Глава 24

      Мора, стоя в тени, смотрела, как Касьян беспечно спрыгнул на балки верхнего этажа ангара. Он вальяжно шагал, поворачиваясь спиной так, будто ему ничего не угрожало. Не могло угрожать. Мора стояла в тени, наблюдала, как он сел, знакомо хлопнул рукой по карману кожаной куртки, нащупал там квадратную черную матовую пачку, словно его никто не мог в любой момент пристрелить.              Она тренировала в себе это чувство — смотреть, как хищник, больше не чувствовать себя волчонком со сгнившей лапой в силках под тяжелыми сапогами приближающегося охотника. Быть охотником. Но если бы все охотники смотрели на свою добычу с таким проглоченным восхищением, целые деревни умирали бы от голода.              — Ты пришел, — произнесла Мора глухо.              Чирканье зажигалки прервало тишину просторного помещения, из-за чего ее голос донесся до него. Касьян не дернулся даже. Посмотрел ровно туда, откуда она говорила, как будто знал заранее. И закурил.              — А как иначе?.. — буднично ответил он и повел плечом. — Ты же назначила свидание.              Мора вышла из тени. Она аккуратно ступала по первому этажу, а он продолжал сидеть на балке, свесив ноги вниз, и наблюдал за ней. Касьян не спрашивал, как она убежала, как выбралась. Помеченная старая карта Киева, найденная в его вещах, на удивление пустынная территория особняка и лесопосадка над вылизанным ровным асфальтовым шоссе до округа — пара пустяков по сравнению с тем, чтобы держать с ним дистанцию. Несколько блокпостов, которые больше имелись в виду, чем существовали — никто из стражников не мог подумать, что кто-то бы реально посмел пробраться в пятый.              Мора помнила этот ангар шумным — стук пальцев по печатным машинкам, разговоры и планы, похороненные потом под пеплом от взрыва. А затем залитые цементом будущего мемориала.              — Я боялась, что этого места больше не существует. Думала, вы сожгли его, как сопротивленческий очаг.              Мора подняла на него глаза, вспоминая, как прямо на этом месте стоял стол с разложенными на нем револьверами в масле, запах которого смешивался с запахом Касьяна, пока он стоял сзади. А она все думала, можно ли?. Ведь он сам подошел. Значит, да.              — Сжечь само сопротивление было достаточно. Мы не настолько суеверные, — иронично произнес Касьян и прищурился.              Кончик сигареты запылал ярче от затяжки. Ее щеки — от злости. Но Мора проглотила ярость, прекрасно понимая, что Кас делал это специально.              — Странно теперь быть здесь… Учитывая, что большинства людей, с которыми я познакомилась в этом ангаре, больше нет, — эта фраза была больше про себя, поэтому ей недоставало яда.              Мора думала о Толганай. О Леле. Ей хотелось верить, что, похоронив их, Ссория таки дала им право найти собственный Сион.              — Включая нас. — Касьян склонил голову и еще пару секунд смотрел на Мору молча, пока ветер внезапно испортившейся погоды бросался в двери ангара, создавая угрожающий звук. — Хотя какие-то вещи остаются прежними, да, ссорюшка? — Он внезапно усмехнулся. — Тебе по-прежнему нравится, как я пахну, и… ты по-прежнему хреново управляешься с оружием, — довольно закончил Касьян и вновь поднес сигарету ко рту.              — С чего ты это взял? — прищурившись, спросила Мора, резко к нему повернувшись. Она сделала все, чтобы этот вопрос звучал больше уничижительно, чем правда заинтересованно.              — У меня осталась пара царапин на животе от твоих ногтей в прошлый раз. — Касьян подмигнул.              Мора поджала губы. Но он ждал ответа, растягивая свою сигарету на подольше.              — Я не о том, — наконец-то процедила она.              — С того, что тебе не доверили ничего посерьезнее двадцать вторых шортов — у них почти никакой отдачи, но ими практически невозможно убить, — хмыкнув, сказал Касьян.              Он чиркнул взглядом по рукоятке, которая выглядывала у нее из-за пояса. Кук бросил ей оружие со словами: «Этим ты хотя бы не выколешь себе глаз».              — Разве что прямое попадание в сердце. Попытаешься? — улыбнувшись, спросил Касьян шутливо.              — Как будто у меня мало причин хотеть твоей смерти, — огрызнулась Мора и ступила на первую балку, по которой можно было добраться до него.              — Тогда тебе нужно подойти ближе. Ну же, смелее, ссорюшка, — подначил ее он.              Мора уже даже сжала рукоятку в руке, думая, что это должно было придать ей уверенности. Сбить с него спесь. Но, видимо, ее царапины на нем берегли Касьяна и от таких потерь.              — Для сердца ты слишком неопытна, целься во что-то подобное, более очевидное. С такого расстояния эта штука не прострелит голову, помнишь? Оставит только шрам, — продолжил Кас.              Мора поднималась выше и совсем скоро должна была смотреть на него сверху вниз. Он даже не вставал, чтобы обеспечить себе более маневренную позицию.              — Хотя, наверное, тоже неплохо, учитывая, насколько ты неравнодушна к моим шрамам, — усмехнувшись, подытожил Касьян и бросил потухший бычок вниз.              — Может, мне просто нравится думать, что тебе тоже бывает больно, — отрезала Мора, и Кас прищурился, как от солнца.              — Еще чуть-чуть, и я решу, что тебя это заводит.              — Зачем ты спас меня там, в четвертом округе? — перебила его Мора, чувствуя, как рука, лежащая на прикладе, потела. — Если нам всем в твоей голове была заготовлена одна и та же концовка. А я даже частью плана не была.              Касьян не отводил от нее взгляд, рассуждая как будто. Мора мазнула глазами по его брови. В ней снова торчала сережка. Он был так похож на то самое опасное, манящее прежнее, что ей пришлось силой остановить себя, чтобы не шарахнуться назад, не упасть спиной на бетон внизу. Предметы не были виноваты в том, что их тянула гравитация. Здесь тоже работала какая-то похожая физика.              — Ты прикалывала меня к тому моменту достаточно, чтобы оставить тебя в живых.              Она ведь говорила. Вся магия рассеивалась, когда он открывал рот.              Мора все еще сверлила Касьяна взглядом, прокручивая его фразу в голове. Заставляя (умоляя) засесть у нее в мыслях навечно, запомниться по-настоящему.              — Что? Это неправильный ответ? — фальшиво уточнил Касьян и вскинул брови вверх. — Мне за это полагается простреленная коленная чашечка или?..              — Тебе вообще было жаль, Касьян? Хоть раз? — ее голос дрогнул, как будто дымная сигарета перекрыла воздух.              — Да, я ведь уже говорил. Жаль, что не трахнул тебя тогда, — сухо ответил он, а потом поднялся на ноги, и она отшатнулась. — Хотя еще не поздно, это ведь свидание. Разве хорошие свидания не должны заканчиваться сексом? — Он развел полы куртки, показывая свое намерение ее снять.              — Между нами нет ничего хорошего, — отрезала она, смотря на его браваду с недоверием.              — Ну, мы находимся по разные стороны баррикад, Мора. И пока все еще живы. Оба. В нашей ситуации этого достаточно.              Он подступил ближе, и Мора очень четко ощутила ограниченное пространство и высоту под ногами. Не настолько большую, но достаточную для того, чтобы свернуть себе шею. А потом сказать про несчастный случай на помпезных маковых похоронах. Ссория была страной несчастных случаев.              — Не приближайся ко мне, — процедила Мора, но Касьян уже дернул ее к себе, прижав нарочито плотно.              — Да ну, перестань, давай, ты же хочешь, — протянул он, пошло хватая ее за бедро. — Я свалял дурака тогда, хоть и смотреть на твой пристыженный взгляд было забавно. Ты достаточно поплатилась за то, что не следила в цирке за языком, — усмехнувшись, протянул он, повернув ее лицо к себе за подбородок. — Давай я просто кончу на него, и мы в расчете, — протянул Касьян тише, глянув на ее губы.              Мора свободной рукой ударила его по плечу.              — Ты просто садист, я не верю, что думала!..              Внезапно она вскрикнула от боли, но его рука, давящая ей на подбородок, заглушила этот крик. Мора дернулась инстинктивно, пытаясь унять боль в мышце руки, которой, кажется, напоролась на гвоздь или на что-то достаточно острое, чтобы проткнуть кожу.              — М, сколько злости! — хохотнул Касьян, когда она снова попыталась вырваться. — Ты на ней протянула все это время? Осторожно, ссорюшка, злость сильно слепит — тебе не выиграть без трезвого ума, — сказал он потише, придвинувшись к ней ближе.              — Поэтому у тебя все так идеально получилось? Потому что ты ни черта не чувствовал, убивая людей? — ощетинилась она, глянув ему в лицо.              — Это хуйня, Мора. Спроси то, что тебя реально волнует. Иначе от злости не освободиться, хватит делать вид, что ты тут из-за людей, — бросил Касьян.              Мора чувствовала, как эта самая не выжженная злость росла по градусам между ними, опаляла кожу почти физически, колола, как шип.              — Давай ответ на ответ. Ты уже в курсе, как играть в эту игру.              — Как ты мог целовать меня, зная, что завтра сбросишь на меня бомбу? — сглотнув, спросила Мора тихо. Лично. Чтобы без посторонних ушей. — Как ты мог, Кас?..              — Я ничего не знал про бомбы, — просто ответил он, как обрубил, смотря ей в глаза. Мора моргнула.              — Чт?.. Что значит?.. — она начала запутываться в собственном языке.              Касьян отпустил ее и отошел на два шага.              — Теперь моя очередь. Сколько их? — перебил ее он.              Мора все еще моргала, слыша его предыдущий ответ и пытаясь понять, что Кас этим хотел…              — Сколько чего?.. — переспросила она осторожно спустя несколько секунд, когда его взгляд у нее на коже становился тяжелее. Собраннее.              — Сколько их здесь, Мора? — спросил Касьян еще раз. Почти ласково.              Он знал. Ну естественно, он знал.              — Руки вверх, сукин сын, — рявкнула Анита.              Мора даже с расстояния эха, заполняющего ангар, слышала, что голос ее сочился яростью. Она посмотрела на всех, вышедших из укрытий, и бросила взгляд в темноту за Касом, откуда не было слышно никакого движения. Но пальца на курке у Аниты хватало, чтобы начать нервничать.              — Я уже делал утреннюю зарядку, спасибо, — фыркнув, ответил Касьян, повернувшись к ним и с улыбкой посмотрев вниз.              Анита с Велесом держали в руках винтовки. Мора видела, что несмотря на то, что Велес молчал, его лицо шло желваками от ярости.              — Кук. Я скучал, — протянул Касьян.              Кук оказался единственным, кто был… нет, конечно, не безоружным, но хотя бы тем, кто не устремлял дуло ему в голову.              — Не вижу удивления на твоем лице, — ответил Кук, смотря выше — на балки, на которых стоял Касьян. Мора спустилась вниз на одну и встала теперь ровно сбоку. Как будто до сих пор не определилась со стороной.              Определившиеся не заманивают никого в ловушку. Определившиеся не берут слово не навредить ему.              — О, она пыталась блефовать, что это не ты. Но я бы ее не посадил рубиться в покер, — заметил Касьян.              — И что же ее выдало? — продолжил светскую беседу Кук, пока воздух плавился от ненависти.              — Она говорила твоими словами. — Кас хохотнул.              Он положил руки в карманы куртки. Мора боязно перевела взгляд на Аниту, которая едва заметно дернулась от этого жеста.              — Ну, сложно ее винить — я настоящий мастер слова, — заметил Кук и развел руками.              Ухмылка на лице Касьяна стала шире. Он повернул голову чуть левее.              — Велес, давно не виделись, какая честь!              Можно было подумать, что это и правда так — настолько полон удовольствия был его голос. Велес не отрывал глаз от прицела.              — Это что, винтовка? Серьезно, Кук, я думал, ты назначишь на роль моего палача кого-то посерьезнее — уважишь. Мы же неплохо ладили, — протянул он даже с долей какого-то сожаления. Но Мора ни за что бы не поверила его интонациям.              — Пока ты не убил моего друга, — заметил Кук как будто между делом. Он не отводил взгляд от Каса ни на секунду, хоть и выглядел достаточно расслабленным.              — Тони? Неплохой был малый. — Касьян цокнул языком. — Не стоило ему желать смерти оставшейся части моей семьи, — произнес Касьян не как оправдание. А как угрозу.              — А разве это не закон Ссории, а, Кас? Семьи предателей тоже дохнут, — прорычал Велес из-за ствола.              Кук сказал ему не вестись. Не покупаться на провокации. Не говорить. Как будто Кас был каким-то колдуном из старых рассказов, способным заговаривать мысли. Заставлять жать на курок.              — Я никогда не был вам предан, чтобы предать, — расслабленно ответил Касьян, сильно контрастируя с тоном Велеса.              — Я считал тебя другом, — процедил сквозь зубы он.              — М… что-то я не помню пункта в кодексе дружбы о том, чтобы пытаться выебать телку, которую ночью ранее пытался снять со своего друга. Дружок, — ядовито произнес Кас, прищурившись.              Он отвернулся от Велеса к Куку. Касьян по-прежнему стоял на балке, которая не то чтобы была слишком узкой, но Мора опасливо посмотрела вниз.              — Так это месть? Вы убьете меня и пришлете мою голову Марату, как в фильмах про пиздатых мафиози? — Он хохотнул, не вытаскивая рук из карманов.              — Перед этим мы рассчитываем на длинную речь злодея, в которой ты объяснишь нам все гнусные повороты своего плана. — Кук пожал плечами.              Касьян прыснул.              — В таком случае, я должен поверить, что вы способны меня убить. Щенок с пукалкой в руке не особо убеждает, если че. — Он кивнул на Велеса виском, даже не переводя на него взгляд.              Мора надеялась, что Велесу хватит ума понять, что Касьян делает это нарочно.              — Убить тебя? Мы же не звери какие-то, — фальшиво возмущенно проговорил Кук и прошелся в расслабленной манере Каса по первому этажу. — Ты нужен нам живой. Чтобы у дядюшки был стимул торопиться.              Смех Касьяна заполнил ангар. Это заставило Аниту нервничать: Мора видела, как ее грудь поднималась чаще, будто ей от ярости воздуха недоставало. Она медленно спустилась вниз, чтобы видеть его лицо.              — Возьмете меня в плен, и что? Попросите у Марата выкуп? — Касьян все еще хохотал. — Спешу вас огорчить: он скажет, что если я не способен выбраться самостоятельно, то наверняка заслуживаю всего того, что со мной сделают сопротивленцы.              Мора вспомнила ощущения взбугренной горячей кожи под пальцами, и почему-то теперь четко слышала Марата, который так и говорил. Возможно, она даже могла представить его руку, которую пожимала однажды, и ей же он душил бы собственного племянника за слабость оказаться на мушке.              — Ох уж эти неблагодарные детки, воспринимающие строгость за отсутствие заботы. — Кук закатил глаза.              — Касьян, — сказала Мора и сделала шаг вперед, и он медленно перевел на нее взгляд, слушая так, как слушали детей, — никто здесь не хочет бесполезных смертей. Никто не пострадает, если ты просто согласишься пойти, — спокойно произнесла она, пытаясь уговорить его. Надеялась, что он выпотрошил ее достаточно, чтобы удовлетворить свой садизм, и не станет умирать на ее глазах.              — Говори за себя, девочка, — прошипела сквозь зубы Анита, ни на миллиметр не отодвигая пальцы от курка. — Потому что если он рыпнется, я готова зарядить ему прямо в башку, поэтому пусть думает резче — тут одними шрамами не отделаться. — Она плотоядно усмехнулась, не отводя глаз от прицела, который абсолютно точно был направлен Касьяну прямо в голову.              Он повернулся к Аните с такой улыбочкой, что даже до произнесенной им фразы Мора почувствовала тошноту.              — Не убедила, куколка, — хмыкнув, сказал Касьян.              Анита дернулась в сторону:              — Пасть заткни, маршальское дерьмо!              — Касьян, пожалуйста…              Мора глубоко вдохнула и сделала шаг. Еще шаг. Кук обещал ей. Слово давал. Но обычно ценность слова становилась пресной, когда воздух начинал пахнуть порохом.              — Хватит унижаться перед ним, Мора, — бросил ей Велес, тяжело дыша. — Ты хотела поговорить — вот, держи. — Он кашлянул, сглотнул слюну и снова выровнял прицел. — Просьбы его не убеждают, пуля по костям убедит.              — Ты не нервничай, Велес, откашляйся, я подожду, — вальяжно бросил Кас.              — Да-да-да, ты очень крутой, Касьян, мы все это поняли, — устало кивнув, встрял в разговор Кук. В его случае, он правда выглядел уставшим. Мора видела, что лицо Кука стало бледнее. — Но даже ты не можешь быть настолько глупым, чтобы думать, что несколько снайперских винтовок, смотрящих тебе в спину, обойдутся легким ушибом.              Кук глянул назад, где пряталась еще пара человек, если что-то пойдет не по плану. Мора прикрыла глаза. Касьяну слишком шло хождение по грани, чтобы все шло по плану.              — Думаю, в твоей навороченной академии им следовало чуть меньше рассказывать вам, какие вы элитарные пиздюки, возможно, тогда ты бы не притащился без бронежилета.              — Прими это на свой счет как оскорбление.              — Прими это на свой счет как сделку. Ты же не идиот, парень. Сам должен понимать — нам нельзя тебя выпустить отсюда, и я дал слово, что не причиню тебе вред без необходимости, а я очень-очень не люблю нарушать слова. Но ты знаешь правила сам: то, что нужно, чтоб было сделано, будет сделано.              Он говорил, и Мора буквально физически чувствовала, как ее снова начинало трясти.              — Кук… — в ужасе протянула она, но он резко поднял руку, обрывая ее.              — Сделка с кем? — Касьян дернул подбородком, впервые за все время не щурясь и не ерничая. Он разорвал слова и бросил их как мясо, с которого стекала ярость. — Ты убил Георгия. И за это твой труп будет следующим на ебучем агентстве недвижимости. Можешь выбрать любое, я угощаю, — оскалившись, процедил он.              — М, теперь это я? — спросил Кук абсолютно спокойно.              Мора снимала перед ним шляпу, потому что она всерьез была готова зарыдать. Ей почему-то казалось, что десяток лазерных указок, пляшущих по футболке, способны убеждать. Но у Касьяна, кажется, правда была какая-то вера в свою власть над Смертью.              — Да, я понимаю, куда удобнее обвинить того, на кого у тебя не дымит шишка, но, видишь, в чем дело: ни я, ни Мора не имели ни такой власти, ни намерений, это очевидно. Его убила Ссория. Скорее всего, его убил твой дядя.              — Закрой… — скрипнув зубами, начал Кас, но Кука это не остановило.              — И ты знаешь это, — продолжил он. — Зарежь меня, ее, еще десяток сошек, как Элион, и вздрочни на собственную непобедимость, но главная причина смерти Георгия не в этом ангаре. И чем раньше ты поймешь это, тем будет лучше для всех, — спокойно проговорил Кук. Мора видела боковым зрением, как винтовка покачивалась в руках у Велеса, словно внезапно стала весить как осмий. — Потому что в ином случае… Анита стреляет не хуже тех кретинов, которые завалили Резникова по твоей наводке.              Касьян смотрел на него долгую, полную надежды паузу, а потом цокнул языком.              — Знаешь, я так не думаю, — сказал он, хмыкнув.              — Касьян, — сглотнув, проговорила Мора, подойдя чуть ближе, — я прошу тебя. Они убьют тебя!              — Назад, М-ра… — попытался крикнуть Велес, но что-то встало ему поперек горла.              Мора не повернулась. Она по-прежнему смотрела на самоубийцу, раскачивающегося на балках.              — Знаешь, почему я предложил вам именно этот ангар под всю эту газетную дрочь? — Касьян перевел взгляд на Велеса, и Мора нахмурилась в непонимании. — Да, это был я, — кивнув, подтвердил он и хмыкнул. Мора в очередной раз почувствовала вязкость паутины на теле — они все были в этом. До мелочей. — Потому что за счет своего бывшего производства здесь крайне удобное хранение для баллонов с газом. И не то чтобы это планировалось, но если бы вдруг что-то пошло не так, то знаешь правила сам — то, что нужно, чтобы было сделано, было бы сделано, — важно протянул Касьян, возвращая фразу Куку. — Кстати, где ваши ребята? — встрепенулся Кас и оглянулся назад. — Вы вроде как оставили их за теми баками? — Он указал большим пальцем во тьму и повел плечами, как от холода. — Без лазерных прицелов в спину стало как-то прохладно. Наверное, легли передохнуть. — Он подмигнул.              Ужас постепенно стягивал пазами каждый внутренний орган Моры, когда до нее начало доходить. Вариант того, что он не догадается, был почти ничтожным. Но вариант, что он не подготовится… его не было вообще.              — Боже… — прошептала Мора и сглотнула.              Она вдохнула глубже, хотя знала, что газ не имел ни цвета, ни запаха. Он проявлялся иначе. В дрожащих руках. Велеса. Тошноте. Кука. Кашле. Аниты. Он проявлялся в плотоядной насмешке в серых глазах.              — Я не брал с собой измеритель, но судя по цвету лица Велеса, количество миллиграмм уже перевалило за пару сотен, — протянул Касьян.              Глаза всех присутствующих округлились, когда они постепенно соединили концы с концами в головах. Поняли, почему на него не светили снайперские винтовки. Поняли, почему он и правда пришел один. Поняли, почему на нем никогда не упражнялись в приемах после шахмат. Мора могла поклясться, устраивай в той их школе танцевальные турниры под джаз, он бы тоже ни разу не оказался в проигравших. Касьян умел вести.              Она схватилась за горло инстинктивно, пытаясь определить недомогание, но ее тошнило от связавшегося в узел желудка. Технически Касьян мог блефовать — Мора знала, как он умел врать. Но Велес зеленел очень правдоподобно.              Касьян, сев на корточки, продолжил говорить медленно, не спеша, достав из кармана зажигалку:              — Ангар достаточно большой, но крыша закрыта, так что я бы повысил ставки, и ставил на то, что одна маленькая искорка…              Касьян чиркнул по колесику. Палец вовремя соскочил, не создавая искры, но Мора уже сдавленно вскрикнула. Его шепот зазвучал еще. Громче:              — И мы все нахуй взлетим в воздух. — Он усмехнулся, словно маньяк. — А ты меня знаешь, Кук, я не идиот. Я чертовски азартен, — произнес Касьян тихо.              Мора почувствовала, как ее задели плечом — Кук толкнул Аниту к выходу.              — Назад! — приказал он громко.              Мора едва не свалилась вниз, когда ее оттолкнули к дверям. Она смотрела в глаза Касьяна, которые жглись. Как будто искорка внутри его зажигалки все-таки вспыхнула.              — Хрена… с два… — послышался глубокий голос Аниты, прерываемый кашлем.              Велес бросился к двери. Мора повернула голову, услышав, как щелкнуло ружье в руках Аниты. Она бросилась к ней, закричав паническое «нет!», но Касьян был прав — злость сильно слепит. Поэтому в следующую секунду Мора услышала, как оглушительно взорвалась гильза, выталкивая пулю из дула.              Он не блефовал.              Мгновение — и они взлетели в воздух.              

***

      Сердце, казалось, оторвалось от креплений и, повиснув на какой-то жиле, забилось у самого горла, выброшенное туда волной взрыва, ударившей в верхний угол двери. Мора бежала между развалюхами и недостроенными домами, ржавыми ангарами, которые не пахли взрывом и трупным мясом, в отличие от того, оставшегося у нее за спиной. Ее грудная клетка клокотала, сбивалась, напарывалась на ветки сорняков, что цеплялись за прилежное ссорийское платье, которое постепенно становилось больше похожим на рванье. Под стать ее дыханию.              Их отбросило вместе с воздухом, что обжег Аните руки, приварив их к ружью. Искра воспламенилась, нашла самую тонкую точку выхода в стене и вырвала ангарные двери вместе с кусками кирпичей.              Мора очнулась, как в прошлом: снова дым и запах гари. Только без истошных воплей людей и лужи крови под собой. В голове шумело. Она осмотрела ангар, пытаясь понять, с какой стороны ее выбросило, но видела лишь разбросанные куски металла и смазавшиеся цвета горячего июля под скрывшимся солнцем. Барабанные перепонки начали улавливать звук сирен.              Мора бежала, слыша, как звук сирены имперской стражи растекался внутри ее головы, звуча как будто бы с каждым шагом ближе. Громче. Настырнее.              Наверняка их разметало в разные стороны взрывом, но Кук заставил ее выучить расположение безопасного места, где они должны были встретиться, если бы их что-то разделило. Мору мутило от мысли, что, запутавшись в ночи, она могла заблудиться. Или хуже. Прибежать туда одна.              Сирены сменились звуком тяжелых колес неподалеку. Она обернулась, увидела экипаж пожарной службы и в следующий миг заорала от ужаса, впрочем, почти беззвучно, потому что в чужую ладонь.              — Далеко собралась, ссорюшка? — послышалось сзади над ухом.              Мора почти закричала во второй раз. Голос Касьяна — хриплый, тяжелый, а руки пахли кровью и вонью взрыва. Это правда было будто вчера.              Мора дернулась. Касьян сжал ее сильнее.              — Рыпнись, и я отпущу тебя бежать прямо в руки стражи, которая оцепит этот район минут через десять полностью. А ты ведь знаешь законы. — Он наклонился ближе. — Покушение на маршала карается смертью, восемь-пять-три, — отрезал Касьян.              Мора дернулась в его руках еще раз и наконец-то освободилась из хватки, почти вывалилась из нее, когда он отпустил.              — Ты… больной псих! — рявкнула она, развернувшись к нему лицом и все еще чувствуя в голове гул от удушья. — Как тебе вообще в голову это!.. Мы могли задохнуться! Все! — кричала Мора.              Напряжение в ней могло вылиться либо криком, либо паникой. Эмоцией, бродившей по пятам за помощницами маршалов, которые сидели в комнате и всхлипывали, раскачиваясь из стороны в сторону, пока просто не выбивались из сил. А Мора думала о темноте, которую разрезали мигалки, и не знала, найдут ли эти безлицые твари Кука или Велеса. Об Аните она думала меньше.              — Что, не понравилось быть загнанной в ловушку, куколка?              Касьян сверкнул глазами, и на миг Море показалось, что они действительно блестели в темноте. Он нависал над ней, впечатывая ее в облизанную ржавчиной арматуру.              — Ты же не могла допустить, что я кому-то из вас позволю даже думать, что вы можете меня убить? — процедил Касьян с откровенной злостью.              — Все, что нужно было, это чтоб ты пошел с нами! — задыхаясь, произнесла Мора, смотря на то, как у него из брови бежала кровь, создавая резкий контраст цвета волос и бегущего ручейка из раны, что в темноте ночи выглядела и вовсе черной. Как куртка у него на плечах. — Но, учитывая, что ты устроил… возможно, ты заслуживаешь смерти, раз так настырно ее ищешь, — проговорила Мора ему в лицо, до сих пор не веря, что он… что он додумался до того, чтобы устроить в ангаре братскую могилу из тел.              Касьян надрывно рассмеялся — фальшиво, неискренне, а потом ухмыльнулся все такой же жаждущей встречи с Костлявой психоватой улыбкой. Он приблизился к ее лицу:              — Так организуй мне встречу лично, Мора! Снайперские прицелы, ловушки, яды…              Он дернул небольшой пистолет, который она засунула за пояс, потому что чувствовала, как ее руки чесались, словно от аллергии — Мора не хотела держать оружие, пока на Каса смотрели дула винтовок. Этот пистолет оставил гематому на ее теле от удара.              — У тебя при себе все необходимое, ну же! — сцепив зубы, процедил Касьян, направляя этот ствол себе куда-то пониже груди, вдавливаясь в него торсом. — Это подходящее расстояние для такого калибра.              Его глаза сверкали, как у котов. Или сумасшедших. Или у пациентов, которые были в лихорадке, при смерти. Мора думала о пуле, застрявшей у него внутри, и у нее тянуло диафрагму.              Видно, не только у нее. Потому что он смотрел так, будто почти просил.              — Утоли это желание мести, Мора, и избавь нас обоих от этой хуйни уже, — выдохнул Касьян. Как будто выпустил на нее хищных птиц. Воронов. И Мора отбивалась, а они все равно сбивались в стаи, находили теплые края в ее солнечном сплетении, вили гнезда меж ее ребер — там, где у нее кололо всякий раз, когда она думала о нем.              — Ты думаешь, я… — ее голос дрогнул.              Мора практически силой отняла от него ствол, но потом за секунду забыла, что хотела сказать, потому что косточкой пальца мазнула ему по торсу… и рука стала чертовски мокрой.              — Кас! Боже, у тебя… у тебя кровь! — воскликнула Мора.              Она отодвинула край его куртки, едва способная различить что-то в темноте с затянутым тучами небом. Но прикосновения ее рук к футболке… Господи, она была мокрая насквозь. Мора посмотрела на свою ладонь, перепачканную в крови, и ее затошнило новой волной паники.              — У тебя тоже, — тяжело выдохнул Касьян, сглотнув, и Мора поняла, откуда был этот чокнутый блеск в глазах. Адреналин. — Так бывает, когда кому-то хватает ума выстрелить в помещении, полного газа.              Она бы огрызнулась, сказала, что кому-то ведь хватило ума его газом наполнить, но все, что сейчас скомкалось у нее в горле, — страх. Затягивающий ее в темную пучину ужаса. Такую же темную, как кровь, что бежала по его телу.              — Она попала? — Мора в панике рыскала глазами по его телу, как будто рассчитывая, что еще несколько мазков зрачками, и она сумеет видеть в темноте. — Касьян, там… господи, там пуля? — У нее пальцы похолодели.              — По касательной прошла. Жить буду, — буркнул он.              