Когда настала тьма. Глава 32.

Элизабет уже навряд ли вспомнит, как именно вышла из еле стоящего на земле трактира. Как бежала, сломя голову, не обращая внимания на упавший с головы капюшон и слишком громкий звук снега под ногами. Не было ей дела до раскрасневшихся щёк, пока сердце отбивало ритм «Танца смерти». В затухший туннель она забежала, кажется, быстрее, чем Макгонагалл, когда той доложили о новой шалости Мародеров. Для неё имела вес лишь одна фраза, произнесённая с особой жестокостью, холодностью и, если ей не показалось, каплей больного, совершенно ненормального веселья. «Бернард Дюмон предатель. Предатель должен умереть. Ты должна покончить с ним, Элизабет.» Прервать, возможно, не самую невинную, но жизнь человека. Человека, с чьей дочерью она много лет разделяла приемы пищи, сон, иногда проблемы. Человека, к которому, если бы не дядя, она могла нагрянуть домой на летних каникулах на правах подруги Орели. Мерлин… Орели. Как Лиззи вообще может так поступить? Как может потом смотреть в глаза бывшей лучшей подруги, пока на руках ведьмы будет кровь её отца? Предательство, долг, и кровь на руках... Цена верности, что слишком высока. Она споткнулась, чуть не упав, но удержалась, вцепившись в холодную каменную стену туннеля. Голова раскалывалась от ужаса. Первая жертва. Ее первое задание, как Пожирательницы Смерти. Задание, данное самим Темным Лордом. Задание, ценой которого могла стать дружба и… совесть. Элизабет бежит от приговора, который должна исполнить. Но как можно предать друга ради... него? Альтернативы не было. После исчезновения дяди, единственной ниточкой, ведущей к нему, был Волан-де-Морт. Вступление в ряды Пожирателей Смерти было вынужденным шагом, отчаянной попыткой найти его. Но цена оказалась непомерно высокой. Кровь на ее руках — это кровь ее дяди. Кровь, которую она прольет, чтобы его найти. Холодный туннель — не самое страшное. Страшнее — клятва, скрепленная тьмой, и приказ, который невозможно ослушаться. Что, если она откажется? Что, если бросит все и сбежит? Нет. Это было невозможно. Отказ означал смерть. Смерть для нее. И, возможно, для ее дяди. Волан-де-Морт не терпел неповиновения. Его гнев был страшен. Орели... Сможет ли Элизабет когда-нибудь посмотреть ей в глаза после этого? Этот вопрос, как заноза, терзал ее сердце. Она ненавидела себя за это. Ненавидела за то, что ради поисков дяди пошла на сделку с дьяволом. Ненавидела за то, что ее первое задание могло сломать ее жизнь навсегда. Сердце разрывается между дружбой и долгом. И голосом Темного Лорда, заглушающим все остальное. Собрав остатки воли в кулак, Элизабет выпрямилась. У нее не было выбора. Приказ должен быть выполнен. Но… она найдет способ, лишь бы не вовлечь во все эти политические игры и Орели. Она поклялась себе, что сделает все возможное, чтобы искупить свою вину. Даже если то была вина, которую нельзя простить и после тысячи извинений на коленях. — Эй, Лиз! — мальчишеский голос вырвал её из бездны совести. Сколько времени уже прошло? — Что с тобой? Ты вся дрожишь. Грин-де-Вальд подняла на него свой взгляд. Зря, наверное. Говорят же, что глаза никогда не врут. Её карие очи выдали ему всё, как на духу. В этот раз не утаивая ничего, говоря прямо и искренне. Барти это прекрасно понял. В считанные секунды на лице парня поменялось с десяток эмоции, начиная с привычной подростковой беззаботности и заканчивая настороженным пониманием. Что-то промелькнула в его глазах — тень знания, опасности, надвигающейся бури. Барти Крауч-младший был непрост, несмотря на юный возраст. Он умел читать между строк, чувствовать ложь и распознавать истину, скрытую за масками. И сейчас он видел истину в глазах Элизабет: страх, отчаяние и… вину. — Какое задание ты получила? — спросил парень прямо. Не было смысла как-то подводить к этому вопросу. Всё и так было понятно. Он правда попытался утешить её, но стоило его руке взметнуться вверх хоть на сантиметр, как Грин тут же отскакивала и взирала на него обезумевшими глазами, словно маленькая животина, которую спасли из рук заядлых живодеров, а теперь пытаются научить любви. Брюнетка не хотела отвечать не потому, что не доверяла Барти. Совсем нет. Этот парень, наверное, единственный, кто смог вызывать у неё хоть и мнимое, но ощущение безопасности. Крауч не болтает попросту. В этом был его огромный плюс. Просто о таком не говорят. Ни с кем. Никогда. Даже когда сильно хочется. Она опустила взгляд, рассматривая свои дрожащие руки. Снег на перчатках уже почти растаял, оставляя мокрые темные пятна. — Я… не могу тебе сказать, Барти. Он вздохнул, но не стал давить. Знал, что это бесполезно. — Хорошо. Но… — сделал паузу, подбирая слова. — Это что-то… навредит тебе? Лиззи молчала, но ее лицо было ответом. Он видел подтверждение в ее глазах — в той дикой, загнанной панике, которую она пыталась скрыть. Тишина повисла в воздухе. Барти знал, от кого девушка получила приказ. Ему не нужно было спрашивать. Наблюдая за ее бледным лицом и дрожащими руками, он мог лишь предполагать, насколько жестоким было её задание, если даже она — ледышка, коей он прозвал ведьму за чересчур сильную холодность и отрешенность к любой ситуации, была настолько напугана услышанным. А для Грин всё отошло на второй план, на мгновение сужаясь лишь до последних слов Барти. Он только что проявил интерес к её состоянию? Не спросил, что будет с настроением Лорда, если она не добросовестно выполнит его приказ? Не сказал, что тогда ей стоит поднапрячься, какое бы там задание не было? Крауча волновало совершенно не это. Так, должно быть, поступают заботливые друзья. Как жаль, что ей чуждо подобное. Может, тогда бы она не побоялась рассказать ему о случившимся в комнате под номером семь. Может, всё было бы гораздо проще. — Тебя не должно это волновать. — тяжело сглотнув, наконец произнесла ведьма. Да, так будет правильнее. Так бы поступил дядя. Она ведь равняется на него. Всегда равнялась. А эти пару месяцев… просто случайная оплошность, вызванная дезориентацией и неподготовленностью. Лиззи больше не имеет право на… а на что она не имеет право? Веселиться? Ведь именно это девушка и делала. Или надеяться. Надеяться на то, что хоть кому-то она не безразлична. Надеяться, что в этом холодном и жестоком мире есть хоть капля тепла, адресованная ей. Надеяться, что