Часть 2 "Жили тихо-мирно, да тоска ужалила в жопу...(18+)"

Её глаза на звёзды непохожи, В них бьётся мотыльком живой огонь, Ещё один обычный вечер прожит, А с ней он каждый раз другой, Её упрёки — вестники прохлады, Как скошенная в августе трава, И пусть в её словах ни капли правды, Она божественно права…

© Би2 «Ее глаза»

***

Энно’а. — Проснись, командир, — Щелкала перед его мордой когтистыми пальцами Джасвиндер. Ее светло-серые глаза светились в темноте словно у кошки, и мерцали, то ли от гнева, то ли от негодования. Самец уже около получаса сидел и втыкал в одну точку, будто в попытках разглядеть что-то в темноте. А перед носом стояли ее глаза, светлые и поверхностные. Не глубокие как у Джас, с кучей подоплек. А легкие, веселый и свободные, словно потоки восточного ветра на Евроме-37. Он впервые видел такие глаза, за двести лет своих скитаний по системе. И то ли от непонимания, то ли от желания разгадать их сущность, впервые не мог выбросить мысль из головы.       Джасвиндер потихоньку начинала вскипать, кусая его за плече, в попытках обратить на себя внимание. Ее оголенная, персиковая, с алым крапом, шрамированная шкура лоснилась в полумраки комнаты, мерцая в редких лучах фонарей, попадавших через окна трактира. Они частенько проводили ночи вместе, их объединял лишь банальный секс и верность. Верность Джас. Единственная самка-изгой что уважала его мировоззрение и стремления. Общего потомства у них не было, да и Энно’а искренне этого не желал, хотя предложения от самки поступали неоднократно. Объединится, создать семью, создать клан и прочие самочьи загоны, которые по их мнению выполнялись легко и просто, почти по щелчку пальцев. Стоило только захотеть.       Но Энно’а так не думал. Все было гораздо сложнее… Гораздо. Да и Джас не то что бы была плоха в роли будущей неразлучницы, скорее просто не могла его заинтересовать ни чем кроме верности и тела. Ни разговоров, ни общих черт, стремлений. Она шла за ним как верная собака, когда то было нужно, но любви к ней он не ощущал… И сейчас, лежа с ней в кровати, он размышлял о глазах непонятной уманской женщины. Вот же бабуинова задница. Как так вышло? — Ты сам не свой, Оракул! — Зычно прирыкнула на него самка, отпрянув, и довольно резко поднявшись с постели, открывая взору довольно-таки изящную самочью спину, почти не изуродованную ранами, и их отголосками. — О чем твои мысли? Или о ком? Она обеспокоенно и слегка ревниво посмотрела на него, щуря взгляд. — Не о чем, и не о ком, — Сухо оповестил ее светлошкурый самец, не сдвигаясь с места ни на миллиметр. — Думаю о своем. Прорабатываю план действий. Свероглазая фыркнула, сжав в руке ткань одеяла. — Ага, и во время секса о плане думаешь? Что-то я ранее не припомню от тебя подобных загонов! — Джас, — Ей хватила одного его золотистого взгляда, что бы успокоится, и слегка осунутся, потупив глазами в край кровати. — Я тебя не интересую, да? — Внезапно спросила она, значительно более кротким голосом. — Как самка… Ты не хочешь общего потомства. Не предлагаешь создать союз. Но спишь со мной ночами… Что это, Оракул? Самец почти не как не отреагировал на данное замечание. К такому вопросу он готовился, рано или поздно, она бы задала его вслух, а не как обычно, у себя в голове. Его плечи качнулись, и голова откинулась на подушку, устремляя жгучий взгляд в потолок. — Мне не до этого Джас, меня не интересует создание семьи, — Ловко увернулся он. Но в целом, высказал чистую правду. Его действительно не интересовало создание союза и рождение потомства. Только цель — уничтожить Асоку. Ничего более. Возможно он и жить то дальше не планировал. Сгинуть в бою — тоже славна смерть. А оставлять без поддержки самку и детенышей… Ну такое, совсем не в его духе. По крайней мере, будь он обычным яутжа, примерно так бы он и думал. Но в его ипостаси, даже мысль о чем-то подобном вызывала противоречивые чувства и кислую гримасу на морде. Нет, и снова нет. И сто процентов не с Джас. Но этого она знать не должна. — Я сдохнуть могу. А семья — меня обременит. Ограничит в действиях.       Джас невольно дрогнула в плечах, и резко соскочила с кровати, подбирая шмотки, и спешно одеваясь на ходу, в надежде заставить самца эмоционально посочувствовать ей и подняться, остановить и… И? А что дальше, признаться в каких-то мифических чувствах? Разве что реально лишь мифических. Нет. На Энно’а это не подействовало. И белесый как лежал, так и продолжил лежать, не удосужив ее и взглядом. Самка злобно рыкнула «на прощание». — Как всегда! Да чтоб тебя…       И наконец послышался звук закрывающейся металлической двери. И дробный звук удаляющихся шагов. Энно’а облегченно выдохнул, приподнимаясь на локтях, и после вовсе скидывая ноги вниз, покидая нагретое место. В такие моменты хотелось насладиться одиночеством в полной мере. Разрядка произошла, желание подутихло и самец ловкими, отточенными движениями натянул клепаную броню, усаживаясь обратно на матрац, вскидывая руку перед собой, и запуская наручный компьютер, погружаясь в файловую систему бортовика своего челнока, снова и снова перечитывая необходимую информацию раз за разом. И все бы хорошо, если бы не скрип железной черепицы…