Как будто обессилев, Касьян прислонился лбом к чему-то позади Моры. Как будто просто голова закружилась. Пустяки. Сейчас пройдет.              — Какого черта ты явился без бронежилета?! — аж завизжала она — настолько высоко скакнул голос в панике. Касьян заметил это и потратил истекающие через дырку в руке силы на усмешку.              — Тогда это бы не выглядело так круто, — фыркнув, заявил он. — Дай противнику решить, что ты можешь его бояться, и партия провалена еще до начала, ссорюшка.              Ей до черта были эти его уроки. Потому что Мора чувствовала, как время истекало. Буквально. Касьян словно заканчивался прямо у нее на ладонях.              — Ради всего святого… ты просто не можешь… — пробормотала Мора вслух в тревожном испуге.              Ее мозг перебирал варианты. Возможно, взрывная волна задела его не так сильно, угодив скорее в сторону Аниты. Возможно, он просто упал. Возможно, у него еще несколько переломов. Вдобавок к чертовому простреленному плечу.              — Ты так часто стала упоминать бога, скажи честно, ты пытаешься вымолить прощение за греховные мысли? — перебил ее Касьян с насмешкой.              Мору не покидало чувство, будто он пытался ее отвлечь.              — Помолчи, Касьян! — Девушка зыркнула на него, облокотившегося на стену прямо над ней, и она еще раз провела руками по его футболке — куда более осторожно. — Тебе нужно… Черт, тебе нужна помощь. Из тебя кровь хлещет. Тебе нужно в больницу.              — Нет, — оборвал ее Касьян. Коротко и строго. И это работало как отвлечение куда лучше, потому что Мора просто вышла из себя.              — Что? Недостаточный уровень полезности государству для анальгина? — воскликнула она.              Мора поджала губы, смотря на него. Касьян прикрыл веки, видимо, считая про себя. Как будто ему было больно. Сильно.              — Ты бледнеешь, Кас, если потеряешь еще больше крови… — протараторила Мора.              — Покажись я в больнице — и завтра все твои дружки будут мертвы, ссорюшка, — перебил ее он. — Завтра мое назначение. Я не покажусь там после бланков о ранении.              — А знаешь, в каком случае ты еще там не покажешься? — Мора глянула на него, пытаясь вразумить смертью, но он всерьез не воспринимал этих сказочных персонажей. — У внука вождя нет личного врача, который не заставлял бы заполнять бланки? — язвительно бросила Мора.              — Личным врачам внука вождя платят так, чтобы они могли позволить себе жилье в районе получше, чем окольная промзона, — ответил Касьян, бросая взгляд в сторону, откуда все еще слышались заведенные моторы экипажей и виднелись мигалки, что расчерчивали обугленные места ссорийскими цветами. — Я… мне нужно дойти до машины.              — Где она? — в надежде схватилась за это Мора, вспоминая, что они не слышали тогда звука движка.              — Там, где сейчас пасется стража. Нужно переждать пару часов, — нехотя буркнул Касьян.              Он передвинулся одним резким движением, упершись спиной в цементный блок. И ее надежда выветрилась. Как ненависть. Его легко было ненавидеть, не боясь потерять. Незыблемо верить в его бессмертие.              — Ты не выдержишь пару часов без перевязки, Касьян, — выдохнула Мора сдавленно. Как факт. И он открыл поплывшие глаза и подтянул вверх уголок губ.              — Так переживаешь из-за какого-то отброса? Ссорюшка-ссорюшка. — Касьян поцокал языком.              Видимо, сил у него было больше, чем она думала. Меньше чем через полминуты ленивый свет фонаря прошелся по месту, где они стояли, ведомый рукой стражника. Касьян, сцепив зубы, успел закрыть Море рот окровавленной рукой на другой стороне постройки.              — Чисто! — бросил мужской голос кому-то, и она сглотнула, чтобы уши разложило.              — Производственное возгорание. Похоже на это, — сказал кто-то вперемешку со звуком настырных чирков зажигалки.              — Этот сарай стоял без дела еще при молодости моего отца. Кто-то вторгся туда из отбросов забавы ради, — заметил мужчина с прокуренным голосом — неработающая зажигалка явно принадлежала ему.              — Отбросы не оставляют следов шин на земле, когда сваливают, — протянул первый стражник с намеком.              У отбросов не было машин. Они просто не были знакомы с нужными отбросами.              — И два трупа, — послышался голос немного дальше, и у Моры похолодели кишки.              — Чего?..              — На задней части ангара. Их не тронуло взрывом, судя по всему, задохнулись — на теле нет никаких следов огнестрела. Мы уже вызвали бригаду. Жмурики были упакованы в винтовки. Это не отбросы.              Мору захлестнуло темное, отвратное, как слизь, облегчение. Это был не кто-то из троих. Они остались живы. Черт. Черт.              Мора открыла глаза, когда мокрый палец Каса коснулся ее губ. Тихо.              Касьян взял ее за руку, и, когда он оттолкнулся, она успела увидеть кровавую пятерню на бетоне. Кас повел Мору по узким улочкам. Они петляли молча, все дальше и дальше отдаляясь от ангара, пока не попали в ряды каких-то… гаражей, которые стояли, привалившись друг к другу, если их опоры не были разбиты или разрушены.              — Кас… — произнесла Мора шепотом и подхватила его, когда он силой ударил по металлу рукой, чтобы остановить свое падение.              — Все нормально. Я просто… мне нужно передохнуть, — выдохнул Касьян, и она видела, что верхняя часть левой стороны его брюк пропиталась красным. — Посмотри под крышей. — Он кивнул ей на серый гараж, на котором висел массивный ржавый замок. — Там должен быть ключ.              Мора отпустила его и, уперевшись носком в соседний гараж, подпрыгнула, пошарилась ладонью сверху. Только на третью попытку она нащупала металлические зазубрины.              Замок наконец-то щелкнул. Ей пришлось навалиться на дверь всем телом, потому что упрямые пазы не шли, забитые ливнями и коррозией.              — Что это? — спросила Мора.              — Небольшой штаб-гараж на случай, если тебя подстрелит какая-нибудь конченая идиотка, — язвительно бросил Кас.              Мора проигнорировала его выпад. Она окинула глазами открывшееся небольшое помещение, которое больше напоминало свалку, чем гараж.              — Здесь есть?.. — начала Мора.              Отошедшая туча дала луне подсветить полку. Мора чиркнула спичкой, зажгла несколько огарков свечей и керосиновую лампу.              Гаражная дверь захлопнулась с металлическим грохотом. Мора повернулась, посмотрела на Каса, который сел на пол, прижимая одну руку к телу, и пытался выглядеть при этом максимально непринужденно. Но свет от свечи отражался на его коже, покрытой испариной и перемазанной в крови и саже, как будто он катался по земле какое-то время. Мора была уверена, что сама выглядела не лучше.              — Нет, ложись.              Мора качнула головой. Касьян окинул взглядом куртку и, найдя в ней разрез, буркнул что-то о том, что она была его любимой.              — Дай посмотреть.              Мора аккуратно стащила куртку у него с плеч. Поддев острой частью ключа футболку, она рванула ее по шву, внутренне готовясь к тому, что увидит. Мора не боялась вида крови. Она боялась того, что этот вид значил.              — Осторожно, ссорюшка, а то вдруг возьму и не истеку кровью. Тяжело будет быть предателем с обеих сторон, — проговорил Касьян и сглотнул слюну.              Мора еще раз окинула взглядом гараж и нашла баклажку с водой. Она бы не поклялась в ее стерильности, но это все, что у них имелось.              Кажется, это была не совсем ирония, когда он говорил про штаб-гараж. Создавалось чувство, как будто это перевалочный пункт. По аптечке, нескольким консервам, разводным ключам и подобным вещам, на большинство которых не хватало огня свечи.              Мора поджала губы, протянула Касьяну железную кружку, чувствуя, что сама прихрамывала от падения. Адреналин иссякал, делая ее раны жгущимися, а его голос… слабее. Это холодило ей ладони ужасом. Возможно, сдаться страже — это… это был бы выход.              Мора сглотнула и дорвала его футболку, пока он наблюдал за ней. Керосиновая лампа, которую Мора поставила рядом на полу, осветила его залитый кровью живот. И он не соврал. Там действительно осталась пара мелких царапин.              — Кук дал мне слово, что не тронет тебя. Все, что тебе было нужно, это согласиться, — произнесла Мора с обвинением, методично стирая кровь с кожи. — Велес говорил, что ты не настолько глуп, чтобы метать бисер под прицелом винтовок. Жаль, что он тебя так переоценил.              Мора вылила часть перекиси на бинт и прошлась им по рваному краю раны. Касьян вздрогнул, затем захлебнулся кашлем, но в итоге сцепил зубы.              — Больно? Я надеюсь, — злобно сказала Мора.              Она внимательно посмотрела на то, с чем имела дело. Это была не рука. Больше плечо. Ближе к груди. Как будто его инстинкты заставили увернуться, но раскаленный кусок холоднокатанной стали успел сделать рваную рану.              — Загнать в капкан того, чья работа — капканы? Удачи, — продолжил пререкаться Касьян сквозь зубы, дыша через раз. — Передай Велесу, что он салага.              — Но почему-то истекаешь кровью в заброшенном гараже именно ты, — отрезала Мора, злясь на него за свой страх.              — Не факт, что он тоже не истекает кровью, но ты почему-то именно со мной, а не с ним.              Мора бросила на Касьяна холодный взгляд. Она разложила все, что было в аптечке, и едва не простонала от отчаяния. Этого… этого вообще было недостаточно. Но она сглотнула… не думая, не показывая своей паники.              Мора взяла найденную медицинскую перчатку, промыла ее в водке, обнаруженной в одном из ящиков рядом с консервами. Едва ли стерильность перчаток могла бы ей помочь, а вот как дренаж… возможно, неплохо.              — Ты просто… О чем ты думал, когда открыл газ?.. — спросила Мора, покачав головой.              Она помнила о том, что с пациентами нужно правильно разговаривать. Большие книги из ограниченной секции в академии сыграли свою роль здесь — в самом далеком от академии месте. Не было ничего правильного из тех разделов. Даже ее гетры, надетые на ноги, чтобы не отличаться от потока людей, были непозволительно окровавленными.              — Смерть наказывает тех, кто с ней играет. — Мора бросила на него осудительный взгляд и увидела, как он усмехнулся.              — А что, если смерть любит мои игры? — шепнул Касьян, смотря ей в глаза. Мора заметила, что он второй рукой выудил из кармана куртки шприц с остатками вещества в нем и крутанул его в пальцах. — Иначе как тогда объяснить вечные козыри у меня на руках? Походу она сохнет по рисковым пацанам, — подытожил Кас.              Мора нахмурилась.              — Что эт?.. — начала она, а потом резко глянула ему в глаза, и коснулась части руки, которая до сих пор пульсировала от… укола?.. Мора посмотрела на кожу, под которой свернулась кровь, образовывая синяк на месте прохода иглы. — Ты?.. — Опешив, она открыла рот.              — Белок нейроглобина, — объяснил Касьян сипло. — Он поддерживает тканевый и клеточный гомеостаз и обеспечивает запас кислорода. Поэтому ты не задыхаешься.              Мора, забрав у Каса из рук почти пустой шприц, завороженно посмотрела на него.              — И… надолго?..              — На достаточное количество, чтобы не сдохнуть, если вывести из уравнения самоубийц с пушками.              Касьян сделал попытку пожать плечами, но секундой спустя втянул воздух сквозь зубы. Мора отбросила мысли и затолкнула часть резиновой перчатки в рану так, чтобы хотя бы часть крови стекала вниз.              — Анита… ее дочь украли, — неловко сказала она, слыша, как он закусывал губу от боли. — Ей было десять. Ее последний раз видели с кем-то в погонах. Анита ненавидит маршалов.              Не то чтобы Мора симпатизировала Аните. Но благодаря одному из брошенных объяснений Куком… она легко могла понять жажду мести.              — Что ж, это был не я, — рявкнул Касьян, но скорее от боли.              — Какая разница, если это те, кому ты жмешь руки каждый день, Кас! — огрызнулась Мора, но скорее от страха.              Она посмотрела на разъехавшиеся края кожи. Это была не идеальная обработка. И абсолютно точно там могло быть что-то внутри. Но из Каса кровь лилась потоком, и… И лицо. Он бледнел на глазах.              — Это… это нужно шить, — сказала Мора дрогнувшим голосом и покачала головой. — Повязка ничего не решит. Не до утра.              Мора бросила взгляд на ворота и еще раз подумала над тем, сколько может понадобиться страже, чтобы убраться оттуда. Сколько в ней дурости, чтобы сдаться, если до этого дойдет?..              — Здесь не осталось никакого антисептика, нам нужно будет добраться до твоей машины, чтобы забрать аптечку для перевязки. Но это будет проще, если… если рану зашить.              Мора сглотнула, смотря на перекись, которая едва плескалась на дне. И на нераспакованный комплект специальной нитки с загнутой иглой. Стерильной, она надеялась.              — Делала это раньше? — спросил Касьян после паузы, когда он посмотрел на собственные руки, как будто прикидывая, смог бы сделать это сам. Но его пальцы дрожали.              — Я… — пролепетала Мора, пытаясь подобрать слова, но ее паника была видна даже в оранжевом свете огарка на их щеках.              — Я делал. Это просто. Не бойся, — спокойно произнес Касьян, делая паузы в предложениях. Ему хуже. Господи. — Ты же будущий врач, — поддел ее он, ухмыльнувшись, но это больше походило на лихорадочный тик.              — Какой из меня врач без университета. Парочка энциклопедий и расфасовка просроченных лекарств при монастыре, — буркнула Мора. Она на секунду спрятала глаза в шуршащем пакете, а затем извлекла принадлежности.              — Я бы разрешил тебе, — сказал Касьян. Мора подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. Искрящиеся лихорадкой глаза. — Ты спрашивала ведь. Без всяких там… ебучих вышитых гобеленов.              Этот гараж так контрастировал с мутными образами сонных полос у него на лице. Влажных лопатках. Запахом бекона, который он достал… конечно, ни черта не забирая долг у какого-то там лудомана.              Мора зажмурилась. Как от кошмара. Чересчур сладкого, затягивающего, чтобы не хотеть назад.              Мора ничего не ответила. Она снова посмотрела на рану, из которой по дренажу натекла целая лужа крови. В воздухе снова запахло резким спиртом. Нормально. Стежков восемь. Может, десять. Нормально.              — Я н-не уверена в стерильности иголки, водка не достаточно… — заикаясь, начала объяснять Мора каким-то глупым извиняющимся тоном.              Она держала влажную от спиртного изогнутую иголку в руках. В наборе не было держателя. Придется надеяться на пальцы.              