может быть… достойна чего-то большего, чем быть пешкой в чужой игре. И, самое главное, на то, что всё еще можно исправить. И уйти от этого кошмара, не запятнав руки кровью. Нет, Лиззи. Ты не должна об этом думать. Никто, кроме Геллерта не способен обеспечить тебе безопасность. Никаких близких контактов. Как раньше. И от этих мыслей стало еще тошнее. Словно её желудок перекрутили, и теперь всё внутренности пытались выбраться наружу. Ей срочно нужно было уйти, иначе её вырвет прямо здесь. А показывать свою слабость при Барти она не могла. Ни за что на свете. — Мне нужно идти. — выпалила Лиззи, разворачиваясь, чтобы уйти. Но Барти не отпустил ее так просто. Он схватил её за руку, останавливая. Его прикосновение было крепким, но не грубым. Настойчивым, но заботливым. Словно он говорил: "Я не позволю тебе уйти в это одной." Или ей просто казалось? А он ведь даже не знал, во что собирается ввязать вместе с ней. Ну почему? Почему он так поступает? Зачем заставляет Элиз почувствовать себя… нужной. Важной. Будто ему правда есть дело до её внутреннего мира, который уже разваливается под воздействием землетрясения. О, Мерлин, убери эти жалкие мысли из своей головы, Лиззи. Ты ведь не будешь продолжать с ним диалог? Просто… — Да что ты хочешь от меня услышать, Крауч?! — взвыла она, еле сдерживая истеричный вскрик. Уйди… Блять. — Что мы можем сделать, Лиз? — на выдохе произнес Барти, отпуская женское запястье из стального захвата, устало потирая глаза. Ведьма застыла в изумлении, не находя слов. Он снова смог её удивить, поставить в неловкое положение и вновь показать того загнанного в угол щенка, которого держали взаперти долгие годы. Когда Барти успел подобраться настолько близко, что сумел вызвать у неё такие эмоции? Всё это было неправильно. План был настолько легкий, настолько обыденный… Любой ребенок бы справился! Никаких друзей или других связей. Лишь холодный расчет, в котором не было места теплым чувствам. Просто стать поданной Тёмного Лорда, разузнать у него про дядю, убедиться, что с ним всё в порядке или, в худшем случае, спасти Геллерта. Всё. Наслаждаться размеренной и относительно спокойной жизнью вдали от всего вместе с опекуном. Но она провалилась. Снова. Доказала самой себе, что неспособна решать самостоятельно, а теперь пожимала плоды совершенного. Точно так же, как в детстве. Геллерт был прав. Без него она ничто. — Мы? — исподлобья взглянула Лиззи. — Я сама справлюсь. — У тебя нижняя губа дрожит, — оспорил парень, скептически сморщив брови. — Ты уже не справляешься, Лиз. Он говорил это с какой-то… нежностью? С заботой, которая, казалось, противоречила его едкому характеру. Но сейчас, в этих словах, сквозило неподдельное беспокойство. Именно это и добивало. Ей хотелось, чтобы он накричал на нее, высмеял ее слабость, напомнил о ее некомпетентности. Но он вместо этого предлагал помощь. Предлагал разделить бремя, которое она несла на своих плечах. И от этого становилось только хуже. — Ты даже не знаешь с чем предлагаешь мне помощь! Это… — Так расскажи мне! — перебил он, не давая ей закончить. Его голос был твердым и решительным, как никогда. — Что может быть настолько ужасным? Грин-де-Вальд смотрела на него, пытаясь понять, что им движет. Зачем ему это нужно? Зачем рисковать собой ради нее? — Зачем? — прошептала она, едва слышно. Барти на мгновение отвел взгляд, словно не решаясь говорить то, что было у него на душе. Он и не скажет. Потому что не готов признаться об этом даже самому себе. Они были слишком похожи. Настолько сильно, что Крауч, порой, смотря на неё, не видел между ними разницы. Парень хотел помочь себе. — Ты мой друг, Лиз. Пары слов хватило, чтобы растаять. Салазар, впервые она услышала подобного от кого-то. Конечно, это множество раз говорил и Адриан, но то было другое. Просто что-то обыденное. О чем она, в целом, не особо задумывалась. Младшей версии Лиззи было всё равно. Это ведь норма, да? Но не сейчас, когда доверять было опасно. Когда никто не говорит подобное, потому что не хочет потом отвечать за своего «приятеля». А Крауч это признал. Чистосердечно. Не задумываясь. А был ли Барти для неё другом? Если смотреть со стороны — да. Они всегда ходят рядом. Бесятся. Шутят. Обсуждают последние, особо заманчивые сплетни. Вообщем-то, базовый набор. Но для Элизабет данное понятие означает совсем другое. Тот, кому она смогла бы изливать свои грязные грехи. Тот, кто не осудит и никогда не расскажет. Была одна проблема — её секрет слишком большой. Раскроется маленький, а вслед за ним пойдет огромный. Этого не избежать. Она и так слишком сильно провалилась. Но способна ли брюнетка всё ещё держать это в себе? Может, так будет лучше? Друг… Слово, звучащее так сладко и так опасно одновременно. Она уже давно отвыкла от этого понятия. Геллерт всегда учил ее держать дистанцию, не привязываться, не доверять никому, кроме него. «Близкие связи – это слабость, Лиззи, — говорил он. — они делают тебя уязвимой. Люди – это лишь инструменты, которые можно использовать для достижения цели. Не позволяй никому стать тебе настолько дорогим, чтобы ты не смогла от него отказаться.» Но Барти… он был исключением. Или ей так хотелось думать? Он был чем-то другим, чем просто "инструмент". Между ними существовала какая-то связь, какое-то необъяснимое притяжение, которое она не могла понять и не хотела признавать. Он видел ее насквозь, чувствовал ее настроение, понимал ее с полуслова. И это пугало. Пугало до чертиков. «Не доверяй никому, моя Лилия, — голос дяди эхом отдавался в ее голове. — особенно тем, кто кажется тебе слишком хорошим. В мире нет бескорыстной доброты. У каждого есть свои мотивы, свои скрытые цели. И рано или поздно они обязательно дадут о себе знать.» И был ли Барти исключением из этого правила? Или он просто ждет своего часа, чтобы использовать ее в своих целях? Может, он тоже предан Темному Лорду и просто проверяет ее лояльность? Или же это вообще какая-то хитрая игра, придуманная Дамблдором? Но что-то внутри нее сопротивлялось этой логике. Что-то говорило ей, что Барти искренен в своем желании помочь. Что он не преследует никаких корыстных целей. Что он действительно заботится о ней. Но как тогда быть с Дюмоном? Как быть с приказом Темного Лорда? Как быть с дядей, ради которого она все это затеяла? Вопросы