Лучший из скакунов

Влажные камни на берегу приятно холодили босые ноги. Майтимо не отказал себе в удовольствии пройти по ним достаточно далеко, прежде чем вернуться на тропинку вдоль берега. Поначалу идти было легко, но вскоре усталость взяла своё, и каждый шаг стал отдаваться тупой болью в правой руке. Но он всё равно упорно шёл вперёд, наслаждаясь тишиной, свежим ветром и, откровенно говоря, одиночеством. С первых дней его возвращения братья, не сговариваясь, — а, может быть, и сговорившись, тут сложно было сказать наверняка, — установили неписанное правило: кто-то всё время должен быть рядом. Поначалу это было продиктовано необходимостью, затем превратилось в предосторожность. Наконец Майтимо поднялся с постели, но правило не исчезло. Кто-то из братьев всегда сопровождал его, когда этого не делал Финдекано. Они уже гуляли вместе по берегу озера, но сейчас Финдекано вернулся в лагерь на северном берегу, и Майтимо отправился на прогулку один. В конце концов, братьям не стоило о нём беспокоиться — вблизи лагеря было тихо. Орки уже не рисковали приближаться к землям, которые сыновья Фэанаро объявили своими. А диких зверей, куда как менее дружелюбных, чем в Амане, держала на почтительном расстоянии многоголосая свора Тьелкормо. День клонился к вечеру, когда он, утомившись, опустился землю возле корней раскидистой ивы, и только тогда понял, насколько устал. От долгой ходьбы ноги налились свинцовой тяжестью и глухо пульсировали. Стоило повернуть обратно, но не было и речи о том, чтобы сделать это без отдыха. Майтимо привалился спиной к стволу и закрыл глаза — всего на минуту, как он сказал себе. За минуту ничего не могло случиться. — …И почему я нахожу своего брата и короля спящим в одиночестве на берегу озера? Майтимо усилием воли заставил себя открыть глаза. Должно быть, прошло порядочно времени, потому что небо над озером потемнело и стало прохладнее. Он посмотрел вверх. Тьелкормо стоял над ним, скрестив руки на груди, а Хуан позади него радостно махал хвостом. Нужно было ответить, хотя ни сил, ни желания говорить сейчас он не чувствовал. Собственное тело казалось чужим, непослушным и тяжёлым, как мешок с камнями. Правая рука привычно пульсировала тупой болью, но это было даже хорошо. Боль помогала сосредоточиться на реальности. — Я не сплю, — произнёс он. Тьелко хмыкнул и поднял взгляд на иву, у корней которой он так удачно устроился. — Тогда что ты здесь делаешь? — Просто устал и сел отдохнуть, — о причинах, вынудивших его отдыхать, Майтимо предпочёл не распространяться. — Передохну и вернусь домой. Ты сам назвал меня королём, должен ли король уведомлять подданных о каждом своём шаге? Тьелко досадливо поморщился. — Король, может быть, и не должен. А вот брат обязан предупредить своих братьев, где его потом искать. — Я старше, — напомнил Майтимо, снова закрывая глаза. — Тем более! — взвился Тьелко. — Должен понимать, каково это! В комнатах тебя нет, во дворе нет, никто не видел, куда ты пошёл, а твой разум закрыт так, что не достучится даже Единый. Скажи спасибо, что Хуан быстро тебя отыскал. Майтимо заставил себя вновь открыть глаза, хотя разлепить тяжёлые веки было нелегко, и посмотреть на волкодава. — Спасибо. Хуан кивнул в ответ лохматой головой. Тьелко хмыкнул. — Ладно, хватит. Вставай и пойдём домой, уже поздно, а по ночам на берегу холодно. — Мне не холодно, — возразил Майтимо. — Я привык. Кажется, Тьелко поперхнулся словами, которые уже готовы были сорваться с его губ. — Понимаю, — выговорил он, наконец совладав с собой. — А теперь пойдём отсюда. — Я пока не могу. Признание далось легче, чем он ожидал. Тьелкормо осёкся второй раз за последнюю минуту. — Я отдохну и пойду обратно, — повторил Майтимо, вновь устало закрывая глаза. — Позже, хорошо? — Я помогу тебе встать, — изменившимся тоном произнёс Тьелкормо. — Нельо... Правда, давай без