Мора недоверчиво глянула на Касьяна, когда он иронично засмеялся. Глянула так, как будто Кас мог начать сходить с ума. Терять ориентацию из-за кровопотери.              — Не то чтобы это первая ситуация, когда стерильность иголки была под вопросом. Я все еще жив, так что… — хохотнул он на выдохе.              Брови девушки опустились еще ниже в вопросительнов взгляде. Он выдохнул, смотря на нее.              — Я наркоман, Мора. Был когда-то. — Касьян отвел взгляд на секунду, пока она смотрела на него, абсолютно задеревенев. — Шей, иголок я не боюсь, — просто бросил он.              Даже мутить перестало. Мора видела наркоманов. Ну, точнее… наверное?.. На слайдах презентаций преподавателей; и еще те мужики с расфокусированным взглядом на рынке. Они выглядели в ее сознании совсем… по-другому.              — Н-наверное, наркотики — это не так больно, — осторожно произнесла Мора, снова взглянув на дыру у него в плече. Она серьезно посмотрела ему в лицо, концентрируясь на главном. — У меня нет ассистента, который бы держал тебя, и у меня не хватит сил зафиксировать твою руку. Придется потерпеть.              — Давай уже, — бросил Касьян.              Он принял полусидячее положение, закрыл глаза и откинул голову на стену. Первый же стежок заставил его мышцы лица исказиться в гримасе. Мора сцепила два окровавленных края раны и затянула нитку.              — Б-блять, сука, ебать! — заорал Касьян.              Мора сцепила зубы. Она придерживала его дрожащую руку, почти села на нее сверху, прижимая весом собственного тела.              — Тш, все хорошо… — говорила Мора какую-то несуразицу, продолжая продевать нить. Она следила за тем, чтобы швы ложились перпендикулярно ране. — Все в порядке, сейчас… сейчас… — проговаривала Мора.              Касьян дышал, сцепив зубы. Мора бросила взгляд на открытую бутылку. Теплого, мерзкого алкоголя.              — В-возьми, выпей немного.              Мора подтолкнула бутылку к нему. Касьян схватился за горлышко, сделал несколько больших глотков, но это не работало достаточно быстро, поэтому он выгибался в подавляемом рыке, когда она в очередной раз затягивала шов.              — Вот так, все, все… — тараторила Мора.              Она разрезала нитки и дрожащими руками наложила бинт. Ветер снаружи к ночи стал еще злее, обдавал двери гаража заряженным током дыханием. Мора надавила на плечо Каса, чтобы он лег, и положила его голову на свои колени.              — Давай, ложись, сейчас станет легче, слышишь?.. — проговорила она, смотря на то, как его трясло, и провела пальцами по мокрым, спутанным волосам. — Черт, господи, ты горишь, — прошептала она скорее себе.              Мора начала панически рыться в пузырьках. На половине бумажки с названиями отсырели, отклеились, не говоря уже о сроке годности. Мора узнала всего пару. А одни таблетки… были похожи только на вид. Но стоило рискнуть.              Мора забросила таблетки ему в рот без объяснения. Касьян просто проглотил с несколькими глотками воды и снова улегся ей на колени.              — П-просто т-тупая реакция на боль. Все нормально. П-почти прошло, — выговорил Касьян, стуча зубами.              Мора аж кожу щек закусила, чтобы не всхлипнуть, но спазмы живота выдали ее сами. А может, это была соль, упавшая с ее подбородка прямо на его шершавую, перемазанную кровью и сажей щеку.              — Ну, ссорюшка… не стоит плакать из-за меня. — Касьян посмотрел на нее, и она всхлипнула громче, на автомате погладив его щеку. Теплую. Полную крови. Жизни. Заговоренного ею бессмертия. — Ты же сама знаешь, я не стою того.              Кажется, он тоже. Помнил все плохое, что она ему говорила. Мора посмотрела на него, облизала губы от слез.              — Н-не смей истечь кровью у меня на руках, понятно? — строго проговорила она, вытерев тыльной стороной ладони свою слезу у него с лица.              Мора заметила, как он хмыкнул, сглотнул, собираясь с ответом. Но силы подсыхали бурыми лужами на бетоне под ними, и она почувствовала, как его дыхание выровнялось, освобожденное от боли.              Ночь обнимала крепко. Прислоняясь виском к стене, Мора лишь надеялась, что они не смертельные — эти ее объятия.              

***

      Грохот обрушился на нее со всех сторон, падая на голову взрывами. Мора дернулась, резко просыпаясь. Нога затекла, и она сжала зубы, кривясь, когда почувствовала, как мышцы, освобожденные от адреналина, наконец-то начали ныть из-за падения. Давали о себе знать. Как и порезы — сбитые руки, счесанная щека, ранки от камней на ногах… Они пахли спиртом.              Мора посмотрела на голую спину Касьяна, который стоял перед стеной ливня в открытых дверях гаража. Его куртка укрывала ее, свернувшуюся в клубок.              Влажная прохлада, пахнущая сырой землей, касалась ее щеки. Мора поднялась на локтях, чувствуя боль в мышцах. То ли от повреждений, то ли от сна на твердом полу гаража.              — Кас… — прохрипела она.              Он повернулся синхронно со звуком жидкости, плеснувшейся о стекло. В его руках была та самая бутылка, которую она нашла.              Мора потерла глаза и увидела, как постепенно догорал огонь в светильнике — она проспала не больше трех часов. Касьян и того меньше.              — Больно?.. — протянула Мора, увидев, как он сделал глоток из горлышка, сел на пол и откинулся на кладку небрежно перемазанного цементом кирпича.              — Мне просто нравится вкус чистой водки, — иронично поведал Касьян.              Мора заметила, что он выглядел лучше. Немного. Все без вытекающей из тела крови выглядели лучше. Видимо, она таки не ошиблась — то было жаропонижающее.              — Дай посмотрю. — Мора протянула руки, но он отдернул плечо.              — Все нормально, — буркнул Касьян. — Не истеку кровью у тебя на руках. Договорились же.              Он глянул на нее и сглотнул, крутя открытую бутылку. Как будто держался, чтобы не сделать еще глоток.              Мора потянулась рукой и коснулась его щеки. И теперь он сидел смирно.              — Кас… тебе нужно к врачу, — произнесла она тихо.              Он как будто дал себе пару секунд еще почувствовать ее напитавшейся от цемента прохладой руки, а потом открыл глаза и потянулся к карману куртки, которую она накинула на плечи.              — Я выделю на это время в своем расписании при первой же возможности, — произнес Кас.              Мора поджала губы. Касьян подкурил сигарету от свечи, которая потратила на это последние секунды пламени.              — Совсем не обязательно пытаться убить свой организм еще и этим, — высказалась Мора, тоже облокачиваясь спиной о стену рядом с ним.              Касьян глухо рассмеялся.              — Это не худшее, чем я убивал свой организм. — Касьян покачал головой и сделал затяжку. — Не бойся, ссорюшка, я бессмертен, — протянул он эту фразу, как будто вытащил ее из какой-то потрепанной ветхой книжки.              Касьян посмотрел на Мору. Но она уже была сосредоточена на другом.              — Это из-за… — Мора осеклась, неловко облизнула губы и посмотрела на подтянутые к груди колени. — Ты обычно никогда не пьешь, — смазанно закончила она.              Мора покосилась на него и невольно бросила взгляд на предплечья. Они были обычными. Ничего такого.              — Опьянение не идет ни в какое сравнение с желанием вмазаться, — фыркнув, поведал Касьян, качнув головой. — Алкоголь вообще не проблема. Я не пил, потому что был на работе.              Кас ответил равнодушно, и ее в очередной раз резануло, как черство он об этом говорил. Работа. Серия закрытых чекпоинтов. Чем бы они ни были.              — Наркотики?.. — произнесла Мора, выдохнув, и нахмурилась. — Как?..              — В этой моей школе было много вольностей. Знаешь, пепси, джаз… дурь. Какая-то хуйня позволяет меньше чувствовать боль после неудачного задания, какая-то позволяет больше не спать, какая-то быстрее восстанавливаться, дольше веселиться, ярче кончать, отключать мозг быстрее… — он перечислял это с таким вкусом, бродя глазами по ее лицу, что она почти почувствовала эту… жажду. А потом он снова уткнулся затылком в стену и уставился перед собой. — Дает ощущение бога, пойманного за бороду. — Касьян хмыкнул. — Это соблазнительная херь, особенно, когда казарма состоит из милых ребятишек, которые могут кишки тебе выпустить, если почувствуют слабость. Или испугаются силы. Или потому, что ты новенький. Или потому, что у тебя глаза пидорского цвета, или ты ешь морковь, а никто другой ее не ест. Там не угадаешь.              Она слушала внимательно, впитывая эти его «хоть что-нибудь» всем телом, пусть от этих рассказов даже веяло чем-то темным, отталкивающим. Его «что-нибудь» были ему под стать.              — Это так вы на самом деле познакомились с Георгием? — вспомнила Мора.              Он же обещал ей рассказать. Однажды. Их однажды сходилось в старом гараже, в котором постепенно начинало пахнуть сыростью дождя — он перебивал запах крови и водки.              Его мышцы на руке напряглись. Мора заметила, как преломился свет на впадинке бицепса, и в кончике пальца закололо от желания коснуться — поймать светового зайчика, спрятавшегося в падающую тень.              — Я рос с книжками по литературе, истории, математике… — начал Касьян подчеркнуто небрежно, спустя несколько долгих мгновений брождения ее взгляда по его рукам. — С шулерами и заключенными, специализирующимися на мошенничестве, с которыми у меня были еженедельные уроки за скинутый срок. И с блинами на завтрак по заказу, — добавил он и усмехнулся. — Бегал какие-то кроссы, но… не более. Марат говорил, что самое важное оружие в мести — это мозг. Так что я изо всех сил пытался расти не тупым, — иронично добавил Касьян, усмехнувшись, однако Мора даже под страхом смерти улыбнуться бы не смогла. — Но как выяснилось, в таких местечках на тебя нападают с чем-то похуже, чем с тестированием на знание цитат философов. Кант сосет у самодельного кастета.              Мора на секунду нахмурилась, догадываясь о смысле из контекста. Это было неважно. Важно оказалось то, что ее мутило.              — Сколько тебе было? — она даже с шепота не могла перейти.              — Тринадцать, — просто ответил Касьян и, выдохнув дым вверх, проследил за клубком, бегущим вон из гаража на встречу раскату грома. — Это и так возраст с тяжелыми притирками, а когда у тех, с кем притираешься, водится огнестрел… трудный возраст становится реально, блять, увесистым, — саркастично протянул он.              — Ты им не понравился?..              — Там никто друг другу не нравится. — Касьян, не глядя на Мору, усмехнулся, как будто из-за ее наивности. — Академия формирует союзников, не друзей. Никаких просьб, договоренностей, услуг… только сделки. Знаешь, почему?              Мора смотрела на него, готовясь к ответу. Даже шею немного втянула. Ответ не предполагал ничего хорошего.              — Потому что союзников легко устранять, когда альянс исчерпывает себя.              И правда ничего.              — Это бесчеловечно, — скривившись, выдавила из себя Мора.              Она чувствовала отвращение. Представляла, что эти правила придумывали, развалившись в теплых кабинетах, сытые люди, форма которых была истыкана на погонах десятками дырок от шила. Они собирали тринадцатилеток в клетке и извращенно наблюдали, кто же из них доживет.              — Бинго, ссорюшка: солдаты и не должны быть людьми. — Касьян пожал плечами так, как будто… происходящее в академии было самой нормальной вещью в мире.              — И так они растят солдатов? Избивают детей? — агрессия росла в ней и проявлялась в голосе.              Касьян говорил обо всем болюче буднично, положив кисть здоровой руки на согнутое колено.              — Академия — это что-то вроде закрытой экосистемы естественного отбора. Почти джунгли. Чем ты можешь быть полезен стране, если даже не способен выжить? — Он приподнял плечо. — Вожаком стаи становится не самый человечный, а тот, у кого на счету больше перерезанных шей конкурентов. Им остается просто наблюдать. И делать пометки в личных делах.              Мерзость. Просто… мерзость. Но Мора сглотнула свою злость, понимая, что пусть та и разогревала кровь, сейчас была абсолютно бесполезной. Они уже добрались до него. Уже сделали то, что сделали. Почти уничтожили мальчика с перекисью. Мора лишь надеялась, что почти.              — Они не знали, кто ты?              — С таким же успехом можно было просто нарисовать мишень у меня на лбу, — хмыкнув, ответил Касьян и сделал еще один небольшой глоток.              Мора глянула на жидкость в бутылке. Непонятно было, сколько он потратил, чтобы обработать ее порезы, но Кас не выглядел пьяным. Боль даже хмель жгла.              — Георгий сказал, что ты вернулся к нему и рассказал о подземных переходах. Почему?..              Мора всматривалась в напряженное лицо Касьяна и видела, что продолжала рыться в его ране, пусть даже плечо было зашито и плотно забинтовано.              — Потому что я ошибка, — просто ответил он. — Майор говорил, что в каждом выпуске случается осечка — ошибка выжившего. Когда какой-то хромой щенок внезапно доходит до конца, — Касьян рассуждал о себе, как о… дефектном. — Но, наверное, в этом был прикол — я хорошо мимикрировал.              Мора сжала руки в кулаки. Она посмотрела на небольшой круг от свечи, в который попали капли засохшей крови. Девушка знала, что это будет больно, но… ей хотелось, чтобы он знал. Не хотелось вдруг умереть и никогда ему не рассказать.              — Когда мы пришли к Георгию, он сказал, что ты никогда бы этого не сделал. Я пыталась его убедить, чтобы он рассказал нам хоть что-нибудь, но… он до конца не поверил. И согласился помочь только думая, что так он может помочь тебе.              Мора слабо улыбнулась и повернула голову к Касьяну. Он закрыл глаза и, можно было подумать, вовсе не слушал. Если бы не сеченые линии предплечий — тугие, как струна.              — Георгий не верил, что ты был плохим человеком. Он любил тебя таким. Странным. Полным тайн. Неразговорчивым. Это не может быть ошибкой.              — Эта вера привела его к шприцу с хлоридом калия, — отрезал Касьян грубо, открыв глаза. — А если бы выгнал меня тогда, не лежал бы сейчас в безымянной могиле на заднем дворе. Человечность всегда приводит к ошибкам.              — Или был бы убит десять лет назад тем рейдом, от которого ты его спас, — напомнила Мора.              Она посмотрела на его руку, чувствуя такое сильное желание прикоснуться. За руку взять. Но не решалась.              — Мне жаль, Кас. Это последнее, чего я хотела, — тихо произнесла Мора, замирая в паре сантиметров от его пальцев. — Ссория пытается лишить вас человечности, потому что куда проще контролировать тех, у кого нет сострадания. Возможно, не все, что Ссория ненавидит — плохо.              Мора выдохнула и все же коснулась его кожи. Касьян тут же отдернул руку и вскочил на ноги.              — Для меня — да, — холодно отрезал он.              Это обожгло. Не хуже молнии, которая разрезала небо, превращая его в цвет синяков у Моры на теле.              — Тогда почему я сижу здесь? — с вызовом спросила она, глянув на него исподлобья.              — Потому что ты тоже ошибка.              Касьян посмотрел на нее сверху, будто она была не человеком. И даже не солдатом, как его учили в той сраной клетке. А так, вылетевшим уравнением.              — Я должен был от тебя избавиться в самом начале, когда ты стала лезть, а ты должна была пристрелить меня, когда я давал тебе возможность. Но у меня плечо зашито, а ты спишь при мне, не ожидая подвоха. — Его губы слегка скривились в какой-то эмоции, что была подозрительно похожа на презрение. — Мы оба облажались — вселенная всегда стремится к равновесию. Но вселенная еще и конченая евгенистка, так что лучше кому-нибудь из нас взять себя в руки и как-то уничтожить в себе эту мутацию, пока нас не сожгло в печи, — цинично бросил Касьян, как булыжник в пустую бочку — у Моры внутри загрохотало в унисон с громом.              — Уничтожить в себе мутацию?.. — не веря, переспросила она. — Ну, у тебя же не вышло, а ты у нас профи, куда уж мне! — фыркнув, бросила Мора, постепенно выходя из себя. — Что это значило? То, что ты не знал про бомбы? — спросила она в лоб.              Касьян отвернулся, отбросил какой-то хлам с полки, ища ключ.              — Я заберу машину, ты пока будешь здесь, — начал Кас, и, черт, он не мог, блин, не мог говорить серьезно. — Потом я…              — Скажи мне, Кас! — крикнула Мора, вскочив на ноги, и, честное слово, она была готова ударить его, если бы он просто вот так решил уйти.              — Что тебе сказать? — рявкнул Касьян, повернувшись к ней, и дернул подбородком. — Я понятия не имел, что вас решат убить вот так! Всех должны были повязать или типа того, но хочешь честно? Мне было поебать, что с ними сделают. На самом деле, — отрезал он, глядя ей прямо в лицо. — Я делал свою работу. Исправлял ошибки, — напомнил ей он. — Ты была осечкой. Моим рождественским подарком, — выпалил он зло, возвращая Мору к небрежной надписи на кассете в руках у Ватры. Преследовавшей ее. — Несбывшимся. Очевидно, Рождество ведь запрещено.              — Это ведь ты сдал все выходы из театра, — прищурившись, заметила Мора.              — Да. Это был я, — ответил Касьян, как будто стегая ее этими ответами. — Передавал информацию каждого хода, который ты выискивала и который вы отмечали на карте. Судя по тому, что некоторые из вас выжили, у тебя тоже были секреты, ссорюшка, — хмыкнув, заметил он, делая то, что делал обычно. Был худшей версией себя.              — Как тогда ты мог не знать о бомбах? — растерянно спросила Мора, покачав головой, не клюнув на провокацию.              Касьян выдохнул и на секунду прикрыл глаза.              — План был в том, что здание оцепят, спакуют вас всех в одном месте, и дело с концом. Допросы, тюрьмы — похуй, я не вникал. Моя работа в обнаружении предателей, не в корректировке ударов, — словно она нападала, Касьян огрызнулся. Как бойцовская собака, не приученная к ласке. — Мне сказали, вас всех арестуют.              — Кто сказал?.. — начала Мора, а потом сама себя прервала и едко хмыкнула, покачав головой. — М, кажется, я знаю кто. И ты с этим так просто согласился?              — Это моя работа, Мора! — взорвался Касьян, аккомпанируя грозе. — Найти улей и залить его борной кислотой, понятно?! Знаешь, сколько я нарушил уставов из-за этой ебаной человечности?! — Он встал напротив нее, и она приподняла подбородок, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Знаешь, сколько? — процедил Касьян тише. Но не спокойнее. — Я должен быть уже мертв. Узнай кто-то об этом, Марат не отмылся бы от позора.              — Значит, от крови отмыться легче? — резко спросила Мора, когда он сделал шаг назад, отвернувшись от нее. — Там были школьницы — девочки, пришедшие посмотреть!..              — Я, блять, знаю! — перебил ее Касьян очередным криком. — Что ты хочешь услышать?! Что мне жаль? Что я не этого хотел? Мне жаль. Мне жаль, понятно? — кинул он ей это, как мусор — раздраженно и пусто. — Только это нихуя не изменит.              Они глубоко дышали. Дождь слегка утих, но не прекратился. Как что-то между ними. И молния тоже. Эта глупая физика притяжения тока.              — Почему ты не сказал? — спросила Мора дрогнувшим голосом. И не решила пока — от злости, агонии или от подступающих слез.              — Потому что тем, кто закрыл вас там, все еще был я! — взбешенно выпалил Касьян. — Они имели право сделать с вами все, что захотят — это угроза государственной безопасности, сука! А я имел глупость поверить, что мне это спустят с рук, — добавил он таким тоном, как будто это было унизительно — поверить кому-то. Касьян выдохнул и уперся спиной в противоположную стену, смотря на Мору в упор. — Не нужно было пускать тебя туда. Нужно было пристегнуть в каком-нибудь подвале, чтоб ты не рыпнулась. Чтоб я не хоронил тебя все это время.              Ее пробрало где-то внутри. Уже он сцарапывал рану Моры острым предметом — осколком ее доверия.              — Уж лучше смерть, — высказалась она гневно. — Меня отправили бы на какую-нибудь Базу, как Ватру — обслуживать отличившихся академских мальчиков, которые наизбивали людей на талоны для…              Касьян перебил ее на половине предложения. Он говорил размеренно. Аномально спокойно:              — Каждый, кто подумал бы об этом, последовал бы за Ресиным, — проговорил он четко. Как обещание. — Ты должна была прийти ко мне. Тебя бы пальцем никто не тронул.              Мора обхватила себя руками, хотя июль душил.              — Марат знал?.. О нас? — спросила она так, как будто были какие-то «они». Но, видимо, были, если Мора стояла здесь, все еще живая. И он до сих пор ловил ее обеспокоенные взгляды на повязку.              — Тебя должны были оставить в живых несмотря ни на что. Привезти ко мне. Как подарок. Мое поощрение за задание, — проговорил Касьян отрывисто.              Он смотрел. Как будто жилы взглядом из нее вытаскивал.              — П-подарок?              Еще немного, и упакованный в прозрачную коробочку. Как куколка. Как же по-маршальски это было, господи.              — Как какую-то вещь? Чтобы ты наигрался, прежде чем меня бросят на Зов? — Мора задохнулась от возмущения.              Касьян не реагировал. Просто повел подбородком.              — Жен маршалов обычно не приговаривают за предательство, — сказал он с вечно приклеившейся к нему маской победителя, как будто партия уже была решена. А она — единственная дама, выпавшая из рукава.              — Что?.. — Мора отступила на шаг от шока. — Ты сказал, что никогда не женишься на мне.              Сейчас у нее, как и тогда, загорчило в горле. Она думала, что умирала, пока ехала в машине Велеса в тишине. Была уверена, что ей не дожить до конца поездки.              — Потому что это преступление, Мора! — Касьян повысил голос. — Хотеть этого уже предательство, — процедил он и сглотнул. — Хер знает, о чем я думал. О завтраках и проебанных парах в твоем университете, — выдохнул он со злой насмешкой.              Мора замерла. Затем покачала головой из стороны в сторону, пытаясь оградить себя от этого. От него, сбрасывающего пепел на новости по утрам, не пахнущего кофе. Он вообще любил кофе? Она никогда не чувствовала его у Каса на языке. От его заброшенных подошв на журнальные столики всех чаепитий в мире.              Мора отшатнулась, испугавшись этих мыслей. Они дикие были в самом деле — мысли эти — опасные до чертиков.              — Как ты думал, что я захочу тебя, после того что ты сделал?.. — шепнула она.              — Ну, ты же сейчас хочешь, — ответил Касьян уверенно, но его голос умел блефовать не хуже хозяина.              Мора покачала головой.              — Почему ты мне не рассказал? — выдохнула она в отчаянии. — Мы могли бы что-нибудь придумать.              — Да потому что мой дядя сбросил бомбу на тебя, учуяв мое неравнодушие! Бомбу, блять! А я всего-то хотел тогда, чтоб ты досталась мне! — Касьян кричал в таком же отчаянии.              Мора ошиблась. Он не убил всех в той клетке. Он как будто до сих пор из нее не выбрался.              — Что бы ты придумала? Ты понятия не имеешь, с чем заигрываешь, и я серьезно, — бросил ей Касьян.              Он скинул с полки несколько вещей. Нашел ключ.              — Боже, твой дядя… чудовище, — скривившись, сказала Мора, смотря ему в спину. — Что он с тобой делает?              — Он то же самое говорил о тебе, — холодно заметил Касьян.              — И только один из нас сбросил бомбу на театр, полный невинных людей, Кас! — рявкнула Мора, выходя из себя.              — Он думает об этом в разрезе Ссории, это другое, — сглотнув, защитил дядю он. — Марат пытался исправить мои проебы — солдат не может так просто менять приоритеты и быть полезным.              — Хватит его оправдывать! — ощетинилась Мора.              Она была не в состоянии это слушать. Все следы на его теле — это был Марат. Черт, вне всякого сомнения, это был он.              — Я хотел жениться на девушке, которая говорила, что убила бы моих родителей, как сопротивление. Ты хочешь того, кто чуть тебя не угробил. У нас у обоих есть этот грешок — оправдывать, — едко выплюнул Касьян.              На секунду Мора почувствовала, как стыд опалил ее щеки за те слова. Но всего на секунду. Пусть к черту идет.              — Он вырастил меня, надеясь, что я оправдаю его вложения. Марат единственный, кто у меня остался из семьи. Кто любит меня достаточно, чтобы не хотеть убить, — бросил Кас вдогонку.              Он забрал с полки ключ и засунул его в карман брюк. Молча. И больно. Море казалось, она впервые видела этого мальчика. Только у них теперь даже перекиси не было. Никаких неоновых огоньков. Лишь рваные швы и клетка. И она устала быть ему врагом.              — Когда мы кого-то любим, мы бережем их покой, — дрогнувшим голосом ответила Мора наконец. — Твой дядя… он бережет только свои идеи.              — Все мы следуем своим целям, не так ли? — проговорил Кас буднично.              Ей от этого стало больно сильнее. Пусть лучше бы кричал.              — В чем был план, ссорюшка? Сильно ли это отличается от ловушки с прицелами на спине? — Он выдержал вопросительный взгляд, а потом, невесело фыркнув, сказал: — Игра всегда стоит свеч, просто для каждого из нас в расход идут свои. Мне не привыкать быть одной из таких.              Слова застряли у Моры в горле: что-то о том, что он точно не был для нее тем, что шло в расход. Он был ее грустью. Свечой, о которую Мора грела пальцы, а она оказалась динамитом. Девушка скучала по ее теплому пламени.              Но Касьян уже вышел из гаража — прямо в ночь.              — Куда ты? — крикнула Мора.              Она выскочила за ним, чувствуя, как дождевые капли смывали с нее этот день. Пусть не ливень, но все еще достаточно сильный дождь, из-за которого сажа и кровь стекали с тела на землю.              — Кас, дождевая вода грязная, рану лучше не…              Мора догнала его. Она потянулась к плечу парня, но он силой перехватил ее запястье и холодно посмотрел ей в глаза.              — Хватит, Мора. Мне не нужна твоя забота.              Он отпустил ее руку, и она сжала зубы.              — Что-то ты так не говорил, пока я сшивала тебе кожу, — огрызнулась Мора, и Кас пожал плечами.              — Пара провалившихся попыток убить, пара спасенных жизней. Кажется, мы квиты.              Он развернулся и пошел в один из узких переулков заброшенных гаражей. Касьян щелкнул найденным фонариком, которым едва ли можно было светить под ноги. Мора, оглянувшись и увидев, как последняя свечка потухла в гараже, засеменила за ним.              Касьян свернул в сторону лесной посадки. Мора не чувствовала тут насыщенного запаха хвои, но деревьев было достаточно, чтобы сделать дождевые капли куда реже. Его куртка на ней все равно пахла кожей так ярко. Пахла им прошлым.              Через какое-то время ходьбы по колким веткам она заметила бок черной стражской машины, освещенной глазницей фонарика, и ее захватила паника вперемешку со знакомой яростью.              — То есть ты просто поедешь на чертову премьеру, нарядишься в маршальские погоны и сделаешь вид, будто все нормально?! — крикнула Мора ему, чувствуя дождь на своих губах. — Сядешь в кресло на Банковой, а может, даже проведешь меру преданности в этом году. Наверное, это так почетно!..              — Где они? — прервал ее Касьян.              Он зажег фары с помощью ключа. Кас приблизился к Море, и они почти вплотную подошли к машине.              — Я знаю, что вы задумали сорвать эту премьеру. Площади до отвала набиты стражей — вас пристрелят, только рыпнуться посмеете, если не пристрелят раньше, когда найдут по следам съебавшихся машин. Это самоубийство.              — Ну, кто не рискует, тот не пьет шампанского, Кас, — протянула Мора ехидно.              — Я поеду в первый, а ты останешься здесь, пока я не вернусь. — Она уже открыла рот, но он навис над ней и сказал сквозь зубы: — Если понадобится, я силой тебя заставлю. Ссории уже известно об инциденте здесь, я уверен, особенно в ночь перед премьерой. Скажи мне, где они, и у них останется шанс не быть пристреленными стражей.              — И быть пристреленными тобой? — возмущенно спросила Мора. — Какая честь, мать твою!              Ее фраза оборвалась, потому что его рука сомкнулась у нее на подбородке. Касьян немного надавливал, но скорее фиксировал. Скорее пугал. Но у Моры давно послетали предохранители.              — Говори, — процедил он угрожающе.              — Иначе что? — протянула она медленно, заглядывая ему в глаза. — Я могу кричать — меня все равно здесь никто не услышит?.. — Мора приподняла брови и почувствовала, что кончик его большого пальца касался ее нижней губы в этом захвате. — Тогда давай, Кас. — Она подступила ближе, заставляя его локоть согнуться больше — на самом деле он не держал всерьез. — Это ведь твоя работа, — хмыкнув, сказала Мора.              Она положила свою руку ему на кисть и почувствовала, как ее губа задевала его палец при разговоре. Мора могла бы облизать кончик, если бы захотела. И наверное, Касьян подумал о том же, поэтому на секунду опустил глаза вниз. Ровно перед тем, как отшвырнул ее руку в сторону и притянул к себе. Больно. Приятно. Горячо.              Мора сильно ударилась спиной о капот. Она выдохнула ему в рот. Было почти так же больно, как чувствовать эту дистанцию, все это чертово время, а теперь слизывать ее, сглатывать со слюной, водя по колючим щекам. Плевать на кровь и цвет пиджака. Касьян все еще был на вкус как революция.              