роились в ее голове, словно пчелы в разворошенном улье. Она чувствовала, как ее охватывает отчаяние. Она снова оказалась в тупике. Снова оказалась перед невозможным выбором. Наверное, пора было почувствовать на себе ту самую осмысленную, взрослую дружбу. Даже, если перед смертью. Даже, если смерть наступит из-за этой дружбы. — Я должна убить человека, Барти. Слова сорвались с ее губ, словно их вытолкнуло наружу каким-то невидимым взрывом. Они повисли в морозном воздухе, словно проклятие. Наконец-то она сказала это. Сбросила с себя хоть малую часть этого чудовищного груза. И смотрела, ожидая реакции. Крауч молчал. Его лицо оставалось непроницаемым. Но Элизабет видела, как в его глазах пробежала тень. Тень понимания. Тень ужаса. Тень… смирения? — Кого? — спросил Барти наконец, тихо, но отчетливо. И она знала, что должна ответить. Знала, что не сможет больше скрывать правду. Ибо, может быть, лишь с его помощью она выйдет из этого болота. Может быть, только он её поймет. — Бернарда Дюмона. На этот раз парню не удалось скрыть эмоции. Его лицо исказилось от шока. Он знал Бернарда. Конечно, мужчина ведь министр Франции! Особенно влиятельный человек. И теперь ему говорили, что она должна убить его. Но страх или ужас в его глазах не длились долго. Они сменились каким-то новым, странным выражением. Словно он что-то обдумывал. Что-то планировал. — Тогда мы убьем его, — заявил Барти с твердостью в голосе. — Раз таков приказ. Большего ей не надо было. Он принял свое решение. Не отказался от раннее сказанных слов. Барти осознанно согласился на убийство человека, лишь бы помочь Элизабет.

***

— Паркинсон, говорят, теперь встречается с одним из Селвиных, — эмоционально вещала Алекто, сложив ноги по-турецки на кровати, не забывая время от времени жестикулировать. — Говорили ещё что-то про Финна, но я забыла… С того дня прошла неделя. Семь дней навязанного чувства тревоги, что пропадало лишь рядом с Краучем. Неудивительно. Они решили не рассказывать остальным об истинном задании, навязав историю о том, что Лиззи просто приказали продолжать пропаганду среди младшекурсников и заманивать как можно больше людей в ряды Тёмного Лорда. В целом, на это никто особого внимания не обратил. Разве что Блэк, как настоящий джентельмен, предложил свою помощь, если она понадобится. Кэрроу уж тем более на подобное свое внимание не тратила. У той на носу весенний бал, где надо было сиять лучше всех. С Эмми та же ситуация, только вот ей дали наказ курировать данное мероприятие. Ну и Эван, конечно, на правах старосты, такой участи не избежал. — Разве не ходит слух, что он запал на Шафик? — подала голос Вэнс, вместе с тем докрашивая мизинец ярко-розовым лаком. — Вообще-то, Ал эти слухи и распустила, — закатила глаза Лиззи, но не смогла сдержать ехидной улыбки. — Странно, что она сама этого не помнит. — Если не помню, значит такого не было, — огрызнулась в ответ та. — Всё вам надо объяснять, Салазар. Кстати, а с кем вы на бал идете? Грин-де-Вальд медленно обменялась взглядом с Эммелиной. Никогда ответы на такие вопросы ведьмы хорошим не заканчивались. А заканчивались они часовым разбором плюсов и минусов кандидатов. Так, например, Элиз узнала, что на далеком первом курсе Дроин Гринграсс написал целую поэму о тогдашней преподавательнице ЗОТИ. А парень ведь просто подал Вэнс булочку на завтраке. Всего лишь. Но для Алекто то было явным намеком. — Я пойду с Барти, — пробормотала Эмми, зажмурив глаза, за спиной скрещивая пальцы. Хоть бы пронесло… Хоть бы пронесло… — Ла-а-а-адно. С этим понятно, — протянула русоволосая, отмахиваясь рукой. Она вытянулась вперед по-кошачье, словно охотилась на души бедных парней. — А что насчет тебя, Лиззи? — Я ни с кем не пойду. Может, меня там и не будет. О, Мерлин. Это Алекто точно не пропустит мимо ушей. Вэнс тихо присвистнула, в голове прикидывая красивый гроб для брюнетки и свой наряд на похороны. — Не смешная шутка, — серьезно выдала Кэрроу. — Я не шучу. Нависшая тишина была настолько плотной, что ее можно было резать ножом. Лиззи чувствовала на себе прожигающие взгляды Алекто и Вэнс. Эммелина, похоже, перестала дышать, опасаясь нарушить хрупкий баланс в комнате. Она знала, что любой неверный шаг может обернуться для Лиззи настоящей катастрофой. Справедливости ради, для Эммелины тоже. Алекто могла легко переключить свое внимание на нее и ее скромное заявление о походе на бал с Барти. Лиззи судорожно искала в голове выход. — Я... занята. У меня много дел, нужно подготовиться к итоговым контрольным… — это была довольно слабая отговорка, учитывая, что до экзаменов еще оставалось порядочно времени, но лучше хоть что-то, чем ничего. Алекто приподняла бровь, ее губы скривились в хищной улыбке. — Подготовиться к контрольным? Дорогая, мы все знаем, что ты зубрила, но даже ты не начинаешь готовиться за полгода. Придумай другую отговорку. Вэнс, как опытный наблюдатель, добавила: — Да и потом, бал – это отличная возможность расслабиться, повеселиться, отвлечься от учебы. И шанс показать себя. Лиззи чувствовала, как к горлу подступает раздражение. Ей было абсолютно начхать на этот пафос и очередной способ показать главенство чистокровных, они то уж точно сумеют выделится. У неё были проблемы и похуже, чем выбор партнера для танцев. — Мне не нужно показывать себя. И я прекрасно провожу время без танцев в душном зале. Она постаралась придать своему голосу нотки безразличия, но в глубине души знала, что это не сработает. Алекто была слишком проницательной. — Ну нет, милая, — ведьма подскочила с кровати, наворачивая круги по комнате. — Может, тебе просто нравится кто-то? Скажи и он будет твоим! Эммелина уже пожалела, что решила поддержать Кэрроу. Блондинка одарила Лиззи сочувствующим взглядом и про себя поблагодарила Барти за то, что тот сразу запатентовал её на танцы. — Никто мне не нравится! — буркнула Грин. — Может, Нотт? Он хороший парень, я даже слухи могу опровергнуть, — загнула палец слизеринка, но не завидев никакой реакции – продолжила. — Ладно, что насчет Рабастана? — Издеваешься? — скептически выгнула бровь Элиз. — Это не самый лучший вариант, — поддакивала Эмми. — Салазар с вами! — вскинула руки Алекто. — Тогда у меня один свободный вариант остался. Регулус? Грин-де-Вальд замолчала, сморщив носик и закрывая глаза, надеясь, что