу и молчать, если тебе так будет комфортнее. Он отвернулся и подошёл к своему письменному столу, беря в руки первую попавшуюся книгу. Регулус присел на стул и углубился в чтение, стараясь не обращать внимания на присутствие Лиззи. Но её молчание давило на него не меньше, чем её слова. Грин-де-Вальд, наконец, решилась и медленно подошла к креслу, указанному парнем. Она села, не сводя глаз с тёмной фигуры. Тишина снова воцарилась в комнате, прерываемая лишь шуршанием страниц и редкими, через чур громкими криками из гостиной. Лиззи чувствовала себя неловко. Она не знала о чем думать, о чем говорить. Брюнетка просто хотела, чтобы эти полчаса закончились как можно скорее. Регулус, казалось, был полностью поглощен книгой, но Элиз чувствовала его взгляд на себе. Она знала, что он наблюдает за ней, изучает её, пытается разгадать. И это пугало её больше всего, потому что один раз он уже видел то, что не должен был. Время тянулось мучительно медленно. Лиззи казалось, что каждая секунда превращается в вечность. Она сидела неподвижно, словно статуя, стараясь не привлекать внимания Регулуса. Но внутри неё бушевала буря. Она корила себя за то, что согласилась на эту глупую игру, за то, что попала в эту нелепую ситуацию. И больше всего за то, что не могла придумать, как выпутаться из неё. Внезапно, словно удар молнии, её осенила мысль. День рождения! У Регулуса сегодня день рождения, и она, как назло, всё ещё не успела подарить ему этот чертов подарок, который оставила при себе. Лиззи внутренне застонала. Это было ужасно. Она легко могла отдать его Эмми ещё с утра, блондинка бы закинула его к остальной куче коробочек и дело с концами. Не то, чтобы этот подарок был чем-то экстраординарным, это был скорее жест примирения, чем искреннее желание порадовать его. Ведьма нервно закусила губу, обдумывая ситуацию. Может, сейчас самое время? Может, лучше пережить эту неловкость сейчас, чем потом, когда его придется специально разыскивать ради этого? Да и вообще, она бы наверняка не подарила его, если бы они вот так не застряли вдвоем. Тихие шаги, результат долгих лет тренировок, когда нужно было быть незаметной тенью, чтобы не навлечь гнев дяди, скользили по полу. Лиззи двигалась бесшумно, словно призрак, стоя прямо за спиной Регулуса. Она смотрела на его небрежно растрепанные кудри, тёмные, словно вороново крыло, на плавные движения его груди, отмечающие каждый вдох и выдох. В этот момент он казался… безмятежным. И именно в этой безмятежности заключалась его красота, запретная, обжигающая красота, которую она не должна была видеть. — Регулус… — её голос прозвучал хрипло и неуверенно, словно сорвавшийся шёпот. Долгое молчание сковало связки, придав словам болезненный оттенок. Элиз наклонилась ближе, намереваясь вновь привлечь его внимание, но Регулус внезапно поднял голову, и их лица оказались опасно близко друг к другу. Запретно близко. Между ними оставалось всего несколько сантиметров, и её кожа горела от его дыхания. Горячего, прерывистого, словно он только что пробежал долгий путь. Сердце замерло на мгновение, а затем бешено заколотилось в груди, отбивая сумасшедший ритм. Её губы, словно перестали повиноваться, невольно приоткрылись, приглашая, соблазняя. Карие глаза метались по его чертам, выхватывая детали, которые раньше ускользали от неё: тонкие линии шрамов на виске, едва заметные морщинки в уголках глаз, напряжённую линию челюсти. Регулус громко сглотнул, его взгляд был прикован к её губам. Он впился ладонями в подлокотники стула, словно пытаясь удержать себя на месте, не сорваться в пропасть. Его грудь тяжело вздымалась, выдавая внутреннее смятение. В воздухе повисло напряжение, густое, ощутимое, словно наэлектризованное. Лиззи чувствовала, как её щеки заливаются румянцем, а дыхание становится прерывистым. Она знала, что должна отступить, отвернуться, но ноги будто приросли к полу. Она не могла оторвать взгляд от его тёмных, обжигающих глаз, в которых сейчас отражалось её собственное смятение, её собственное запретное желание. — Что ты… — прошептал он, не сдвигаясь ни на сантиметр, заставляя мурашки табуном пройтись по коже ведьмы. — Подарок на день рождение, — сглотнула уже она, пытаясь держать себя в руках. «Дай ему то, что ни одна Шафик не сможет заменить. Блэки всегда были в нашей власти.» — вновь заиграл в голове незнакомый женский голос. Тот самый, что говорил с ней в библиотеке. Тот, которому хочется подчиниться. Щелчок. Дверь наконец отварилась, отчитываясь о том, что полчаса наконец закончились. — Подарок? Грин-де-Вальд на мгновение сощурилась, пытаясь отогнать дымку происходящего. Ведьма протянула коробку прямоугольной формы и нашла в себе силы отойти назад на пару шагов. Регулус несколько раз проморгался, приходя в себя и раскрыл протянутый подарок. Брови Слизеринца поднялись вверх, когда содержимое полностью раскрылось. Набор кистей для рисования. Он уже видел его, в одном из магазинчиков в Хогсмиде, но руки никаких не доходили до его покупки. Парень точно помнил, что тот был дорогой, возможно даже слишком для примитивных кистей. Блэк тут же поднял голову, собираясь спросить девушку, откуда ей вообще известно о его маленьком хобби, но в комнате Элиз уже не оказалось. Там остался только он, набор кистей и музыка, играющая из гостиной.

Young and sweet, only seventeen.