Глава 6

      Мора сцепила зубы, простонав внутри себя, и спустилась спиной по неровной кирпичной кладке. Она держалась рукой за икру, которой практически не чувствовала. Пальцы онемели, как обычно бывало при холоде, но холодно не было, а, возможно, Мора просто не ощущала ветра из-за стены, скрывающей их от порывов и бликов оранжевого рассвета, пока девушка пыталась вернуть собственным ногам чувствительность.              Когда фургон освободился и они вылезли из укрытия, Велес практически протащил ее на себе. Сейчас она сидела прямо на земле, опираясь о стену одноэтажного небольшого здания, кажется, совсем без окон.              — Мора?..              — Я в порядке, сейчас…              Она выдохнула, пытаясь пошевелить пальцами внутри ботинок, и почувствовала, как к каждой из рабочих мышц ее конечностей был подведен ток. Черт. Это было больно.              — Не торопись… не двигайся! Полегче.              Велес присел рядом с ней на корточки, набросил на плечи свою куртку и остановил ее от попытки встать на ноги. Попытки, которая, судя по всему, все равно закончилась бы неудачей. Но Мора постоянно оглядывалась, блуждая глазами по пустынной местности, которая была вся заполнена вот такими квадратными постройками и башнями с паутиной проводов.              — Постепенно разомни икры, скоро пройдет. Здесь… здесь немного людей шастает просто так.              Велес сделал несколько шагов в сторону и заглянул за угол, но его голос в итоге все равно не пылал уверенностью.              — Почему ты не умираешь? — слегка обиженно спросила Мора, скосив на него взгляд.              Велес выпрыгнул из фургона почти сразу. Он практически не хромал, разве что первые две минуты, да и то скорее потому, что ему пришлось на себе тащить дополнительные пятьдесят килограммов веса.              — Нас в академии учили разным положениям тела, чтоб ток крови не прекращался, — хмыкнув, сказал Велес. — Это на случай, если мы станем стражниками и пойдем на службу. Физическая подготовка, все такое.              — Прелестно, — буркнула Мора, продолжая растирать кожу руки, которую хотя бы начинала чувствовать на ощупь. — Сочетание цветов в композициях мне не сильно помогают.              Она перестала считать минуты после шестьдесят седьмой, когда разговоры стражников сверху превратились практически в фоновый шум вперемешку с гравием дороги под колесами. Мора несколько раз на ухабах сжимала зубы и сдерживала болезненные выдохи, когда ее нос ударялся о доски, но это было куда менее болезненно, чем стук сердца, когда фургон остановился, видимо, на пересечении одного из округов. Задняя дверь открылась, и голос водителя быстро велел отряду предоставить документы.              Его действительно звали Артур. Мора не знала, но почему-то это совпадение со словами Велеса давало ей надежду. Как, наверное, приговоренному к казни дает надежду ржавчина на ружье — авось пуля застопорится в магазине от старости и так и останется внутри пушки, а не внутри черепной коробки.              Они должны были проверять машины полностью — она видела эти процессы на заднем дворе академии, когда приезжали машины с продовольствием. Тачки разбирались практически на детали, прежде чем въехать на территорию.              Судя по хриплому, прокуренному смеху Артура, когда он отвечал на какую-то фразу одного из стражников, у него был чертовски длинный день, и он отчаянно хотел закончить его разогретой фасолью под голос ее матери из радиоприемника. Поэтому Мора все еще была здесь. Живая. Как будто пуля и правда-таки застряла в магазине.              — Ты больше нигде не поранилась? У тебя на носу ранка. — Велес ткнул в воздух пальцем, но не коснулся ее.              Он держал дистанцию. Даже лежа пластом на дне фургона, парень несколько раз сжал только ее мизинец, проверяя, в порядке ли она.              — Я… ничего. Как-нибудь объясню это, — качнув головой, Мора прикоснулась к рельефной ранке, чтобы проверить, нет ли крови. — Где мы? Это пятый округ?..              — Это? Нет. Мы проехали пятый. — Велес покачал головой. — Это закрытый город. База восемьдесят шесть. Слышала?              Мора покачала головой. Велес не удивился: было ощущение, будто он спрашивал это у нее просто из вежливости. Словно она не была… ничего не знающей обузой.              — Въезд сюда разрешен только ограниченному кругу имперской стражи. Здесь чаще всего проводят учения и испытания новых видов оружия. Тут нет гражданских.              Мора нахмурилась, замечая, что все пространство, которое она видела из угла стоящего рядом здания, было как будто поделено на квадраты, словно вся местность была огромной клумбой какой-то госпожи перед центральным входом в академию. Закрытый город.              Карты, которые им показывали на изучении истории Ссории, были весьма размытыми. Преподаватели говорили, что дело женщин — печься о собственном округе, а о территориальных нюансах будут заботиться мужчины. Но о закрытых городах не было ни слова.              — Здесь живут только стражники?.. — приподняла брови Мора.              — Еще обслуживающий персонал и работники государственных предприятий. Чем-то похоже на заводы в четвертом, только специального назначения. Но и им, чтобы выехать отсюда, нужно разрешение, а с ними не густо, — пожал плечами Велес.              — Как мы доберемся обратно?              Голос Моры слегка сел от продолжительного молчания, поэтому она прокашлялась, не переставая следить взглядом за вышками, которые в свете рассветного солнца почему-то вызывали большую тревогу.              — Времени не много. У них пересменка здесь, обычно на это идет часа два-три, но… я не хочу рисковать, — слегка отрывисто ответил Велес, явно нервничая. — Они отгоняют фургон на СТО, чтобы проверить, все ли в порядке перед дорогой обратно, и нам нужно максимум через час вернуться. Жилая часть города небольшая, мы доберемся сами, если… Ты как? Идти сможешь? — Он склонился к ней, как будто вспомнив.              Мора прочертила круг стопой, вновь ощущая в ней тепло крови, и поднялась на ноги, таким образом ответив на его вопрос.              — И где Ватра? Она… она работает на каком-то из этих… предприятий?.. — Мора свела брови на переносице и осмотрелась пристальнее.              — Неа, не думаю, — уклончиво ответил Велес и расстегнул рюкзак. — Мы пойдем к ней, но сначала… сначала нам нужно переодеться.              Он вытащил из рюкзака некоторые вещи. Мора поняла, что занимало большую часть его пространства: шлем стражника вместе с формой. Одежда, которая предназначалась ей, укладывалась в ладонь одной руки. Весьма тонкая.              — Мора, я взял тебе кое-что. Тебе будет нужно это надеть.              Велес протянул к ней руку. Он как будто пытался оттянуть этот момент.              Мора забрала одежду и позволила ей перетечь в пальцах. Потому что она действительно оказалась тонкой.              Одна из вещей была платьем. Но не таким, которое сейчас было надето на ней — плотная ткань из нескольких слоев, держащая форму. И даже не какая-то дешевая рубашка с серым платьем, ткань которого бы топорщилась — явно сшитая не по фигуре. Скорее что-то похожее на ночнушку. С тонкими бретелями, оно открывало руки и было… крайне коротким. Из этой ткани на уроках невест для ночнушек делали оборки для первой брачной ночи или цветы.              Второй предмет одежды в ее руках мог быть колготками. Мог быть. Если бы ткани было больше, чем открытых элементов.              — Здесь нет гражданских, и, чтобы проникнуть на территорию, нам нужно притвориться кем-то другим. Оставь себе куртку, чтобы не замерзнуть по дороге туда, — понизив голос добавил Велес.              Мора слышала вину в его голосе. Она медленно опустила руку, сжав «вещи» в ладони.              — Что… что это за место? — осторожно спросила девушка.              Бретели ткани оттягивали ей руку. Черт, это было похоже на нижнее платье под ее сарафаном, и оно совершенно точно не было предметом для лишних глаз.              — Стражники называют это культурным мероприятием на базе, — хмыкнул Велес, но это хмыканье получилось скорее из-за попытки выдохнуть, чем из-за веселья. — Ватру содержат в лагере. Но… там никого не переучивают. Это просто… — Он коснулся пальцами глаз на секунду, пытаясь собраться с мыслями. Это давалось ему нелегко, судя по всему. — Просто своего рода тюрьма, которая создана как одна из поощрительных форм для имперской стражи, когда они заступают на службу. У вас в Альте есть девиз: старательность… — Велес нахмурился, вспоминая.              — Кротость, старательность, преданность, — напомнила ему Мора почти на автомате глухим голосом.              Она даже глаз от его лица не отводила, как будто боялась пропустить что-нибудь. Или старалась подготовиться к тому, что услышит.              — У имперской стражи это «женщины, еда, привилегии». То, к чему они получают доступ, если хорошо выслуживаются. Какие-то из этих вещей носят рядовой характер, типа… получают достаточное количество отметок от начальства, и тебе выдают разрешение на улучшенный паек на целую неделю, и все в таком духе. Поэтому молодые парни чаще всего стремятся стать в ряды имперской стражи. Херова гора привилегий, — хмыкнул Велес.              — Я думала, что они хотят защитить границы Ссории, — глухо протянула Мора, сжимая чертовы вещи в руке.              — И это тоже, но куда меньше, чем ты можешь думать. Здесь километров пятьдесят от границы фронта, — Велес кивнул головой куда-то в сторону, — поэтому они чаще всего так старательно исполняют свои обязанности. Ссория знает, чем их подкармливать. Мало кто может предложить больше.              Велес звучал грустно, и напряжение в Море росло. Все знали, что имперская стража была похожа на собак, услышавших команду. Старшая госпожа всегда приводила их в пример верности, и кто бы мог подумать, что их верность заключалась в дополнительных пайках, выданных на руки.              — При чем здесь Ватра? — прищурившись, спросила Мора.              — Она… она стала предательницей родины, и… Мать твою, это тяжело, Мора, я в последнюю очередь хотел бы говорить тебе…              — В чем, черт возьми, дело, Велес?! — Мора, не выдержав, повысила голос.              — Они используют их, — посмотрев ей в глаза, сказал он и выдохнул. — Женщины, еда, привилегии. В этих домах они держат женщин в большинстве своем из низших округов. Из второго, тем более из первого там почти никого нет, но если такие попадают в государственную немилость и имеют привлекательный вид, скорее всего, они там. — Мора прикрыла глаза, и Велес взял несколько секунд, прежде чем продолжить: — Их больше, таких вот… учреждений. Как и закрытых городов, я не знаю обо всех, только о тех, которые находятся в доступе у моего отца. Но их точно больше. Казнями женщин интересуются меньше, ты и сама знаешь, так что… они считают, что это способ предательниц искупить вину.              — Она там?.. — Мора не смогла проговорить это до конца.              Девушка почувствовала, как тряслись ее веки, и, видимо, Велес решил, что будет лучше, если он просто оторвет это с мясом:              — Ее там, Мора. Да. Ее… насилуют.              Она закрыла лицо руками.              Это же было очевидно. Читалось в тонкости рубашки в ее руках и открытых колготках. Но часть сознания Моры как будто все еще сопротивлялась, рисуя что-то вроде детского сада для предателей, где им заново рассказывают, почему так важны гвоздики, и показывают, как лепить ссорюшек — символ страны — из соленого теста.              — Стражники получают допуск на посещение за особую службу и… Я не так много знаю, — покачав головой, прервал себя Велес, видимо, осознав, что все это неважно. — Но точно знаю, что она там. У нас мало времени. Поэтому… чтобы сойти за одну из них, тебе нужно одеться, и тогда я смогу провести тебя к ней. — Видно, она молчала так долго, что ему пришлось добавить: — Но… если ты передумала, я пойму. Возможно, легче просто не…              — Нет, я… — Мора отняла руки от лица и сглотнула ком в горле. — Великий Вождь… я… я сейчас, ладно?              Она потратила ровно шестьдесят секунд на то, чтобы посмотреть, как сухую травинку трепал ветер. Велес просто кивнул и зашел за другую стену, давая ей возможность переодеться и засунуть свои вещи в рюкзак.              Тонкие колготки чувствовались скорее как насмешка в ноябре. Мора тут же накинула куртку поверх ночнушки.              Велес припрятал рюкзак с их вещами. Он держался в форме стражника вполне естественно. Был таким же деревянным и отстраненным. Велес шел за ее спиной, как будто конвой.              Они шагали по пустынному городу. Он весь был из серых коробок. Здания, редко превышающие пятиэтажную высоту, выстраивались ровными, геометрически правильными линиями. К Море даже закралась мысль, что, если посмотреть на Базу-86 с вертолета, все эти дома выстроились бы в какую-то фигуру. Не было никаких построек или случайных зданий. Как будто каждый метр города был спроектирован и создан искусственно, специально для тех целей, которым служил. Наверное, поэтому, когда они подошли к очередному такому серому склепу с минимумом окон за воротами, Мора почти не удивилась.              — Тебе нужно вести себя тихо и ни в коем случае не перечить, — произнес Велес, приглушенный шлемом, слегка поравнявшись с ней. — Если что, я как-нибудь нас вытащу, но если ты начнешь вести себя нетипично, они могут понять, что что-то не так.              — Как ты это все объяснишь? Разве у них нет… базы? — едва шевеля губами, спросила Мора. Она сложила руки в замок и склонила голову вниз. — Я не знаю, какого-нибудь перечня девушек или?..              — Да, это все должно быть строго, но ты не представляешь, сколько взяток оседает в карманах охранников таких борделей, если кто-то из солдат не отличается неделю-другую по службе, — язвительно протянул Велес. — Здесь достаточно спокойно, они не то чтобы боятся эксцессов. Просто доверься мне.              Вряд ли у нее был выбор.              Карточка Велеса издала противный писк, когда он поднес ее к датчику, и ворота отъехали в сторону, пропуская их внутрь. Мора уткнулась в свои руки, не крутила головой по сторонам. Она молча остановилась сзади, когда они зашли внутрь.              Велес обратился к кому-то, кто сидел за стеклом небольшой будки:              — Разрешение на посещение, — произнес он ровно, передавая что-то в окно.              Его поведение действительно походило на стражу. Они ни с кем не говорили, и их тяжело было представить обменивающимися любезностями с кем-то. Их тяжело было вообще представить обычными людьми, как будто шлем в какой-то момент просто становился частью их личности в голове у Моры, и теперь, после всего услышанного… лучшей их частью.              — Доброе утро. Это кто? — послышался низкий недовольный голос мужчины, который отскакивал от стекла.              — Эта со мной. Она с разрешения командира. За особые заслуги, — вальяжно протянул Велес.              Мора силой заставила себя расслабить лицо, чувствуя чужой взгляд.              — Не положено, — буркнул мужчина.              — Ссория поощряет своих солдат. По крайней мере, это то, что говорит нам офицер. И я могу поделиться этим поощрением.              В тишине пустого коридора было особо слышно, как что-то бумажное скользнуло по высокому столу. Молчание повисло в воздухе секунд на десять, прежде чем недовольный голос послышался снова:              — Номер.              — Три-два-два, — ответил Велес.              Мора сжала большой палец рукой, услышав номер Ватры. Она вздрогнула, когда раздался громкий звук звонка и справа открылись двери.              — На проверку, — сказал мужчина.              Мора наконец-то подняла взгляд, увидев знакомую форму. Женщина в белом окинула ее взглядом.              — Новенькая? — спросила она у охранника.              — Нет. Гостья, — ответил он ей таким тоном, как будто это слово означало собой какой-то шифр. Видимо, означало, потому что женщина прибрала седые волосы под косынку и как-то гаденько ухмыльнулась, глянув на нее.              — Раздевайся, че смотришь? — рявкнула она. — Шмотки снимай.              — Я покурю. Надеюсь, это быстро, — бросил Велес, хлопнув дверью.              Мора была благодарна ему за это. Она вообще не была уверена, что Велес курит.              Морена старалась не смотреть на лицо охранника за стеклом, снимая куртку. Женщина подошла к ней и стала ощупывать тело.              — Никак не пойму, как они могут хотеть засовывать в это. Кожа и кости, — скривилась она с таким видом, будто ее заставили коснуться банки с червями. — Че с лицом? — Мора молчала, потому что взгляд женщины не задержался на нем надолго. — Их никак не поймешь: иметь в распоряжении девочек из первого, а сношать этих. Видимо, чистенькие жены не так охотливы на всякое, да? — засмеялась она, отходя назад.              Холод чувствовался на почти раздетом теле. Охранник вдавил в какой-то лист печать, и они пошли по длинным коридорам, которые вполне могли вызвать приступ клаустрофобии после широких коридоров академии.              Они остановились возле одной из дверей. Местная госпожа дернула ее за ручку и зашла первой.              — К тебе посетитель. И не один. Так что будь дружелюбной, девочка, — с натиском проговорила она.              — Жаль нет пряников. Поставила бы чай в знак дружелюбия.              Мора выдохнула. Хлесткая речь Ватры, наполненная язвительностью. Это правда была она. Все время эта идея была скорее… призраком, фиксацией. Мора даже не была уверена, что верила в нее до конца, но теперь это стало таким реальным.              — Язык больно развязный, — обратилась госпожа к Велесу, кивнув на комнату. — Но в деле сгодится такой талант, — она фыркнула и передала ему какой-то пульт. — Если нужна будет помощь, зовите охрану. Силу применять нельзя. Без дополнительных договоренностей. — Это уточнение заставило желудок Моры сжаться. — У вас полчаса.              Велес кивнул. Мора сделала шаг в комнату вслед за ним. Она понятия не имела, чего ожидала. Наверное, тюрьмы. Ободранных стен и голого матраса. Но это действительно было похоже на комнату. Кровать, небольшой шкаф, несколько растений у окна. И Ватра. Подруга стояла в тонкой ночнушке, похожей на ее собственную, посреди всего этого, пока рассвет сливался с ее растрепанными волосами, которые сами были цветом рассвета.              Девушка замерла, уставившись на Мору. Шлем отщелкнулся за ее спиной.              — Ватра, — произнесла Мора тихо.              Глаза подруги метнулись чуть вверх, когда лицо Велеса стало видимым. Девушки одновременно ринулись друг к другу.              — Великий… Мора! — произнесла Ватра на выдохе, ударившись о ее грудную клетку. Паника в ее голосе позволила обнимать подругу всего пару секунд, прежде чем она отстранилась, чтобы заглянуть ей в лицо. — Нет, нет-нет-нет… — в каком-то приступе ужаса качала головой Ватра, пока Мора поверить не могла.              — Черт, это правда ты… ты жива!              Щеки Ватры, на удивление, стали несколько круглее, но пахла она так же. Кажется, ни один стандартный порошок не мог вымыть запах абрикосовых настоек и цветочной воды, которую ее мама добавляла в ванную. Ватра всегда пахла для Моры цветами.              — Что ты здесь делаешь? — почти воскликнула она в ужасе. — Не говори, что ты… они тебя?.. — Она метнула взгляд на Велеса.              Он покачал головой:              — Нет, у нас полчаса.              Ужас в глазах подруги стал стихать. Она коснулась лица Моры.              — Они ничего тебе не сделали потом? Вождь, я провела недели, думая о том, что они могли с тобой сделать.              Мора покачала головой, сжимая в руках ее запястья:              — Я в порядке. Я думала, ты мертва, — она сказала это вслух.              Мора всмотрелась в веснушки Ватры, а мертвые люди не могли иметь веснушек, точно не таких ярких. Она была уверена, эти поцелуи солнца исчезали в ту же секунду, как свинец начинял тело.              — Я тоже думала, что мертва первые пару дней, — хохотнула Ватра. — Но… они бы не стали тратить такой материал, так что… Здесь не так плохо.              Она повела плечом, и Мора услышала этот циничный суррогат объяснения, предоставленный Касьяном, когда он сидел на ее обеденном столе. Ей стало тошно.              — Нас кормят почти так же, как стражу, представляешь, даже в академии пайки похуже. Называют это «шлюший суп». Все потому, что здешняя госпожа считает, что у мужиков встает только на порнушные бедра и болтающиеся сиськи. А тут еще и уроков шитья нет! — с деланным восторгом воскликнула Ватра после паузы, потому что Мора слушала, просто уставившись в ее лицо. Вообще без эмоций. — Были бы прогулки почаще… — протянула она, хохотнув, а затем подошла к Велесу и обняла его. — Я сто лет тебя не видела, кажется. Как вы, ребята?..              — Мора принесла нам кассету твоих братьев. Это была ее просьба, — кивнул на Морену Велес, выпустив Ватру из объятий.              Кажется, Мора только сейчас вспомнила об этом. Что та кассета должна была стать связью с Ватрой, и, видимо, стала, потому что привела ее обратно к ней.              — Мне жаль. Насчет Адама с Яном и… вообще. — Велес сглотнул и передал ей что-то.              Девушка кивнула и, чиркнув спичкой, подкурила сигарету. Эти пахли совсем иначе, чем те, которые Мора привыкла чувствовать. Резко.              — Думаю, это к лучшему. — Ватра посмотрела в окно, пока сигарета разгоралась у нее в руках. — Мне нравится думать о том, что они умерли, сделав хорошее дело. Отсюда мало хороших дел можно совершить.              — Ты знаешь что-то?              — Не то чтобы, — качнула головой Ватра и затянулась. — Здешние стражники просто сосунки, преисполненные веры в Ссорию и желанием стать маршалами. Им обычно хватает отсоса и парочки восторженных слов. Как понимаешь, я тут не особо в почете, — прыснула девушка, садясь на подоконник. Мора заметила, что окно было заколочено с обратной стороны решеткой. — Маршалы заглядывают время от времени, им нравится отсутствие кротости. Так сладок мед, что наконец он гадок, да? — Ватра что-то уничижительно процитировала, судя по интонации, смотря на Велеса. — Но они болтают немного. За двадцать минут много не наболтаешь.              Эта теплая комната, освещаемая лучами солнца, сигаретный дым и… такой спокойный разговор, как будто происходящее не было полной чертовой катастрофой, доводили Мору до желания пересчитать пальцы на руках. И это было так страшно. Так чертовски страшно, когда ты видишь кошмар, а их все еще пять.              — Ватра, тебе нужно… нужно придумать, как вытащить тебя отсюда, мы… — начала она, заикаясь.              Показное веселье тут же слетело с лица подружки. Она спрыгнула с подоконника.              — Мора. Мора, нет. Слышишь? — Ватра подошла к ней, заставляя посмотреть на себя. — Это не шутки. Они не убьют тебя. Все эти выступления на Зовах — просто показуха, тебя не будет ждать тихая смерть. Ты должна выйти замуж, поняла? — Она сжала ее плечи, и тление сигареты пробралось к ноздрям. — Желательно за кого-нибудь влиятельного, за кого-нибудь, кто сможет тебя защитить. За какого-нибудь стражника, но офицера — лейтенанты дохнут, как мясо. А лучше маршала. Они приезжают сюда, если им нужно что-то поизвращенней, жен они берегут, как аксессуар, вреда не причиняют.              Ватра говорила как однокурсницы в раздевалке, только вырезая из своей речи хихиканье и ужимки, проговаривала как инструкцию. Все эти разговоры о ком-нибудь, похожем на отца, исчезли, сменившись на подсчет значков на плечах пиджаков.              — Пока ты не замужем, Мора, они увезут тебя, и никто даже имени твоего не вспомнит. Пожалуйста, пообещай мне. Обещай, что не будешь делать глупостей…              Мора вырвала свою руку и сделала несколько шагов назад, пересиливая желание закричать.              — Что? Тебя здесь… Вождь, тебя здесь насилуют, Ватра! — повысила голос она. — Не говори мне не делать глупостей! Как ты… — ее голос сорвался.              Это было все равно, что побывать на похоронах. Действительно похоронить Ватру, только наблюдать за этим, за тем, как ее настоящая версия растворялась в тяжелом запахе табака и просьбах не творить глупости.              — Тише, Мора, тише. Я буду в порядке, ты же знаешь. — Ватра приобняла ее, а потом заглянула в лицо и нервно улыбнулась. — Знаешь, что я им не по зубам. Охмурю какого-нибудь стражника, он вернет мне кольцо. — Девушка засмеялась.              Мора только сейчас обратила внимание на ее руки. Они отобрали у нее даже символ этой ценности.              — Мора, я что-нибудь придумаю. Пожалуйста, не заставляй меня бояться, что ты окажешься в соседней комнате. Ты этого… — она осеклась, а затем облизала губы. — Тебе будет сложнее.              Мора всхлипнула, ощущая, как неправильность, происходящая в комнате, забиралась под кожу и драла горло, заставляя ее часто сглатывать. Ватра положила ладонь ей на щеку и приподняла лицо.              — Эй, скажи мне, как ты?.. Нам ничего здесь не показывают, только Зовы на экране площади, но и тот вроде как сломан. Тебя отстранили от церемонии за?..              Мора покачала головой, вытирая руками слезы, но их было так много, что теперь они капали с ногтевых пластин.              — Моя мама… все решила. — Мора всхлипнула еще раз, чувствуя, как глупо обсуждать сейчас это. — Меня позвали на телепередачу, чтобы я рассказала о том, как ты подло пыталась втянуть меня в запрещенную организацию.              — Надеюсь, ты хорошенько меня обосрала, — рассмеялась Ватра.              Мора скосила на нее взгляд.              — Нет, они… Ватра, они решили сделать из тебя невесть что, я думала, у меня будет шанс рассказать…              Глаза Ватры снова стали нетипично серьезными. Это означало то, что цветочный запах от нее — всего лишь фикция мозга, не более.              — Говори, что они хотят услышать, Мора. Послушай. Послушай, ладно? Ты должна быть спокойной и делать то, что велено, пока не получишь защиту, — сказала она четко. — Мора, черные рынки существуют только потому, что они выгодны Ссории. Там обналичивают талоны на украденные товары, которые Ссория обналичить не может, а если что-то куплено на настоящие деньги, они возвращаются обратно в казну. Если бы рынки Ссории были не выгодны, их бы не существовало, понимаешь? — медленно произнесла Ватра, как будто говоря не о рынках вовсе. — Ты должна позаботиться о себе, ладно? Ты слышишь?..              — Время истекает, — сказал Велес. Мора обернулась, услышав звук замка — он вытащил что-то из внутреннего кармана куртки своего обмундирования. — Я принес тебе кое-что. Я не знал, что ты любишь, но Адам обычно брал их, так что, я подумал…              Это было печенье. Или что-то вроде. Точно какая-то еда, свернутая в крафтовый, слегка промасленный пакет.              — Спасибо, — улыбнулась Ватра, и сразу после этого раздался громкий звук, исходящий как будто отовсюду сразу. — Вам нужно идти.              — Я вернусь. Я вернусь за тобой. Что-нибудь придумаю, — произнесла Мора.              Она чувствовала себя полной дурой, потому что не подготовилась к встрече. У нее не было ни плана, ни полезных сведений, даже печенье ей не пришло в голову взять. Только рыдания и глухой отзвук пустых обещаний.              — Береги себя, пожалуйста. Не делай глупостей, Мора, — попросила ее Ватра уже скорее в спину, потому что замок комнаты щелкнул и заявилась госпожа.              — Я люблю тебя, — произнесла Мора одними губами, прежде чем развернуться и переступить порог вслед за Велесом, чье лицо снова было спрятано за шлемом.              

***

      Разводы розового неона поблескивали на ее ресницах. Мора сидела на чертовски неудобной кушетке, подтянув колени под подбородок, и упиралась спиной в стену. Ее взгляд падал на разнообразие черно-белых геометрических картинок, похожих на трафаретные вырезки. Они были разбросаны по столику, но все, что Мора сейчас видела, — доски над носом. И улыбку Ватры до щелчка комнатного замка. Вождь, их закрывали на замок на время, когда приходили гости.              — Почти шесть, — произнёс Велес, спустившийся по ступенькам. Он принес с собой еще более концентрированный запах овощных специй, которые совсем не вязались с этим неоном внизу. — У Льва через час сеанс, но он всегда опаздывает минут на двадцать. Так что мы пока можем перевести дух.              Перед отъездом назад Велес показал Море несколько поз, которые можно было принять на спине, не создавая лишнего шума. Они помогли, но икры все равно гудели, даже спустя двадцать минут.              — Я попросил Эда сделать нам поесть. Мало кто может справиться за день со всей этой информацией, а тем более с посещением чего-то подобного. — Велес вздохнул.              Мора ощутила на себе сочувственный взгляд. Она хорошо различала его среди других. Чтобы удобнее было ненавидеть.              — Откуда ты вообще знаешь об этом месте? — Мора зыркнула на него исподлобья. Ее туго сплетенные косы теперь были все в пыли и мелкой трухе, которая падала на дно фургона, но сейчас ее это не заботило. — Ты… ты там бываешь?.. Кто-то из вашей компании пользуется этими… — глубоко дыша, спросила Мора.              Она поджала губы в отвращении. Велес замер с поднесенным к небольшому графину пластиковым стаканом с нарисованным на нем гусем с лапшой на крыле. У Моры были дерьмовые ассоциации с этой птицей.              — Я… — он растерялся. — Мора, нет, — сглотнув, сказал Велес. — Однажды отец взял меня с собой в желании убедить вступить в ряды стражей. А потом сестру одного из наших отправили туда. Поэтому я ориентируюсь.              — Вы ее вытащили оттуда? — недоверчиво спросила Мора, следя за Велесом взглядом, пока он аккуратно складывал разбросанные рисунки в одну стопку.              — Нет, — покачал головой парень, и, кажется, даже его кудряшки упали ниже на лоб — так сильно он нахмурился. — Она была слабее Ватры. Более хрупкой и… моложе. Она нашла покой через пару месяцев.              Мора прикрыла глаза, думая о том, что значило это его снисходительное «моложе». Снисходительное к ее психике, по всей видимости. И она не стала задавать вопросов. Не была уверена, что вынесет.              — Черт… — Мора сглотнула, прислонив подушечки пальцев к векам, пока взгляд не пошел розово-красной рябью.              — Это не так просто. Точнее… — послышался нервный смешок. — Ты не можешь просто взять и придумать способ вытащить человека из системы, и остаться в живых. Даже если ты стражник. Блин, тем более, если ты стражник. У них на таких есть все: от отпечатков до… сука, анализов, любимых мест всей родни, если вдруг они надумают пойти против. Это просто невозможно, — фыркнул Велес, покачав головой, и присел на второе кресло.              Мора отняла руки от лица, чувствуя, как вокруг нее закрывался куб. Не было ни шума, ни разъяренной толпы с камешками в руках или охапками отходов, но она едва различала что-то за решеткой.              — Может быть, маршалы, и то я сильно сомневаюсь — у них куда больше власти, но это запутанная система, никто не может разорвать ее просто потому, что хочет. Если ты один, даже если ты маршал, то все равно не застрахован от пули в череп, если надумал себе лишнего, — многозначительно сказал Велес и сделал глоток из стакана.              — Зачем они это делают?.. — пустым голосом спросила Мора.              — Власть. Это кнут и пряник. — Велес пожал плечом, как само собой разумеющееся. — Знаешь, что ты подписываешь вместе с присягой на верность Вождю, вступая в ряды имперской стражи? — спросил он, и Мора вопросительно на него посмотрела. — Доверенность на имя Сынов Вождя. Они могут принимать решения от твоего имени по поводу… не знаю, скажем, обеспечения жизнедеятельности твоих попавших в аварию родителей. А аварии случаются часто, знаешь? Или, к примеру, распоряжаться имуществом.              