это всего лишь наваждение. Только вот перед ней всё ещё ожидающе стояла русоволосая, которой не терпелось услышать ответ. Ну какой ещё Блэк? — подумала про себя Лиззи. Они как кошка с собакой. Постоянно цапаются, хоть сейчас это и переросло на шуточный лад, но всё же. Рег её раздражал местами так сильно, что хотелось запустить в него что-то особо тяжелое. Он был порой слишком напыщенным, слишком непробиваемым. А непробиваемой могла быть только она одна. — Ты меня убить задумала, змейка? — А что, сильно заметно? — усмехнулась Ал, но после состроила искренне обиженное лицо, только вот такое её выражение на Лиззи давно не работает. — Между вами точно есть химия, как профессионал говорю! — Прости, — перебила её тираду Вэнс. — Профессионал в чём? — В сексуальным напряжении, — на полном серьезе выдала ведьма, от чего обе её соседки одновременно прыснули. — Смешно вам, а? Я вам правду говорю! Вот что у вас было в комнате на его дне рождении? Грин неодобрительно покачала головой, но всё же ответила. Не из интереса к анализу их отношений, просто хотелось посмеяться с выводов Алекто. Правда ведь? — Ничего у нас не было, Ал. — Уверена? — сощурилась она, нависая прямо над брюнеткой, заглядывая той в самую душу, заставляя Элиз чуть ли не упасть спиной на кровать. — Почему тогда глаза так бегло осматриваются? — Потому что ты её напрягаешь, мастер в сексуальном напряжении! — попыталась отвлечь Кэрроу Эмми. — Лиззи, можешь не отвечать. А она, вообще-то, не знала правильного ответа на поставленный вопрос. У них и вправду тогда ничего не было, кроме того напряженного молчания, момента с подарком, странным голосом в её голове, с которым та так и не разобралась. Но это же ничего не значит, да? Ну подумаешь, живот скрутило и жар по всему телу прошелся… это она тогда просто перепила. Регулус Блэк в этом совершенно точно не виновен. Ладно, может он слегка вызывает у неё влечение… но только слегка! И то, чисто «эстетически», как выражалась когда-то Эмми. Ужасный характер не отменяет хорошую внешностью. Да, большего он у неё не вызывает. — К чему этот разговор? — опомнилась Лиззи. — Я ведь не спрашиваю что у тебя тогда с Эваном произошло. — Ничего и не произошло… — наконец отошла от неё слизеринка, надув губы. — Мы поцеловались и всё на этом… Вэнс словила непонимающий взгляд Грин, истолковав того правильно и принеслась тихо пояснять, пытаясь не задеть разбитое сердце Алекто ещё сильнее. — Эван будто опомнился и сбежал. Он так и не заговорил с ней об этом. — Розье козел? — на всякий случай уточнил Грин-де-Вальд. — Полный, — кивнула в ответ блондинка. — Это на него не похоже. — Тогда почему Ал сама с ним не поговорит? — Потому что не хочу терять дружбу с ним, — подала голос сама Кэрроу. — Если он не примет моих чувств, то мы перестанем общаться. Лучше рядом и не мой, чем далеко и всё так же чужой. Элиз съежилась. Вот поэтому соседка вызывала у неё порой необъяснимую жалость и раздражение одновременно. Ведьма ведь не была глупой. Вполне себе завидная леди из рода с хорошей репутацией. У неё явно будет благополучное будущее и такое же большое состояние, но весь её мир сузился на одном Эване. За это Лиззи и не уважает Алекто. У тебя есть буквально всё, но ты готова это потерять во время погони за парнем. Ну не бред ли? Хотя, частично её можно было понять. Русоволосая привыкла жить в достатке, а посему деньги и власть не были для неё приоритетом. Другое дело — любовь. Что-то непонятное. То, чего у Кэрроу до этого не было и не будет просто по праву рождения. С такой мотивацией, наверно, жило большинство чистокровных девиц, что без проблем закрывали глаза на измены мужа. Любовь же! Её ты больше не получишь! Пусть спит с кем попало, возвращаться то он к ней будет. С Розье, правда, ситуация ещё не так серьезно зашла, но сравнение очевидное. — Вот поэтому я не иду, — прервала гнетущую тишину Лиззи. — До бала ещё есть время, ты от меня так просто не отделяешься! Вот подожди чуть-чуть и… Прядущую в чувства Алекто прервала маленькая записка, прилетевшая им в комнату, что смогла пробраться под дверью. На ней знакомым почерком было выведено чернилами короткое имя получателя: «Лиз.» Грин тут же подскочила с кровати и схватила бумажку, прячу ту за спину, хотя, конечно, это не сильно помогло от особо любопытных соседок. Эмми деловито вытянула голову, стараясь заглянуть за Лиззи, а Кэрроу, в свою очередь, принялась обхаживать брюнетку. — Ал, что там? — промурлыкала Вэнс. — Не вижу! — взвизгнула девушка, делая резкий выпад вперед. — Лиззи, ну что там? Элиз недовольно помотала головой, сложив губы в тонкую полоску. Да уж, чистокровные, а такие невоспитанные порой! Откуда у них такая любовь к сплетням? Ещё от матерей, должно быть. Кажется, что у всех аристократичных особ женского пола особенные отношения к слухам и шок новостям. Без подобного навряд ли возможно пережить бесконечное количество скучных приемов и постоянные колонки в газетах, рассказывающих о политической ситуации в мире и экономической на бирже. А вот, например, новость о разгульном образе жизни одного из наследников влиятельной семьи намного интереснее. Будет что обсудить за чаем на веранде, пока остальные думают, что обсуждаются там важные темы. — Ничего интересного, — пробормотала она и сильнее скомкала записку в плотно сжатом кулаке. — Вам обязательно знать обо всём? — Пф, конечно, — фыркнула Эммелина. — Правда, что там? — Мы никому не скажем, — вскинула руками Кэрроу, но словив неверующий взгляд Лиззи, тут же закатила глаза. — Я не развожу слухи просто так. Ты просто не понимаешь насколько с помощью них можно менять ход действий. Да, вообще-то, знает, как минимум, пока наблюдала за самой русоволосой. Вот кому, кроме Алекто, может прийти в голову распустить новость о том, что Мелисса Булстроуд встречается с преподавателем по Рунам? А всё для того, чтобы та отказалась ходить на данный факультатив и освободить место для самой девушки. Способ из ряда вон выходящий, но, отнюдь, действенный. Лиззи ещё с минуту косилась то на Эмми, то на Алекто, а после, набрав в грудь побольше воздуха, выдала: — А я вам все равно не скажу, — произнесла она, словно скороговорку, а после, не дожидаясь ответной реакции, побежала к двери. — До вечера! Не успели девочки опомниться, как их соседки и след простыл в комнате.