глупостей. Держись за меня. Он присел рядом, и Майтимо, не желая спорить, покорно обнял его за шею здоровой рукой. Брат без малейшего усилия поставил его на ноги и поддержал, не давая рухнуть. Толку от этого было чуть. Он не мог стоять, ноги дрожали и подгибались, не желая больше держать вес слишком тяжёлого тела. Перед глазами танцевали звёзды, которых Варда не создавала. Убедившись, что брат действительно не способен никуда идти, Тьелко, к его чести, не стал больше упорствовать и осторожно усадил его на место. Майтимо с устало откинулся спиной на узловатые корни ивы. — Я же говорил, — прошептал он. — Не сейчас. — Вижу, — признал наконец Тьелкормо. — Тем больше резона тебе вернуться в постель. Как ты смотришь на то, чтобы я взял тебя на руки? Должно быть, Майтимо посмотрел в ответ достаточно красноречиво, потому что он тут же примирительно поднял руки: — Хорошо, хорошо. Сейчас схожу за лошадью. Хуан пока за тобой присмотрит. Волкодав немедленно приблизился и лёг рядом с Майтимо, положив огромную голову возле его руки. Это явно выглядело как приглашение, тот вяло почесал его за ухом. — Сходишь? — переспросил он. — Я не могу его позвать, — Тьелкормо выглядел немного смущённым. — Пришлось закрыть молодого дуралея, чтобы он не приставал к другим лошадям. Хуан приглушённо заворчал. Тьелко уставился на него с удивлением. — Ты не шутишь? — спросил он пса. Тот в ответ заворчал снова. — Что он говорит? — заинтересовался Майтимо. Брат неожиданно усмехнулся. — Говорит, что за лошадью можно не ходить, — заявил он. — Итак, раз уж мне нельзя тебя носить, может быть, ты согласишься, чтобы это сделал Хуан? Майтимо посмотрел на волкодава, но ответный взгляд того был предельно серьёзен. Только лохматый хвост бил по земле, как у самой обычной собаки. Разве что шума производил больше — в конце концов, ростом Хуан и правда не так уж сильно уступал лошади. Майтимо оценил этот компромисс и нашёл его приемлемым. Он кивнул. С величайшей осторожностью Тьелкормо помог ему устроиться верхом на спине Хуана и ухватиться за жёсткую шерсть. Мех на загривке пса подходил для этого явно лучше, чем перья Соронтара. И всё равно, когда Хуан поднимался на лапы, Майтимо с него едва не скатился. Тьелко поддержал его за здоровое плечо. Пёс что-то проворчал, пока он пытался устроиться на его спине. — Он говорит, что ты весишь не больше козлёнка, — перевел Тьелкормо. — И даже этот вес — от груза страданий на твоей фэа. Не слушая больше возражений, он скинул свой плащ и набросил на плечи Майтимо. Особенно тщательно он закутал правую руку, покоившуюся на перевязи. Странная процессия двинулась к дому. — Где Финдекано, когда он нужен? — продолжал ворчать Тьелко. — Я думал, он за тобой присматривает. — Он отправился на тот берег, — выдохнул Майтимо. — Ох. Но он ведь вернётся? — Я надеюсь. Хуан, показывая своё явное превосходство над лошадью, довёз его прямо до постели и сел, позволяя обессиленному телу просто соскользнуть на руки Тьелкормо. Тот осторожно усадил Майтимо на кровать и крикнул за дверь, чтобы принесли тёплой воды. Он заявил, что не позволит брату лечь, пока его босые ноги не будут отмыты после сегодняшней затянувшейся прогулки. Майтимо не возражал. Он не чувствовал сил для напрасного спора. Хуан и здесь предложил свою помощь, лизнув его пятку. Он вздохнул и потрепал огромную лохматую голову пса. — Раньше ты боялся щекотки… — дрогнувшим голосом произнёс Тьелко, наблюдая за этой сценой. — Я уже ничего не боюсь, — сказал он просто. От воды распространялся лёгкий аромат лекарственных трав. Кожу на ногах слегка пощипывало. Он прикрыл глаза и не открывал их, пока возмущённый голос брата не заставил его очнуться снова. — Нельо! Это ещё что? Кровь? — Наверное, да, — согласился Майтимо. Наверное, он стёр ноги, пока брёл по камням на берегу озера. Камни были жёстче мягкой травы или деревянных