Велес провел рукой по объемным волосам, и в этом свете Мора увидела у него частички сухих веток, запутавшихся в прическе. Они были похожи на двух беглецов, хотя на обратном пути Морена даже не боялась. Ведь это главное, что нужно для статуса беглеца? Тормозной путь из страха.              — Но есть пряник, и поэтому до кнута не доходит чаще всего. Если ты хорошо служишь Родине, тебя либо покупают привилегиями, либо ты просто умираешь где-то на границах, и никто не знает, чье именно лицо под шлемом.              Старшая госпожа говорила о героизме имперской стражи, которая защищала Ссорию от дикарей, отказавшихся от мира и желающих превратить страну в привычное им пепелище заново. Сейчас это совсем не звучало так же почетно, как в ее словах.              — Это все из-за… улучшенных пайков и возможности заниматься сексом вне брака? Серьезно? — возмущенно фыркнула Мора, повысив голос. — Я не понимаю. Ссория говорит о том, что… мы должны быть чистыми, и… Таинство снятия кольца… — Мора запиналась, пытаясь скомпоновать свою жизнь с закрытыми девушками в здании. В нем комнаты закрывались на ключ, когда входили стражники с чертовыми бюллетенями на насилие. Которые выдавались как награда за «хорошее поведение». Это был раскроенный и вывернутый мир с цветочными композициями на столах и вечерними шоу по радио, и по их швам торчали сброшенные сарафаны в кабинете у маршалов и гадкие ухмылки в борделях женщин, которые почему-то носили белоснежные одежды.              — Да, ты права. Говорит, — хмыкнул Велес. — Я не хочу звучать, как сноб, и уж точно не мне об этом рассуждать, но… Ты выросла во втором. Мы выросли во втором, — исправился он, как будто напоминая, что они с ней из одной стаи. Но так не чувствовалось. — И тяжело представить, что происходит на окраинах. Ты удивишься, как много людей способны согласиться на всякое за улучшенный паек. Это не о Базе, конечно, но в других округах… люди голодают, — произнёс Велес через силу, поднимая на нее глаза. — Их талоны на товары либо не обналичиваются вообще, либо раз в несколько месяцев, и фасоль в них входит по большим праздникам. В этом нет претензии — этого не показывают на площадях или не говорят в сводке новостей.              Мора на секунду опустила взгляд на собственные колени, чувствуя острый укол вины.              — Такова политика: мы должны заботиться только о собственном благополучии и присматривать за остальными, чтобы те, не приведи Вождь, не надумали разрушить твое. Я пока… не разобрался, можно ли их винить. — Велес тоже потупил взгляд, как будто чувствуя вину только за то, что в его паек фасоль входила куда чаще.              — Поэтому ты не пошел в стражники? — глянув на него, спросила Мора спустя пару минут молчания.              — По большей степени да. И я… не военный человек, — хмыкнул он неловко. — Мне трудно представить себя выворачивающим чью-то сумку на входе, не то чтобы выстрелить в кого-то.              Она подняла глаза, смотря на ступеньки, когда звук шагов стал отчетливей в выложенных плиткой стенах. Эд встретился с ней взглядом, приободряюще улыбнулся и поставил на столик две небольшие тарелки, наполненные масляной наваристой жидкостью.              — Эй, — добродушно окликнул он.              Мора даже не помнила, заметила ли его за стойкой на верхнем этаже, когда они зашли.              — Привет. Прости за суп в прошлый раз, — сказала она и неловко поджала губы, вспоминая разбитую тарелку, которая не давала ей потом спать несколько ночей, пока звук не сменился на тиканье бомбы на ее бедре.              — Ничего, — отмахнулся он, стукаясь с Велесом кулаками. — Я знаю, у вас, ребята, нервная работа.              По всей видимости, он принял ее за одну из «них», но в этот раз Мора промолчала. Она взяла ложку и зачерпнула бульон. На вкус он был такой же пряный, как и на запах. Как будто добавлял жизни этой небольшой комнатке с едва мигающими лампами от перепадов напряжения, и в нее, кажется, тоже жизнь проникала вместе с перченой зеленью.              — Разве у твоего отца не было проблем? Я имею в виду… это странно, что сын офицера имперской стражи…              — Да, поначалу, — кивнул Велес. Он забрал свою тарелку и сел по-турецки. — Но… он знает, как я к этому отношусь. Поэтому сейчас я зарегистрирован в департаменте продовольствия и прохожу практику.              — Он тоже помогает… сопротивлению? — Мора использовала именно это слово, чувствуя, что оно имело свой особенный привкус. Жженый какой-то. Непривычный.              — Нет, — помешкав, сказал Велес и нахмурился. — Но он… не мешает. Скажем так.              Мора выдохнула, облизала губы и отставила тарелку. Дорога назад была быстрее, но жестче, и она только сейчас поняла, лишившись тепла тарелки в пальцах, насколько от замедлившегося кровообращения замерзли руки. Она сжала их в кулаки.              — Я не… Нельзя просто знать об этом всем и ничего не делать, — в отчаянии сказала Мора и посмотрела на парня.              — Мы делаем. Пытаемся что-то сделать. — Велес вытер рот салфеткой и усмехнулся. — Я ведь говорил тебе, что мы не террористы. — Его миска цокнула о стол, и он поднял серьезный взгляд. — Но Ватра права. Тебе нужно быть тихой. Ты не сможешь ничего сделать из тюремной камеры. Здесь одиночные пикеты не работают.              Он встал и наполнил еще несколько стаканов водой, а затем поставил перед ней один из них. Несколько капель упало на скользкий файл с изображением упрощенной птички, которая обычно красовалась на уголках карт. На тех, что прятались между ловких пальцев, помеченных парочкой белесых шрамов. Которые не уходили из головы. Это, видно, был его козырный прием — вот так заседать в головах. Мора бы в жизни не села с таким за игральный стол, даже если бы знала все эти словечки.              — Что значит ссорюшка? — повернувшись к Велесу, спросила она.              Он нахмурился на миг, набирая еще воды в небольшой стаканчик, а потом столкнулся с ней взглядом. Складка на его лбу разровнялась, сменившись уставшим вздохом.              — Кас не это имел в виду, — сказал он, догадавшись.              — Что бы это ни значило, я уверена, он именно это имел в виду. — А вряд ли это значило что-то хорошее. — Так что?              Велес перевел дух. Он нехотя подбирал слова и, очевидно, пытался выиграть себе несколько дополнительных секунд.              — Ссорюшки были выведены в лабораториях. Генная модификация синиц и еще каких-то мелких птичек — что-то вроде поднятия духа ссорийцев в самом начале основания. Но ты знаешь, почему их каждый раз выпускают в таком количестве в День Вождя? — подняв брови, спросил Велес, облокотившись о стену, и свет неона стал еще немного тусклее.              — Потому что это символ.              — Да, но не только. Таким образом пополняют их популяцию, — объяснил он. — Судя по всему, над ними не особо старались, потому что ссорюшки довольно глупые: они могут есть, что им дают, но их мозгов не хватает для того, чтобы охотиться. Но они уже прикипели к образу Ссории, так что было бы неловко, если бы главный символ Империи просто вымер, — иронично протянул Велес.              Значит, глупые. Вот как.              — Очень… мило, — выдавила Мора из себя, отводя глаза в эмоции, которая была плодом стыда и гнева, какой-то сложный пластид.              — Не принимай на свой счет. Говорил же, Кас плохо сходится с новыми людьми.              — И как много у него старых друзей? — подняв брови, спросила Мора.              Велес сдержанно засмеялся.              — Ты достаточно прозорлива, — шутливо сказал он и ткнул пальцем в ее сторону. — Но… не думаю, что это его вина. В тех условиях, в которых он вырос, это вроде как защитная реакция.              Мора чувствовала эту игру под кожей. Как будто чтобы всадить в нее этот вирус, Касьяну даже не нужно было усаживать ее за предполагаемый стол. Она все еще хотела забраться дальше, эгоистично докопаться до сути, поэтому навострила уши, как лисица, повернувшись.              — У него нет родителей?              — Откуда ты знаешь? — нахмурившись, спросил Велес.              Море пришло в голову, что такие люди, как Касьян, зачищают свое прошлое, словно преступники зачищали следы. В ее знании не было ничего преступного — он сам сказал. А потом оборвал этот разговор, не дав ей даже слова вставить. Но это все еще ощущалось как новая раздача, а ей хотелось оставить свои карты рубашкой вверх.              — Ну… это несложно предположить, — поведя плечом, произнесла Мора. — С ними что-то случилось?              — Я не знаю, — покачав головой, ответил Велес. Мора отчетливо почувствовала разочарование. — Они умерли, когда он был ребенком. Мы познакомились с ним больше года назад. Леля встретила его на одном из турниров, где работала, и решила, что он может быть полезен. У Каса много подвязок — он постоянно играет в разных округах.              — Поэтому вы послали его к Гостю? Выудить информацию?              — Гость — местный торговец всяким оружейным дерьмом. Он особо не треплется, сидит в нижних округах, но когда происходит что-то экстраординарное, типа убийства маршала альта-девочкой, — проговорил Велес, скосил на нее взгляд и усмехнулся, — он выбирается собрать информацию. Ее всегда можно конвертировать во что-то прибыльное. Здесь стоит внимательно выбирать себе друзей.              Ей нужно было домой. Мора посмотрела на часы, надеясь на то, что ее «особая ситуация» все еще действовала как оправдание, и старшая госпожа не срывала телефон матери, не увидев воспитанницу на уроке невест. Мысль об этом не била паническим пульсом в венах, а скорее текла, как кисель, без возможности продраться через сегодняшний день.              — И… вы получили, что хотели? — поинтересовалась Мора осторожно.              — Кас сейчас этим занимается. Он никогда не возвращается ни с чем.              О, она могла поспорить.              Ствол, приставленный к животу, видимо, крайне действенная штука. Море стало интересно, знал ли Велес, который не сумел бы осмотреть чью-то сумочку, о методах добывания информации своего друга.              Они услышали стукнувшую входную дверь сверху, бодрое приветствие Эда, а затем ответ двоих мужчин, судя по голосам. Мора еще раз нервно глянула на часы и поднялась, переведя взгляд на парня напротив.              — Велес. Я хочу помочь, — произнесла она.              На удивление, это было чертовски просто сказать. Не сложнее, чем расстегнуть сарафан, чувствуя во рту смесь шоколадной помадки и дорогущего скотча.       

