Только фильм...?

      Корвен всё ещё стоял неподвижно, разглядывая меня с головы до пят, будто запоминая. На моё неловкое пожелание спокойной ночи он всё-таки ответил:       — Ты удивительная, Агата. — угол его губ тронулся едва заметной улыбкой. — Я искренне надеюсь, что в конце ты сделаешь верный выбор. ВОТ И ЧТО ОН ИМЕЛ В ВИДУ? Выберу я ангелов или демонов? Либо его или Мисаэля. Боги... За что мне всё это.       — Я постараюсь не ошибиться, — тихо ответила я.       — Славно. Доброй ночи. Он наклонился, оказавшись слишком близко, ровно настолько, чтобы я почувствовала его дыхание. Лёгкий, почти невесомый поцелуй коснулся моей щеки. Тепло от него осталось дольше, чем следовало. Я вспыхнула мгновенно. Корвен задержал взгляд на моих губах всего на секунду. Затем он отстранился, словно ничего не произошло. Демон дождался, пока я зайду в комнату, и только после этого исчез в ночи, оставив меня наедине с мыслями, которые теперь уже не давали покоя. Я пыталась понять, что со мной происходит. Мне казалось, что чувства, только начинающие прорастать во мне, принадлежат Мисаэлю. Они были привычными, тревожными, будто давно мне знакомыми. Но с Корвеном… всё ощущалось иначе. Глубже. Опаснее. Чёрт. Я окончательно запуталась. Сначала дело. Потом чувства, — приказала я себе. — Соберись, Агата. С этими мыслями я уснула почти мгновенно, уставшая от собственных сомнений и стараясь не думать о том, что где-то между строк моей жизни уже началась тихая, невидимая война, и я была её центром.       Школьные дни проносились стремительно. С каждым днём я сближалась с Ости всё сильнее. Демонесса не уставала язвить, жаловаться на окружающих и с особым удовольствием подначивать ангелов. С ней было шумно, остро. Вечера же принадлежали совсем другому миру: Мисаэлю и Авроре. Так как именно Авроре поручили приглядывать за мной, она взяла мои тренировки под личный контроль. И, Шепфа свидетель, пощады там не было.       — Ещё раз! — крикнула Аврора, когда я уже едва держалась на ногах, задыхаясь после очередной атаки.       — Сестричка, дай Агате хоть вздохнуть, — проворчал Мисаэль, опуская руку.       — На поле боя у неё не будет времени на вздох, — отрезала Аврора. — Я сказала: ещё раз! Кто бы мог подумать, что в этой светлой, почти невинной на вид девушке скрывается такой командир. Безжалостный. Сосредоточенный. Абсолютно уверенный. По её приказу Мисаэль вновь и вновь швырял в меня сгустки энергии, а я пыталась удержать защиту, отражая удар за ударом. И именно тогда мы поняли: мой дар — не поглощение, как у Авроры. Он был другим. Отражение. Ребекка объяснила это сухо и без лишних эмоций: если я доведу способность до предела, ни одна сила не сможет навредить мне. Мой дар должен был работать, как купол — отражая любое воздействие. Физическое. Магическое. Энергетическое. Звучало красиво. На практике ад. Я отчаянно пыталась удерживать защиту, но она срывалась, трещала, гасла в самый неподходящий момент. Аврора не давала поблажек. Четыре дня подряд она выжимала из меня всё. Силы, концентрацию, волю. К концу тренировок я падала на пол, дрожа от истощения, но внутри всё чаще ощущала странное, пугающее чувство: я становилась сильнее. Тренировка на сегодня была окончена. Я собирала свои вещи медленно, с тем самым ленивым упрямством, которое приходит только после полного истощения. Дышать всё ещё было трудно, грудь поднималась рвано, будто тело не сразу понимало, что опасность миновала. Мисаэль молча подошёл сзади и помог мне накинуть плащ. Ткань укрыла меня с головой, пряча синяки и следы усталости. Я давно привыкла уходить от Авроры побитой. К вечеру раны затягивались, оставляя лишь глухую ломоту под кожей. Ангел осторожно поправил капюшон на моих волосах и тихо спросил:       — Волнуешься перед соревнованиями?       — Не особо, — честно ответила я. Это была не бравада. Просто внутри уже не осталось места для страха. Ангелы посвятили меня в детали ещё днём. Завтра пройдёт так называемый конкурс — испытание, после которого победитель получает силу внушения Змея. Цена проста и жестока: его нужно убить. Змей не поддаётся уговорам, не реагирует на слабость и не прощает сомнений. Он проверяет не тело, а волю. Я слушала, как Мисаэль и Аврора обменивались короткими фразами, вспоминая собственный опыт. Ловушки. Иллюзии. Давление на разум. Шёпот, который обещает силу, если поддашься. Но всё это проходило мимо меня, словно сквозь воду. За последние дни меня били слишком часто, ломали слишком глубоко и заставляли подниматься слишком много раз, чтобы завтра пугало сильнее, чем уже пережитое. Внутри было странное спокойствие...