тротуаров, а он совсем отвык долго ходить за эти… годы. Тем более — ходить босиком. Но ему слишком нравилось чувствовать настоящую, живую и твёрдую землю под ногами. Тьелко смотрел на него с ужасом. — Ты даже не почувствовал?.. — Просто не обратил внимания, — попытался успокоить его Майтимо. — Это ерунда. Не беспокойся обо мне. — Не беспокоиться?! — взвился Тьелко. — У тебя ноги сбиты в кровь! Я не должен беспокоиться о том, что мой брат не чувствует боли? — Я чувствую боль, — возразил он почти с обидой. — Просто не всегда её замечаю. Тьелко продолжал недовольно сопеть всё время, пока вытирал ему ноги и наносил на свежие синяки и ссадины приятно пахнущий бальзам. Майтимо посмотрел вниз. Вода в тазу окрасилась красным. — Какая нелёгкая понесла тебя туда босиком? — продолжал возмущаться брат. — Хотел прогуляться, — ответил он чистую правду. — Босиком? — Неудобно было надевать сапоги с одной рукой. Тьелкормо открыл рот, чтобы ответить, а потом закрыл, так ничего и не сказав. Это было необычно — видеть, как у него закончились слова. Так же молча он помог Майтимо раздеться и лечь. Только уже поправляя ему одеяло, он признался: — Нельо, ты меня пугаешь. — Я сам себя иногда пугаю, — вздохнул Майтимо. — Нет, в самом деле. Если тебе так хочется погулять по окрестностям, бери с собой хотя бы Хуана. Он не против. Хуан в подтверждение этих слов громко застучал хвостом по полу. Майтимо пообещал, что рассмотрит это предложение, и брат наконец оставил его, набросив перед уходом платок на светильник. Хуан, однако, не двинулся с места, только со вздохом опустил голову на передние лапы и задремал — точнее, убедительно притворился дремлющим. Майтимо понял, что за ним установили слежку. Улыбнувшись этой навязчивой заботе Тьелкормо, он закрыл глаза, но заснуть не получилось. Вновь скрипнула дверь, и две тени проскользнули в комнату, усевшись по разные стороны кровати. — Нельо, ты спишь? — Да, — ответил он. Тени засмеялись. — Турко сказал, тебе не терпится посмотреть окрестности, — сказала правая тень. Судя по голосу, это был Питьо. — Есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — добавила левая. Любопытство возобладало над усталостью. Майтимо приподнялся на локте. — Не терпится услышать. Амбаруссар переглянулись в темноте. — Хочешь прокатиться верхом? Он не сдержал усмешки. — Я только что. Спасибо Хуану, что согласился на это. Из темноты у кровати донеслось выразительное ворчание. — Да нет же, на лошади, — пояснил Тельво. — Хуан, конечно, лучший из скакунов, но на лошадях сидеть всё-таки удобнее. Майтимо покачал головой. — Не думаю, что смогу ехать верхом, — признался он. — Мы приведём тебе такую лошадь, на которой сможешь! — заверил его Питьо. — Ты даже не почувствуешь её хода. — Вороная иноходка, помнишь, мы тебе рассказывали? — добавил Тельво. — Она бежит не так, как другие лошади. Майтимо смутно вспомнил, что о чём-то таком Амбаруссар и в самом деле говорили, но, как ни старался, не мог припомнить подробности. Кажется, речь шла об одной из помесей с местными лошадьми. — Расскажите подробнее, — попросил он. — Что за лошадь? Это был скользкий путь. Близнецы могли рассказывать о своих конях бесконечно, споря, кто сильнее, кто резвее, а кто вчера на охоте пнул рыжую гончую Турко, так что теперь тот с ним не разговаривает. — О! — начал Питьо, набирая в грудь столько воздуха, словно собирался не замолкать до утра. — Она тебе понравится. Морьо каждый раз глядя на неё напоминает, что митрим её лохматых родичей едят… Майтимо улыбнулся и закрыл глаза. Голоса близнецов, перебивающих друг друга, постепенно слились в один, а потом и он превратился в шелест зелёных трав на ветру. Во сне он снова был в Амане, на зелёных лугах, по которым бродили маленькие и лохматые митримские кони, а Амабаруссар утверждали, что они обязательно вырастут, их просто надо поливать.