***

      Море казалось, что это чем-то похоже на первобытный страх волчонка, забившегося в нору, который наблюдал, как охотники, закинув на плечо мертвую тушу его матери, тащили ее и оставляли на снегу широкую кровавую дорожку. Никогда в жизни она не чувствовала себя более разобрано и одиноко, чем в толпе, поднимающей кружки чая с капелькой меда вдобавок к мяте в ее честь. Даже снег сегодня выпал, чтобы сделать эту картинку как можно более живой у нее внутри. С первым днем зимы.              — С днем рождения! Ура! Ура! Ура! — проскандировала толпа в столовой типичное приветствие.              Мора ощущала, как грудь старшей госпожи тряслась от радостного смеха, когда она прижимала ее ближе за плечо и поднимала кружку вверх.              Мед чувствовался едва-едва, но слишком редким было это лакомство, чтобы не замечать цветочной вязкости, которая добавляла сладости к насыщенной чайной смеси. В этот период преподаватели всегда были щедры — официальное начало сезона невест являлось большим праздником.              Госпожа посмотрела в толпу. Она, оттопырив палец, держала в руках бокал. Этот, по сравнению с тем, в кабинете у психотерапевта, которая интересовалась состоянием Моры, внедряя в разговор полезные сведения, что должны были осесть в ее пошатнувшемся рассудке, казался просто наскоро вылепленным куском глины, и все тут.              — Морена, дорогая, мы желаем тебе в твой выпускной год — кстати, один из самых важных и чудесных в жизни молодой женщины — стать гордостью академии, что, без сомнений, для тебя не в новинку, особенно учитывая результаты «Меры преданности». — Госпожа рассмеялась с собственной шутки. Мора вежливо улыбнулась в поддержку собравшихся вокруг нее однокурсниц после ужина. — Я желаю тебе найти в себе силы пройти с достоинством этот период и воспользоваться всеми привилегиями, предоставленными тебе, а твоей матери мудрости выбрать пару из множества предложений, которые тебе поступят, я уверена.              Мора заметила, как госпожа слегка поджала губы на словах о матери. Морена знала, что тот факт, что ее мать будет решающим звеном в выборе партнера для дочери, сильно смущал госпожу. Это в целом было большой редкостью — мало какая женщина занимала настолько важную должность, чтобы носить номер рядом с именем без упоминания о муже. До недавнего времени Мора испытывала что-то вроде гордости по этому поводу. Госпожа предлагала ей поговорить с матерью, чтобы попросить помощи у офицера стражи их района в случае, если ей нужен будет взвешенный мужской взгляд. Мора вежливо улыбнулась, пообещав обязательно передать Маргарите наставление, которому суждено было умереть на конденсате стекол стен класса.              Она поблагодарила однокурсниц за поздравление и натянула на руки перчатки вместе с расшитой накидкой, как только все начали разбредаться по своим делам. Большая часть академии готовилась к вечернему душу и сну.              Невесты теперь имели право уходить домой, и Мора воспользовалась этой привилегией. Это не то чтобы была традиция, но мама на днях напомнила ей зайти в Штаб, чтобы забрать праздничный талон, так что Морена шла по слегка заснеженному тротуару по пути в единственный магазин, где этот талон можно было обналичить.              Сегодняшней ночью большинство билбордов было заменено на поздравления по поводу результатов «Меры преданности». Показатели Моры лежали в сумке, едва не светясь эмблемой Альты, похожей на колокольчик, который она несла тем утром в руках. Ее результаты оказались потрясающими.              Это было странное чувство. Получить листы с гербом Ссории в конверте и с довольной улыбкой госпожи. Даже руки не дрожали, хотя Мора не пила таблетки уже три дня — ее психотерапевт сказала, что курс окончен, однако Морена все еще вздрагивала по ночам. Забавно, но теперь кошмары с проваленным главным экзаменом страны были бы зваными гостями в ее подсознании, потому что сейчас… это не казалось даже вполовину таким волнительным. Тогда она сглотнула, смотря на высшие рекомендации, подписанные рукой одного из Сынов Вождя.              Вчера объявили закрытые похороны маршалу Резникову, который «боролся за жизнь на протяжении месяца, но смерть оказалась сильнее». Несколько ярких телевизионных рейдов по рынкам, ведь это там было продано оружие, которое использовали преступники для хулиганства.              Вот чем они это назвали. Хулиганством. Несчастным случаем. Наверное, стоило радоваться, что они не решили устроить показательную порку, но от этого затишья веяло бурей. В любом случае, Море казалось, что бумажка, лежащая на дне ее сумки, была просто подделкой сине-белого цвета с красным штампом Ссории в углу.              Колокольчик над дверью в магазин зазвенел, и она увидела человек пять, толкавшихся возле витрины. Затем колокольчик еще несколько раз потревожили за ее спиной.              В этих магазинчиках никогда не было много народу — здешний запах отпугивал пустые карманы. Тут всегда пахло колбасами, дроблеными плитками шоколада, поделенными на несколько частей — даже с талоном на такой мало у кого в правом углу прямоугольной бумажки значилось достаточное количество граммов, чтобы взять целую плитку. А еще мясные нарезки и насыщенный запах цитруса, который особо часто бывал здесь, когда брусчатка покрывалась снежными хлопьями.              — Здравствуйте. Обналичить, пожалуйста, — произнесла Мора, положив талон на прилавок.              Нужный ей товар стоял немного дальше куска отрезанного мяса, на тортовнице. Торт граммов пятьсот, стандартного цвета триколора, который можно было приобрести только в таких магазинчиках нестандартных товаров, если ты заслужил поздравительный талон. А Мора была ученицей академии Альта с первоклассными рекомендациями по «Мере преданности». Она, черт возьми, заслужила.              — Не действителен, — равнодушно выдала продавщица, шлепнув бумажкой о стеклянный прилавок.              Мора замерла в недоумении.              — Что?.. Это… это талон на торт, — произнесла она с легким удивлением. — Я взяла его сегодня утром в Штабе.              Ей это стоило подъема на час раньше и утреннего тумана, превратившего ее торчащие из кос волосы в еще большие завитки. Талон на торт можно было взять только за день до праздника или непосредственно в день рождения, и ходили слухи, что если оставить обналичивание на вечер, то тогда тортов могло не оказаться. Но как он мог быть недействителен?              Обычно эти магазины не были избалованы большим количеством покупателей, но сегодня был день результатов «Меры преданности». Несколько человек в допустимом качестве серых пальто ждали своей очереди, чтобы приобрести что-то к праздничному столу, но теперь они больше были озадачены ее ситуацией. Люди повернули головы, оторвавшись от товаров за витриной.              — Талоны с «м» маркировками не обналичиваются, девушка. Вопросы к Штабу, — вздохнув, недовольно объяснила женщина, вновь бегло посмотрев на талон, лежащий прямо перед ней.              — Что ж… — Мора, помешкав, забрала его обратно. — Возможно, есть какой-то способ решения проблемы? Я не уверена, что так можно, но у меня с собой несколько других талонов достоинства чуть выше, которые были выданы…              Она лукавила, потому что талоны «м» маркировки находились в уникальной системе поощрений, поэтому их трудно было сравнить с остальными. Однако Мора полагала, что пять талонов на молоко вполне могли бы покрыть один этот. У них с матерью было слишком мало поводов освободиться пораньше и отпраздновать, поэтому не хотелось бы, чтобы двадцать купленных свечей остались не у дел.              — Нет, девушка, — раздраженно прервала Мору продавщица, поглядывая на остальных покупателей. — Талоны обналичиваются только согласно своему достоинству и сроку годности, — отчеканила она рядовое правило, висящее баннером на разных уровнях Штаба. Некоторые из них были настолько выцветшими, что сам текст с трудом читался, но это правило отскакивало у всех от зубов, так что не было смысла заботиться о смене полотен. — Торт можно приобрести за деньги.              Мора приоткрыла рот, чувствуя растущее в себе напряжение. Свободный ход денег был привилегией маршалов, высших чинов имперской стражи и некоторых сотрудников в первом округе. У ее матери время от времени оказывались деньги, но они явно не предназначались для того, чтобы быть потраченными взамен талона на день рождения. К тому же с собой у нее их все равно не было.              — Понятно. Хорошего дня.              Ей хотелось грубо бросить эти слова надменной бабе за прилавком, но накидка академии сидела на ней давящими доспехами, поэтому Мора даже выдавила улыбку.              — Ну же, не стоит оставлять даму в день рождения без торта, — послышался голос со стороны правого плеча, когда Мора уже успела развернуться к выходу. — Я заплачу.              Морена повернулась и посмотрела на насыщенно баклажановый цвет рубашки, который торчал из-под серого утепленного пиджака мужчины. Того мужчины, которого она в последний раз видела переворачивающим стул от гнева за отобранные перламутровые пуговицы на игральном столе. Элион.              — Н-не стоит, — заикнувшись, ответила Мора, когда он уже передавал купюры продавщице, не глядя. И та выдала едва заметное фырканье, отлучившись к холодильникам.              — Для меня это честь — порадовать будущее Ссории, пусть и такой мелочью. Особенно в период невест, — сказал он и улыбнулся, скользнув взглядом по расшитой накидке, а затем наклонился и коснулся ее ладони в перчатке, чтобы поцеловать.              Это не было запрещено в общественных местах, при других людях. К тому же здесь не было телесного контакта, но Мора отдернула руку, панически схватившись за сумку.              — Моя семья отличается строгими правилами по поводу тактильности, извините, — смазанно произнесла она, глянув мужчине за плечо на любопытный взгляд женщины, волосы которой были закручены в элегантную прическу, а пальто облегало массивную грудь, которое по размерам ничуть не уступало любопытству в ее глазах.              Подарки, присылаемые претендентами на руку в период невест, не были редкостью, но обычно это делалось через старшего мужчину семьи, чаще всего того, кто надевал девушке на палец кольцо чистоты. Не так — напрямую.              — Конечно, — невинно вскинул руки Элион, не став настаивать.              