Глава 4

      Чья-то рука дернула ее вбок, и Мору затащили в машину. Она была уверена, что ей вывихнули сустав.              — Тихо, не кричи!              Визг застрял у Моры в глотке, впрочем, как застряли все слова до этого, обрубленные и перемолотые в короткие фразы под звук сирены имперской стражи и шума людей в кабинете. Ей даже накинули на голые плечи плед.              Велес прижал ее плечами к захлопнувшейся дверце автомобиля, прямо к стеклу, отгораживающему салон и вечернюю морось.              — Не кричи, Мора. Это мы, — уже спокойнее сказал он, видимо, поняв, что она не собиралась орать.              Как будто тот факт, что это они, мог ее успокоить. Нет, но, видимо, три разноцветные таблетки от женщины с собранными волосами и государственным бейджиком — вполне. Мора, кажется, вообще ничего не чувствовала.              Она осмотрелась и увидела в зеркале заднего вида лицо мужчины, который стоял в прошлый раз на ее кухне позади Велеса. Теперь его щеку больше не пересекал смехотворный шрам.              Ей не нужно было даже смотреть на водительское сиденье. Кажется, она могла бы понять, кто там сидит, только по раздраженному стуку подушечек пальцев по рулю. Но цвет волос бросался в глаза и выдавал его.              — Я н-не… — Ее голос выварили, как подгнивший лук, которым их вечно пугала госпожа, приводила в пример, как еду из пятого, когда воспитанницы не доедали фасоль. — Пожалуйста, — Мора устало выдохнула, прикрыв глаза. — Меня ждут в машине имперской стражи, они сейчас…              Ее мама осталась еще на пару минут для разговора с женщиной, с которой у Моры теперь будут назначены еженедельные встречи, «ей можно будет рассказать все свои тревоги», и мужчиной в форме маршала. Морену мариновали там часов… пять? Она вообще потеряла счет времени. В какой-то момент оно стало исчисляться звуком шариковой ручки, бегающей по листу. И Мора не понимала, почему она так резво бегала, если за все время девушка произнесла предложений двадцать. Выдавила для протокола.              Но сейчас первый округ освещали фонари и блеск пятен красно-синих огоньков на фасаде от машин стражи. Ее с матерью вывели через черный ход, чтобы сопроводить до дома.              Если сейчас Велес просто достанет винтовку и прострелит ей голову, то она переживала лишь о водителе в машине, который ждал ее за углом впустую. В конечном итоге Мора уже знала, как выглядит простреленная голова. Не так уж и страшно.              — Поэтому ты поторопишься, — прервал ее Касьян, повернувшись вполоборота и посмотрев на заднее сиденье. — Какого хера произошло?              Это была вольная интерпретация сухого и напряженного: «Восемь-пять-три, что произошло после начала экзамена?» от маршала. Она даже не помнила его лица. Женщина-психотерапевт налила ей чай в кружку с узкой ручкой, в которую пролез всего один палец.              Она хотела рассказать о том, почему ее раздели. О том, как до сих пор чувствовалось прикосновение мозолистой руки к ее телу, когда маршал свалился кровавой грудой вниз. О том, как тиканье в голове Моры прервалось только звуком выстрела. Но все, что она смогла из себя выдавить, — это пара слов. Еще пара слов после давления маршала, пока владелица раздражающей кружки не засуетилась с разноцветными таблетками.              — В маршала выстрелили, когда я была там, — произнесла Мора сухо. Как будто произошедшее — не часть ее дня, а просто очередная выученная цитата Вождя, которая должна была остаться на экзаменационном листе, а все, что на нем осталось, — это капли крови.              — Он мертв? — мужчина с хвостиком тоже развернулся к ней, но все остальные не двигались, лишь сверлили ее глазами. И возможно, это бы чувствовалось напряженно, если бы в Море остались чувства.              — Стреляли не из револьвера. — Она подняла глаза, глянув на Касьяна.              У него была ровно секунда на замешательство, а затем он хмыкнул.              — Что?.. — дернул головой Велес, переводя взгляд на друга.              — Ему разнесло башку, — удовлетворенно расшифровал Касьян, поглядывая на Мору.              — Блять! — Велес зарядил ладонью по водительскому креслу. Мора даже не вздрогнула.              Дождь не становился сильнее. Ноябрьская морось собиралась на капоте автомобиля, создавая успокаивающий звук. Море хотелось прислониться к стеклу и позволить каплям размыть огоньки города, но она просто сидела, пялилась вперед, слыша, как цокал языком Лев. Его ведь так звали?..              — Я говорил, что там все, — сделал вывод мужчина. — Они бы не созвали целый ворох стражей, — кивнул он головой на стекло, явно имея в виду машины, которые все еще торчали возле главного входа.              — Это покушение на Банковой, в любом случае созвали бы. — Касьян поправил зеркало заднего вида, а затем всмотрелся в работу стеклоочистителей. — Но успешное покушение — это еще хуже. Если это кто-то из давних, объявление о его смерти будут оттягивать как можно дольше.              В салоне повисла небольшая пауза, хотя Мора бы не поручилась — ее ощущение времени растворилось вместе с капсулой под языком. Вполне возможно, она сидела здесь неделями.              — Ты знаешь имя? Он назывался как-то?.. — повернулся к ней Велес.              — Нет. Нам велят называть их господином или…              — Может быть, видела где-то? Поднапрягись, слушай… — начал мужчина на переднем сидении.              — Я не знаю! — рявкнула Мора.              Вау. Это было… как ледяную стену проломить. Мора сглотнула слюну, чувствуя что-то между секундной гордостью и паникой за свои связки, потому что ранее создавалось полное ощущение того, что она просто разучилась говорить громко.              — Не дави на нее, Лев, — бросил Велес недовольный взгляд на подельника. — Через пару часов узнаем в новостях, они не смогут скрыть такую заварушку в первом. Слухи расползаются быстро.              — Где посылка? Они нашли ее? — Касьян внимательно смотрел на Мору, вообще не отвлекаясь на рассуждения.              Ее раздражение просочилось через трещину, созданную тем возгласом:              — А ты видишь у меня на голове мешок? — огрызнулась она. — Вождь… он куда-то положил ее. В какой-то тайник у входной двери.              Мора помнила только копошение за спиной, и эта черная штука наконец-то перестала мозолить ей глаза. Девушка не знала доподлинно, как работают бомбы, но ей все казалось, она подорвется от резкого шороха.              — Не обыскали кабинет? — недоверчиво нахмурился Лев.              — Я, черт тебя дери, не знаю, — зыркнув на него, проговорила Мора сквозь зубы. — Думаю, сначала им пришлось оттереть жижу из мозгов на полу, прежде чем заняться обыском кабинета.              Черт, это… Мора закричала, как только ее отпустил первичный шок, сковывающий тело. Кажется, она кричала, даже когда кто-то приобнял её за плечи и увел прочь. Вокруг была суматоха из людей в разных видах формы и врачей, конечно же, врачей. Ей всегда казалось странным, что у них и у педагогов одного цвета форма.       «Они лечат ваше тело, а мы врачуем вашу душу, чтоб она была стойка к инфекциям», — деловито объясняла госпожа. И если Мора сидела в этой машине, с ее душой явно что-то было не в порядке.              — Что именно произошло? Он… он был нервным?.. — поднял вверх брови Велес, немного суетясь, пытаясь подобрать слова. — Или… говорил что, может быть, кто-то держит его на мушке, возможно, просил передать…              — О, ублюдок точно не собирался умирать, — хохотнула Мора, вспоминая жест смоченного в слюне пальца, которым он прошелся по губам, буквально куски плоти отрывая от нее взглядом. Там было полно жизни. — Получается, все, что написано в буклетах о вас — ложь? Это не террор ради террора. В этом все дело, да? В захвате власти? — прищурившись, спросила Мора.              Было ощущение, что, пристройся к ее виску дуло в этот раз, она бы просто истерично засмеялась. Потому что это все, что в ней было — истерика и тупое гудение в висках.              — Надеюсь, ты не думаешь, что это худшая ложь, написанная на государственных листовках, — прыснув, заметил Лев и покачал головой.              Велес же оставался серьезным. Он вновь принялся за этот медленно успокаивающий тон. Таким с ней говорила женщина с гребаной кружкой.              — Мора, мы не хотим смертей ради смертей. Никто не хочет. Мы хотим справедливости.              — Это, блять, сеанс групповой поддержки? — раздраженно прервал его Кас, чиркнув по другу бритвенным взглядом, прежде чем наставил ртутные лезвия на нее. — Что он говорил, когда получил бомбу?              Касьян явно не собирался тратить время на объяснения.              — Сетовал на маленькое количество тротила. И говорил о том, что сможет поспособствовать моему продвижению в жизни, когда станет Сыном Вождя, — фыркнула она и покачала головой. — Вы наглухо больные, если думаете, что вам удастся…              — Когда мне нужно будет мнение эксперта… я позвоню кому-нибудь другому, — прервал ее Кас, прищурившись. — Что они у тебя спрашивали?              — То же, что и вы, — огрызнулась Мора. — Как это произошло и что я видела, а потом меня одели и… — Мора преодолела желание спрятать лицо в ладони, но сдержать уставший выдох сил не хватило. Она не была уверена, что у нее остались силы находиться в сознании дольше пятнадцати минут. Ее чертовски клонило в сон. — Если вы переживаете о том, сказала ли я им что-то о вас…              — Что-то я не вижу у тебя на голове мешка, — съязвил Касьян, даже не дослушав. — Явно держала рот на замке, ссорюшка.              Мора подняла взгляд и увидела мерзкую полуулыбку у него на лице. Это слово, сказанное его довольным тоном, не значащее ничего плохого… звучало так же гнусно, как она помнила.              — Ты теперь соучастница, так что не стесняйся использовать другое местоимение.              Они играли в гляделки под громкое дыхание девушки, пока Велес едва ощутимо не коснулся ее плеча. Он не был уверен, что иначе она отреагирует.              — Мора, ты видела, кто стрелял? Может быть, очертания, отличительные черты или?..              — Отличительные черты? — прыснул Касьян. — Ну, типа цвет глаз… Не знаю, количество родинок?..              — Кас.              — Блять, его пристрелили, не находясь при этом в комнате. Какие нахуй отличительные черты? — взорвался он, мигом утратив всю напускную браваду.              — У тебя есть план получше?              Атмосфера явно накалялась. Мора бросила взгляд на механизм блокировки двери. Черт.              — Завтра четверг, — буркнул Кас тоном, который должен был всем напомнить о чем-то, и снова сел за рулем ровно. — Наши шушукаются, что Гость будет в метро, схожу на пару партий.              — Ты знаешь, он не болтает с чужаками, — нахмурившись, сказал Велес после короткого молчания.              — Я что-нибудь придумаю, — грубовато отмахнулся Касьян и ткнул на приборную панель. По щиколоткам покатился теплый воздух.              — Кас, слушай…              — Нет, Велес, это ты слушай. — Касьян резко повернулся. Море стало немного лучше от того, что он, как последний отброс, перебивал не только ее. — Кто-то знал про бомбу и кто-то сдал нас, и если не узнать, кто стоял за этой гребаной миссией, дальше мозги на ковре могут быть твоими, и здесь твой батя не спасет, — процедил он, отвернулся и одернул куртку. — Постарайся прощупать внутряк, а я буду заниматься этим, и вытащить из Банковой бомбу, пока никто не вытащил ее раньше и не обнаружил на ней пальцы девчонки. — Касьян бросил взгляд на Мору в зеркало. — Знаешь, есть поговорка: стража раскалывается от одной иголки под ногти, альта-девочки от одного ее вида. — Он уничижительно хмыкнул и переключил передачу. — Поехали.              Дверца машины щелкнула, и Мора ухватилась за ручку. Но Велес схватил ее за кисть.              — Когда у тебя назначена следующая встреча для допроса? — спросил он и добавил, как будто сочувственно: — они не оставят тебя в покое.              «Ты единственная, кто был там, и можешь помочь следствию разобраться в происходящем», — голос женщины, накинувшей ей на плечи плед, звучал очень явно и так инородно в салоне, где пахло секретами и табаком. Таким запахам не шли кружки с узкой ручкой.              — Я не знаю. На следующей неделе. Мне нужно выспаться и… — Она пыталась вспомнить часть того шума, происходившего вокруг нее в перерывах между шорохом бумаг и лучом фонаря, светившего ей прямо в зрачки.              Мора могла находиться дома. Ей даже выписали освобождение от Зовов и выдали напечатанный на картонке номер женщины, которой она могла позвонить в любой момент, почувствовав тревогу. Мора чувствовала бедром эту картонку, лежащую в кармане.              — Когда все прояснится, я приду к тебе вечером. Твоя мама до?..              — Не смейте. Больше. Появляться. У меня. Дома, — проговорила она четкими отрывками, вскинув палец и сжав зубы. — Ты сказал одну услугу!.. Ты сказал!.. — Кажется, та трещинка от возгласа постепенно превращалась в карту подземок Темных времен. Мора слышала, как собственный голос дрожал.              — Мора… — выдохнул Велес, но его прервали в очередной раз.              — Слушай сюда, ссорюшка. Ты теперь часть этого, и если они найдут бомбу или выйдут на нас, потому что твоя версия происходящего будет недостаточно убедительной… мы потащим тебя за собой вместе с твоей матушкой. Так что, надеюсь, она редко берет отгулы.              Шины взвизгнули, и ее туфли окатило слоем осенней грязи. Мора стояла посреди улицы, угол которой освещали мигалки. Она услышала хлопок двери машины с окликом матери в унисон. Мора чувствовала внутри лишь глухое и четкое отсутствие, наполненное табаком в волосах, цокотом капель на капоте повернувшего за угол минивэна и горстью разноцветных таблеток.              