Мора сморщила лоб и глубоко вдохнула, когда он поднял ее платье и грубовато стиснул задницу. Касьян приподнял девушку и посадил на влажный капот. Он дернул ее колено в сторону, подтянул Мору к себе и сжал внешнюю сторону бедер так, чтобы синяки по телу не скучали. Она разжала вцепившиеся в его шею пальцы — как всегда пыталась удержать его, как дым, как песок, как паузу перед взрывом. Мора опустила руки ниже, ощущая подушечками неровности шрамов, ожогов, вен — горячих, поцелованных лихорадкой. Она могла понять эту лихорадку.              Ее пальцы наткнулись на нитку, торчащую из бинта. Мора силой отстранилась, пытаясь сосредоточить взгляд в желтом свете фар на его плече.              — Кас…              — Нет, — резко прервал ее он.              Касьян, дернув Мору за подбородок, привлек девушку обратно и закусил губу. Продолжил с ней ссориться. Требовать. Но теперь почти беззвучно — только звук сталкивающихся зубов, дыхания и треска ниток, удерживающих пуговицы ссорийского сарафана. Впрочем, больше нет.              Касьян толкнул ее, заставляя лечь, упереться локтями в капот, немного смягченный его курткой. Он опустил лиф Моры вниз. Она наблюдала, как парень смотрел на ее грудь, сжимал ладонью, приподнимал, шлепал, создавая влажный звук на мокрой коже.              Ветер тряхнул деревья за ними, сбрасывая ей на ребра остывшие капли с листьев. Мора, прерывисто дыша, втянула живот, когда горячий от температуры язык Каса повторил движение капли по ее коже. Сжимая сосок между пальцами, он сделал несколько едва ощутимых кругов языка по нему. Мора всхлипнула, выгнулась сильнее, загоняя под ногти частички краски капота машины какого-то важного стражника. Их потом снимут у нее с кожи, приложат к файлу, но это позже, а пока она водила коленями по торсу Касьяна, обнимала за шею, а он выписывал кончиком языка влажные круги.              — Я помню, тебе нравится так, — довольно хмыкнув, произнес Касьян, когда Мора в очередной раз издала тянущий звук, комкая кожанку под своими лопатками.              Он отстранился от нее на пару сантиметров, опустил на ее кожу немного слюны и плавно, скользко растер по груди. Мора и подумать не могла, что это так приятно — до той экваторной вечеринки, когда Касьян точно так же смял топ на ее талии и сделал все эти вещи. Своим грязным ртом. А потом не могла подумать, что это так тяжело повторить. Видимо, все было не то, если это не слюна из дрожащих от тяжелого дыхания губ, которые шептали обещания уничтожить ее однажды, устранить, как ошибку.              Мора почувствовала, как его пальцы на ее бедрах впились в синяки. Касьян дернул девушку ниже по капоту и толкнулся между ее ног несколько раз — смачных, пристальных, грубоватых раз. Смотрел на ее подрагивающую грудь, блестящую от слюны в свете фар, потирался о белье тканью брюк. Море хотелось думать, что он смотрел на нее так же голодно, как на вертящуюся перед камерой девчонку. Отобрать эту его нужду у звука трещащей кассеты. Быть чем-то единственным, что вызывало в нем этот взгляд.              Мора царапнула его ногтями по рукам, что сжимали ее бедро. Левая сжимала ощутимо слабее.              — Твоя… рука, — хрипло произнесла Мора между вздохов.              Касьян снова качнулся к ней, слегка подкинул ее тело, заставляя спину скользить на мокром, холодном капоте. Мора расширила глаза, когда он резко наклонился к ней и отодвинул колено в сторону.              — Скажи об этом еще раз, и я сниму с тебя трусы и затолкаю их тебе в рот, — жестко сказал Касьян.              Мора увидела, как его прозрачную радужку заполнила ночь, когда он на секунду опустил глаза на ее рот. Как будто думал об этом. Ему нравилось такое? Он был похож на того, кому нравилось такое.              Мора открыла рот шире, позволяя ему вдавливать свой затылок в машину напором поцелуя. Она лихорадочно поглаживала его щеки, спускаясь к челюсти, касалась нежно, пусть даже он целовал ее, как раздражался — цеплялся за влажные волосы, сжимал их в кулаке так, что, наверное, немели пальцы. Особенно слева. Те, которым не хватало крови из-за раны.              Мора бросила на него короткий взгляд, когда он с влажным звуком чуть отодвинулся, но все еще прижимая ее к себе вплотную, двигаясь на ней, как по-настоящему. Девушка поцеловала шрам на бицепсе, ощущая, что Каса приятно подергивало каждый раз, когда она облизывала разводы молний. Мора втягивала в себя его кожу на груди на пару секунд и чувствовала сладость карамели, хотя в ней из туманистого вещества был лишь накаленный озоном воздух и его язык, который слегка отдавал спиртом.              Она протиснула между ними ладонь, знакомо коснулась его мышц, пупка, жестких волос ниже. Мора посмотрела на него выжидающе, почти чувствуя колющую боль в запястье от сжатой им кисти. Как в ту ночь. Но сейчас она просто скользнула ниже, потянула край пояса брюк на себя, выдернула пуговицу из петли. Касьян дышал ей в угол челюсти, изредка покусывая.              Мора просунула ладонь между тканями, и он втянул в себя воздух рядом с мочкой ее уха.              — Да, подрочи мне, — протянул Касьян, проводя хрипловатым дыханием по ее скуле.              Мора едва не всхлипнула от этого тона. Ты мог просто попросить. Она сомкнула пальцы на члене, обтянутом тканью боксеров, и резковато двинула ладонью. Мора ткнулась ему в щеку носом, пока Касьян толкался бедрами в ее руку. Она оглаживала головку большим пальцем, чувствуя, как белье в том месте становилось влажным. Мора закрыла глаза, думая, делал он так себе сам в тот раз, когда остановил ее, а затем лежал рядом? Или использовал ее руку? Тело? Ей хотелось, чтобы использовал. У нее сознание мутнело от похоти, пока Касьян облизывал ее шею. Мора изредка громко выдыхала и сжимала основание крепче, из-за чего ему становилось тесно.              Мора вздрогнула от неожиданности и замерла, когда фары внезапно потухли. Касьян довел влажный поцелуй языком и протянул:              — Здесь так темно… Страшно, ссорюшка? — спросил он жутковатым шепотом Море в ухо.              Наверное, ей было. Немного. Но больше горячо. Недостаточно больше.              — Вряд ли здесь есть кто-то темнее тебя, — сглотнув, выдавила Мора, пытаясь найти в темноте его глаза, но чувствуя лишь тело, которое все еще прижимало ее сверху.              — И все равно не страшно? — хмыкнув, спросил Касьян и уперся ладонью в крышку капота, приподнимая себя над ней выше. — Даже если я скажу, что жучок в твоей комнате — правда?.. — спросил он, жестоко растягивая это предложение и в то же время вдавливаясь в ее ладонь. — Я слышал, как ты возвращалась из ванной, повторяла конспекты, говорила по телефону, выключала свет… — бормотал он вдоль ее яремной вены с тем же сочным мрачным удовольствием, с которым говорил об устранении ошибок.              Мора вспоминала каждую свою ночевку дома: принятый душ, комментарии вслух прессе, дыхание в темноте. Он слышал. Он слушал. Но все ее возмущение превращалось в темный, бессмысленный рой похоти в висках.              — Ты псих, — сглотнув, шепнула она.              Мора поймала контур усмешки, когда Касьян снова навис над ее лицом.              — Ты тоже. Ты ведь все еще здесь, — хмыкнув, заметил он и, дернув ее за руку, стащил с капота.              Касьян открыл заднюю дверь, бросил Мору на сиденье. Ночной воздух хлынул в машину, подогретый заново заведенным мотором и ее сбитым дыханием. Слабый свет приборной панели бросил блик на ее бедро, когда Касьян бесцеремонно притянул Мору к себе, подхватил под колени и раздвинул ноги.              Она наблюдала, как он медленно вел ладонью по ее ноге, обтянутой порванными от падения гетрами. Переплетения ниток были единственной положенной вышивкой, а из цветов только ночной воздух, пропитанный цветением июльской календулы, гороха, табака. Кас, смотря Море в лицо, коснулся фалангой клитора, и это смазанное прикосновение ударило ей в голову, заставило дернуться, вызвав его ухмылку.              — Даже если я знал, что кто-то из вас не выберется из четвертого на встречу возле фургона?.. — продолжил он, наблюдая за ней. Трогая.              Мора царапнула себя под коленкой, вдавливая затылок в сиденье, пытаясь прокрутить эту мысль в голове еще раз, проконтролировать свою реакцию. Но в ней не было ни капли контроля. Только дрожь в раскинутых коленях. И Касьян делал это специально — смешивал ложь со стонами, превращая все в грязный, раскаленный пластид.              — Х-хватит, — сглотнув, попросила Мора.              Касьян поддел край белья возле ластовицы, провел пальцем по голой коже — подразнил, толкнул, но не засунул внутрь.              — Так течешь, точно хватит? — спросил он с издевкой.              В следующий момент пара ее верхних позвонков содралась о ручку задней двери, когда Касьян приподнял ее выше по сиденью. Он больно втиснул правое колено Моры в переднее сиденье, прошелся языком по ее белью, пропитывая ткань слюной, делая трение скользким. Но не таким, как было бы по коже. Недостаточно.              — Да-да-да… — бессвязно пролепетала Мора.              Она провела пальцами по его плечу. Черт, девушка просто надеялась, что не по тому, где шел наспех стянутый шов.              Касьян скользил языком вниз, ко входу, возвращался обратно — горячо и мокро обводил по кругу клитор. Мора шумно дышала, говорила больше бессвязного, чем вразумительного. Но там точно было имя. Короткая его форма.              Эта недостаточность почти причиняла боль, когда он опускался ниже, напрягал язык и делал вид, что толкался внутрь, только сквозь ткань. Мора засунула руку под резинку белья, намереваясь снять, и выдохнула тянущий стонущий звук, как выдыхала, когда изредка оказывалась дома и прижималась по ночам к одеялу. Он слышал?.. Она подумала об этом, едва не подавившись собственным вздохом. Касьян остановил ее руку, отнял пальцы от белья.              — Не-ет, — протянул он и хмыкнул. — Нам же не надо, чтоб ты так быстро кончила, — произнес Касьян, продолжая поглаживать, едва касаясь. Он больше мстил ей, чем дразнил.              — Кас, я… пож…              Мора рвано выдохнула, когда он внезапно все же отодвинул край и с аккуратным нажимом протолкнул внутрь палец, чуть сгибая его, но этого было достаточно, чтобы она приподняла бедра, инстинктивно подаваясь вверх.              — Приятно? — Издевка пропала из его взгляда, уступив место жадности.              Касьян медленно двигал в ней пальцем, наполняя салон влажными звуками, пробирающими до мурашек. Мора отрывисто кивнула, как будто не до конца контролируя собственные движения. Жадность мешалась в его зрачках с самодовольством, когда он касался ее внутри. Касьян сплюнул на кожу сверху, и Мора дернулась только от ощущения стекающей вниз капли. Он затолкнул ее пальцем внутрь, делая мокрые звуки еще более громкими.              — А это даже не член. Хочешь член? — Касьян склонил голову в вопросе.              Он мазнул сверху большим пальцем, заставляя ее дернуться. Мора кивнула, но в этот раз это не сработало, потому что Касьян все еще выжидающе смотрел.              — Да, — ответила она сипло.              Мора смотрела на расстегнутую ширинку его штанов. Он немного склонился к ней, чтобы задать вопрос. Шепотом. Как будто и так знал, что ее снесет ударной волной, даже такой возбуждающе тихой:              — Даже если это я убил Резникова?              Мора уставилась на него, до конца не осознавая из-за шума возбужденной крови в висках. Она не хотела осознавать. Укладывать это в голове.              — Ч-то? — сглотнув, переспросила она.              Мора бегала взглядом по его зрачкам. Искала там насмешку, шутку, жестокий подкол. Но там была лишь холодная страсть к победе. Та, которая сделала из него маршала.              — Семнадцатый ТОЗ, — равнодушно ответил Касьян. — Он точно не оставляет никаких шрамов. Сразу рассекает башку.              Сразу. Рассекает. Башку.              Мора вспомнила теплые подтеки крови у себя на коже, когда разорванное ударом гильзы лицо Резникова упало ей под ноги. Ее сдавленное ужасом горло по ночам. Он слышал?.. Страх засыпать в темноте, потому что вся она тот же час заполнялась кровью, выбитой из тела выстрелом.              Хотел, чтоб ты знала, кто я, когда я буду тебя трахать.              Мора замерла, чувствуя себя хуже, чем мясом под обвалами. Самым быстрым чекпоинтом.              — Господи, — взвизгнула она.              Мора оттолкнулась от сидения и ударилась о стекло сзади в желании сбежать. Не закричать. Не заплакать. Но Касьян схватил ее за лодыжку и дернул к себе обратно — ниже, почти положил под себя.              — Нет, — грубо оборвал ее он. — У тебя была возможность уйти.              — Боже мой, Кас, — сдавленно пролепетала Мора, покачав головой.              Он лег на нее сверху — чересчур горячий, возбужденный, с дикими, расширенными до краев зрачками. Мора отрицательно качала головой в каком-то тяжелом, проглоченном смирении и водила по его носу своим, пока Касьян продолжал держать ее.              Она продолжала его выдумывать. Он продолжал не сбываться.              — Я бы сделал это еще раз. Только медленнее, — шептал Касьян ей, как нежности, целуя шею, угол челюсти, мочку… пока она глотала со слюной ужас. — Ебучий он ублюдок.              Мора закрыла глаза в попытках сконцентрироваться на ощущении тяжести внутри, дискомфорта, очередного чего-нибудь, что оказалось ложью, и запаять в себе это отторжение, запомнить, чтобы больше никогда не ощущать, как плавились вены, когда он спускался ниже, оставляя уже на ее ключицах точно такие же следы. Но его запах был повсюду. Во рту, разнесенный слюной по телу, в небольших укусах ниже шеи. А ей нравилось, как он пахнет. Все еще. Так сильно.              Касьян поднял голову и заглянул ей в глаза. Он совсем не выглядел, как лживый ублюдок, пока приборная панель подсвечивала серебристую огранку. Свет приборной панели кого угодно мог сделать лучше.              — А теперь… страшно? — спросил он ехидно, толкнувшись к ней еще раз.              Мора провела пальцами по цепочке, отпечаток которой видела на его шее после душа, а затем по собственному кольцу. Прямо рядом с металлической летучей мышью. Он и так у нее все забрал. Даже ее кошмары. И те себе присвоил. Господи. Она реально псих.              Эта мысль крошилась, выгорала из-за его мокрого языка на небе, из-за прихваченной зубами губы. Касьян дернул с нее белье, прошелся тугим жгутом ткани по порезам на ногах, но это было неважно, потому что через миг он раздвинул ее колени, уперся здоровой рукой о сиденье возле ее головы и медленно провел внизу влажной головкой.              Мора, схватившись за его плечи, задержала дыхание, почувствовав, как обожглась растягиваемая кожа, пропуская головку. Подстроилась под жесткий, твердый член.              Она протянула что-то между стоном и всхлипом, силой ослабила хватку на коже Каса, а затем мягко провела подушечками по следам. Он хрипло выдохнул, вжимаясь в нее бедрами, до конца.              — Сейчас… привыкнешь, — протянул Касьян.              Он цеплялся ресницами за ее растрепанные волосы. Кас отстранился всего на секунду, как будто просто не выдерживая, чтобы не двинуться. Не толкнуться. Немного хотя бы.              — Бля… — прошипел он, видимо-таки не выдерживая, и открыл глаза, замасленные желанием.              Мора чувствовала, как внутри растирался мокрый стеклянный песок, когда он сделал еще толчок. Как будто пробуя. И было больно. Но больше больно слева, под ребрами. Это было ужасно: как что-то настолько гнусное так легко могло нивелироваться дрожащим изломом бровей, его покрасневшими скулами, потом на шрамике у него на щеке. Теперь те строчки звучали проклятием. Порой казалось, лучше-таки отдать тело на сожжение, чем быть медью звенящей в руках кого-то подобного. Всему надеяться, все им покрывать.              — Ссорюшка? — протянул Касьян, пригвождая ее к сиденью служителей чертового ссорийского закона. — Можешь кричать — тебя здесь все равно никто не услышит, — проговорил он ей в ухо с удовольствием.              Касьян толкнул язык ей в губы и задвигался в ней быстрее, глубже. Внутри еще саднило, но Мора чувствовала только горячий твердый огонь внутри, заставляющий подаваться, ерзать, стонать в приоткрытый рот. Еще быстрее. Резче. Мора ударялась головой о ручку двери машины, которая раскачивалась под толчками.              — К-кас… — всхлипнув от удовольствия, выдавила Мора. Эта короткая форма его имени была как возбуждение. Как злость. Всегда как эмоция.              Касьян подхватил ее под бедро, делая проникновение еще глубже. Мора издала сиплый звук, и Кас тут же коснулся губами ее горла, вызывая мурашки. Кресло под спиной девушки стало влажным от пота — она скользила по нему кожей. Кас придерживал ее рукой так, чтобы ему было удобнее трахать ее. Она обнимала его за шею, вообще боли не чувствуя — ни от растянутых мышц, ни от порезов, ни от синяков, на которые он надавливал рукой, подстраивая ее тело под себя. Вообще мало что соображала. Только глухо постанывала. Кас запустил руку между их тел, коснулся ее и проговорил всякую пошлую ерунду, от которой ноги дрожали.              — Какая ты горячая внутри, — сглотнув, выдохнул он. — Тесная. Мне так охуенно.              Мора выгнулась, громко простонала и едва не соскользнула с члена, но он быстро вернул ее толчком, подгребая под себя. Она перевела взгляд в сторону, облизала пересохшие губы и увидела бинт у него на руке. Постепенно расползающуюся кровь на нем.              — Черт, ты…              Мора схватила воздух между толчками, почувствовав мгновенную волну паники. Касьян повернул ее за подбородок, заставив глянуть ему в лицо.              — Смотри сюда. Нравится? — спросил он, медленно выходя из нее, но не полностью, только чтобы она заерзала, зацарапала спинку кресла рядом.              — Да. — Мора кивнула, вздохнула и прошлась по его влажным волосам. Она притянула его к себе и ответила прямо в губы: — Сильно-сильно.              — Ты так пиздато стонешь подо мной. — Касьян довольно ухмыльнулся, рассматривая ее, хнычущую от удовольствия. Он продолжал медленно двигаться, оттянул ее нижнюю губу, а затем хрипло сказал: — Хочу кончить.              Мора громко хныкнула, когда он прижал ее, зафиксировал и стал вбивать член меж согнутых ног с липким звуком, разносящимся по салону. Касьян склонился, поцеловал девушку. Мора почувствовала привкус металла во рту, потому что кончик летучей мыши у него на шее врезался ей в уголок рта. Но Касьян, сжав подбородок девушки, углубил поцелуй, вылизывая ее задыхающийся рот. А потом закусил губу, полурыча выговорил что-то матерное, скорее просто прижимаясь к ее рту, чем целуя, заставляя глотнуть его слова. Мышцы на спине Каса вздрогнули, разливая по телу спазм от бесконтрольных фрикций.              И, кажется, теперь металлический вкус на языке был от крови — она пропитала салон. На ее губе, на члене, в плече, но Мора чувствовала только подогретый перец и амбру, стекающие по его шее.              Она ощущала, как пульсировал внутри нее член, вбивающий липкую жидкость внутрь с последними толчками. И это тоже заставляло ноги дрожать. Как их дыхание.              Касьян выпрямился, и Мора почувствовала, как на коже сиденья под ней стало мокро, когда он вытащил из нее полувозбужденный член. Кас едва ощутимо провел пальцами ей между ног, трогая подушечками клитор, и она жалобно всхлипнула. Касаясь ее, он приставил головку к открытому входу, и, дразня, втолкнул внутрь — больше добавляя удовольствия себе, чем трахая, но ей хватило. Мора дернулась в сторону, как будто инстинктивно пытаясь не потерять контроль, но контроль свалился на нее колотой крошкой из ощущений. Она закинула голову назад, чувствуя знакомые судороги по телу и легкое жжение между бедер.              Касьян согнул локоть и практически упал рядом с ней.              — Блять, я… — Он сглотнул, выровнял дыхание и повернулся к Море. — Я никогда ни с кем не спал без презерватива. Вообще никогда. Не бойся.              Мора лежала рядом, чувствуя, как сердечный ритм все еще не успокаивался — бился во все места, где болело особенно отчетливо, словно пытаясь вырваться из ранок. Почуял волю. Она вспомнила, как быстро в прошлый раз нега растворилась в Касе и сменилась хлопком двери. И поэтому Мора уставилась на его все еще подрагивающий кадык, когда он прикрыл глаза и откинул голову. И не могла перестать смотреть.              — Ч-часто? — запнувшись, спросила она. — Спал с кем-то?              Ее ревность питалась его видом. Царапалась не хуже камней, прошедших по коже, поднятых в воздух взрывом выжженного газа. Не хуже ее самой, судя по коже на его плечах.              — Было пару раз.              Касьян подмигнул и слабо засмеялся. Он ничего конкретного не ответил.              Кас коснулся большим пальцем ее губы. Вытер с прокушенной кожи каплю крови. Повернул руку так, что Мора отчетливо увидела расползающееся пятно крови на бинте.              — Боже, Кас!.. — Мора, запаниковав, вскочила и закуталась в его валяющуюся рядом куртку. — Нельзя, чтоб в рану попадал пот!..              — Нужно было менее интенсивно тебя трахать? — уточнил Касьян.              Мора потянулась за аптечкой туда, где во всех стражских машинах лежали аптечки. Она подумала о том, у кого он ее отобрал. Хотя вряд ли. Теперь ведь он мог приказать.              Она осуждающе зыркнула на него, скрывая смущение. Мора лишь мазнула по его глазам. Знала, что в них было. Остатки пошлых фраз, сказанных ей в ухо, остатки гаражной ссоры и вечная, непрекращающаяся игра.              — Нужно было… думать головой, вытворяя глупости, — буркнула Мора.              Она разрезала бинт ножницами из аптечки и обработала рану в свете мигающих датчиков впереди. Ему все еще было больно. Он едва рыпался и молчал.              — Медленнее, ссорюшка. Ручки дрожат, — ехидно прокомментировал Касьян на выдохе, явно пытаясь скрыть боль, и она бросила на него еще один недовольный взгляд.              — Помолчи, — оборвала его Мора, продолжая обрабатывать неровные швы.              Вата быстро становилась цвета вишневого конфитюра, который пару раз в год приходил к ним в пайках, и она брала новую. Наблюдала, как капли антисептика сползали по его локтю, падали на кожаное сиденье стражского экипажа. Здесь и так было достаточно… мокро.              — Тебе нужно в больницу, Касьян, и я не шучу, — выдохнула Мора, завязывая новый узел стерильного бинта, и в этот раз в ее голосе не было злости или настойчивости — эти эмоции от него рикошетили, как от костяной брони. Сейчас она тихо паниковала. И он слышал. Поэтому в следующий миг пальцы, пахнущие хлоргексидином, коснулись ее щеки.              — Эй, я пойду. — Мора посмотрела на него. — Сегодня. Обещаю.              Это звучало так искренне, что Мора не нашла сил не поверить. Она опустила взгляд на несколько царапин у него на ключицах, протянула руку и взяла в ладонь нагретого его кожей ночного хищника, вылитого из стали.              — Что это?              — Мой жетон. Символ той моей школы, — хмыкнув, ответил Касьян.              Он дал ей его рассмотреть. Это было что-то. Кук мог сорвать этот жетон с него, даже обездвижив, показать нужным людям, что-то пробить… и Касьян даже не снял его, когда направлялся в ангар. Вот насколько он не рассчитывал сегодня проиграть.              — Летучая мышь? — Мора подняла бровь.              — Скрытность, незаметность, бесшумность, — протянул Кас.              Мора прочитала несколько выгравированных цифр на обороте и узнала в них его группу крови. Она услышала тихое цоканье, когда новый кусок металла ударился о цепочку. Мора покрутила в руках свое сорванное кольцо.              — Это мое, — протянула она, смотря ему в лицо, но его выражение оставалось абсолютно непроницаемым.              — Нет. Мое.              Касьян приподнялся, снял кольцо с цепочки. Оно сделало один поворот в его руках прежде, чем сомкнулось вокруг безымянного пальца. По правилам. Касьян так любил правила, когда они были на его стороне.              Мора провела пальцем по его фалангам, задевая ногтем серебро кольца, которое в этом свете стало оранжевым, прошлась по царапинам на запястье, по предплечью… по венам. Она остановилась и, моргнув, подняла подбородок.              — Когда ты в последний раз принимал наркотики? — спросила Мора внезапно.              Касьян тут же напрягся. Проступили желваки на острой челюсти. Как будто он терпел жжение или… боролся с основным инстинктом. Соврать. Как всегда. Мора молчала, продолжая смотреть ему в глаза.              — В мае, — наконец-то ответил он.              Мора приоткрыла рот. Май был чертовски, блин, недавно.              — Т-ты сказал, что…              — Нет, — оборвал Касьян, качнув головой, и сухо сглотнул. — Больше нет. Я просто… Это глупость была. — Он нахмурился и потупил взгляд. — Я увидел, как взрываются бомбы, и… у меня башню сорвало. Я повел себя как кретин. Начал орать, что-то доказывать, говорить о тебе… — Касьян уничижительно прыснул. — Несколько месяцев в карцере меня отрезвили. Когда я вернулся… твоих следов больше не было. — Он поднял взгляд и посмотрел на нее. — Я думал, что ты умерла. Думал, что тебя правда больше нет. Но я всегда знал, как до тебя добраться.              Мора возвращалась к нему, как привороженная, но ей не хотелось, чтобы он искал ее по дорожкам под собственной кожей. Она погладила его руку, чувствуя ком в горле.              — Велес вытащил меня тогда. Был там, когда нас привезли в общину. Я несколько недель была то без сознания, то в горячке, — глухо рассказала Мора.              Девушка нахмурилась, почувствовав, как его мышцы превращались в камень — неважно, сколько она гладила их кончиками пальцев. Еще немного — и судорога.              — Он хотел, чтобы мы остались там.              Касьян молчал, как будто удерживая то что-то, наученное отбирать силой, сжигать свечи во имя игры, бомбить театры, если так угодно. А потом резко ответил:              — Правильно хотел.              — Правда? — прищурившись, уточнила Мора, дернув головой. Она чувствовала, как ответ полоснул по ней заостренным краем. — Хочешь, чтоб я осталась с ним?              — Хочу, чтобы ты осталась жива, — огрызнулся Касьян. Он приподнялся и начал суетливо искать сигареты. — Возможно, это выход. Если вас там не искали. Наверняка у Кука там надежная крыша. Ты могла бы остаться там, пока… все не успокоится.              Касьян нашел сигарету. Мора сделала над собой усилие, чтобы не выбить ее у него из рук.              — Так ты это себе представляешь? Закрыть меня в каком-нибудь поселении, пока ты становишься копией своего дяди? — рявкнула она и скрестила руки поверх его куртки, пахнущей теперь гарью и кровью. — Я его не боюсь.              — Потому что ты его не знаешь. Иногда отсутствие страха — это просто глупость, Мора. Некоторых людей стоит бояться.              Касьян чиркнул спичкой и потом неряшливо бросил ее на переднее сиденье — потухшую. Он курил, как целовался. Глубоко, тягуче. Горячо, как табак подожженной сигареты.              — Это из-за того, что сделали с твоими родителями? — спросила Мора едва слышно, остро чувствуя, что в прошлый раз, когда она говорила о его родителях, в ней было так много желания умереть — это смерть мстила ей за то, что девушка посмела из ее лап ускользнуть.              — Я уже не знаю, что сделали с моими родителями на самом деле, — фыркнув, сказал Касьян и открыл глаза. — Помнишь, мы говорили о том, что твое имя дал тебе отец? — Мора нахмурилась и кивнула. — Кажется, твое имя дала тебе моя мама. — Он потянул уголок губ вверх, наблюдая за ее реакцией. — Ты знаешь что-то о своем папе?              — Немного, — ответила Мора растерянно и пожала плечами. Она посмотрела во все еще насыщенное ночью, как чернилами, окно. — Он был театральным режиссером. Мама не любит о нем говорить, мол, имена предателей запрещено произносить. — Мора цокнула языком и закатила глаза. — Но на фотокарточках его всегда подписывали как Арье.              Она вспомнила витиеватую роспись на одной из карточек, похожую на оленьи рога. Там отец был среди людей, которые кланялись после аплодисментов.              — Его пристрелили на границе, когда я была ребенком. Он бросил нас с мамой и хотел сбежать, когда Ссория начинала вставать на ноги и «когда ей нужна была наша поддержка», — Мора передразнила Маргариту. — Мама часто говорила, что он доигрался. Каждый предатель рано или поздно получает пулю. И он нашел свою.              — Кажется, я знаю пару-тройку пьес, по которым скучали пули, — прищурившись, заметил Касьян. — Моя мама была сказочницей. Она писала детские сказки и… передавала через них послания сопротивлению. Твое имя — ее творение.              Мора приоткрыла рот, слыша едва мелькнувшее самодовольство в его тоне, впрочем, оно быстро угасло.              — Подожди, т-ты… хочешь сказать… — начала девушка.              — Она ненавидела Ссорию, кажется. Как и моего отца, соответственно, — пусто произнес Касьян. — Я понятия не имею, кем они были и что из всего этого правда. Но точно не любовь. И точно не к Ссории.              — Н-но… стой. Появился ты, — нахмурившись, заметила Мора, пытаясь соединить концы этой истории.              — Думаешь, в семьях, где после смерти стирают все упоминания о тебе, рождается много желанных детей? — скептически уточнил Касьян. — Не удивлюсь, если она ненавидела меня так же, как Ссорию. И не зря, — добавил он глухо, смотря в потолок крыши.              Они молчали долгую минуту, прерываемую только звуком мотора, прежде чем Мора нарушила эту тишину дрогнувшим голосом:              — Я бы спросила у нее секрет. — Кас перевел на нее глаза. — У меня не получилось, — хрипло сказала Мора.              Секунду спустя он выдохнул и притянул ее за шею к себе.              