Продавщица протянула Море небольшую коробочку с тортом, перевязанную трехцветными лентами. Они чем-то походили на веревки, которыми стягивали руки предателей перед казнью. Как будто чтобы ссорийцы никогда не забывали.              — С днем рождения. Да не отведет Вождь от вас Ока своего, — кивнув, попрощался Элион.              Мора дернула кончиками губ:              — Благодарю.              Вес торта оттягивал правую руку. Она развернулась и выскочила за дверь магазина, а потом, оглянувшись через плечо, юркнула в узкий проход между домами. Скорее всего, из-за воды, вытекающей из труб, этот проход стал покрыт льдом, но здесь хотя бы был шанс…              — Морена, постойте! — окликнул ее все тот же голос.              Шанс умер прямо в звуке ее соскользнувшей ноги в зимнем ботинке в цвет накидки.              — Вы меня преследуете? — выкрикнула Мора, глянув через плечо, но не умерила шаг, пока не услышала трескающийся лед под мужскими подошвами ближе. — Здесь за углом отряд имперской стражи, имейте в виду, — предупредительно сказала она.              Элион спрятал бумажник во внутренний карман пальто, а затем поправил шарф, висящий на шее.              — Увольте, я не хочу ничего противозаконного, — ответил он достаточно невинно.              Мора бы даже поверила, если бы не видела, как эти добродушные углы губ, покрытые выстриженными тонкими усами, дергались в злобе.              — Оставаться с девушками наедине уже достаточно противозаконно, — возмущенно буркнула она.              Мора заглянула в проем между домами, но с той стороны люди ходили куда реже. Технически, они не были наедине, но если бы их увидел стражник, у него появились бы вопросы. А ей ни к чему сейчас вопросы.              — Мы оба с вами знаем, что при должной прыткости грани законов имеют свойство размываться, — растянув губы, произнес Элион с откровенным намеком. — Я действительно хочу просто поговорить.              — Если я не ошибаюсь, вам запретили со мной разговаривать, — зыркнув на него, сказала Мора и возобновила шаг, чтобы не выглядело так, будто она действительно говорила с ним.              — Но сейчас вашего хозяина здесь нет.              — Он мне не хозяин, — рявкнула она.              — Я заметил этот некий… мезальянс в вашем общении, — подобрав слова, хмыкнул Элион, делая это не без ехидства. — Вряд ли такая девушка сама могла найти себе подобную компанию.              — Ну, вы этой компанией не гнушались, — фыркнув, сказала Мора.              Элион ускорил шаг и вдруг перегнал ее. Однако он все же держал приличную дистанцию.              — Морена, — произнес Элион ее имя, повернувшись, и этим заставил остановиться, — я знаю, что Касьян за человек, и знаю, что он не гнушается угрозами, чтобы заставить людей делать вещи, которые ему необходимы. Вы же умная девушка, — мягко добавил он. — Мне не хотелось бы, чтобы кто-то вроде этого отребья смог испортить вам жизнь просто потому, что у вас не было того, кто способен вас защитить. Вы ведь росли без отца, не так ли?              Деланное сочувствие в его голосе раздражало. То, что она росла только с матерью, не было секретом: ее имя и номер можно было найти в любом общественном справочнике, и не трудно было свести концы с концами, но эти отцовские рассуждения с претензией на заботу изрядно выбешивали.              — Я росла с очень влиятельной матерью, — отчеканила Мора, бросив на мужчину предупредительный взгляд. — И что бы ни было между вами с Касьяном, вы явно знаете недостаточно, потому что он не гнушается перейти от угроз к действиям, поэтому решайте ваши вопросы…              Она снова начала идти, раздражаясь от имени Касьяна, которое влекло за собой беду, как чертов злой рок. Как будто занозу в язык каждый раз загоняешь, когда произносишь.              — Вы ведь знаете, что партия в подпольный покер — это ничто по сравнению с убийством маршала? — внезапно произнес Элион, и она остановилась, а затем медленно повернулась к нему. — Морена, если Касьян заставил вас сделать что-то подобное…              — Да, и нож для нарезки фруктов одолжил, — ответила она беспристрастно.              Мужчина осекся и нахмурился.              — Что?..              — Который я всадила маршалу прямо в глаз. И кстати, он дал мне два, на всякий случай. Как видите, один я уже использовала.              У Элиона ушло добрых секунд десять, чтобы привести в порядок вытянувшееся лицо и осознать.              Мора не знала почему, но в ней не было страха. Возможно, дело заключалось в том, что они стояли посреди улицы и она понимала, что ее крик услышат, а возможно, купленный торт с высокопарными речами и когда-то приставленный к горлу ствол создавали слишком сильный контраст восприятия, чтобы бояться всерьез. Но она едва удержалась от хохота, когда Элион напряженно улыбнулся.              — Искрометное чувство юмора добавит вам баллов на рынке невест. Я уверен, ваше место в рейтинге «Меры преданности» весьма высоко, — сказал он с намеком.              Все должно было выглядеть так, будто шло по плану. Словно покушение на маршала можно было замять закрытыми похоронами и посвященному его имени эфиру вечерних передач со школы мальчиков, которые исполнили одну из песен гимна в его честь. Ее баллы были такими же — соответствовали норме. Потому что избранные девушки всегда занимали первые места в списках. Или пропадали без вести.              — Что соответствует преданности внутренней, что бы вы себе ни думали, — отрезала Мора. — Прошу меня простить, как вы успели заметить, у меня сегодня праздник. Мне нечего вам больше сказать.              Она хотела преодолеть эти десять шагов к выходу из узкого переулка, но Элион остановил Мору жестом. Он засунул во внутренний карман пиджака руку, слегка ставшую красной от холода, так что теперь ее цвет почти соответствовал цвету протянутой им визитки.              — Возьмите. Наше знакомство не состоялось при надлежащих обстоятельствах, но… мне кажется, вы действительно очень достойная девушка, и мне бы не хотелось видеть очередную даму в вашем лице, которая вляпывается в неприятности по милости какого-то сброда.              Он надел перчатки, которые были подозрительно похожи на настоящую кожу. Мора сжимала между пальцами визитку, покрытую бархатным напылением. Агентство недвижимости.              — Я мог бы гарантировать безопасность вашим близким, я знаю методы Касьяна — на нижних округах учат только примитивному, — снисходительно проговорил Элион почти сочувствующим тоном. — Мы могли бы быть полезны друг другу, — многозначительно произнес он, смотря ей в глаза.              — Это план «Б»? — хмыкнув, спросила Мора, опуская руку со сжатой визиткой. — После того, как вы не смогли гарантировать себе даже выигрыш?              Кажется, это его ничуть не смутило.              — Играя с волками, невозможно лепетать, как овца, — беспристрастно ответил Элион и повел плечом, поправляя на голове серую шляпу, которая защищала лицо от снега, чего нельзя было сказать о Море, капюшон которой сполз вниз, из-за чего ее косы стали еще более растрепанными. — Вы умная девушка, Морена, подумайте о моем предложении. Мне всего-то нужна информация, которая для вас ничего не стоит, а я никогда не остаюсь в долгу, — сказал он слегка наставническим тоном.              Мора молча пошла вперед, и в этот раз ее больше никто не останавливал.              

***

      Прошло полных часов пять после того, как она вертела в руках визитку, которая на ощупь неприкрытой перчатками кожи чувствовалась как бархат. Мора перекусила лапшой, ожидая прихода матери и читая название фирмы по недвижимости, выведенной золотистым шрифтом. В этом ни черта не было осадка заботы, которым Элион прикрыл весь разговор, состоявший из полунамеков. Ему нужна была информация. Так, будто Касьян — один из тех, кто способен разболтать о себе что-то важное, заговорившись за чашкой чая.              У него даже чая не было.              Распакованный торт в главной гостиной со вставленными в сахарную глазурь свечами был первым, что бросилось Море в глаза, когда она вздрогнула от грубого стука во входную дверь. Девушка провела рукой по лицу, видя комнату лишь в очертаниях лунного света из окна — она уснула прямо на диване, и электричество уже успели выключить, погрузив дом во тьму.              Мора, прищурившись, посмотрела на часы. Почти одиннадцать вечера. Новый стук заставил ее снова вздрогнуть и окончательно проснуться.              Мама иногда забывала ключи и выбегала к ожидавшему ее уже несколько минут экипажу, потому что он ждал женщину от силы минут пять, а потом уезжал. Если бы она не успела, появлялся риск добираться до работы самостоятельно. Это даже звучало унизительно.              Мора засуетилась. Она чиркнула спичкой несколько раз и зажгла свечи на торте, погружая комнату в теплый яркий свет, а затем побежала к двери и дернула ее на себя.              Далекий свет фонаря, который скоро должен был погаснуть — с воем сирены комендантского часа — очертил острую скулу, а затем раздробился на молекулы, коснувшись взгляда. Потому что злость в зрачках поглощала весь свет не хуже какой-то TON-618.              — Есть разговор, ссорюшка, — процедил Касьян.              Девушка дернула рукой на автомате в попытках захлопнуть дверь прямо перед его лицом, но скорее от ужаса, чем от дерзости. Мора отскочила от дверного проема тут же, когда рука Каса остановила ее, рванув дверь на себя.              — Ты в своем уме?! — задохнулась она. — Что ты здесь?..              — Что ты ему сказала? — воскликнул он, схватив Мору за плечи и припечатав к стене возле входного зеркала.              — Что? — выдохнула она, расширив глаза, которые в секунду лишились остатков дремы.              Из-за открытой двери на кухне его освещал свет масляной лампы. Она не успела потухнуть, потому что Мора, когда пришла, заправила ее новой порцией масла. Сейчас девушка предпочла бы перегоревший фитиль, потому что тогда ярость на лице Касьяна не казалась бы такой всепоглощающей. Глухой и затягивающей, как черная дыра.              — Что ты ему сказала, блять?! — встряхнув ее, рявкнул Касьян, зубов, кажется, не разнимая. — Открыла рот. И говоришь, — внятно произнес он, спустя несколько секунд, пока она молчала, смотря на него в ужасе. Который внезапно изменился.              