***

      Мора поймала брошенную ей вещь. Плащевка ударила ее в грудь и чиркнула по подбородку.              — Надень, — приказал Касьян.              Он достал другую шмотку из сумки и набросил на себя темную куртку. Из-за огонька зажигалки, которую держала в руках Леля, просматривались какие-то нашивки. Мора сконцентрировалась на том, чтобы разжать челюсти от злости и не повредить моляры.              — Зачем это? Надевать чужие вещи — дурной тон, — буркнула она, громко выдохнула и расправила ткань.              Это был обычный черный плащ, который на самом деле пришелся бы очень кстати под мостом, где ветер, по всей видимости, пытался изгнать их из своей законной обители. Однако Мора принципиально предпочла бы чувствовать холод.              — Быть невыносимой занозой в жопе и проблемой для всех — тоже, но мы почему-то держимся в рамках приличия, — хмыкнула Леля.              Когда огонек погас, она снова чиркнула зажигалкой. На секунду это устройство оказало Море услугу, спрятав во тьме надменное лицо девчонки, которое сегодня, наконец-то, было обрамлено косами. Но грязь читалась в ее глазах, так что это не особо спасало, даже если бы она отрезала их вовсе и нарядилась в белоснежные одеяния.              — Ли, — вздохнул Велес, бросая на девушку взгляд.              — Проблемой для всех? — прищурилась Мора. — Вы шантажировали меня, толкая на преступные действия. — Она увидела, как ровно за секунду до того, как огонек погас, Леля показательно закатила глаза. — Но не смогли осилить даже свои гнусные делишки, и я теперь проблема?! — Мора повысила голос, чувствуя, что ветер уносил его к воде.              Они толклись на иле. Приходилось держать равновесие, чтобы ноги не скользили на грязи. Вчера дождь лил всю ночь. Мора слышала каждую каплю. Потому что так и не смогла толком уснуть, пока очередная разноцветная таблетка не всосалась в кровь.              — Просто рекомендую посадить меня в машину и отвезти домой, я не собираюсь участвовать в этом, — отрезала Мора и бросила плащ Леле в лицо, выбив у нее из рук зажигалку.              Был процент того, что куртка могла вспыхнуть прямо в ее руках, но Мора все же решила рискнуть. Если бы не темно-синий идеально выглаженный сарафан, оставшийся дома в шкафу, она бы посмела даже надеяться.              — Мора, — повернулся к ней Велес и внимательно посмотрел ей в глаза, — я думал, мы договорились.              

Полчаса назад

      Мора не собиралась потакать. Угрозам, которые в тишине собственной комнаты, пропитанной запахом стандартного порошка от выстиранных простыней, казались не больше детской шутки. Потому что настоящие угрозы теперь жили внутри ее черепушки. Хрупкой такой. Способной расколоться надвое от звука разбитого окна.              Выстрел был сделан с глушителем, Мора слышала это в ворохе голосов вокруг, чувствуя плед на своих плечах. А спустя время все затерялось в скрежете радио, в котором прозвучало имя пострадавшего маршала. Мора вертела в уме его фамилию, все думая о том, как кто-то настолько уникальный, чтобы иметь фамилию, мог так просто рухнуть ей под ноги. А потом ее начало мутить. Возможно, она бы иначе не услышала стук в дверь черного входа внизу, если бы не ее пятнадцатая попытка за этот день умыть лицо холодной водой, чтобы отогнать призрак.              После короткой фразы, сказанной ей через порог, Мора додумалась надеть стандартное платье, а не выскочить в домашнем, что потом пришлось очень кстати, когда машина проехала через туннель и остановилась под продуваемым мостом.              — Незамужним девушкам запрещено находиться наедине с мужчинами, тем более в закрытом пространстве.              Это было первое, что Мора сказала, открыв дверцу машины. Она посмотрела на Велеса, который десять минут назад снял капюшон у ее дверей и сказал, что ждет ее внизу квартала.              — Как и проносить бомбы, но вот мы здесь?.. — протянул он скорее с вопросительной интонацией, подняв брови. Мора по-прежнему стояла, уцепившись за дверцу, и пускала в салон холодный ноябрьский воздух.              — Если имперская стража нас остановит, я навсегда буду…              — Я знаю потайные тропы, нас не поймают, — перебил ее он, подмигнув. — Садись.              Мора еще раз вспомнила чертовы предупредительные брошюры, потому что сделала так, как в них написано, — обернулась через плечо. Большинство взглядов людей, чьи силуэты не были скрыты ветками кустов и отсутствием света, все равно были устремлены вниз — на ботинки. У всех была эта привычка. Чтобы не глазеть дольше положенного. Мора и сама знала конструкцию школьных туфель до миллиметра, кажется, смогла бы каждую трещинку нарисовать по памяти.              Мора хлопнула дверью слишком громко. Велес тронулся и ничего не говорил, пока она пристегивалась.              — Придется сделать небольшой круг, чтоб не попасться на камеры, — произнес он, слегка наклоняясь к лобовому стеклу, потому что фары до сих пор не были включены, и начал выезжать из переулка.              — Можно было сказать мне, что хотел, дома. Не говоря уже о том, что можно было вообще не приходить, — зыркнув на него, буркнула Мора. — Моя мама может позвонить в академию и проверить, там ли я действительно.              Может, с вероятностью в пару процентов. Мора почувствовала ее торопливый поцелуй под утро, который остался на щеке красной помадой. Она заметила это, когда посмотрела в зеркало.              Маргарита задерживалась до позднего вечера на съемках: у нее были пробы в какое-то шоу на телевидении. Она толком, кажется, вообще не ела, оправдывая это тем, что камера добавляет лишних килограммов.              Море хотелось верить, что весь ее треп по дороге с Банковой вчера, пока она прислонилась виском к окну, был чтобы ее отвлечь. Но девушка скорее представляла, что ее мама, даже когда найдет записку, вырубится, пока будет греть стакан теплой воды, что служил ей ужином вот уже неделю, чем побеспокоится о том, добралась ли Мора до академии. Ей советовали спокойствие и восстановление в «привычной среде», но Маргарита вполне могла решить, что академия была достаточно привычной средой, и не волноваться.              Море почему-то казалось, что если сказать, что ее будут искать, возможно, ее труп не найдут на обочине второго округа завтра утром. И судя по всему, предупреждение так и выглядело, потому что Велес проигнорировал эту фразу. Он, на секунду отвернувшись от дороги, решил задать вопрос. И слава Вождю, наконец-то включил слабый свет фар.              — Они к тебе приходили?              — Нет. Потому что мне нужно время отойти, — с осуждением ответила Мора.              — Прости, — виновато хмыкнул он, уловив намек, — но Кас был прав. Если они провели обыск и нашли бомбу… — Велес нахмурился, оборвав предложение. — Ты точно в такой же опасности. Нам нужно разработать план, чтобы тебя прикрыть.              Мора знала, что они не оставят ее в покое. Ни люди в государственной форме, шуршащие бумагами возле нее и требующие подписи, ни те, из-за которых у девушки до сих пор побаливало плечо от резкого рывка. И ей так нужен был покой. Даже тот, который хранился в прозрачной баночке, выписанной ей повелительницей странных кружек.              — Это его машина? — нахмурившись, спросила Мора, оглядываясь вокруг.              Ни черта не было видно. Они действительно петляли, ехали тропами, которые не вели к центру первого. Однако изредка стоящие фонари время от времени отражали свет от фольги упаковок от вафель, брелка, валяющегося на панели и нескольких газет в дверях.              — Кого? Касьяна?              — Здесь запах его… сигарет, — проговорила Мора и слегка запоздало скривила нос.              Она помнила, как он выдохнул дым ей прямо в лицо. Потом девушка истратила на волосы почти весь флакон шампуня, чтобы госпожа не учуяла душок.              В машине было слишком много жизни, и если бы не запах, она бы не подумала. Но могла практически поклясться, что это та же тачка, в которой они были вчера.              — Я тоже ненавижу дым. — Велес дотянулся по приборной панели и щелкнул кнопкой. Мору передернуло из-за подачи воздуха из вентилятора. — Нет, это моя. Точнее, моего отца, но… В общем, да, — он замялся, как будто пытаясь сделать все, что угодно, чтобы не выдать это за хвастовство. Большинство машин даже в первом принадлежали государственным работникам. — Кас часто ее одалживает — он потайные тропы знает лучше меня.              — Тогда почему меня забирает не он?              Не то чтобы Мора хотела, просто желание выместить агрессию, придавленную двойной порцией таблеток, было сильнее здравого смысла, и ее бесили здоровые реакции Велеса. Он принципиально не хотел соответствовать образу морального урода у нее в голове, и это рушило все ее планы.              — Кас… ну… хуже сходится с новыми людьми, — хохотнул Велес, как будто это была шутка.              Мора фыркнула:              — Пусть постарается не тыкать им в лицо пистолетом при первой же возможности.              Огоньки, мелькающие за окном, стали еще реже. Мора напрягла зрение, понимая, что мост, разделяющий первые два округа, был не так далеко — они действительно сделали большой круг.              — Да-а, он немного… недружелюбный, — хмыкнул Велес после короткой паузы, как будто пытаясь заполнить тишину в машине. — Но на самом деле не такой плохой, каким кажется.              — Вы друзья? — повернувшись, спросила Мора. Огонек поворотника машины впереди подсветил кудри Велеса.              — Смотря что ты называешь дружбой. Но он мне стволом не угрожает, так что… — многозначительно бросил Велес, переведя взгляд на нее, и спустя секунду растянул губы в улыбке, видимо, ничуть не смущаясь, что Мора улыбаться не спешила. — Да, думаю, да.              И это не говорило о Велесе ничего хорошего. Но Мора больше не хотела думать о Касьяне, как будто чувствовала, что совсем скоро он встанет ей поперек горла, точно так же, как сладковатый запах, который точно уже исчез, а сейчас просто мерещился ей, как будто назло.              — Они сказали о покушении на Виктора Резникова в вечерних новостях. Покушении, — сделала акцент Мора, скосив взгляд.              Ей было интересно — задавала ли ее мать вопросы? Спрашивала, почему так? Или она тоже подписала три страницы документов, закрывающих ей рот на замок?              — Да, они пытаются оттянуть сообщение о его смерти. Это было довольно очевидно.              — Почему?              — Потому что им нужно создать видимость, что Резников видел убийцу. Им нужно время состряпать легенду, когда о смерти станет известно всем.              Мора заметила, что брови Велеса опустились ниже на секунду. Как будто это была проблема.              — Им нельзя допустить, чтобы стало известно, что он был предателем. Маршалов-предателей не бывает, — многозначительно сказал Велес и глянул на нее.              — И что это значит?              — Это значит, что у сопротивления убили одно из главных верхних звеньев. Возможно, единственное. Я не знаю. — Его брови опустились еще ниже, и Мора ощутила напряжение, осевшее на приборной панели, даже блестящий брелок сделав тусклее.              