***

— Травы, травы, мои травы! — Самка, чьи глаза так зацепили Энно’а сидела на плоской части крыши трактира, в обнимку с… Костанской ехидной? Откуда они вообще ее достали? Самка сидела на пестром коврике, в окружении пары тарелок и чашек, а так же большой бутылкой какого-то пойла. И пыталась разжать пасть вырывающемуся из рук существу. — Руки нам держат, чьи-то ладони, — Напевала она, вливая половину рюмки ехидне прямо в пищевод. — Нас глистогонят! Нас глистогонят!       Стоит отдать должное, голос был у нее неплохой, звонкий и мелодичный. Но то что она им творила, показалось ему не то чтобы странным, скорее диким. Изначально он думал что за ним увязался хвост, и какой-нибудь твердолобый увалень решил пробраться по крыше, но… Все было еще проще. Самка. Самка сидевшая на крыше в три часа ночи, пытавшаяся напоить чем-то «космического кота»…Стало даже немного жаль животину.       Он узнал ее. Обладательница тех самый странных глаз, что не вылетали из его тугой башки последние шесть часов. Да так, что даже при соитие с самкой своего вида, он неуемно думал о них. Вот же гадство, это же просто мерзко. Уманы — сравни животным. На них даже смотреть уже наказание для самого себя, мелкие, лживые, лицемерные и эгоистичные существа с слаборазвитыми конечностями, из-за чего, банально, чтобы устроить патасовку с кем либо из них, приходилось выдавать специальный костюм, для увеличения выносливости и силы, что бы было хоть немного повеселее.       Энно’а ядовито оскалился, облизнув верхнюю часть пасти, и слабо рыкнул, вспоминая как он рвал тех наемников на части, на корабле, у подножья Меропы. Как они орали и просили пощады, но заказ есть заказ, никого не оставлять в живых. И он не оставил, выкосил одного за одним, вырывая гланды каждому, сдавливая яремную до небольшого кровавого взрыва, и вытаскивал позвонки, слово разбирая биологический конструктор. А теперь сидел на крыше, и наблюдал за звероподобной уманкой. Ха-ха, лох. Как бы сказала Сифа, будь она рядом. Что он вообще здесь забыл? Пора убираться восвояси.       Но черепица предательски громок хрустнула под его лапой, и девушка тут же подняла голову, почти что заорав, выпуская кота из рук, и резко затыкая самой себе рот, гневя взгляд. Самец стабилизировал «тягу» и тут же выровнялся, расположившись уже более полого, и тем самым обеспечив себе выгодное положение. — Какой черной дырки ты тут забыл, одичалый? — Внезапно зло выдала самка, стараясь сделать интонацию как можно тише, но при этом устрашающе. Энно’а даже усмехнулся, мол, знала бы ты сейчас на кого зубки скалишь, крыска. Но маска выдала лишь мерцание золотистого цвета окулярами, в цвет его собственных глаз. — Одичалый? И у меня тот же вопрос, — Ответил ей механический голос передатчика на шее, но сам обладатель данного механизма не сдвинулся с места, лишь незыблемо смотрел в ее сторону, сдерживая гортанных хохот. — А как тебя еще назвать? — Выгнула бровь самка, скрещивая руки на груди. — Ты себя со стороны видел? Страшный, здоровый так еще и белый как призрак!       