не смирение, а усталое принятие. Если завтра что-то пойдёт не так, значит, так и должно быть. Я перекинула сумку через плечо и взглянула на них обоих.       — Я пойду, — сказала просто.       — Пойдём вместе. Всё равно нам в одну сторону, — спокойно сказал Мисаэль. Мы почти покинули здание, когда за спиной раздался голос Авроры:       — Агата, не забудь зайти к Ребекке после состязания. Она лично хочет узнать твои результаты.       — Ага. Помню. Увидимся, — откликнулась я. Дорога до общежития прошла в редкой, но не тягостной тишине. Не той, что давит, а той, где слова просто не нужны. У дверей мы остановились, каждый у своей комнаты. Я уже потянулась к ручке, когда Мисаэль тяжело выдохнул.       — Агата… Я обернулась. Он смотрел прямо, без привычной насмешки, без игры. Так смотрят, когда говорят что-то действительно важное.       — Я знаю, что тебе сейчас непросто. И знаю, что ты достаточно сильна, чтобы справиться со всем этим. И никто… — он сделал паузу, — ни Ребекка, ни Аннет, ни даже Ости не смогут сломать тебя. Я молчала, чувствуя, как слова медленно оседают внутри.       — Просто знай, — продолжил он тише, — что здесь, в соседней комнате, живёт один дурацкий ангел. И он всегда выйдет, если тебе понадобится помощь. Даже если ты об этом не попросишь.       — Спасибо… — тихо сказала я. — Я правда ценю твоё присутствие рядом. Даже несмотря на то, каким козлом ты иногда бываешь. Мисаэль усмехнулся, уголок губ дёрнулся вверх.       — Ну, ты тоже не ангел. Я фыркнула и легонько стукнула его по плечу.       — Эй!       — Шучу, шучу. Спокойно, — он поднял руки в примирительном жесте, а потом вдруг замялся. И вот ещё… — он на секунду отвёл взгляд. — Не хочешь кое-что посмотреть? Я прихватил с Земли. Специально на случай, если тебе захочется просто… выдохнуть.       — Заинтриговал. И что же это? — я прищурилась.       — Пойдем, сама увидишь. Я колебалась всего пару секунд, прежде чем кивнуть. Мисаэль открыл дверь и, как настоящий джентльмен, пропустил меня вперёд. Когда он вошёл следом, дверь мягко закрылась с тихим щелчком. Я остановилась посреди комнаты.       — … Ты издеваешься? На столе стоял портативный DVD-плеер с маленьким проектором, аккуратно подключённый к кристаллу питания. Рядом стопка дисков, потёртых, земных, настоящих.       — Ты… — я повернулась к нему, не скрывая удивления, — ты это всё серьёзно сюда притащил?       — Ага, — он пожал плечами с напускной небрежностью. — Земные фильмы. Без пророчеств, без миссий, без Ребекки и конца света. Просто… истории. Он посмотрел на меня внимательно, почти осторожно.       — Подумал, тебе может понадобиться вечер, где от тебя ничего не требуют. И в этот момент я вдруг поняла: он притащил не просто плеер и диски. Он принёс мне кусочек нормальности. Того мира, где я ещё была просто собой.       — Что будем смотреть? — мои глаза загорелись, как у ребёнка перед витриной с игрушками.       — Выбирай, — Мисаэль кивнул на стопку дисков. — Тут есть ужасы, мелодрамы и триллеры.       — Ужасов мне и здесь хватаетт, — я фыркнула. — Давай мелодраму. Вот эту. Я ткнула пальцем в диск с собакой на обложке.       — Ты серьёзно выбрала фильм только потому, что там пёс? — он приподнял бровь.       — Не умничай, — я махнула рукой. — Включай давай. Не дожидаясь ответа, я забралась на его кровать и устроилась поудобнее, поджав ноги. Матрас был мягким, пах чем-то знакомым и тёплым — им. Мисаэль вставил диск, настроил проектор… и сел в кресло у окна. Я нахмурилась и посмотрела на него.       — Ты… собираешься сидеть там весь фильм? Он моргнул, будто искренне не понял вопроса.       — А что не так?       — Это вообще-то твоя кровать, — я кивнула рядом с собой. — Садись. Я не кусаюсь. В отличие от некоторых. Он усмехнулся, но остался на месте ещё секунду, будто обдумывая.       — Ты уверена?       — Мисаэль, — я закатила глаза, — если бы я была не уверена, ты бы уже летел отсюда со скоростью света. Ангел хмыкнул, встал и всё же сел рядом, оставляя между нами приличное расстояние. Слишком приличное. Проектор загорелся, заполняя комнату мягким светом, и на стене появились первые кадры фильма. Я украдкой взглянула на него. Он сидел напряжённо, будто боялся сделать лишнее движение. Вот же идиот, подумала я и, не говоря ни слова, слегка сдвинулась ближе. Экран продолжал играть свою мелодраму, но в комнате было куда интереснее. Я старалась украдкой наблюдать за реакцией Мисаэля на фильм, но ловила себя на том, что смотрю вовсе не на экран. Его крылья были аккуратно сложены за спиной, как будто он сознательно сдерживал их, а широкие плечи наконец расслабились за долгое время. Кофта облегала его фигуру слишком… честно, подчёркивая каждое движение мышц при дыхании. А запах... Боги. Как от него вкусно пахнет... От него исходил тонкий, почти обманчиво спокойный аромат — свежая мята, смешанная с чем-то сладким, прохладным, как ломтик арбуза. Такой запах не бил в голову, а медленно затягивал. Я поймала себя на том, что делаю вдох чуть глубже обычного и тут же отвела взгляд, будто меня застали за чем-то неприличным. Ещё секунда, и я бы действительно подавилась слюной. Он заметил. Конечно, заметил.       — Нравится? — уголок его губ дрогнул в самодовольной ухмылке. Я перевела взгляд на экран, делая вид, что полностью поглощена фильмом.       — Просто… вкусно пахнешь, — выдала я честно, не подумав. Он тихо усмехнулся, склонив голову чуть ближе.       — Ну-ну. В его голосе было слишком много понимания. И слишком мало насмешки. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, а пространство между нами вдруг стало ощутимо тесным. Фильм продолжал идти, диалоги сменяли друг друга, но я больше не слышала ни слова. Всё внимание было приковано к теплу рядом, к ровному дыханию, к ощущению, что если я сдвинусь ещё хоть на сантиметр и граница будет стерта. И, кажется… он это знал. Я попыталась взять себя в руки, потерла глаза, будто это могло вернуть меня к фильму. Бесполезно. Я неловко опустила руки на постель и случайно коснулась Мисаэля. Он замер, затем медленно накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были тёплыми, уверенными, и он сжал их чуть сильнее, будто проверяя — не отдёрну ли я руку. Я не отдёрнула. Мы встретились взглядами. Все звуки исчезли. Реплики из фильма растворились, свет проектора стал далеким и неважным. Между нами словно возник невидимый купол, где были только мы вдвоем. Мисаэль смотрел на меня долго. А потом улыбнулся. Не насмешливо, не дерзко. Нежно. Так, как улыбаются, когда больше не хотят прятаться. Он медленно наклонился ближе, скользнул дыханием по моей коже, остановился у шеи, у самого уха.       — Одно твое слово. Агата. Лишь слово. По телу прошёл разряд, будто кто-то провёл током. Волосы на затылке встали дыбом, мысли рассыпались, оставив после себя только чувство. Он знал. Знал, как действует на меня. Знал, что я борюсь с чувствами к нему. И как проигрываю этот бой.       — Я… — голос предал меня. — Я так больше не могу. И этого оказалось достаточно. Я обхватила его лицо обеими руками, ощущая под пальцами тепло кожи, и, не дав себе времени передумать, потянулась вперёд. Наши губы встретились: резко, искренне, будто этот поцелуй ждал нас слишком долго. Поцелуй вышел не дерзким, а растерянным. Слишком настоящим, чтобы быть игрой. Его губы были мягкими, и в этом прикосновении не было спешки. Мисаэль словно боялся напугать меня лишним движением, будто я могла исчезнуть, стоит ему сделать шаг дальше. Он отстранился всего на вдох — лоб к лбу, глаза в глаза.       — Агата… — выдохнул он тихо, почти неслышно. Его рука всё ещё сжимала мою ладонь, а второй он осторожно коснулся моей щеки, большим пальцем скользнув по скуле. Так нежно, будто прикасался не к телу, а к чему-то хрупкому внутри меня. От этого жеста сердце болезненно сжалось. Он поцеловал меня снова. Медленнее. Глубже. В этом поцелуе было обещание, а не требование. Тепло разливалось по груди, по плечам, по кончикам пальцев. Я чувствовала, как он дрожит, совсем чуть-чуть. Ангел, который всегда держал себя в узде, сейчас тоже боролся. Его крылья едва заметно шевельнулись за спиной, будто откликаясь на эмоции, которые он больше не мог скрывать. Мисаэль отстранился первым. Он прижался лбом к моему плечу, закрыв глаза, словно собирая остатки самообладания.       — Я не хочу делать тебе больно, — сказал он глухо. — Ни сейчас. Ни потом. Я медленно провела пальцами по его волосам, и он вздрогнул, будто от прикосновения молнии.       — Ты и не делаешь, — прошептала я. Он поднял взгляд.       — Тогда остановимся здесь, — тихо сказал он. — Пока я ещё могу. Он снова коснулся моих губ коротко, почти целомудренно. Как печать. Как обещание, отложенное на потом. А потом просто сел рядом, не убирая руки с моего плеча, прижал меня к себе. Я расслабилась. Словно тело само решило, что здесь можно больше не держать оборону. Веки отяжелели, дыхание стало ровным. С ангелом было спокойно. Как дома, в том месте, где тебя принимают целиком и не требуют ничего взамен. Сквозь полусон я почувствовала, как Мисаэль бережно укрыл меня одеялом. Его прикосновения были невесомыми, почти нереальными, будто он боялся разбудить не меня, а это хрупкое мгновение. Последним, что я ощутила, стал тёплый поцелуй в лоб. И тишина.