Возможно, это было свойство двадцати, ей еще никогда в жизни не было двадцать, но страх почему-то испарился от осознания происходящего и сменился злостью, как будто хватило лишь вдохнуть запаха сигаретного дыма и еще какой-то пряной смеси, чтобы она передалась, как вирус.              — А иначе что? Пристрелишь? — съязвила Мора, прищурившись.              Теперь она отчетливо понимала, о чем шла речь. Вряд ли он имел в виду садовника Альты, с которым Мора поздоровалась утром, вернувшись из Штаба. Тот в ответ молча кивнул, не рискуя трепаться с ученицами, хоть ему и было лет семьдесят.              — О, пуля станет тебе подарком, если свяжешься с этим уебком, — злобно хохотнул Кас и сжал пальцы у нее на плечах сильнее. — Что за хуйню ты ему наговорила о Резникове?              — Сказала, что прикончила его по твоему заданию, — хмыкнув, выдала Мора.              Она даже успела почувствовать удовольствие, разливающееся по венам, когда он медленно, видно, едва сдерживаясь, закрыл глаза. Чтобы не раздавить ее лопатки об эту стенку, кажется.              — Разве не это я должна была сказать? — нарочито невинно спросила Мора, подняв брови. Видно, она мечтала о смятых о стену лопатках.              — Я велел тебе ни с кем не трепаться, пока я не… — въедливо начал Касьян.              Мора дернулась и оттолкнула его, по инерции ступая к кухонной панели с лампой. Поближе к свету. Потому что в этом проходе было так много тьмы. Касьян весь состоял из нее, и темные штаны или грязно-серая рубашка ничего не имели с этим общего.              — А я не твоя вещь! — крикнула Мора. — Не сильно ты заботился о моем языке, когда делал на меня ставку! Это из-за тебя они знают, как меня найти!              Ей стоило поумерить свой пыл, потому что, несмотря на частный дом, их соседи были довольно близко. Однако ее речь оборвалась сама собой, когда она повернула голову, поняв, куда он смотрел все это время.              Визитка Элиона лежала прямо рядом с масляной лампой. Видимо, Мора оставила там ее, когда решила наконец распаковать торт и приготовить его к приходу матери.              Почему-то с поднятыми вверх уголками губ на его лице страх к ней вернулся.              — М, раздумываешь над тем, чтобы позвонить? — фальшиво ласково спросил Касьян, а затем сделал выпад вперед, заставляя ее сжаться. Картонка, покрытая бархатом, оказалась в его пальцах. — Какая хуйня, вроде номера шлюшарни, — уничижительно прыснул он, отбрасывая визитку на пол. Касьян, сжав ее подбородок, силой повернул лицо Моры к себе. — Или уже звонила? Давай, говори, что он пообещал тебе за то, чтобы вынюхивать?              Его пальцы, все тело, как будто состояли из твердого панциря. Мора бы поверила, если бы не видела шрамы и синяк в районе правой груди.              — Мне больно, — произнесла она неразборчиво сквозь сжатые губы.              — Значит, жива пока, — хмыкнув, выпалил Касьян.              Мора дернула головой, больно чиркнув его хваткой по своей коже, и все-таки высвободилась. Однако она рисковала свернуть себе челюсть, если бы он держал хотя бы чуточку сильнее.              — Элион по крайней мере не угрожал убить мою мать! Больной ты псих! — выдохнула Мора, вспоминая его до чокнутого спокойный голос, когда он вертел рамку с фото, рассуждая о способах. Она потом обработала эту рамку хлоркой.              — Ну да, хороший дядя Элион, — засмеялся Кас так же холодно и жутко, как принято было злодеям в славянских сказках. — На это надавил, да? На мамочку? — въедливо спросил он, всматриваясь ей в лицо. — Ну так давай, звони! — кивнул он на визитку, лежащую на полу. — А потом знаешь, что будет? Он назначит тебе встречу в каком-нибудь темном уголке и пустит по кругу среди дегенератов, с которыми крутится. И снимет фильм, чтоб потом состричь денег и наебашить вот такой безвкусной хуйни, — Касьян указал на визитку, — и совать ее всяким идиоткам, которые ведутся на дорогой пиджачок! — повысил голос он, а потом скривился. — Хотя, знаешь, не уверен, ты не особо его категория. Была бы лет на восемь младше, вот тогда он бы с достоинством оценил такой подгон. Но с другой стороны… альта-девочка… — Касьян осмотрел ее тело в полутьме, и Мора поняла, что абсолютно каждую ниточку одежды придется обработать хлоркой после этого. — Уверен, за фильм с тобой там бы многие раскошелились.              — Хватит говорить эту гад… — начала Мора, но он перебил ее, вновь скакнув интонацией с ерничества к натянутой струне.              — Не смей открывать рот и произносить мое имя в присутствии кого-то. Вообще делать вид, как будто ты имеешь ко мне хоть какое-то отношение, ясно? — рявкнул Касьян, отходя.              — Не думай, что ты человек, знакомством с которым хотелось бы гордиться, — выпалила Мора, зыркнув на него, и уловила блик на стене, отраженный от зеркала. — Черт…              Она пронеслась мимо него в гостиную и подскочила к торту, глазурь которого подплавилась от размазавшегося по верхушке воска. Дешевые свечи могли гореть в этой жизни от силы парочку минут.              Мора выдернула еще тлеющие свечки и быстро вставила их в вазы с песком, которые они с матерью использовали как подсвечники. Верхушка торта была полностью разрушена.              — Торт? У кого-то день рождения? — послышался за спиной Моры уничижительный голос. Она сжала губы, задувая остальные огарки, чтобы они не упали на деревянный стол. — О, погоди, мамочка не отвлеклась от трепли по радио ради праздника дочери? Подумай, стоит ли так сильно ее защищать, — цокнув языком, выпалил он.              Мора повернулась к нему. Обычно люди, выросшие без родителей, были крайне чуткими к этой теме. Не трогали, не задевали, не задавали вопросов. И Кас, очевидно, человеком не был.              — Иди к черту, — отчеканила Мора, вышла в коридор и встала на первую ступеньку лестницы. — Я серьезно. Убирайся, — сказала девушка, когда он показался в проеме и облокотился о косяк двери. — Иначе я позвоню имперской страже, и тебя вышвырнут отсюда силой, — она пыталась звучать уверенно и не сжимать перила чересчур сильно, но что-то ее все равно выдало.              Мора увидела, как глаза парня сузились. Касьян поймал ее взгляд, и его радужки привычно похолодели, когда он усмехнулся.              — О, правда? Угрожаешь мне?              Он сделал шаг вперед, и она едва не вскрикнула от этого мягкого шажка. Настолько концентрированным был воздух, который теперь почти полностью погряз во мраке — пара тлеющих свечей в песке не в счет.              — П-просто говорю как есть. Угрозы — это низко, — выдохнула Мора, спиной поднимаясь еще на несколько ступенек.              — Нет, ссорюшка, ты угрожаешь, — Касьян понизил голос и звучал как-то подозрительно довольно. И ей это не нравилось. В ее словах не было ничего, чтобы заставить его чувствовать себя довольным. — Так делай это как следует. Увереннее. Ну же.              Ее вспотевшая рука соскользнула с гладкого дерева поручня, когда Касьян сделал еще шаг вперед. Телефон находился в спальне Моры в последний раз. И между ней и Касьяном фора была шага в три, не больше.              Ее решение оказалось скорее эмоциональным, продиктованным чем-то животным, как если бы тот самый охотник остановился, прекратил накачивать тайгу трескучим звуком хрустящего снега под ногами и присмотрелся к норе, где прятался волчонок.              Мора побежала наверх, надеясь, что еще одна зажженная лампочка в ее комнате не успела перегореть — она теперь оставляла свет повсюду, боясь темноты. Девушка едва не упала, задев носком ковер, но удержала равновесие и схватилась за телефон.              Касьян почти сразу зашел за ней. От инстинктивного крика Мору остановил только мягкий звук подпрыгнувших подушек, когда он разорвал шаблон и, вместо того чтобы вырвать телефон у нее из рук, наверное, с мясом, как было в ее голове, просто плюхнулся на кровать, и скрестил ноги. Она дрожащими пальцами набирала номер.              — Давай, расскажи им заодно, что я делаю у тебя дома. Откуда мы знакомы, — абсолютно спокойно протянул Касьян, закинув руку за голову и даже не собираясь бежать. — Почему мы вообще оказались наедине? Ссория — безопасное государство, вряд ли это произошло без твоего разрешения, — иронично хмыкнув, сказал он.              Это было одной из… легенд. Конечно, все подозревали, что бытовые преступления по-прежнему существовали, но о самых громких из них в новостях всегда упоминали вскользь, как будто у граждан не было ни одной причины врываться в дома друг друга, чтобы своровать несколько банок консервированных помидоров.              — В сезон невест… — Касьян вздохнул и цокнул языком, — это очень удачные вопросы, чтобы задать их «расшитой накидочке».              Мора смотрела на него ненавистным взглядом. В трубке, приложенной к уху, прозвучал голос:              — Имперская стража. Какое у вас происшествие?              — А то вдруг она окажется связана с кем-то… вроде меня, — нахально продолжил Касьян едва слышно, усмехаясь и смотря на девушку безотрывно.              — Алло? — напряженно спросил мужской голос в трубке.              Мора прикрыла глаза и сглотнула.              — Д-да, здравствуйте. — Влажная ладонь скользнула по пластику, и она сжала трубку крепче. — Моя мама… должна была вернуться с работы несколько часов назад. Она работает на радиостанции, но ее до сих пор нет, — произнесла Мора глухо, слыша тяжелое дыхание мужчины на том конце провода и собственный пульс в ушах.              Девушка могла поклясться, буквально ощутила, как ухмылка Касьяна, разлегшегося на ее кровати, стала шире.              — Продиктуйте номер гражданки. И вы звонили на ее рабочий номер? В котором часу она покинула место работы?              — Маргарита три-два, — ответила Мора на автомате, а потом залепетала. — О, кажется, я слышу внизу шум замка. Простите за беспокойство.              Она положила трубку. Раздалось звяканье. Комнаты внизу оставались, естественно, мертвенно тихими.              Мора въелась взглядом в Касьяна. Его победная улыбка вызывала чувство чистого негодования. Он, видимо, впитывал эту энергию, поглощал ее, потому что веселье в его глазах становилось все более отчетливым. Она никогда не была склонна к насилию, но ей так отчаянно захотелось его ударить.              — Хорошая ссорюшка, — похвалил ее Касьян, и она проглотила это, думая лишь о том, чтобы не расцарапать ему лицо.              — Слезь с моей кровати, — еле сдерживая себя, произнесла Мора, и Кас намеренно покачался на матрасе.              — Она все такая же хуевая, какой я ее помню.              