Сопротивление. Так они себя называли. Потому что, видимо, «убийцы» — не слишком поэтично. А так это было даже чем-то похоже на геройство.              — Не знаешь, что происходит в собственном… кодле? — Мора поджала губы, внутренне смутившись из-за использованного слова — так госпожа называла школы в третьем округе, где девушки никогда не получат знаний, которые смогли бы пробурить им дорогу в будущее. Но виду не подала.              — Даже не знаю, насчет какого слова сыронизировать, если честно, — хохотнул Велес, слегка расслабившись. — Собственном? Это не… — он покачал головой, подбирая слова. — Если бы все в сопротивлении знали друг о друге, оно бы и недели не просуществовало. Ссорюшки все приносят на крылышках, но мы почти никогда не знаем, от кого именно эта информация. Такие меры безопасности.              — Какая сложная схема, чтобы совершить теракт и захватить власть, — язвительно буркнула Мора.              Она почувствовала, что они сбавили ход. Звук под шинами стал напоминать гравий вместо асфальта.              — Это не то, что мы хотим.              — Это то, что сказал Резников, — прервала Велеса Мора. Она подумала, что парень будто хотел отправить ее в идиотки. — Он хотел стать одним из Сыновей Вождя.              Это звучало вслух еще хуже. Она думала об этом вчера, лежа на кровати, и слышала, как механический голос матери доносился до нее новостями из кухни. И в Море медленно закипала ярость. Маршал не заслуживал всего того сочувствия в голосе и уж точно не заслуживал пожеланий выздоравливать, звучавших так искренне. Мора желала ему смерти. Задним числом. И убеждала себя, что это было не из-за грубой ладони у нее на груди, а из-за наглости. Сыны Вождя были избранными, чтобы продлевать Его дело, и заявление Резникова оказалось просто… немыслимым. Даже за высказывание подобной идеи можно было лишиться всего, не то что за шаги в эту сторону.              — У всех разные мотивы помогать сопротивлению, это правда, но без конформизма невозможно добиться результата, — пожал плечом Велес, ничуть не удивившись. — Иногда приходится объединяться с ублюдками, когда вы преследуете одну и ту же цель. Хотя бы на время.              Мора хотела фыркнуть, но в горле горчило. Улыбчивая женщина с холодным взглядом советовала ей не думать о произошедшем и, видно, советовала не зря, потому что Морене пришлось закусить кончик ногтя, чтобы дрожь руки не читалась.              — У нас с тобой тоже одна и та же цель. Возможно, тебе так будет проще, — робко добавил Велес.              — Мне будет проще, если вы оставите меня в покое, — обрубила она. — Я понимаю, что для кого-то убийство человека может быть обыденностью, но…              — Мора…              — Прекрати произносить мое имя таким тоном! — рявкнула она.              В машине повисла тишина. Был слышен только гул двигателя и шум гоняющегося по салону воздуха, и в этом шуме ее крик особенно напоминал об отсутствии пластиковой баночки таблеток в руках. Вождь, она же не могла стать настолько… нестабильной всего за ночь?              Морена выдохнула, прикрыв глаза. Она видела убийства раньше. Они все были исполнены с шиком, лоском, с саундтреком из сочного крика толпы вперемешку с эйфорией и работой костюмеров — это было практически шоу. Теплый труп, упавший под ноги, не был похож на шоу. Он был похож на смерть, вот такую — голую и прозаичную, не прикрытую мешком.              — Я никого никогда не убивал, — спокойно произнёс Велес спустя минуту молчания и ее громкого дыхания. Почти одышки. — Тем более людей. Все, что мы делаем в большинстве своем — это распространяем информацию, иногда бываем курьерами. Мне действительно жаль, что тебе пришлось пережить этот кошмар. Мы хотим понять, кто это сделал. Возможно, тебе тоже будет интересно.              — Интересно что?              — Помочь нам узнать, кто заставил тебя это пережить.              Они съезжали вниз, к реке. Мора не знала, то ли принятые днем колесики все еще бились в крови остатками, то ли она просто выдохлась, но ее реально не тянуло спрашивать, что они делали. Потому что сил не было. Ей казалось, что их с Ватрой поймали еще в тот день на рынке, не найдя ни единого лимона в руках. А все последующее было лишь воспаленной агонией мозга в предсмертной камере.              — Больше никакой помощи, — холодно ответила Мора, всматриваясь в окно, за которым раскинулся город, светящийся на том конце реки островком из огней. — Но… может быть, взаимовыгодная сделка. Ты говоришь, вы владеете разной информацией? — Мора повернулась к нему, и мотор заглох со щелчком ключей.              — Я весь внимание.

Настоящее время

      — Уймись, Леля. Она нужна нам, — буркнул Велес.              Парень аккуратно бросил Море плащ. В этот раз она прямо почувствовала, насколько он был легче, чем летняя накидка, выданная академией. От него несло бюджетностью.              — Говори за себя, — зыркнув на Велеса, сказал Касьян, проверяя при этом что-то по карманам сумки.              На нем были стандартные серые брюки и дешевая рубашка под курткой. Она, наверное, должна была быть белой, но качество нити оставляло желать лучшего, поэтому огонек в руках Лели только подчеркивал ее небелоснежность. У Моры появилась ядовитая мысль поддеть словами его надменный профиль по поводу этого. Ее белые узорчатые колготки под платьем выглядели светлее его рубашки, но лицо Касьяна… его лицо выглядело надменно, как лица парней на плакатах школы стражей — именно благодаря этим плакатам в спальнях после отбоя девочки уверяли друг друга, что под шлемом каждого стража скрывается «потрясающий брак». Поэтому она прикусила язык.              — Касу не нужна какая-то шестерка, чтобы обвести их вокруг пальца. Так мы познакомились — он выиграл для меня браслет на ногу, правда, малыш? — хохотнув, спросила Леля.              Она прильнула к плечу Каса, но он никак не отреагировал. Касьян достал что-то из спортивной сумки и положил в карман. Мора удержалась от того, чтобы закатить глаза, и глянула на ногу Лели. Конечно, она его носила.              На руке у Лели в свете огонька поблескивало кольцо Чистоты, и это было просто оскорблением. Она жрала глазами профиль Каса так, что кольцо должно было покрыться налетом прямо на ее руках. Мора окинула взглядом наряд Лели, который тоже был стандартным, ничем не отличался. Разве что кроем и только слегка. Леля не жила во втором округе — это было очевидно.              — Ты знаешь, это не просто очередная вылазка, — заметил Велес и бросил взгляд на раздраженного Каса, не обращая внимания на его подружку. Видимо, это то, что позволяло Велесу называть их друзьями — этот навык игнорировать. — Гость не станет говорить с тобой просто так, он не чешет языком с кем попало. Ему нужен интерес. Разве не ты этому меня учил?              — Ты как альта-девочки — все воспринимаешь через пизду, — огрызнулся Кас и засунул руки в карманы. — В ней нет ни черта интересного.              Она перевела взгляд прямо на него, но Касьян даже бровью не повел. Мора могла продолжать сверлить его скулу, ждать, пока он повернется, но тогда учения госпожи точно взяли бы верх, несмотря на внутреннюю ярость, и она потупила бы взгляд. Однако секундой спустя этот гипотетический проигрыш перестал быть таким важным.              — Кроме того, что они думают, что это она завалила маршала, — процедил Велес.              — Ага, либо она, либо его пудель, — прыснул Кас, смерив ее взглядом, как будто прикидывая для нее эту роль. И Мора не подходила.              — Что?.. — запнулась Морена.              Велес устало вздохнул. Они как будто вытягивали его энергию точно генераторы по утрам.              — Ты была единственной, кто присутствовал в тот момент в комнате. Слухи расползаются быстро.              Мора понятия не имела, что ударило по ней сильнее: сама информация или то, насколько будничным тоном она была произнесена.              — Вы хотите, чтобы я сказала?.. Вы в своем уме?.. — Девушка моргнула, не будучи уверенной, что эти сдавленные возмущенные вздохи было слышно в завывании ветра.              — Не стоит ничего говорить. Тебе нужно просто поприсутствовать. — Велес подошел к ней, взял злосчастный плащ у нее из рук и встряхнул несколько раз, распрямляя. — Сегодня в первом турнир, Кас возьмет тебя с собой, но все, что тебе нужно, — просто быть там, и все. Остальное люди додумают.              Видно, в зажигалке закончилось горючее, потому что после пятого чирка Леля цокнула языком и перестала пробовать ее зажечь. Глаза Моры успели привыкнуть к темноте, так что она видела выражение лица Велеса, который стремился убедить девушку.              — Это должно быть недолго. Вернешься к рассвету, — добавил он, как будто решил, что сейчас в ее голове шли торги. Но у нее в голове очевидно ни черта не было, если она все еще стояла здесь, а не кричала, пытаясь позвать имперскую стражу, патрулирующую мост.              — Вы издеваетесь. Кто-то думает, что я убила маршала, и я должна пойти на какой-то турнир, как будто ни в чем не бывало?! — Мора даже хохотнула. Вождь, если это действительно была агония, то она нарастала с интенсивностью бреда.              Они видели, как Мора смотрела на Сына Вождя, пожимавшего ей руку почти минуту? Она была уверена, что из ее ступора можно было бы сделать как минимум с десяток шуток для двух вечерних программ. Какое чертово убийство?              — Они тебе еще стопку за это нальют. Там контингентик не то чтобы уважает верхушку, — хмыкнул Велес.              — Разве это не вышло вам боком? Смерть Резникова.              — Не все подполье состоит в сопротивлении, Мора. Некоторые просто любят послушать джаз.              Морена подавила в себе естественный порыв нахмуриться от непонимания слова. Они всегда говорили так, будто она должна была понимать их жаргон, но переспрашивать Мора не собиралась.              — А я пока займусь твоей просьбой, — сказал Велес и внимательно посмотрел на нее.              Мора поджала губы и осознала, что он вот уже несколько минут стоял перед ней, держа плащ так, чтобы помочь ей одеться. Морена вырвала вещь у него из рук. Только мужья могли помогать женам таким образом. И, наверное, любому другому человеку следование этим нормам после всего, что она сделала, казалось глупым, но Мора не собиралась погрязать в этом. Ей нужна была одна услуга. Просто чтобы суметь жить дальше, не думать о произошедшем каждый раз, когда она оставалась наедине.              Мора натянула плащ на себя самостоятельно. Касьян повернулся к Велесу, отцепив от своего бока Лелю.              — Я в последний раз тебе говорю: она будет мне только мешать. Я не чужак им — меня все знают, — его самоуверенный тон был настоящей провокацией.              — И в твоем случае это скорее проблема, — качнул головой Велес.              Мора понятия не имела, о чем они говорили, но, видит Вождь, в правдивости слов Велеса у нее не было ни единого сомнения.       