***

С одной, точнее с двумя проблемами было покончено, но кто знал, что появится и третья, взявшаяся откуда не ждали. Как только за Элизабет со скрипом закрылась дубовая дверь она поспешила развернуть полностью помятый клочок бумаги, на котором можно было разобрать одну короткую фразу: «Мне срочно нужна помощь мини Слизнорта. Выручай комната. Молю, приходи быстрее.

БЭК»

Грин-де-Вальд хмыкнула, в голове прикидывая масштаб проблемы и понеслась вниз по лестнице к выходу из подземелья. Лиззи вихрем вылетела из слизеринской гостиной, чуть не сбив с ног первокурсника, тащившего непомерно большую стопку книг. — Прости! — крикнула она, не сбавляя темпа, и вылетела в коридор. Её бег прервала неожиданная преграда – Регулус Блэк. Он как раз собирался выйти изгостиный и вовремя успел перехватить Лиззи за руку, лишь бы она не расшибла себе нос. — Элиз? Что за спешка? — удивился парень, его серые глаза изучающе скользнули по её лицу. Он заметил смятую бумажку в руке брюнетки и нахмурился. Ведьма смазано улыбнулась, стараясь незаметно поправить выбившиеся из тугого пучка пряди волос. Она попыталась изобразить небрежность, но её выдавали горящие щёки и бешено метящиеся в разные стороны глаза. — Блэк! Какая неожиданная встреча. Просто… иду в библиотеку. Регулус усмехнулся, не веря ни единому её слову. — В библиотеку бегом не ходят. И уж точно не с таким видом, будто за тобой гонится стая фестралов. Говори, что случилось. Лиззи судорожно перебирала в голове варианты. Нужно было что-то придумать, и придумать быстро. — Я… я должна вернуть книгу миссис Сельваяж. Задержала её уже на несколько дней. Она будет вне себя, если ещё промедлю. А я, представляешь, забыла книгу на скамье около дворика! — опустила она взгляд вниз, предварительно надув губы так, словно девушку это и вправду расстроило. — И вправду, нужно быть внимательнее, — слизеринец приподнял бровь, ухмыляясь, давая девушке обзор на передние клыки. — Что за книга? Лиззи внутренне похолодела. Какая ему к черту разница? Шел бы куда направлялся до этого и дело с концами! Ну уж нет, ему до неё еще далеко. Слишком уж она привыкла скрывать подробности. — Ну… про заклинания! Очень важная книга по заклинаниям. Именно поэтому я должна поторопиться. — Заклинания? Интересно. Ты же, кажется, больше увлекаешься зельями? — он, кажется, даже не собирался отступать. Её ложь рушилась на глазах. Нужно было срочно менять тактику. — А я, знаешь, личность разносторонняя. Слушай, Блэк, у меня правда нет времени объяснять. Миссис Сальваяж – это тебе не кот наплакал. Она лишит меня всех привилегий, если я опоздаю. Лиззи попыталась вырвать свою руку, но Регулус ни в какую не отпускал. — Вообще-то, я тоже собирался в библиотеку, — неожиданно заявил Регулус. — Мне нужно кое-что узнать для реферата по нумерологии. Лиззи была в шоке. Она уже говорила, что он невыносим и лезет куда не надо? Мерлин, когда-нибудь она точно лишит его рта и ног, рук и… да закопает его где-нибудь, чтобы перед глазами не мельтешил! — Что? Ты и нумерология? — изогнула губы в подобие улыбки, пока в мыслях надеялась избавиться от ненужного груза побыстрее. — Не знала, что она тебя интересует. — А я тоже разносторонняя личность, — уклончиво ответил Регулус, ослабляя хватку. — Так что, может, пойдём вместе? Лиззи поняла, что загнала себя в угол. Если пойдёт с ним, то закопается ещё глубже в яму из которой нет выхода. Если откажется, то придется придумывать новую причину из-за которой она, к сожалению, не сможет пойти вместе с ним. Ладно, она ведь не первый год это делает, да? — Нет! То есть… я, наверное, задержусь. Мне нужно кое-куда зайти по дороге. — Куда? — нахмурился он. — К Слизнорту! Да, я должна поговорить со Слизнортом о кое-каком проекте, — выпалила Лиззи, надеясь, что это звучало убедительно. Ложь вылетела из её рта быстрее, чем она успела подумать о ней. — Правда? О чём ты можешь говорить со Слизнортом, о чём мне не знать? — в голосе Регулуса прозвучали настороженные нотки. — Ну, знаешь, он разглядел во мне талант и… — девушка с трудом поддерживала видимость спокойствия. — Вообще, Слизнорт попросил меня держать это в тайне. Сказал: некоторые могут подумать о том, что из меня делают особенную, обидятся ещё. — Ты стала одной из его протеже? — сощурился Регулус, смотря, кажется, ей в самую душу. Мерлин, когда же он уже отстанет… — Неважно! — воскликнула Грин, понимая, что зашла уже слишком далеко. — Мне нужно идти! Увидимся! И, не дожидаясь ответа, она развернулась и побежала прочь, подальше от Регулуса и его проницательного взгляда. Она чувствовала, как он смотрит ей вслед, и это заставляло её бежать ещё быстрее. Регулус остался стоять в коридоре, обдумывая произошедшее. Что-то здесь явно было не так. Лиззи что-то скрывала, и это было очевидно. Её странное поведение, смятая записка, зря он, кстати, не обратил на это внимание. Так ещё и скомканная история про зелья и какое-то там задание… Всё это складывалось во что-то не особо правдоподобное. И он не собирался оставаться в стороне. Его собственные планы подождут. И пока Лиззи умчалась далеко вперед, надеясь больше не продолжать данный диалог с Блэком, в его голове играл один занятый голос, который терроризировал и Грин-де-Вальд. Только вот у него слова были совсем другие.