***

      Его обещания себе не уснуть убаюкались выбившимся из сил телом с температурой и ее дыханием рядом, которое сейчас стало прерывистым. Касьян протянул что-то нечленораздельное, вытаскивая себя из сна. Он чувствовал, как его грудь покрывалась мурашками от остающейся слюны после поцелуев, которые ссорюшка вела вниз. Тупая боль проснулась вместе с ним, перекидываясь с плеча на мышцы предплечья, к локтю, левой груди, даже части шеи — болело так, как будто ее резали. Как будто на нее, раскромсанную, опирались во время ебли.              Касьян почувствовал, как затвердевший член уперся в не до конца застегнутую ширинку. Мора мазнула языком где-то рядом с пупком. Касьян завел руку в растрепанные волосы девушки, прижал ее ртом покрепче к мышцам.              Окна утопали в клубящейся утренней серости. Касьян открыл глаза и посмотрел на ее лицо. Мора поднялась поцелуями обратно к его груди.              Он провел пальцем по ее губам в прозрачной слюне, чувствуя ранку на нижней, что перестала кровоточить, пока они спали. Хотя отключились не больше, чем на два часа. Касьян окинул взглядом ее тело, прикрытое его курткой: в ней было что-то от его любимых шахматных наборов — он разъебывал их в детстве каждый раз, когда проигрывал. Мора была вся в синяках (некоторые повторяли отпечатки его пальцев, некоторые — отпечатки камней у ангара), ссадинах — все в нем. Касьян всегда отпускал обратно на полки надколотых королев после неудачных партий. И эту тоже отпустит. Только поиграет еще немножко.              — Распробовала, да?.. — усмехнувшись, промурчал Касьян, смотря в ее чуть плывущие глаза. От шеи Моры пахло им — засосами, парфюмом, вздохами.              Он сел и усадил девушку себе на колени. Касьян почувствовал, как руку словно кипятком обдало, но слишком хорошо знал, как эндорфины притупляли боль. Мора склонила голову, подстраиваясь под поцелуй. Она гладила его щеки, пока он рылся в карманах собственной куртки, висящей у нее на плечах. Пальцы укололись об использованный шприц, затем нащупали талон, выпавшую сигарету… Но не рельефный край полимерной пленки.              — М, бля… — протянул он ей в губы. Их все-таки не было. Ни одного завалявшегося презерватива.              Касьян покрутил между пальцев смятую сигарету и перевел взгляд на лицо ссорюшки. Немного сонное, затянутое этой пеленой лицо. Она слегка терлась о ткань его штанов в привычном движении — ее белье до сих пор валялось между передними сиденьями.              — Что? — Касьян чиркнул спичкой и увидел, как огонек отразился от ее расширенного зрачка. — Хочешь трахаться? — спросил он.              Касьян нарочно затянулся. Он провел ладонью по ее гетрам, чувствуя, как налитый член отодвигал ткань джинсов и касался головкой низа ее живота.              — Садись.              На секунду Касьян напряг челюсть из-за того, что она уперлась ладонями в его плечи. Он положил зажженную сигарету меж других двух пальцев, чтобы не обжечь ей бедро, пока придерживал. Мора прикусила нижнюю губу, делая ранку блестящей от слюны, и медленно опустилась сверху.              — Не больно? — прищурившись, спросил Кас, слыша в голосе хриплую похоть, которая вот-вот норовила сожрать остатки здравого смысла. Оставить его реквиемы в мокрых шлепках.              Мора покачала головой, сведя брови в около болезненной эмоции всего на секунду, погружая головку в себя полностью. Касьян усмехнулся — вся ее громкость в сексе уходила на стоны.              Он почти неощутимо надавил ей на бедра, и член тут же скользнул полностью внутрь по смеси смазки и спермы в ней. Мора уселась полностью. Касьян втянул воздух сквозь зубы в глухом стоне, качнул ее на себе инстинктивно, потакая разрядам нервных окончаний. Он откинул голову назад, прикрыв глаза в секундной эмоции. Мора тут же коснулась губами его скакнувшего от глотка кадыка.              — Пиздец ты мокрая, — произнес Касьян не слишком разборчиво, скорее просто вслух, чем ей.              Он затянулся и разнес расслабление по крови вместе с никотином. Притупил возбуждение.              Потому что бля… бля.              Его подростковое время началось с созерцания спидозных шлюх с разъеденной кожей, и это нихуево впечатляло, на самом деле, потому что он ни разу потом не расстегивал ширинку, не оторвав перед этим зубами кусок блестящей квадратной упаковки. И хорошо, что нет. Потому что он знал себя — знал, как умел поиграть в то, что было нельзя, подходя слишком близко. Порой даже усаживал на себя сверху.              Касьян чувствовал, как туго сжимали мышцы внутри — кожа к коже, и его пиздец вело к грани контроля, даже от ее небольших фрикций.              — Двигайся, — выдохнул он.              Касьян мазнул зрачками по ее неуверенному лицу. Мора качнулась, потирая его головку внутри о стенки. Он потянул на себя ее бедра, надавил на позвоночник сзади, заставляя прогнуться — подстраивая плавные движения так, чтобы клитор терся об кожу. Касьян затянулся, перебивая боль от загнанных под кожу ноготков, когда Мора вцепилась руками ему в грудь, двигая бедрами.              — Да, давай, делай мне хорошо, — довольно протянул он, чувствуя, как под его пальцами трещала ткань гетр, обтягивающих ее ноги.              Касьян смотрел на ее губы, хватающие воздух, стонущие что-то возле его щетины, когда поцелуй сбивался из-за мокрого звука, и в голове проносилось каждое ее лживое гнилое выражение, смазанное этим дыханием. Это было похоже на еблю под дурью — его так концентрированно мазало, когда он смотрел, как она старалась сделать ему хорошо, периодически вздрагивая от новых ощущений. Ему в жизни так сильно не хотелось кого-то подсадить. Затянуть за собой.              Касьян выдохнул затяжку ей на сосок, втянул его. Мора захныкала от прикосновений языка. Она почти прыгала на нем, ударяясь макушкой о потолок тачки.              — К-кас… — просяще пролепетала Мора, явно нихуя не соображая, концентрируясь только на том, чтобы кончить. Он довольно усмехнулся и погладил ее пальцами под подбородком.              — Хорошая ссорюшка, мне нравится, — протянул Касьян медленно ей на ухо.              Мора проглотила свой всхлип вместе с его затяжкой, которую он выдохнул ей в рот, притянув за горло к себе. Ему говорили — ты просто убьешь себя, до кайфа первого трипа не добраться, но он умный малый, как-то смог, потому что буквально трахал языком ее рот — мокро, тесно и горячо, чувствуя, как его мясо пропитывалось какой-то грязной набадяженной бурдой, доставляющей балдеж. И он завтра точно захочет еще.              Ссорюшка повернула голову в сторону, переключаясь на руку, которой Касьян держал ее за щеки. Она медленно начала целовать ему пальцы, добираясь до основания ладони. Добираясь до горячего серебра у него на безымянном, которое чувствовалось на его руке так естественно, что даже жутко. Почти свадебный ритуал, когда невеста целовала руку в конце церемонии, выказывая уважение. Почти. Если бы невеста чувствовала в слюне вкус металла, потому что облизывала пальцы. Касьян проталкивал их ей в горло, представляя, как сперма стекала бы по ее пьяному от удовольствия лицу. Почти кончал только от этого.              — Как тебе ритуал чистоты? Кайфуешь? — выдохнул Касьян чужим, грубым от хрипоты голосом, несколько раз приподняв бедра, и Мора закивала, как в бреду, соглашаясь на что угодно.              — Да-да-да… черт-черт… — простонала она, закинув голову и ерзая на нем.              Касьян остановился, дождался, когда Мора издаст тянущий умоляющий звук, смотря на него, и провел ладонью по ее красной от притока крови щеке.              — Обещаешь мне верность, любовь и покорность… — он осекся.              «Как великой Ссорийской Империи» — так звучало продолжение, обязующее повиноваться мужу так же, как законам Вождя.              — Такую же сильную, как твоя ненависть к Ссории? — хмыкнув, закончил Касьян, но его слова звучали лишь наполовину иронично.              Мора наклонилась к нему, тыкаясь носом в висок, и целовала его колючую кожу с каждым словом:              — Обещаю всему верить… всему надеяться… все перенести… — хрипло ответила она, и он лениво улыбнулся, по памяти находя в голове продолжение.              — И никогда не перестать?.. — спросил Касьян, посмотрев ей в лицо. …хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.              Мора поцеловала его, прижимаясь прохладным, слишком прохладным для секса телом, как обещая, запечатывая эти слова внутри сбитого дыхания. Он разорвал поцелуй, силой надавил под курткой ей на влажные лопатки, положил на себя и начал вбиваться внутрь зафиксированного тела крепкими размашистыми толчками.              — Боже… Кас… Я…              Мора вцепилась ему в шею. Она оцарапала его, когда ее мышцы внутри начали сокращаться вокруг члена. Кас замедлился, вставляя ей в ритм этим сокращением, продлевая удовольствие. Он погладил ее спину, стянув кожу куртки к локтям, пока она дрожала на нем, скуля и хныча, как будто правда всхлипывая, делая его плечо соленым от правильных слез.              Нужно было вытащить и подрочить себе об ее тело… да, вот… сейчас. Но Касьян продолжил двигаться, приподнимая на себе ее расслабленные бедра, резко и методично доводя себя до оргазма.              — Я щас кончу… — пробормотал он сдавленно.              Касьян дернул рукой, чтобы скинуть ее, но Мора прижалась к нему и двинулась еще несколько коротких, горячих раз. Кас прерывисто задышал, кончая с глухим звуком, инстинктивно толкаясь в нее до последнего.              — Блять… блять, что ж ты делаешь… — выдохнул он и сглотнул.              Касьян откинулся назад. Его руки скользнули с ее тела, как будто полностью лишились сил. Он только на краю отъехавшего от расслабления сознания почувствовал, что Мора лизала ему шею — место, которое Кас показал ей там, на вечеринке, в чужой, ненастоящей жизни.              — Эй?.. — шепотом спросила она и коснулась кончиками пальцев его щеки.              — Ты… пиздец.              Касьян приоткрыл глаза и усмехнулся. Мора медленно встала и начала искать свою одежду — в утреннем после дождевом тумане становилось холодно. Чертовски, сука, морозно. Касьян почувствовал, как она погладила его пальцы, все еще мокрые от ее слюны. И нахмурилась.              — Почему у женщины нет кольца?.. Когда пара женится, — тихо спросила она, посмотрев на свою руку.              Мора одевалась в платье. Касьяна хватило только на то, чтобы застегнуть штаны. Тело горело от боли, больше не прибитой похотью, и он чувствовал, как лоб потихоньку начинал покрываться испариной.              — Кольцо — символ принадлежности, — ответил он обессилено. — Или потому, что женщина получает новый дом, в который приводит ее муж. Хочешь, куплю тебе дом? — спросил Касьян, глянув на нее.              — Может, однажды, — ответила Мора после паузы, и ее голос дрогнул. А потом она моргнула несколько раз. — Хочешь пить?              Он кивнул, и ссорюшка дала ему бутылку воды из бардачка. Она суетливо стала приводить себя в порядок. Касьян глотке на шестом почувствовал странный сладковатый привкус и глянул на мутноватую воду.              — Че за?..              Он скривился, стрельнул в нее взглядом практически на автомате, но этого оказалось достаточно, чтобы увидеть, как Мора замерла. Застыла, вглядываясь в его лицо.              Касьян вскочил, схватил ее за кисть, внутренне пытаясь перебрать количество веществ, которые были на вкус сладковато-приторными, но их оказалось слишком много. Именно поэтому студентов академии учили распознавать такое по первому прикосновению к языку. Не расслабляться. Потому что расслабление было чревато смесью неги и какой-то сладковатой дряни, смешивающейся с кровью.              — Мора, — процедил Касьян в ярости, видя, как она поджала дрожащие губы. — Не смей. Этого. Делать, — прорычал он и тут же почувствовал, как что-то ударило его по вискам, ослабляя мышцы. Медленно вводило в расфокус зрачки.              — Прости, — шепнула Мора.              Ее дрожащий подбородок — последнее, что Касьян увидел, прежде чем его голова упала. Он рисковал удариться виском о плотную кожу сиденья, если бы она не поймала. Мора провела пальцами по его мокрым от пота волосам. По горячей лихорадочной коже.              — Прости, — повторила Мора.              Она коснулась пальцами своего кольца у него на руке и оставила короткий поцелуй на его фаланге. Мора встала с примятой упаковки таблеток — полностью пустой — и, хлопнув дверью, побежала в утренний туман.