***

      Ей хотелось верить, что ее притворно-светское «Что это за турнир?» просто затерялось в порывах ветра, которых стало сильно меньше, когда они спустились в подземный переход. Мора поправила на плечах плащ, пытаясь ступать тише. Касьян шел впереди и делал это так тихо, как будто работал домушником и тренировался обносить дома прямо при спящих хозяевах. Хотя она бы не удивилась.              — Это какой-то… вид спорта? — подняв брови, спросила Мора, хотя Кас оторвался от нее на несколько шагов и не видел. Но она надеялась, что ее голос звучал достаточно непринужденно.              Мора понятия не имела, какой турнир мог проходить после включения генераторов, но Касьян… он выглядел так, как будто мог заниматься спортом.              — Я думала, все спортивные турниры начинаются вес…              — Просто. Помолчи, — оборвал ее Касьян.              Он медленно выдохнул, как будто боролся с раздражением не первую минуту. И это она то пыталась быть, черт возьми, вежливой!              — Я не задаю никаких странных вопросов. Комендантский час начнется через десять минут, и мы идем на какой-то чертов турнир по подземным переходам. Знаешь, мог бы снизойти до ответа! — огрызнулась Мора.              Сейчас она топтала манеры герба академии своим тоном, но видел Вождь, этот человек не был достоин ее усилий. К тому же он был просто… отбросом. Его не красила чистота, как она красила плотные тяжелые ткани, сшитые по фигуре, которые преподаватели приказывали держать в порядке, чтобы подчеркнуть лоск. Госпожа никогда не упоминала о вежливости с отбросами. Это немного очистило совесть Моры. Наверное, точно таким же порошком — со стандартным запахом. Совсем не таким, каким пах он.              — Как уместно ты использовала сослагательное наклонение, — бросил Касьян свысока.              Он побежал по ступенькам вверх и перешел на другой конец улицы. Парень даже не замедлился. Мора спешно стучала платформой туфель по небольшим лужам, сформировавшимся в местах просадки бетона.              Ее сердце забилось быстрее. Она спрятала лицо в капюшон, когда они просочились под стенкой, которая оставалась в самой большой тьме — фонарный столб, стоящий по другую сторону улицы, даже приблизительно досюда не доставал. Мора прикинула траекторию движения Каса и приподняла брови в удивлении.              — Ты…              — Помолчи ради ебаного Вождя хотя бы минуту, — процедил Касьян.              Он даже знака никакого не подал, когда перебежал через дорогу и остановился напротив стеклянной двери, оставшейся в темноте.              — Метро в первом округе не работает, — протянула Мора слегка насмешливым тоном, когда поняла, что не ошиблась.              Метро функционировало в нескольких других округах — во втором, где жило обилие среднего класса, и в третьем с четвертым, если за время рассказов преподавателей ничего не изменилось, потому что иллюстрации на их презентациях не менялись. Оно было признаком бедности, и Мора даже усмехнулась, думая, что когда-то в центре первого округа люди нуждались в подземке, а не в экипажах. Но ее усмешка не прожила долго, потому что послышался щелчок и Кас толкнул двери, которые она ни разу в жизни не видела открытыми.              — Только для таких, как ты, ссорюшка, — хмыкнув, сказал Касьян голосом всемогущего.              Это было похожее чувство, когда фокусник срывал ткань с клетки в конце представления, но Мора проглотила силой это впечатление, и поджав губы, молча зашла за ним. У нее создалось полное ощущение того, что он вполне мог отпустить дверь, захлопнуть перед носом у девушки и оставить ее одну посреди первого округа после комендантского часа.              — Да, ты прав, я всегда пользуюсь экипажами.              Она сбросила с кос капюшон и услышала смешок, хотя он вполне мог ей почудиться из-за эхо от их шагов. Здесь пахло сыростью и пустотой. Так пахли покинутые стены после смерти предков, как будто тоскуя по сонным зевкам на эскалаторе, запаху сомнительной выпечки и целующимся парочкам где-то в прошлом.              — Хватит меня так называть, — неожиданно выпалила Мора, зыркнув на него. Хоть этого и не было видно в темноте, ее голос сполна передавал эмоцию.              — Хватит будет, когда я скажу, — довольно ответил Касьян.              Послышался щелчок зажигалки. Она гасла еще чаще, пока они спускались вниз по ржавому эскалатору.              Мора просто… не задавала вопросов. Легкий тремор ее рук делал свое дело, когда она думала про таблетки. Мора крепче ухватилась за рукав плаща, глубже вдохнула сырой воздух заброшенной подземки.              Касьян спрыгнул на рельсовые пути с высоченной платформы и впервые повернулся к ней с вопросительным выражением на лице.              — Ты?.. — выдохнула она, а затем покачала головой. Очевидно, он не собирался ей ничего объяснять. — Мужчинам не позволено прикасаться к приличным девушкам. — Мора бросила на него обвиняющий взгляд, как будто он был виноват в том, что платформа оказалась метра полтора в высоту.              — Тогда оставайся, — закатив глаза, просто ответил Касьян и показательно сделал несколько шагов вглубь длинного туннеля.              Мора взбешенно отстегнула ремешок туфли, чтобы не вывихнуть себе ногу при прыжке.              Когда Мора надела обувь обратно, опасаясь, что орнамент белоснежных колготок может быть измазан сажей, ее осанка стала более горделивой. Она пошла за Касом, который лишь слегка замедлился, но не обернулся ни разу. Пока свет фонаря не ударил им в лицо.              — Не двигаться! Это запрещенная территория!              Мора замерла, ослепленная холодным светом, который образовал на ее зрачках бензиновые переливы.              — Руки! Шаг вперед — и я буду стрелять!              Свет фонаря отбивался от шлема стражника, стоящего на небольшом возвышении, созданном для работников метро во время поломок. Однако это меньше всего интересовало Мору, потому что ее внутренности заледенели, став по цвету точно отблеск фонаря.              — Прошу прощения, офицер! Кажется, мы заблудились! — крикнул Кас слегка обескураженным тоном, в котором даже намека на страх не было. Мора была уверена, если бы она открыла рот, то ни слога бы не выдала от ужаса.              — Руки вверх! Живо! — рявкнул голос под шлемом.              Кас обернулся к Море и кивнул головой в сторону стражи:              — Не видишь, что ли, наши собеседники нервные.              Мора подняла влажные ладони вверх, замечая, что ломаные изгибы на старой куртке впереди не выглядели даже слегка нервно. Как будто Касьян поднял руки для того, чтобы сделать пару подбадривающих хлопков, а не чтобы не получить пулю прямо в горло. Хотя Мора не была уверена, что даже это бы его остановило. Почему-то Кас казался ей из тех людей, которых мертвыми просто не представляешь. Как будто они не умирают вовсе. И вел он себя точно так же. Но Мора видела, как пара таких людей упала на возвышение под радостный свист толпы — смерть не терпела самодовольных фокусов.              — Да-а… вы не знаете, где-то здесь было бистро?.. — спросил Кас.              Мора медленно перевела взгляд на его профиль, боясь сделать хотя бы одно резкое движение. В свою смерть ей верилось сполна.              — Там подавали первоклассный куриный ужин, а мы умираем с голоду.              Мора чувствовала, как сердце стучало прямо на языке где-то целые три секунды, пока она думала о том… Он спятил?. Но потом фонарь щелкнул, переключаясь на более рассеивающий свет, и послышался хлопок, пришедшийся на спину стражника.              — Расслабься, — буркнул второй, стоящий немного позади. — Кого ты с собой приволок?              Он снял шлем, и Мора покосилась на Каса, не зная, можно ли опускать руки. Касьян просто подошел ближе, когда стражник спустился на рельсы. Второй подбородок и седина. Его образ явно отличался от тех, какие рисовали в головах выпускницы.              — Осторожно, приятель, вопросы — признак интереса, я могу вдруг подумать, что тебе есть что мне предложить, — ухмыльнувшись, выдал Кас.              Стражник глянул на него исподлобья.              — Карманы выворачивай, умник. И она тоже.              Другой стражник оставался в шлеме, когда подошел к ней. Мора взвизгнула от неожиданности, почувствовав его руки на икрах, а затем выше, когда он бегло осмотрел ее тело.              — Даже леди? Это как-то не по-джентльменски, — цокнул языком Кас, расставляя руки для осмотра. Это замечание звучало в его устах как издевка. Ей и было, судя по улыбочке.              — Еще раз кто-то из вашей шайки будет размахивать оружием, игральный стол больше не увидишь не только в первом. — Страж ткнул в него пальцем.              — Тогда кто будет развлекать вашу унылую тусовку?              — Цирки все равно больше не популярны, — сплюнул мужчина в сторону, сопровождая спину Каса недружелюбным взглядом.              Мора засеменила за ним быстрее, избавившись от рук на теле. Ее все еще потряхивало, даже когда стража оказалась далеко позади. Она уловила свет, лившийся с другой платформы.              — Я… думала, они… — В ее горле пересохло от ужаса. Она сцепила руки в замок, пытаясь успокоиться.              Этот новый мир, прячущийся от нее за дверью закрытой станции метро, дрожал точно так же, как руки. И дело было не в исчезнувшей вмиг безопасности — она исчезла вместе с соскользнувшим сарафаном с плеча в кабинете у маршала. Дело было в иле. Теперь почва под ее туфлями была не надежней ила, потому что какова вероятность того, что служивец имперской стражи, приехавший на ее вызов, окажется не тем, кто хлопает кого-то по плечу, говоря «расслабься», пока ей вдавливают револьвер в шею?.. Какова чертова вероятность?..              — Слушай сюда, — внезапно посерьезнев, прервал ее Кас и остановился прямо перед ней, — ты не задаешь вопросов. Делаешь так, как я говорю. И делаешь естественно. Никаких попыток навязаться кому-то или начать разговор, ясно?              — Навязаться ком… — ей даже воздуха от возмущения не хватило.              — Тебе понятно? — прищурившись, спросил Касьян.              — Понятно, — огрызнулась Мора. — Знаешь, я вела бы себя естественней, если бы знала хотя бы приблизительно, куда мы идем, — сказала она ему в спину.              Мора верила в свои слова ровно до момента, пока звуки клавиш не стали достаточно отчетливыми, а затем сформировались в звук, который можно было проанализировать. Разложить на детали. И точно так же, как и себя последнее время. Не узнать.              Наверное, если бы ей описали это место, она бы просто не пошла. Мора была готова к запаху керосина, к запаху грязи и гнили, что передавалась не только с испорченными продуктами, но и с руганью в словах, латками на платьях. Здесь даже сыростью не пахло. Разве что слегка. Все перебивал запах сигар, цепляющийся за клавиши пианино, стоящего в конце платформы, и за люстры, висящие наверху. Они бросали на людей за столами слабый свет, потому что светились через одну и были припорошены пылью. Однако этого оказалось достаточно, чтобы увидеть столов семь, стоящих в хаотичном порядке между двумя перронами.              Мора так бы и застыла здесь: слушала тихую музыку, не перебивающую разговоры за столами, и смотрела на девушку с длинными волосами, которые были заколоты наверху абы как, чтобы они не мешали смешивать в стаканах разного цвета напитки. Она вздрогнула, когда Кас деловито поднял голос, вновь сделался беззаботным, как кубик льда за соседним столом в стакане у мужчины, который удивленно провел по Море взглядом.              — Черт подери, какие люди!..              Если бы у нее спросили ассоциацию, это была бы вспышка. Касьян напоминал ей те софиты в зале съемок или сегодняшний фонарь в лицо — раздражающий, но заставляющий реагировать.              — А я уж подумал, что сегодня будет так же тухло, как обычно.              — Это стол для взрослых, Касьян, — напряженно произнес молодой мужчина. Он скинул несколько карт на поверхность стола, затем собрал их и откинул в сторону.              — Я подрос, — ернически шепнул он и глянул на стол. — Стад вчетвером — это несерьезно. Что скажешь, Гость? — Касьян повернулся к мужчине покрупнее. В одной руке у него была сигарета, дым которой впитывался в клетчатую рубашку, а в другой целлофан от только что распакованной колоды. — Это был бы просто подарок на День любви и верности, мы же все почти как одна семья… — протянул Касьян.              Здесь пахло пеплом. Вот чем. Мора опустила взгляд и увидела, что им была запачкана вся платформа, и за ее несколько шагов он успел осесть на блестящих туфлях.              Турнир. Вот что это было. Для девушек карты считались дурным тоном, поэтому Мора знала лишь пару простых игр, которые водились среди детей в школе. Говорили, каждой третьей купленной колоде было суждено стать украденной и утерянной среди школьных рюкзаков. Они с девочками играли в сборки мастей, обмениваясь ленточками для волос, и это было последним, что Мора помнила о картах.              — Я сегодня крупье, но… наслышан о тебе, — хмыкнул мужчина в неухоженную бороду, которая подходила клетчатой рубашке и растрепанным волосам с сединой. Подходила отсутствием опрятности. — Победы в третьем не котируются в первом, но если господа не против… — Он указал сигарой на сидящих за столом.              — Почему бы не сыграть с приличными людьми, — спохватился плотный мужчина, вес которого едва удерживался на одном стуле, так что ему пришлось слегка отодвинуться и расставить ноги пошире.              — Тогда я пошел?.. — Касьян указал себе за спину, и сам же хохотнул из-за собственной шутки.              Он взял стул у рядом стоящего стола, за которым сидела тройка мужчин. Мора взглянула на его ленивые жесты, и можно было не присматриваться, чтобы понимать, что парень невероятно тащился с себя каждую секунду создаваемого им балагана.              — Черт, как невежливо, я не представил вам даму. Это Морена, мой талисман. — Касьян указал на нее рукой.              Мужчины посмотрели на Мору в упор, усмехаясь в кончики сигар. Кас присел за стол.              — Ты вроде как говорил, что тебе удача не нужна, — повел подбородком мужчина, на плечах которого был пиджак. Серый, стандартный, но достаточно плотный, чтобы держать форму, и цвет рубашки лишь немного уступал цвету колготок Моры.              — Кому не нужна удача в теле альта-девочки? — хмыкнул Касьян.              Мора на миг оцепенела, когда его рука по-хозяйски оцепила ее талию. Касьян потянул девушку вниз, заставляя Морену усесться ему на колени. Как будто это было в порядке вещей.              Мора перевела на него взгляд, не расслабляя ни одну мышцу в теле. Касьян же откинулся на спинку стула и коснулся пальцем ее щеки.              — Поздоровайся, крошка, где твоя вежливость?              Кас продолжал улыбаться, но было в его голосе что-то от предупреждения. Как будто револьвер прирос к его руке, где-то на уровне образа, и втискивался ей в глотку всякий раз, когда Касьян на нее смотрел.              — Добрый вечер, — холодно произнесла она, подняв голову.              Мора сосредоточилась на том, чтобы не выглядеть униженно, но тепло ног Касьяна унижало лишь существованием. Морена чуть отпрянула, когда мужчина в куртке-плащевке наклонился к столу и приподнял козырек головного убора.              — Это ты вручала Отцам Основателям композицию, м? — Его речь была чуть смазанной из-за сигареты во рту. — Лицо твое… уж больно знакомое. — Он обвел круг пальцами на уровне ее лица, как будто уточнение было просто необходимо.              — Касьян притащил сюда маршальскую подстилку. В целом я не удивлюсь, если завтра к каждому из нас нагрянет стража, — нарочито расслабленно протянул мужчина в сносном пиджаке, подтянув к себе пепельницу.              — Я удивлюсь, если к тебе не нагрянет, Элион. Ты херово чистишь следы: за твоими взрослыми пленками тянется душок еще с четвертого, — как ни в чем не бывало ответил Кас, подняв глаза. — Знаешь, у мужиков, дрочащих на детей, хуево с совестью, имей в виду.              Его рука расслабленно лежала у Моры на бедре, и ей казалось, он мог очертить каждое ее сухожилие — настолько напряженной девушка была. Растертые пятна от пепла делали на столе своеобразную разметку, въедаясь в древесину жидкостью из стаканов. Разноцветные пуговицы лежали аккуратными столбиками рядом с пепельницами мужчин. Мора увидела, как карта Вождя — главная карта в колоде — лежала на дне одной пепельницы. На его изображении не было части лба, он был съеден окурком. Мору передернуло.              — Дама играет? — спросил Гость.              — Она бы не опустилась до подобной низости. Ее удел — приносить удачу, — хмыкнул Кас.              Мора поджала губы. Она наблюдала за тем, как плотные пальцы мужчины создавали приятный звук пластика — он тасовал карты посредством растягивания колоды между ладоней.              — Касьян, потолок? — склонившись к нему, спросил полный мужчина.              — Выше нас только звезды, Толстяк, — подмигнул он, но потом на секунду нахмурился. — Однако начнем со стандартных ставок. Не хочу смущать Элиона, он и так, бедняга, в прошлый раз лишился всех талонов… — притворно сочувственно сказал Касьян и покачал головой. Он залез рукой в карман штанов, и вторая ладонь сомкнулась на бедре Моры плотнее. — Их и поставлю.              Он бросил на стол несколько талонов. Гость деловито опустил кончики губ вниз, оценивая.              — Кожа, кожа, кожа… недурно, приятель, — хмыкнул он и кашлянул несколько раз.              Да. Кожа. Это был один из запахов — кожа. Мора слегка перевела взгляд и всмотрелась в воротник, который едва касался щетинистой шеи Каса. Если бы не заломы и потертости — свидетели лучшей жизни — куртка даже могла бы стать эквивалентом ее узорчатым колготкам.              — Есть еще кое-что.              Касьян сунул руку в карман куртки. Мора слегка дернулась, как будто ее подловили на чем-то неприличном. Чем-то более неприличном, чем чувствовать его покачивающуюся ногу под своей задницей. Но она все так же исправно отводила глаза вниз после трех секунд.              — Приберег для стола взрослых, — Касьян заговорщически понизил голос, покручивая в руках что-то прямоугольное. — Колода Темных времен. Я знаю коллекционеров в первом, которые убили бы за нее.              — Могу поспорить, каких-то и убили… Черт подери, откуда…              Массивная шея мужчины, сливающаяся с подбородком, дрогнула от благоговения, когда он, как будто на автомате, потянулся к колоде. Кас отдернул руку, словно играл со щенком.              — Руки, Толстяк, к трофею раньше кола не протягивают, — фыркнув, учительским тоном произнес Касьян, хотя мужчина был старше его лет на десять точно. — Выиграл у одного маршала на прошлой неделе. Он почти плакал, — самодовольно протянул Касьян, наслаждаясь воспоминанием.              Он как будто втирал это насильственное наслаждение в других, как они втирали пепел в стол. Теперь стало очевидно, что эта бравада — фальшивое, но в целом не напускное. Видно было по взглядам, полным интереса и презрения. Так, как смотрели на Каса, смотрели на победителей. И он явно к победам привык.              — Посторожишь? — Его дыхание чиркнуло подбородок Моры.              Она опустила взгляд. Касьян, глядя на нее, поднял колоду двумя пальцами вверх. Морена потом хотела забыть этот момент навсегда, потому что, кажется, она тогда смотрела на него точно так же.              Мора забрала потрепанную колоду у него из рук. Она вытащила ее из упаковки и стала рассматривать. Здесь не было ни одной привычной карты. Близнецы часто доставали их у нее из-за уха, она загадывала им любую, чтобы парни вытащили ее из колоды… но они все были стандартными. Никаких разноцветных дам, одетых в короны. В колоде Ссории дамы были воспитанницами академии Альта, почетными женщинами с пучком на голове и без кольца Чистоты на пальце, женщинами с косынками на головах — рабочий класс третьего с четвертым округов — и женщинами в белом — преподаватели. И абсолютно все без лица. Эти же дамы смотрели прямо на нее, улыбаясь, подмигивая накрашенными ресницами. Совсем другие.              Здесь не было привычных ей Сынов Вождя, маршалов и имперской стражи, изображенных схематически, которых можно было узнать только по форме. И не было цитат, сопровождающих практически каждую карту. Некоторые из них повторяли знаменитые изречения Вождя, некоторые — фразы из книги закона. Здесь же были только цветастые одеяния и короны на головах. А еще не было Вождя. В колоде Ссории он — единственный, чье лицо не размыто. Вместо него здесь плясали шуты в разноцветных костюмах, подмахивающие себе игральными тарелками.              — Анте? — спросил Гость, раздав по несколько карт каждому игроку: две карты рубашкой вниз и одну — вверх. У Каса была семерка «верности».              — Белые, мы сегодня добрые, — ответил мужчина в плащевке и снисходительно бросил чуть надколотую белую пуговицу в центр стола. Из-за пепла, забившегося в местах выемок для ниток, она была практически серой.              — Я думал, это стол для взрослых, — многозначительно протянул Кас и бросил зеленую рядом.              Масти мешались между собой, и Мора нахмурилась, сравнивая. На картах в ее руках не было… вообще ничего привычного. Только сердца, ромбы, черные листы и что-то отдаленно похожее на цветение сирени. Никаких розгов в значении кротости, преданности с буквой, вышитой на каждом сером пиджаке слева, старательности в виде гвоздики и веры с птичкой ссорюшкой, схематично изображенной в углу карты. Как у мужчины напротив, который только что скинул двойку «веры».              — Видела когда-то уже такие? — спросил он после разочарованного вздоха, смотря на девушку. Судя по всему, его круг закончился довольно рано.              — Нет, — ответила Мора честно после короткой заминки.              — Не нужно с ней говорить без моего разрешения, — беззлобно произнес Кас, забирая еще одну карту, которую раздал крупье, даже не смотря на остальных. — Никто ведь не хочет подумать, что ты решил спугнуть мою удачу, — хмыкнул Касьян. — Повышаю.              Еще несколько пуговиц упало на середину стола. Мора торопливо засунула странную колоду обратно в упаковку. Ей казалось, это похоже на то, как прийти на рынок без перчаток. Вот-вот слишком яркая, непозволительно броская краска отпечатается на кончиках пальцев и останется там, измарав ее тоже. Прямо как чужие кончики пальцев, которые едва касались колготок девушки. Касьян даже не обращал внимания, просто смотрел на соперников. Мора же замирала всякий раз, как опоссум, стоило его пальцам сдвинуться на миллиметр.              — Кол, — бросил Элион, стуча парой пуговиц о стол.              — Толстяк? — перевел на него глаза Гость.              — А, к чертям, я пас. — Он двинул свои карты к крупье.              Мора заметила едва поднявшийся уголок губ Каса.              — Касьян?              — Карту нужно уважать. Повышаю, — усмехнулся он уже в полную силу.              — Повышаешь? — фыркнул Элион так резко, что сигарета просто вылетела у него изо рта. — Ты не мог прикупить даму для флэша.              — Не знаю, не знаю, Элион… У меня никогда не было проблем с дамами, — загадочно хмыкнул Кас.              В следующий момент Мора приоткрыла губы, когда он ткнул в них спичкой. Коробочка чиркнула бордовым боком о головку, зажатую у нее в губах, и спичка вспыхнула огоньком. Касьян наклонился ближе и прикурил сигарету. Он поднял на нее взгляд. Мора чувствовала себя преступницей, поглядывая, как его веки знакомо прикрылись на миг от первой затяжки.              Знакомо. Она видела это всего однажды. Но попытки в ее голове отыграться, прокручивая этот эпизод раз за разом, вылились в плохую шутку — Мора могла бы нарисовать это выражение лица, если бы задалась целью. Если бы умела рисовать. Если бы Касьян стоил рисунка.              Он аккуратно вытащил догорающую спичку у нее изо рта. Гость протянул ему карту как раз вовремя, чтобы последний огонек захватил ее, оставляя после себя только пепел, который, по традиции, впился в стол. Мора смотрела на это, как завороженная.              — Чтобы избежать мухлежа, — цокнув языком, объяснил ей Касьян.              