***

— Бартемиус Этан Крауч-младший! — прокричала брюнетка, буквально влетая в Выручай Комнату так, что, кажется, вокруг поднялся ветер. Выручай Комната, как всегда, творила волшебное безобразие. Она воплотилась в подобие алхимической лаборатории, где хаос науки и магии сплетались в клубы пара и запахи, одновременно отвратительные и завораживающие. Книги, перехваченные золотыми застежками, лежали раскрытыми на столах, испещренных пятнами от пролитых зелий. Пузырьки и мензурки, наполненные переливающимися жидкостями, мерцали в тусклом свете, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные гобеленами с изображением алхимических символов. Эхо имени, разорвавшее тишину помещения, заставило Барти подскочить в кресле. Он едва успел поставить недопитый стакан с чем-то зеленоватым на столик, прежде чем Грин-де-Вальд, словно торнадо, ворвалась в комнату, подняв вихрь пыли и магии. — Лиз, Мерлин тебя побери, ты могла бы и потише, — проворчал Барти, приглаживая взъерошенные волосы. — Или хочешь, чтобы о нашей маленькой тайне узнала вся школа? — Тайне? — Лиззи перевела дыхание, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Барти, у меня только что был допрос от Рега, и если мы сейчас не поторопимся, эта "маленькая тайна" станет достоянием всего Хогвартса. В чем дело? Что стряслось? Барти томно вздохнул, резким выпадом вставая и махнув рукой в сторону стола. — Я почти закончил. Котел, стоящий в центре комнаты, был сердцем этой небольшой катастрофы. Он был массивным, из черной бронзы, украшенный резными изображениями мифических существ. Зелье булькало и пузырилось, испуская клубы густого, едкого дыма, который разъедал глаза и оставлял горький привкус во рту. Жидкость внутри переливалась всеми оттенками радуги, но в этих переливах не было красоты, а только угроза и нестабильность. Запах был отвратительным – смесь гнилой капусты, серы и чего-то неуловимо-сладкого, что делало его еще более тошнотворным. — Оборотное зелье почти готово, но… кое-что пошло не так. — слизеринец неловко перематывался с пятки на носок, стараясь лишний раз не поднимать взгляд вверх. Лиззи подошла к котлу, ее глаза скользнули по его содержимому. Она, конечно, уже искала всевозможные изъяны, в голове отделяя бесполезные советы от по-настоящему стоящих. — Что именно? — нахмурилась Грин. — Ну, оно должно быть готово к утру, — ответил Барти, нервно почесывая подбородок. — А оно… оно немного ускорилось. Слишком ускорилось. Боюсь, если мы ничего не предпримем, к завтрашнему дню от него останется только вонючая лужа. Лиззи недовольно цокнула, уже доставая палочку, на всякий случай. Оборотное зелье – сложное и капризное варево. Любая ошибка в ингредиентах или пропорциях могла привести к непредсказуемым последствиям. — Что ты уже пробовал? — Все, что знал, — признался Барти, его голос выдавал отчаяние. — Я пытался охладить его, добавить успокаивающие ингредиенты, даже читал заклинания стабилизации. Ничего не помогает. — Покажи мне рецепт, — Элизабет окинула взглядом разбросанные книги и ингредиенты. Парень протянул ей пергамент. Когда Лиззи взглянула на рецепт, ее тонкие брови сошлись на переносице. Она внимательно изучала каждую строчку, словно пытаясь разгадать тайный код, который мог бы остановить надвигающуюся катастрофу. Ее пальцы бегали по пергаменту, сверяя ингредиенты, лежащие на столе. Она словно пыталась собрать пазл, где каждая деталь была важна и могла решить их судьбу. — Так… все вроде бы на месте… а вот это что? — она указала на небольшой флакон с мутной жидкостью. — Слезы феникса, — тут же ответил Барти, будто стоял перед канцлером и отчаивался за миссию особого назначения. — Я добавил их, чтобы усилить эффект. Думал, это поможет сделать превращение более… быстрым и убедительным. Лиззи ахнула, еле сдерживая себя от удара по лбу. — Слезы феникса? Барти, ты что, совсем с ума сошел? Они же непредсказуемы! Их влияние на зелья может быть абсолютно любым. Салазар, это же написано в учебниках по базовой алхимии! Барти побледнел, нервно закусывая нижнюю губу. — Разве они не усиливают эффект первоначального зелья?… — Ты правда сдал все СОВ на превосходство? — Лиззи вздохнула. Упрекать Барти сейчас было бессмысленно. Нужно было решать проблему. — Ладно, без паники. Есть только один способ это исправить. Нам нужно нейтрализовать действие слез феникса. — Как? — спросил Крауч, в его голосе звучала надежда. — Обычно это делается с помощью с зуба дракона-альбиноса, — ответила Лиззи, задумчиво глядя на котел. — Но в наших условиях его невозможно достать. Даже у Слизнорта его не найдется, хоть, простит он нас, мы и сперли у него добрую часть всех ингредиентов. — Если мы его не спасем, то другого шанса у нас не будет… — продолжил мысль колдун. Он поджал губы, прикидывая новые варианты развития событий. До этого план по… Мерлин, убийству, был составлен вполне логичным и выполнимым в рамках прибывания в школе. Главным, конечно же, стало Оборотное зелье. Его приготовление было рассчитано очень вовремя. Настаивание варева будет длиться месяц. К первому марту то уже будет готово и, по удачным стечениям обстоятельств, Дюмон будет прибывать последний день в Британии именно в эту дату. Зелье же им нужно для того, чтобы Грин смогла чудесным образом поймать какую-нибудь мимо проходящую девушку и очень удачно, а главное незаметно, вырвать у той волос, после принять её облик и под видом начинающей журналистки проникнуть в номер к Бернарду, ну а там… сами знаете. План, отнюдь, был не без изъянов. Под вопрос ещё стояло отвлечение охраны или, например, выход из номера незамеченной, но это, по их мнению, было дело времени. — Есть ещё один способ, — мотнула головой Элиз. — Честно говоря, я не особо в нём уверена, но, судя по всему, выбор у нас небольшой. — Это сработает? — прошептал Барти. — Без понятия, — легко пожала плечами она, хотя голова уже начала гудеть от накала ситуации. — Не попробуем – не узнаем. Лиззи обвела взглядом лабораторию, понимая, что времени на раздумья нет. Улыбка Фортуны сейчас не на их стороне, и драконий