Мора хотела забыть об этом. О целом комплекте, который не отстирался от мазков краски, и его пришлось сжечь отбеливателем, чтобы объяснить, почему он оказался в урне. Она просто физически не заставила бы себя лечь на него, зная, что это за пятна.              — Ты мерзкий, — скривившись, выдала Мора абсолютно искренне.              — Более мерзкий, чем педофил с бархатными визитками? Он, кстати, не женат. Подумай об этом, ссорюшка, — цинично протянул Касьян.              Мора дернула головой, пытаясь отбросить отвращение. Это звучало… омерзительно. Элион был одет, как человек… имеющий агентство недвижимости. Как человек, которого ее мама вполне посчитала бы хорошей партией. И это заставляло девушку сжаться.              — Он не может заниматься… этим, — выдавила Мора.              — Ну да, — хохотнул Кас, даже на сантиметр не сдвинувшись с ее кровати. — Не может подкупить одну из преподавательниц в школе низших округов за парочку талонов, чтоб та отслеживала кого-то потише, позабитей. Чтоб девчонка не стала рыпаться или, не приведи Вождь, трепаться о случившемся.              Мора трусливо отвела взгляд, не хотела слышать этого всего. Голос Каса звучал на грани злобы, и еще пару недель назад она не поверила бы в это, но рассказ отдавал закрытыми на ключ комнатами и просьбами Ватры «не делать глупостей». Отдавал чертовым сумасшествием. Мора прижала руку к животу.              — А кто станет? Тогда же получится, что кольцо Чистоты — это просто… подделка? — продолжал давить Касьян. — Хотя он молодец, нашел выход: на некоторых из них его даже не успели надеть, — саркастично сказал Кас.              Тошнота подкатила к ее горлу.              — Это… — Мора покачала головой, закрыв глаза. — Это вранье. Все бы вскрылось. Кто-то бы рассказал, кто-то бы… — затараторила она в попытке отодвинуть эту информацию от себя, отмотать назад, забыть. Потому что правда чувствовалась как ответственность. Ее невозможно было развидеть обратно. Ее заставляли взять.              — А ты рассказала? — склонив голову вбок, спросил Касьян.              Мора как будто удар почувствовала. Словно вопрос этот был материальный, замерший над ней.              — Это другое, — выдавила из себя она.              Маршалы были… другим. Их роль в обществе обозначали, а значит, их действия…              — Конечно, — хмыкнув, проговорил Касьян, — это всегда другое.              — Откуда ты знаешь об этом? Ты тоже? Смотрел эти фильмы? — огрызнулась Мора.              Желание напасть рождалось из внутреннего страха, неустойчивой поверхности, которую Касьян расшатывал забавы ради, просто чтобы понаблюдать за тем, как она корчилась под весом этой самой правды. Пережеванной и выплюнутой ей прямо в лицо. Море хотелось теперь оттереть подушечки пальцев, которые касались чертовой визитки, до кровавых царапин.              — Ты че, больная? — ощетинился Кас, сдвинув брови. — Не нужно это смотреть, чтоб знать, что происходит внизу, — грубо ответил он, не скрывая отвращения в голосе.              Мора отвернулась, якобы чтобы прикрыть окно, из-за которого огонек лампы дрожал, но на самом деле просто чтобы… остановить поток мыслей. А потом ее прервал хохот. Такой живой, как будто это была единственная оставшаяся дышащая молекула во всей холодной вселенной.              — О, как это мило! Императрица Ссории! — с выражением прочитал Касьян мелкую надпись на диадеме с орлом, которая висела на кончике рамки ее школьного фото. — Это какой класс? Пятый? Шестой? — забавлялся Касьян, вертя пластиковое украшение, покрытое глиттером, в руках.              Мора ринулась к нему, чувствуя, что щеки залились краской так, будто он достал из тумбочки ее белье. И то казалось менее личным, потому что было абсолютно рядовым, чем корона, полученная на школьном конкурсе. Ей так нравилось побеждать.              — Отдай! — смущенно крикнула Мора, потянувшись за наградой.              Касьян вскочил и отошел от нее, продолжая читать небольшую ленточку, которая была прикреплена к короне.              — Радость Вождя, — процитировал он. И, если можно умереть от локального повышения температуры в лице… — Это какое-то звание? — смеялся Касьян. Мора сжала губы, скрестила руки на груди, имитируя невозмутимость, но он точно не покупался. — Твой отец мог бы использовать это, пытаясь выдать тебя замуж. А, ну да. Если бы он был, — хмыкнув, сказал Касьян.              Мора выждала удобный момент, вырвала корону у него из рук и поместила на законное место. Он не знал, но мама использовала победы и награды Моры, как один из аргументов при подаче ее документов в академию. И лучше бы дальше не знал.              — Папочка не выдержал счастья и умер?              Мора уже даже не обращала внимание на отсутствие тактичности. Видимо, Касьян обменял ее на пару грязных словечек или продал за пачку дорогущих сигарет с золотистым фильтром.              — Лучше бы умер. Конец истории, — оборвала его Мора, вспомнив ее собственный вопрос про его родителей, который, конечно, даже вполовину не был таким грубым. — Уходи, Касьян. Я поняла тебя. У меня нет желания ни говорить о тебе, ни быть частью этого… — дерьма, — кошмара, в котором ты крутишься, — выдохнула она, играя в размеренность. — Надеюсь, меня перестанут преследовать подобные люди. Подобные тебе, — уточнила она, вздернув подбородок и смотря прямо на него.              У него был взгляд, как у мультипликационных героев с плакатов, висящих в детском саду. Ехидный, как у лисы, стащившей жирную куропатку с заднего двора, с прищуром. И это не было очевидно, но он как будто вовсе ее не слушал.              — Ты испачкала мою куртку в прошлый раз, — внезапно сказал Касьян, как будто констатируя факт.              Мора несколько раз моргнула, опешив от резкой смены темы. Она ожидала хотя бы еще одной грубости в ответ на ее речь.              — Ч-что?              — Каким-то запахом розового масла и еще какой-то хуйни, — сморщился он на секунду. — Мне пришлось отдать ее в чистку, чтобы избавиться от него.              Она чиркнула взглядом по его плечам и поняла, что он был одет в какую-то плащевку, которая могла быть применима в начале октября позже всего, но точно не в декабре.              Это был один из подарков перед церемонией — розовое масло. Бутылек вместе с мягким бежевым бельем, которое, кстати, теперь лежало на самом дне комода и каждый день боролось за жизнь с ее отвращением, чтобы не быть сожженным отбеливателем. Пары капель этого масла было достаточно, чтобы кожа пропитывалась свежим насыщенным ароматом. То, как Касьян морщил нос и говорил так, будто у него в ту ночь были волосы, напрочь пропахшие сигарами…              — Т-ты разбил человеку нос в ней, — сказала Мора почти по слогам, не веря в его заявление. — Масло для душа — лучшее, что могло оказаться на ней после этого, — фыркнула она и сложила руки на груди.              Если он рассчитывал на извинения, то Мора спешила его разочаровать.              — Я говорил, что ненавижу, когда таскают мои вещи. Стирка дорого стоит, ссорюшка. Не у всех в ванной стоит личная стиральная машинка, — хмыкнув, сказал он.              Мора вспомнила в очередной раз, что Касьян уже был в этом доме. Рылся, возможно, в ее вещах, но, видимо, недостаточно долго, потому что теперь она, кажется, смогла бы учуять его запах где угодно. Ей чудилось, что он даже на пластике короны остался.              Большинство людей отдавали вещи в общественные прачечные. Во втором стиральные машинки дома встречались чаще, но все равно.              Мора сузила глаза, хорошо помня их первую встречу. Ему не нужно было оплаты. Ему нужно было поиздеваться. Чертов извращенный фетишист.              — Ничего, ты никогда не проигрываешь, — напомнила она ему. — На прачечную заработаешь.              Касьян открыл рот, чтобы что-то сказать, но ход ее крови остановился так быстро, когда сказанное по телефону вранье внезапно преодолело ход времени и превратилось в правду через каких-то полчаса. Щелчок замка.              — Мора, доченька! Ты дома?..              Мора могла расслышать виноватый тон матери даже издалека. До комендантского часа оставалось двадцать минут. Двадцать минут ее дня рождения.              Кас усмехнулся, сильно понизил голос и поцокал языком:              — Как неловко вышло, — в его словах не было ни страха, ни паники. Видимо, на Касьяна просто не осталось, потому что Мора абсолютно вся состояла из него. Даже ноги и те приросли к полу от ужаса.              Он. В ее спальне.              Мора дернулась, закрыла ему рот ладонью, удивляясь, как рука не ходила ходуном от паники и она не царапала ногтями ему лицо.              — Молчи. Прошу тебя, молчи, — прошептала Морена просяще.              Какая-то часть нее, совершенно точно не ошибающаяся, думала, что ему ничего не будет стоить выйти и отсалютовать ее матери, а потом захлопнуть за собой дверь, оставив Мору с этим один на один. Возможно, он даже хотел. Это было видно по его улыбке, когда Касьян слегка надавил на ее пальцы, опуская ладонь.              — Просишь? Умоляй, — довольно протянул он.              Она в жизни не видела, чтобы ощущение абсолютной власти уродовало чью-то улыбку так сильно. Госпожа убеждала девушек, что все отбросы, как один, наркоманы, готовые убить ближнего за дозу какой-то химической жижи. Касьян совсем не походил на сгнивших изнутри людей на слайдах, но теперь Мора была уверена, что он такой же. Просто его доза была в другом.              И нет, это сейчас она была напуганным волчонком, который беспомощно елозил лапами, когда охотник повернулся и посмотрел прямо в его нору. Мора прикрыла глаза, смиряясь со своим положением.              — Кас. Пожалуйста, — протянула она шепотом. — Все, что угодно, только молчи.              — Заманчиво, — произнес он одними губами.              Она посмотрела на них. Поразительно. Но отдельно от его тела, отдельно от его гнилой личности они не казались такими уродливыми, вымазанными в причине его ухмылки.              Мора осознала, что все это время касалась кончиками пальцев лица Касьяна. Она отдернула руки до жжения мышцы, хлопнула дверью и побежала вниз, чтобы ни в коем случае не дать Маргарите подняться в ее комнату.              Чтобы потом, спустя час натянутого разговора под потекшую глазурь бисквитного торта, найти комод в пустой комнате, полностью покрытый декабрьской изморозью из-за открытого настежь окна.