Мора могла поклясться, что расслышала фразу спустя секунды три после того, как он отвернулся и снова откинулся на стуле.              — Перламутровые. Повышаю.              Это «повышаю» было резким, как табачный запах. Мора заметила, как люди с других столов теряли интерес к собственным картам и складывали локти на спинках стульев, чтобы смотреть на их игру. Мужчины, сидящие с ними за одним столом, издали эйфорическое «о-о». Видимо, это что-то значило, потому что даже Толстяк, разлившийся на своем сидении, оживился и приподнялся.              — Ну, Кас? — хмыкнул Элион, видимо, как-то трактуя заминку Касьяна.              Мора посмотрела на стол. У рукава кожаной куртки лежала всего одна перламутровая пуговица.              — Тебе хоть дали какую-то медальку там, в третьем? Надеюсь, ты ее притащил сюда, чтоб передарить, — хохотнул Элион.              Подхваченное хихиканье скорее было похоже на кашель гиен — так хихикало всякое отребье, когда кто-то посмел одернуть того, на кого у них смелости не хватало.              — Решай, парень, она у тебя единственная, — напомнил Гость, следя за ходом партии.              — Принимаю, — улыбнулся наконец Кас.              — В каком плане?..              — Это базовые правила покера, дружище, пора бы выучить. Я принимаю — ты отвечаешь.              Мора услышала, как некоторые стулья издали неприятный звук, потому что люди придвинулись ближе.              — Учти, Касьян, мы не играем в долг, — язвительно процедил Элион.              — Тогда ты, получается, пас? — Такая публика не стоила выеденного яйца — они примыкали к тому, кто сильнее, потому что теперь смешки звучали ничуть не менее искренне. — Перламутр и… коллекционная колода. Стоит трех таких. — Он бросил пачку в центр, заставив пуговицы слегка подпрыгнуть.              — А я не коллекционер, — почти по слогам проговорил Элион, выуживая карту Вождя и так же смачно бросая на видавший виды стол.              Судя по всему, этой карте судьба быть козырной, потому что публика так и реагировала — как будто кто-то уделал кого-то не меньше, чем на боксерском ринге. Хотя это красочнее — здесь вмятин не видно за рассечениями и вылетевшими зубами на настил. Здесь нужно было всматриваться. Замечать. И, видно, лишь на секунду напрягшуюся кисть на ее бедре заметила только Мора, потому что ленца из тона Каса никуда не делась:              — Ну, тогда она, — Касьян кивнул виском в ее сторону.              Мора глянула вправо, как будто искала там кого-то еще.              — Что? — прыснул Элион в тон с шушуканьем остальных, и брови Гостя сдвинулись ниже, почти скрывая глаза за седыми волосами.              — Что слышал. Уверен, такой кассетки у тебя ни одной. Может, какое-то низкосортное дерьмо с переодеванием, но настоящей точно нет. Представь, сколько за нее можно было бы содрать с работяг в складчину? — склонившись к столу, проговорил Касьян так, как будто подбивал на что-то, а затем поцокал языком. Мора пыталась перестать чувствовать ужас, который не равнялся ни с одним светом фонаря, направленным рукой стражника ей прямо в лицо. — Альта-девочка, девственница, приученная к покорности — делай че хочешь… — он протянул «м», сбрасывая пепел.              Элион сверлил его взглядом, перекидывая жадные зрачки прямо на лицо Моры, ставшее точно колодой Ссории — лишившимся всех красок.              — Бля, у меня даже у самого привстал! — воскликнул Касьян, оглядываясь на зрителей.              — Т-ты… — Мора понятия не имела, что собиралась сказать этим осевшим тоном, но Кас в любом случае ей не позволил.              — Заткнись, — бросил он девушке, даже головы не повернув. — Это ол ин, дружище. Это же… стол для взрослых.              — Кол, — коротко ответил Элион, бросив на стол еще несколько перламутровых пуговиц.              Мора видела, что венка у него на шее стала бордовой. Такой же красной и движущейся, какой была у маршала за секунду до того, как пуля раздробила ему череп.              Гость кивнул, и зрители привстали. Игроки перевернули карты изнанкой вниз. У Элиона собралась пара «старательности» — семерки с изображением гвоздик. Карты Каса светились двумя «Z» с достоинством по восемь.              — Твою ма-ать… — задохнулся Толстяк, по-ребячески взявшись за голову. — Это было красиво!              Касьян сгреб все пуговицы к себе. Мир Моры превратился в пошатывающиеся колеса старого велосипеда, привезенного Ватрой из третьего округа. Скрипучий и хилый, способный в любой момент развалиться.              — Вы че, серьезно? — рявкнул Элион, и его пиджачок слегка перекосился от резкого движения. — Ослепли, что ли?              — В чем дело? — напряженно спросил Гость, поворачиваясь к мужчине. Он разорвал колоду надвое и бросил в металлический таз, отправив вслед горящую спичку.              — Ни один дурак не поставил бы на это пару вшивых восьмерок!              — Но ты же поставил, — самодовольно хмыкнул Кас.              — Так я не нищеброд, — процедил сквозь зубы Элион, скривившись.              — Так это пока. — Касьян закусил губу, как будто едва удерживаясь от хохота. — Идешь на второй круг?              — Ты хочешь сказать, — Гость сделал паузу, выравнивая тон беседы, и выдохнул, — что я с кем-то в сговоре за игральным столом?.. — Мужчина перевел глаза на Элиона, как будто обвиняя его в оскорблении, и тот стушевался.              — Я просто не доверяю отбросам, затесавшимся в компанию через окружных потаскух. — Он сузил глаза, въедаясь взглядом в Каса.              — Не знаю, с чего ты взял, что мы знакомы с твоей маменькой, но если ты так настаиваешь… — невинно пожал плечами Касьян.              Несколько женщин вскрикнуло, когда Элион подорвался, отбросив стул, который врезался в одну из широких колонн, перекрывающих железнодорожные пути и основной зал. Даже пианино, игравшее еле-еле, и то затихло.              — Джентльмены! — повысил голос Гость, как будто в гонг ударяя. Но звук этот далекий, он точно недосягаем до выстроенного мира Касьяна, потому что его плечи оставались расслабленными, едва только не дрожали от сдерживаемого смеха. Это его шоу. Такое же запрещенное и мерзкое, как цирк.              — Просто знайте, — выпалил Элион, ткнул в Касьяна пальцем, дрожащим от злобы, и на секунду стал смахивать на сумасшедшего, — он и шлюху с собой эту экранную не просто так притащил.              Это стало последним, что повисло бы в воздухе после того, как мужчина пнул свалившийся стул ногой, убирая его с пути, если бы не осуждающий вздох Гостя и смех публики.              — Че приуныла, малышка? — Касьян посмотрел на Мору. Ему наглости хватило. Этого лисьего распахнутого взгляда. Хватило, чтобы беззастенчиво смотреть. — Девчонки говорили, он так себе любовник, не по чем горевать, — бросил Касьян, как будто секретом делился, пока сворачивал голову сигарете на дне пепельницы.              Черт. Черт возьми. Только не сейчас. Мора запоздало почувствовала, как ком в горле разросся опухолью, мешая дышать, и заморгала. Она дернулась, попыталась встать, но секундой спустя тихо взвизгнула, когда Касьян сжал ее запястье в руке, пригвождая обратно к своим коленям. Мужчина справа громко кашлянул, и Гость перетасовал очередную колоду, освобожденную из-под пленки:              — Обналичиваешь?              Как будто никто не заметил. А возможно, и не заметил. Вот таким был этот мир. За дымом сигарет, дешевым блефом и открытыми дверьми подземки в комендантский час. Здесь не было нормальных людей. Все равно что пройтись по заполненному змеями оврагу.              — Обижаешь. Ты знаешь, зачем я тут, — твердо произнес Касьян, посмотрев на него в упор.              Его рука все еще плотно прилегала к телу Моры, не давая даже дернуться.              — Я не играю с дилетантами, — хмыкнул Гость, за секунду заставляя домик из карт сложиться в ровную стопку в его руках.              — Ты точно видел нашу предыдущую игру?.. — нарочито непонятливо спросил Кас, очертив пальцем пространство стола, и улыбка на лице Гостя стала шире.              — Ты неплохо справляешься, но не с картами. С человеческими слабостями. — Мужчина поднял на Каса глаза, снова растягивая карты в руках. — Это подло. Но эффективно. Но подло.              — Это покер.              — Это хвастовство, — хмыкнул Гость, как будто учуяв напряжение Каса. — Для профессионализма тебе не хватает усмиренного эго и банка за плечами. Пока деньги для тебя сама цель, ты будешь дилетантом, потому что нужда давит. Для настоящего игрока деньги — всего лишь оружие.              — Разве может давить то, от чего можешь отказаться так легко? — склонил голову Касьян и наклонился к столу. — Ну же, Гость, одна партия в ол ин, у меня чуйка на человеческий интерес.              — Деньги я зарабатываю в другом месте.              — М… услуга? Всегда полезно иметь влиятельного человека в долгу.              Кас крутанул в пальцах карту. Мора прищурилась, заметив на среднем и безымянном несколько шрамов, похожих на те, что скрывались под его рубашкой.              — Какая мне от тебя может понадобиться услуга? — хохотнул Гость, а затем снова закашлялся. Кажется, переполненная пепельница не проходила зря.              — О, не зарекайся, Гость, пути господни неисповедимы… — загадочно протянул Кас.              Мора дернулась, стрельнув в него глазами. Это слово. Она видела его на слайдах презентаций, но никогда не слышала — преподаватели не проговаривали его, даже насмешливо, считая это ниже их достоинства. И совершенно точно не слышала, чтобы кто-то говорил его таким тоном, сидя в полуразвалочку на стуле.              — Язык попридержи — подрежут, — буркнул Гость, глянув на парня из-под седоватых бровей. Он засунул руку в нагрудный карман клетчатой рубашки не первой свежести и кинул пачку талонов сверху пуговиц, выигранных Касом ранее. — Это все и услуга.              — Сдавай, — тут же согласился Кас, кажется, действительно не прикипая к пластиковым вещицам, как будто они не были здесь, на глубине сотен метров под землей, обменной валютой. А так и оставались просто перламутровыми пуговицами. — Пойди возьми себе что-нибудь выпить, — повернувшись к Море, сказал ей Касьян, протягивая несколько пуговиц и кивая головой на что-то, напоминающее барную стойку. Во всяком случае, только там у девушки было несколько прозрачных бутылок без единой этикетки. — И помни, чему учила мама: не разговаривай с незнакомцами.              В напутствии было неприкрытое хамство, но это перестало иметь значение, когда Мора вскочила с его ног и получила ладонью по заднице. Так же лениво и громко, как этот шлепок, ее мир треснул. Вождь, хватило лишь чертова шлепка. Но Кас даже внимания не обратил, потому что спустя секунду захохотал над чем-то, не обращая внимания на ее замершую фигуру посреди станции. К черту.              Мора села на стул напротив девушки с темными заколотыми волосами. Ее уже ничего не могло удивить сильнее, наверное, но потом бармен повернулась, взбалтывая очередную смесь в бутылке, и Мора уставилась на ее разрез глаз. Она знала, что пялиться неприлично. Нет. Неприемлемо. Три секунды взгляда на мужчин и максимум вдвое больше на женщин, и то… Кто-то мог подумать недоброе. Были женщины, которые предпочитали глазеть на других женщин, об этом говорила старшая госпожа. Поэтому нагота девочек всегда была под присмотром, даже в академии. Но Мора впервые видела кого-то с подобными чертами лица.              — Здравствуйте, — прочистив горло, проговорила она, осознав, что таращилась на девушку так долго, что бармен успела нетерпеливо поднять брови. — Это… это вам.              Мора толкнула к ней несколько пуговиц, надеясь, что это не выглядело глупо. Но, видимо, не выглядело, потому что она слышала звук подобных вещиц на других столах, да и девушка резво сгребла их к себе в карман, как будто хорошо помнила, что дважды не предлагают.              — Мне ничего не нужно, я… Здесь можно просто посидеть?              Девушка как-то странно хохотнула и стукнула стаканом о сооружение, служившее стойкой. Она добавила туда жидкость из двух разных бутылок, окрашивая напиток в насыщенно-красный.              — На. — Она как будто снисходительно толкнула стакан к Море. — Это успокоит нервы, а то дрожащие руки вроде как не самый здоровый признак.              Мора несколько раз моргнула, чувствуя себя глупо, и несмело поднесла стакан к носу. Барменша закатила глаза.              — Пей, там сока в пятьдесят раз больше, чем водки.              На вкус это действительно напоминало сок. Точнее, не тот сок, который можно было попробовать в дни свадеб маршалов, если они брали в жены воспитанниц Альта, а смесь ягод, разбавленных водой. Вместе с этим что-то горчило, вязало язык. Мора сглотнула, осознав, что сделала слишком большой глоток.              — Вы здесь в сильном меньшинстве, — произнесла она, когда горло перестало гореть. — Тут мало женщин, — объяснила Мора, оглядываясь и понимая, что вместе с ней за столами было три девушки, и остальные надевали перчатки явно не только чтобы уберечь руки от сигаретной вони. Но и чтобы спрятать обвисшую кожу.              — Когда делили мир, покер достался патриархату. Впрочем, как и все остальное. Нам досталась матка, — фыркнула барменша. Она вытерла капли со стойки и кивнула в ответ на жест какому-то мужчине за столом левее, явно понимая того без слов. — Ты здесь с Касом?              Она бросила взгляд Море за плечо, наливая в низкий стакан что-то сильно пахнущее чем-то крепким. Морена сделала еще один глоток своего подогретого градусом сока, но скорее для того, чтобы не казаться невежливой.              — Да. Вы его знаете?              — Все его знают, — фыркнула барменша, и эта фраза звучала не как комплимент. — Обычно вашего брата здесь замечают в обществе куда более завидных мужчин, — бросила она на Мору заинтересованный взгляд.              Морена нахмурилась.              — Нашего брата?..              Барменша закатила глаза.              — Это выражение такое. Я имела в виду альта-девочек.              — Как вы поняли, что я оттуда?              Мора глянула вниз. Девушка совершенно точно помнила, что сегодня ее привилегия осталась в шкафу висеть на тремпеле, а она была одета в стандартное платье с красной буквенной шпилькой на груди, но их то носили все.              — Кто еще может позволить себе белые узорчатые колготки? — спросила девушка риторически и глянула на ее прическу. — И эти косички такие ровненькие… я слышала, вам отрубают пальцы за торчащие волоски?.. — она понизила голос, звуча заговорщически.              Это было слишком толсто, чтобы Мора не поняла, даже после груза сегодняшнего вечера. Груза последнего месяца. Она слишком долго общалась с Ватрой, чтобы не понять.              — Как видите… мои десять на месте, — спокойно ответила Мора, цокнув аккуратно подпиленными ноготками по стеклу стакана.              Секундой спустя барменша рассмеялась. Она выбралась из-за стойки, чтобы отнести выпивку за игральный стол, а затем вернулась.              — Ла-адно, — протянула девушка одобрительно, качая головой, и ее темные волосы стали даже синеватыми под тусклым светом люстр над головой. — Тогда все еще удивительно. — Она зыркнула на Каса за спиной.              Это заставило Мору занервничать. Это выглядело подозрительно? Конечно, черт возьми, выглядело. Она почувствовала, как дрожь рук стала чуть отчетливей, и сглотнула вкус разбавленных вишен в слюне.              — Д-да, Касьян… он… он нравится многим д-девушкам, я полагаю?.. — промямлила Мора.              Она вспомнила раболепный взгляд Лели. Мора ведь могла увидеть в нем еще что-то? Кроме саркастической усмешки, поношенной куртки и идиотской сережки в брови, как будто кто-то мог терпеть подобную боль ради глупого бунта.              — Ну, если ты любишь, когда об тебя вытирают ноги, то… — с сильным намеком произнесла барменша, наливая очередной напиток.              К счастью, она не вдумалась в попытку Моры изобразить оправдание тому, что они были здесь вместе. Что Морена вообще здесь была. Но судя по всему, в таких местах не принято было задавать вопросы. Трогать руками принято было. А вопросы задавать — нет. Вот такой себе культурный шок.              — Он… он появляется тут с разными девушками? — Мора пыталась сделать вопрос как можно более непринужденным.              Образ Лели не шел у девушки из головы, и какая-то часть нее еще пыталась оправдать происходящее тем, что, возможно, они были нареченными. Такое случалось иногда: родители договаривались о союзе, и как только девушка оканчивала академию, их женили даже без смотрин. Это всегда осуждалось, но ходили разговоры о том, что такие пары оставались наедине порой до снятия кольца.              — Тут он вообще редко появляется, — хохотнула девушка и пододвинула ногой мусорный бак, скинув туда очередную пустую бутылку, на миг перебив пианино цокотом. — Чаще он с девушками уходит.              — Но… — Мора вовремя прикусила язык. — Ничего. Ничего.              Она повторила это пару раз для верности и обернулась. Кас как раз рассмеялся, закидывая голову назад, потом приложился к откуда-то взявшейся бутылке, а затем передал ее Гостю. Мора увидела, как он движением пальцев поджег спичку и бросил ее на пол — прямо на разорванную пачку — и она вспыхнула, истлела за пару секунд, пока сдавалась новая партия.              Вся эта штука, видимо, какая-то медитативная, как пересаживать цветы. Мора ненавидела садоводство, но Ватра находила это медитативным, так что… прижилось как-то. Мора не знала. Но злость куда-то исчезала, пока она смотрела на скольжение карт в пальцах, которые сжимали окурок сигареты, сжимали пуговицу и вращали ее в руках (дурная привычка), сжимали ее бедро. Беззастенчиво и просто. Как он обращался с картами.              Мора потом проклянет себя за эту въедливую мыслишку, но сейчас ей казалось это достаточным искусством, чтобы рассматривать больше трех секунд.              — Ты реально это сделала?              Море понадобилось какое-то время, чтобы осознать, что вопрос был адресован ей. Она повернулась.              — Что?              — Слухи про маршала.              Тон девушки только подтвердил догадку Моры. Барменша звучала даже немного виновато, но больше ехидно — Морена знала эти разговоры с академических переодевалок.              — Говорят, ты всадила ему нож для нарезки фруктов прямо в глаз. Ну, это по одной из версий. По второй распорола живот, но в эту я верю меньше. Ты уйдешь, здесь все будут об этом шептаться, — хмыкнула девушка.              Хоть Мора и знала, к этому просто невозможно быть достаточно готовой.              — Ну… на твоем месте я бы тоже во вторую верила меньше.              Мора не заметила, как перешла на «ты», но вроде как обсуждения якобы убийства, совершенного тобой, сближали людей достаточно?..              Она услышала несколько хлопков прощальных рукопожатий, и выцветшая рубашка в клетку мелькнула за барной стойкой. Человек в ней поднялся по ступенькам вверх. Мора хотела оглянуться, но тяжелая ладонь легла ей на плечо раньше, неуклюже притянув в сторону так сильно, что ее стул пошатнулся.              — Эй, ссорюшка, я уже успел заскуча-ать, — хохотнув, сказал Касьян ей это куда-то прямо в щеку, растягивая слова, как их растягивали лишь люди, от которых несло спиртом. Как от него сейчас. — Последний талон сегодня, но я не могу оставить вас, ребята, без чаевых.              Касьян протянул барменше талон на какую-то крупу. Он чуть пошатнулся в сторону и отсалютовал кому-то сзади. Только сейчас Мора заметила, что музыка немного сменилась, став более активной и громкой. Видимо, второй такой талон покоился в кармане у пианиста.              — Видишь, крошка, ты ушла — и все, удача… испарилась. — Касьян попытался щелкнуть пальцами, но не смог.              — Не трогай меня, — поежившись, выпалила Мора, пытаясь скинуть его руку. Касьян потянулся к ее стакану, взял его, принюхался и сделал глоток.              — Разве тебе не понравилось сидеть у меня на коленках? Переста-ань, всем нравится, — произнес он обиженным тоном, вдавливая ножку ее стула себе в ногу — так плотно подвинул его к себе. Как назло.              — Только тем, кто любит, когда о них вытирают ноги, — огрызнулась Мора и услышала смешок за баром.              — Так его, девочка, — прокомментировала барменша, не отрывая глаз от мерной стопки.              — Я говорил тебе не общаться с незнакомцами. Толганай меня недолюбливает просто потому, что я ей однажды отказал, — прошептал Касьян Море в ухо громким шепотом.              Смешок барменши превратился в полноценный смех.              — В твоих фантазиях. — Она покачала головой, но потом все же подняла взгляд. — Не трогай бедняжку — испортишь ей жизнь.              — А вдруг ей нравится, когда я ее трогаю? Просто притворяется? — Касьян подмигнул, попытался упереть локоть о бар, но он соскользнул. — Мне нужно от-тлить, и мы пойдем ко мне… Сегодня не фартовый день чес-стное сл…              Касьян сделал шаг в сторону. Мора вскочила на автомате, когда он практически свалился на человека, проходящего мимо.              — Мать твою, чел… — цокнул языком мужчина, придерживая Каса за локоть.              — Тихо, тихо, я в норм…              Касьян попытался выпрямиться, но стукнулся головой о верхушку стойки, а затем нетрезвой походкой направился вверх по ступенькам, как и мужчина, на которого он упал. Вождь, дай терпения. Мора пошла за ними, не понимая, что должна была делать.              — Неплохой прикид, братишка. Заморский?.. — Касьян ткнул в рубашку мужчины, которая была со странным орнаментом. Они доковыляли до комнаты за ступеньками, за дверью которой был виден унитаз.              — Отвали. — Мужчина оттолкнул Каса, который пьяно опирался ему на плечо.              Мора коснулась локтя Касьяна, пытаясь помочь ему удержать равновесие. Это не было запрещено. Выпускницы Альта должны быть сердобольными и отзывчивыми, поэтому помощь в физической нужде не возбранялась. Однако Мора сильно сомневалась, что неспособность стоять на ногах от опьянения входила в список физической нужды.              — Найди себе какую-нибудь другую цель, чтоб ее подоебывать. — Мужчина брезгливо оттолкнул его.              — Ну так заинтересуй меня.              Мора едва не поперхнулась слюной от резкого вдоха неожиданности. Кас ударил мужчину по носу, дезориентируя, и приложил его спиной к стене уборной как раз в момент мажорных аккордов на пианино.              — Подними, — бросил он тоном, который никак не походил на вялое мямленье. Мора почувствовала, как пистолет стукнулся о носки ее туфель. — Кому Гость последний раз продал бомбы и где? — процедил Касьян, прижимая шею мужчины к кафелю. Кровь из носа заливала ему подбородок. — Давай, раздупляйся, их транспортировка отличается от обычных пушек, тебе должно хватить ума свести концы с концами, я в тебя верю.              Мора оглянулась. Она сделала шаг, чтобы понять, не направился ли кто-нибудь на шум, но в зале, кажется, кто-то сорвал куш и ржал во всю мощь легких, пританцовывая с пятью картами в руках. Им дела никакого не было до влажного хлюпанья носом человека, скрывшегося в туалете.              — Г-гость?.. С чего ты вообще взял?.. — прохрипел мужчина.              Мора пискнула, когда Кас приподнял ногу и извлек револьвер откуда-то, где он придерживался обувью. Касьян приставил ствол к животу мужчины.              — Говорят, когда получаешь пулю в пупок, у мамки начинается икота. Проверим? — хмыкнул он.              Судя по задушенному звуку мужчины, Касьян втиснул металл в кожу сильнее. Мора помнила это ощущение. Но сейчас Кас смотрел так, что, кажется, даже без пушки под этим взглядом можно было и скальп себе снять тупым ножом.              — Пялился на него весь вечер, как сука во время течки, я думал, не ровен час под стол полезешь, — уничижительно усмехнулся Касьян и сдавил локтем шею сильнее. — Только, блять, рыпнись.              — Он убьет меня, если я скажу.              На секунду оцепенение Моры сменилось… жалостью?.. Голос мужчины с такой скоростью потерял глазурь из превосходства и превратился в почти умоляющий. Но кажется, она бы не открыла рот, чтобы остановить Каса, даже если бы такой же ствол был приставлен к ее животу.              — Либо он, либо я. У тебя, друг, с выбором вообще не густо, — цинично ответил Кас без доли сочувствия.              — Я не знаю его имени. Дело было в третьем, он не из местных. Из пилигримов. По крайней мере, так говорят, — после каждой фразы мужчина сглатывал, потому что давление на его шею не уменьшалось ничуть, а кровь все не хотела останавливаться. — У него кличка… как-то… Кук! Это его заказ.              — Зачем Гость приходил сюда? — прищурился Кас, внимательно слушая.              — Перекинуться в карт…              Горло заполнилось кровавыми сгустками от давления, и мужчина начал задыхаться. Мора сжала ручку пистолета так крепко, что заболело запястье.              — Правду, сука, не выводи меня, блять! — процедил Касьян сквозь зубы, ударив мужчину о стену.              — Из-за нее. — Мужчина повел глазами в сторону, но не попал из-за дезориентации, но «она» здесь была всего одна. — Говорят, это был план, и что-то пошло не так, то ли потому что Резников напортачил, то ли… Ты знаешь Гостя — он нейтрален, ему нужна информация, которую можно толкнуть, ничего такого. Но они будут ее искать.              Кровь Моры хамелеоном переняла холод оружия у нее в руках, и тело дрогнуло.              — Ч-то?.. — выдохнула она.              — Я просто прикрываю ему спину, чел, я не верчусь во внутрянке, я бы!.. — начал лепетать мужчина. Это все больше стало походить на истерику.              Кас отбросил его от себя и вытер руки не то показательно, не то на них действительно успела попасть кровь из носа.              — Свободен, — бросил он, делая несколько шагов назад. — И лучше бы тебе держать рот на замке, мы ведь не хотим внезапного приступа икоты у твоей мамаши. — Касьян повернулся к Море, забрал ствол, и у нее появилось такое же желание вытереть руки. — Это я одолжу, — показательно отчитался он, засовывая оружие за пояс брюк сзади.              — Л-ладно, — кивнул мужчина, наконец-то зажав нос рукой.              Кас схватил Мору, даже не дав оклематься, и потянул наверх.              — Нужно сваливать и быстро, — велел он, но как-то слишком глухо, словно обращался не к ней.              Касьян потащил девушку вперед, не заботясь о звуке ее каблуков. Мора поняла по выцветшим планам эвакуации, что они бежали к другому выходу.              Мора закашлялась, протискиваясь через узкую стену. Теперь она не надеялась, что колготки останутся чистыми — они оба были в побелке, осыпавшейся с потолка. Сейчас ее заботой было перестать слышать пианино, которое из-за эхо внутри становилось почти преследовательским — мало какой концертный зал мог похвастаться той же акустикой.              Касьян без вопросов потянул ее вверх, когда они добрались до конечной точки. Они вышли наружу и наконец-то вдохнули свежий воздух. Без привкуса сигарет и тяжести пистолета. Он оказался таким тяжелым, куда тяжелее, чем на вид. И по ощущениям после тоже. Вождь, Море хотелось вымыть руки и разрыдаться, но времени не было даже остановиться.              — Что это значит? Что они будут меня искать?              Ветер с ума сходил, как будто тоже в пух и прах проиграл. Мора моргала, убирая растрепанные волоски с лица. Они наконец остановились на какой-то улице, освещенной только красноватым светом большой буквы Z на пьедестале. Будь Толганай права, у Моры уже было бы девять пальцев.              — Предположительно то, что тебе лучше поздно вечером из дома не выходить, — бросил через плечо Кас и, прыгнув на тротуар, достал очередную сигарету.              — Я серьезно! — крикнула Мора.              Взгляд того мужчины, когда он рассказывал… испуганный, как будто он боялся сказать что-то не то, боялся реакции человека, который вминал револьвер ему в желудок. Как будто Касу было не плевать.              — Хватит. Орать, — процедил он сквозь зубы. — Все претензии к Велесу — это была его идея потрясти тобой у них перед рожами. Пусть разгребает.              Он прикурил. И снова выдох с полуприкрытыми веками, полный удовольствия. Дым развеялся, и Касьян, хмыкнув, повернулся к Море.              — В конечном итоге интрига все равно окажется интереснее реа…              Это было приятно. Мора даже не знала, что именно. Звук пощечины, жужжание на ладони или ощущение выплеснутого ада, который глушился всем, чем попало. Криком толпы на Зове, плеском воды, когда камешек падал на дно, потом тиканьем бомбы, который становился громче в темноте комнаты, а сегодня чертовым пианино, теперь тоже ставшим ее ужасом. А еще его лицо. Впервые оно было приятным не только в смысле рассказов преподавателей об искусстве, когда они показывали картины будущего Ссории, отмечая симметричность, грани, хорошо подобранные цвета… Впервые было приятно смотреть на эмоцию в серых глазах. Чистый шок.              — Как ты смел… ставить меня в этом вашем… покере, — Мора процедила последнее слово как ругань. — Как будто я… одна из гребаных пуговиц? — Ее голос першил от холода — одолженный плащ остался где-то на путях, а серое платье не защищало от ноября.              Мора всматривалась в его лицо. Касьян медленно потер скулу, касаясь красного следа.              — Пуговиц? — хмыкнув, медленно спросил он. — Бери выше. Ты — коллекционная фигурка. Симпатичная и такая же бесполезная.              Сигарета, которая была у него во рту, теперь лежала на асфальте где-то рядом с их обувью. Ладонь Моры до сих пор жгла, но она хотя бы могла сосредоточиться на чем-то, кроме внутреннего крика. И это тоже было приятно.              — Если бы ты проиграл…              — А я бы не проиграл, — рявкнул Касьян, ступив вперед. — Потому что я никогда не проигрываю, когда не хочу.              Ей хотелось бросить его «последний талон», потраченный на усмешку Толганай за баром, но кажется, он был всего лишь частью пьесы Касьяна, закончившейся тем, что ему требовалось. Да и Мора тоже. Сейчас ей казалось, что все было чертовой декорацией.              — Наверное, мне стоило нарядиться в белое платье и предложить тебя кому покрупнее, чтобы ты так не возмущалась.              Мора почти предчувствовала еще один шлепок, который лишь слегка смазывался его щетиной, почти уже представила собственный вздох облегчения, но он превратился в болезненный стон, потому что Кас вовремя перехватил ее руку и сжал.              — Не смей. Распускать. Руки, — процедил он. Касьян сделал к ней шаг, и она чудом не свалилась через тротуар, пытаясь отойти. — К тому же, ты знаешь, вам запрещено прикасаться к мужчинам. Так следуй собственным правилам, ссорюшка.              Эта издевка уже так сильно въелась в его радужки, что Море казалось, стала частью него, буквально элементом состава крови. Она бы как ртуть собралась в капли, отскакивающие от асфальта, не впиталась бы, окажись Касьян на расстрельной площади. Если бы такие, как он, вообще умели умирать.              — Почему-то, наоборот, это правило никогда не работает. Ни для таких, как ты, ни для тех, кто эти законы пишет, — хмыкнула Мора, освобождая руку и не отрывая взгляда от его лица. — Как будто все мы просто… какая-то вещь.              — Вы и есть вещь. Средство для достижения цели. Это в обмен на сладкую жизнь, — сухо ответил Кас, даже не потратив воздух на успокоения или ложь, или хоть что-то помягче. — Да ладно, ссорюшка, кто бы отказался? — невесело фыркнул он, не осуждающе даже.              Сладкая жизнь. Но только все, что Мора чувствовала, — это соль, постепенно собирающуюся в горле. Сладкая помадка ассоциировалась у нее только с сухими руками на теле.              — Я ничего. Не соглашалась. Менять, — ответила она дрожащим голосом, едва сдерживая ярость. Только не ту, которая была впечатляющей, типа той, где кого-то припечатывали к стене. А жалкой такой. Которая могла только пролиться слезами в конце концов.              — Разве? Мне кажется, рукопожатие на три секунды — это что-то типа договора с дьяволом. Ну, если бы дьявол устраивал перепихон, — цокнул языком Кас.              Теперь стало очевидно, что эти его словечки — точно такое же пижонство, как и серьга в брови. Мора заметила, что у него на лице осталась пара пятен пыли от штукатурки.              — Так, ты думаешь, это происходит? Через какой-то… контракт, где нам предлагают обменять кольцо Чистоты в обмен на белые колготки? — хохотнула Мора, дернув головой. — Знаешь, за секунду до его смерти, когда он просто засунул руку в… — она осеклась, ощутив, что руки начали дрожать сильнее. И ведь действительно, ветер зверствовал. — Сказал, что я должна раздеться, чтоб… моя преданность не вызывала сомнений, — хмыкнула она, облизав губы. — Где-то внутри в эту секунду я захотела, чтоб он умер. А потом с моего лица стирали его мозги мокрыми салфетками.              Маска на лице Каса буквально на секунду съехала, позволив ему нахмурить брови. Самую малость. Но чувствовалось это как движение тектонических плит.              — Госпожа говорила, что Вождь слышит наши помыслы, знает безо всяких исповедей и прислушивается к желаниям своих последователей. Но это все, что она говорила, — выдохнула Мора. — Теперь-то я знаю, что правда слышит. Но я не хотела ничего подобного.              Это было как рана. Заражение крови, возникшее из-за царапины, на которую она не смотрела специально, отводила взгляд, прикрывала рукавом — все, чтобы не думать. Это ведь было нормально. Они должны были быть преданными. Кроткими, старательными… Да. Маршалы были не просто людьми, они знали, что делали, и делали всегда правильно. Тогда почему на тот долгий миг Мора, смотря, как будто в замедленной съемке, на пятно, постепенно расширяющееся у маршала вокруг головы, она почувствовала облегчение?              Кас молчал. Он просто стоял напротив, и Мора чувствовала, что парень замер. На такую же секунду. Затаился, как лисица, всматриваясь в нее. А потом излом между бровей снова выровнялся.              — Ты че, щас разрыдаешься?..              — Иди к черту. — Мора толкнула его и сделала несколько шагов вперед, пряча лицо. — Я просто хочу… домой.              Хотя она даже приблизительно не знала, где дом. В холодных стенах академии в третьей кровати посреди спальни, которая раньше была аудиторией по математике, судя по всему. Или в одинокой комнате на втором этаже, где пахло чистящими средствами. Ни один из вариантов не казался подходящим.              — Удачи добраться, — бросил Касьян.              До нее дошло, только когда она услышала несколько шагов за спиной. Мора повернулась.              — Ты… в каком смысле?              — Если что, предложение поехать ко мне было частью комедии. Ты меня не привлекаешь, — фыркнул Касьян, смерив ее взглядом.              Он отвернулся и направился прочь. Мора догнала его и остановила.              — Касьян, я… я не знаю, как добраться во второй, — произнесла она растерянно, как будто это и так не было очевидно. Потому что это и так было очевидно. Она разбирала, где они находились, только по букве, рассеивающей темноту.              — Попроси Вождя, — ерничал он. — Чувак убил маршала ради твоей прихоти, добраться во второй — это пустяки.              — Велес сказал мне написать записку. Мама думает, я в академии и… — пролепетала Мора, но потом поняла, что это все бесполезно, потому что лицо Касьяна оставалось насмешливо равнодушным. — Ты не оставишь меня в комендантский час посреди улицы.              — И кто мне помешает? — прыснул Касьян. Потом он, видимо, устал паясничать, потому что его голос лишился любого притворного веселья: — Послушай, ссорюшка, я не приглашаю к себе гостей. Какая часть из этого тебе не ясна?              Он выглядел, как человек, способный оставить кучу талонов на игральном столе только чтобы выпендриться. Способный не давать человеку остановить идущую из носа кровь, угрожая ему оружием. Какая часть нее решила, что он не способен оставить ее посреди улицы?              — Ладно, — произнесла Мора, обхватив себя руками, и сделала шаг назад. — Ладно, — повторила она тише, развернулась и пошла в другую сторону.              Так, как будто прошлой ночью не начала бояться темноты.