зуб-альбиноса – несбыточная мечта. Остается лишь один вариант – грубая сила магии. Заклинание Абсолютного Развеивания, Dissolvo Totalis. Слова, пропитанные опасностью и мощью, заклинание, которым пользовались лишь самые опытные маги, и то с большой осторожностью. — Отойди подальше, — заверила Лиззи, ее голос прозвучал стальным, пронизывающим металл. Барти, не задавая вопросов, отшатнулся к стене, наблюдая за брюнеткой с тревогой и надеждой в глазах. Грин-де-Вальд глубоко вдохнула, закрыв глаза. Она попыталась очистить свой разум от страха и сомнений, сконцентрировавшись на одном – необходимости стабилизировать зелье. Она представила себе слезы феникса, их бурлящую, хаотичную энергию, словно бушующий пожар, охвативший все вокруг. Ее задачей было погасить этот пожар, развеять его, не позволив ему уничтожить все, что находится вокруг. Она открыла глаза, и в них зажглись искры магии. Ее рука потянулась к волшебной палочке, словно к продолжению ее собственной руки, ее собственной воли. Палочка плавно скользнула в руке, выполняя сложные, грациозные движения, словно танцуя над котлом. — Dissolvo Totalis! — прошептала Лиззи, ее голос прозвучал тихо, но в нем чувствовалась невероятная сила. Вокруг котла начали формироваться тонкие нити серебристого света, словно паутина, сотканная из чистой магии. Нити света окутывали котел, постепенно проникая внутрь, в самое сердце бушующего зелья. Элиз ощутила сопротивление. Слезы феникса яростно сопротивлялись ее магии, словно дикий зверь, загнанный в угол. Энергия зелья начала пульсировать и ведьма почувствовала, как ее собственные силы начинают иссякать. Заклинание требовало огромной концентрации, невероятного контроля над своей магией. Одно неверное движение, одна потеря концентрации, и котел взорвется, уничтожая все вокруг. Она почувствовала, как пот стекает по ее вискам, ее руки дрожали от напряжения. Она стиснула зубы, призывая на помощь всю свою волю, всю свою магическую силу. Она представила себе свою цель – стабилизацию зелья, нейтрализацию хаоса, и эта мысль стала ее якорем, не позволяющим ей сорваться в пучину безумия. Свет вокруг котла начал мерцать, словно звезды в ночном небе. Заклинание становилось все сильнее, но и сопротивление зелья возрастало. Слизеринка чувствовала, как ее магия борется с хаотичной энергией слез феникса, словно два противоборствующих вихря, пытающихся поглотить друг друга. Внезапно котел содрогнулся. Зелье внутри начало бешено бурлить, из него вырывались клубы дыма, которые заполнили всю лабораторию. Лиззи почувствовала, как ее магия начинает трещать, словно тонкий лед под ногами. Она понимала, что находится на грани срыва. — Лиз, всё нормально? — прокричал Барти, его голос прозвучал издалека, словно из другого мира. Девушка не обратила на него внимания. Она знала, что сейчас нельзя отвлекаться, нельзя терять концентрацию. Она сделала последний, отчаянный рывок, вложив в заклинание всю свою оставшуюся магию. Нити света вокруг котла вспыхнули с новой силой, словно тысячи маленьких солнц, и в этот момент Лиззи почувствовала, как что-то внутри котла ломается, разрушается, исчезает. Зелье внезапно успокоилось. Бурление прекратилось, дым рассеялся, и на поверхности котла отразилось спокойное, серебристое сияние лунного света. Лиззи почувствовала, как ее тело пронзает слабость, ее ноги подкосились, и она рухнула на пол, словно подкошенная. — Лиз! — Крауч сразу же бросился к ней, подхватывая ее на руки. — У тебя, кажется, вышло. Лиззи слабо улыбнулась, чувствуя, как силы покидают ее. — Теперь… нам нужно… отдохнуть, — прошептала она, прежде чем потерять сознание.

***

Голоса, резкие и звенящие, словно удары колокола в голове, не давали покоя. Лиззи чувствовала себя так, словно её голову заполнили песком, и каждая песчинка терзала её мозг. Она попыталась открыть глаза, но вспышки яркого света, словно осколки зеркал, резанули по зрачкам, заставив её болезненно поморщиться. Слезы, не прошеные гости, тут же покатились по щекам. — Она могла истощиться, идиот! — прозвучал голос, словно усиленный тысячекратно, с добавлением раздражающего металлического звона. Голос принадлежал Блэку, и в нем звучала неприкрытая ярость. — Откуда мне было знать? Она ничего не сказала! — парировал другой голос, такой же громкий и звенящий. Это был Барти. — Мне выбора не дали. Девушка нахмурилась. Регулус? Что он здесь делает? И почему они с Барти ругаются? — Что… что происходит? — прошептала она, ее голос прозвучал хрипло и слабо. В тот же миг наступила тишина. Брюнетка почувствовала на себе два взгляда, полных беспокойства и вины. Ну, один из них точно себя чувствовал виноватым. Регулус оставался под вопросом. — Лиз! Ты очнулась! — воскликнул Барти, его голос теперь звучал мягче, с оттенком облегчения. Он склонился над ней, его лицо было полно раскаяния. — Прости, я не должен был так кричать. Как ты себя чувствуешь? Лиззи попыталась сесть, но острая боль пронзила ее голову, заставив застонать и снова упасть на подушку. — Не двигайся, — сказал Регулус, его голос был стальным, без капли лишних эмоций, а каждое слово звучало, будто приговор с небес. Он подошел к ней с другой стороны кровати и аккуратно поправил подушку под ее головой. — Ты истощила почти всю свою магию. Тебе нужен отдых. Слизеринка огляделась. Она находилась в Выручай Комнате, но сейчас она выглядела иначе, чем раньше. Лаборатория исчезла, уступив место уютной спальне с мягким освещением и приятным запахом лаванды. Она лежала на большой, удобной кровати, укрытая теплым одеялом. — Что случилось? — спросила Лиззи, ее голос постепенно возвращался. Она с усилием мотнула головой, найдя в себе силы на второй вопрос: — Что с зельем? — Зелье в порядке, — ответил уже Барти. — Ты спасла его. Использовала Dissolvo Totalis… это было безумие, Лиз! Никогда ещё не видел его в применении… — Я должна была что-то сделать, — пробормотала Лиззи. — Зуба дракона-альбиноса все равно не было. — И поэтому ты решила рискнуть своей жизнью? — спросил Регулус, его голос был полон упрека. — Очень опрометчивое решение. Грин нахмурилась, явно недовольная оценке её действий. — Ты бы и на это не решился. — Может быть, — фыркнул парень. — Не решился, потому что смог бы найти способ безопаснее, чем этот. В комнате повисла тишина. Элиз посмотрела на Регулуса, и впервые увидела в его глазах не только насмешку и презрение, но и что-то другое. То, что она ещё не привыкла видеть в нём. Не упрёк, нет, совсем другое. Полная противоположность. Восхищение? Гордость? За то, что осмелилась. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Крауч, прерывая затянувшуюся тишину. — Я принесу тебе зелье для восстановления сил. Он быстро вышел из комнаты, оставив Лиззи наедине с Регулусом. Блэк молча смотрел на нее, его лицо выражало сложную смесь чувств. Ведьма чувствовала себя неловко под его взглядом, словно он видел ее насквозь, читал ее мысли и желания. Всегда. Всегда так было. Именно поэтому Регулуса Блэка надо избегать. — Так ты теперь знаешь? — спросила она, надеясь услышать не то, что думала. — Знаю, — коротко ответил Регулус, его голос был тихим и спокойным. — Вы неплохо это скрывали. Если бы не твоя мутная ложь сегодня… — Ты снова следил за мной? — перебила Лиззи, чувствуя, как к горлу подступает раздражение. — Да, — всё так же невозмутимо ответил он. — Если бы я не следил за тобой, ты бы сейчас лежала мертвая. Барти полный ноль в лечебной магии. Грин-де-Вальд ничего не ответила. Она понимала, что Регулус прав. Но ей было трудно признать, что она нуждается в его помощи. — И что ты думаешь насчет этого? — прошептала она, наконец, нарушая тишину. — Про что именно? — спросил Блэк. — Не заставляй меня произносить это слово, — через силу фыркнула Элизабет. Слизеринец мягко кивнул, пробуждая в девушке ещё больший интерес. Неужели мысль о том, что уже через месяц она станет убийцей вызвала у него эмпатию? Удивительно, но от контекста ситуации хочется проблюваться и вытрясти из себя последние пару месяцев напрочь. Рег сел на край кровати, изгибая ту под весом своего тела. Он пробежался взглядом по её ослабевшей тушке и поджал губ, опуская глаза вниз, отбивая пальцами по коленям неизвестный ей ритм. — Это жестко, — всё же ответил парень. — Но неизбежно. Тебе просто… не повезло. — Так это теперь называют? Не повезло? — обезвоженные губы изогнулись в подобие болезненной улыбки. Получалось скверно. Регулус, сидящий на краю кровати и ощутимо продавливающий матрас, усмехнулся краешком губ. Искреннее сочувствие – не его конек. Цинизм и язвительность всегда были в его арсенале куда эффективнее. — Ну, если тебе больше нравится – "полный провал в плане кармы", то можешь считать так, — пожал он плечами, невозмутимо рассматривая свои ботинки. Под этим маской безразличия, однако, скрывалось куда большее, чем просто едкое замечание. Лиззи хмыкнула, передергивая плечами. — Как всегда, полон поддержки, — пробормотала она, больше себе под нос, нежели для него. — А что ты хотела? Чтобы я сейчас начал рыдать и убеждать тебя, что все будет хорошо? Давай будем реалистами, Элиз, — его тон был жестким, но в нем не было злорадства. Просто констатация факта. — Я и не ждала ничего другого, — вздохнула она, закрывая глаза. — Просто хотелось немного сочувствия, хотя бы ради приличия. — Приличия – это к Эмми, — хмыкнул Регулус. — У нас тут ситуация немного выходящая за рамки светских бесед, как ты думаешь? Девушка снова открыла глаза, прожигая Блэка взглядом. В нем она искала хоть что-то, кроме привычного сарказма, и, к ее удивлению, нашла. Тревогу. Замаскированную, тщательно скрытую, но все же тревогу. — И что дальше? — спросила она, стараясь игнорировать зарождающееся в груди неясное чувство. — Дальше – реальность, — ответил Регулус, отрываясь от созерцания своих ботинок. Он выпрямился, и в его взгляде появилась прежняя решительность. — У тебя есть месяц. Месяц, чтобы либо подготовиться, либо смириться. Я предлагаю первый вариант. — А я-то думала, ты у нас сторонник фатализма, — усмехнулась брюнетка. — Только тогда, когда это не касается меня, — ответил он, подходя к окну и устремляя взгляд вдаль. — И, очевидно, тех, кто втянул меня в эту авантюру, — добавил сероглазый, бросив на Лиззи быстрый взгляд. — В каком смысле? — нахмурилась Грин. — В прямом, — вздохнул Регулус. — Не то, чтобы у меня был выбор. Ты, знаешь ли, не одна в таком положении, — произнес вдобавок, словно оправдываясь. — И что ты предлагаешь? — спросила Лиззи, прекрасно зная, что уж Блэк явно не стал бы тратить время на пустые разговоры. — Я предлагаю забыть о драме и начать работать, — ответил Регулус, поворачиваясь к ней. — И, к твоему сожалению, принять мою помощь. — К сожалению? — удивленно приподняла бровь Элизабет. — Не обольщайся, — усмехнулся он. — Мне просто не хочется потом выслушивать лекции от Барти о том, как я плохо присматривал за нашей королевой полукровок. Лиззи закатила глаза, но в ее душе затеплилась искра мнимой надежды. Может, с помощью Регулуса у неё и вправду будет больше шансов не загреметь в Азкабан? — И что твоя "помощь" подразумевает? — Все, что потребуется, — ответил слизеринец, его взгляд стал серьезным. — Помогу с планом, прикрою, если понадобится. Но ты должна слушать меня и не задавать лишних вопросов. Ведьма задумалась. Принять помощь Регулуса было все равно, что заключить сделку с дьяволом. Неизвестно, что он потребует взамен. Но, с другой стороны, у нее не было выбора. Ей нужна была любая помощь, любая возможность выжить в этом круговороте сумашествия. — И что ты с этого поимеешь? — спросила девушка, стараясь скрыть настороженность в голосе. Блэк усмехнулся, и в его глазах промелькнула хорошо знакомая для Лиззи искра озорства. — Увидишь, — ответил он. — Но сначала, доверься мне. Элизабет снова заколебалась, но потом, глубоко вздохнув, приняла решение. — Хорошо, — сказала она. — Я принимаю твою помощь. Но предупреждаю сразу – лишних вопросов я не задаю только тогда, когда это выгодно мне. Регулус, наконец, полноценно улыбнулся. — Вот и отлично, — сказал парень. — Тогда поправляйся и постарайся не умереть раньше назначенного срока.