Тут она была права. Вылез то он без основной экипировки и плаща, и остатки одежды не покрывали всю область его тела, оголяя свету белую, шрамированную кожу, с серым крапом. Возможно он и правда выглядел не шибко «прекрасно» в ночной суете станции Союз, но разве его это хоть как-то должно волновать? Он промо здесь и сейчас может свернуть ей шею, если хоть что-то вякнет, что лично ему не понравится. И все, бай курочка, докудахталась. — Как в договоре подписался, так и зови, — Сухо, и со скукой в голосе парировал самец. Самка закатила глаза, словно перед ней не здоровенный бугай что может сику на пику натянуть в считанные секунды, а какой нибудь дурачок Ши’цу. — Сколько пафоса, — Зычно прирыкнула она, оголяя маленькие белые клычки. Что было не свойственно представителям ее вида, как элементарно уши и хвост. Свела ген с расой Урр’ри? Интересно. И получилось черте что. Толи хомяк с колесика сбежал, то ли крыса подзаборная, то ли кошка драная. Вот же химера недоделанная. — Ора-кул… Она кажется специально произнесла его имя растянуто, с издевательской интонацией, словно смеясь над его выбором. И ей богу, Энно’а потребовалось не малое количество усилия чтобы не погладить рукоятку кинжала, и не бросить клинок в ее сторону. — Как прозвали, так и зовусь, — Все так же коротко отрезал самец, сделал свой тон более скучающим и незаинтересованным, что всегда безотказно действовало на самок. И светлоглазая удивилась. — А я думала ты очередной понторез, на манер тех, — Она пальцем ткнула куда-то вниз, примечательно в сторону открытой веранды, где до сих пор буйствовала пьянка «выживших» от нового, заказного пойла, наемников. Лились разговоры, крики, настойки и рассказы. Горел уютный желтовато-оранжевый свет, что отдавал приятным теплым отблеском в сторону крыши, создавая атмосферу ночника в детской комнате. — Давай сюда!       Она без толики сомнения похлопала по месту рядом с собой, словно не яутжу приглашая, а дворового пса. Оракул оторопел, припустив голову на бок. Если бы не маска, то самка могла бы узреть слегка детский не понимающий ничерта взгляд. Она играла с ним? Что-то прятала в рукавах? Какие у нее козыри, что она может так спокойно позвать убийцу присесть рядом с собой? Или она просто дура? — Тут нейтральная территория, нельзя нам тут друг друга мочить, так что, чего опасаться? — Словно прочтя его мысли, внезапно проговорила ему самка, откупоривая крышку какого-то пойла. И в целом, она была права. Украдкой глянув на него, светлоглазое чудо, от слова чудовище, как учила его Сифа, приподняла бутылку повыше, показывая надпись «Страсть монаха». О великий, даже название идиотское. Что он вообще тут забыл? Развернись, и иди в номер, Энно’а, у тебя нет времени на подобную хрень. Нужно искать информацию, данные. Списаться с разведкой, найти лидера группировки и… И он просто сел рядом с ней, оперев одну руку на согнутую в колене ногу. Ну ебаный ж ты свет! — Вон там мой дом! — Самка пальцем показала наверх, в сторону звезд, просвечивающихся через купол. Решила поговорить по душам? — Точнее был… Она угрюмо всадила в себя еще один стакан с, по ее словам, отвратным пойлом. — Почему был? — Не шибко заинтересованно спросил самец, просто по приколу. В любом случае, раз уж сел, хотя бы может быть, скуку развеет. Девушка снова задергала ушами и скривила морду. — Потому что был… — Очень информативно. — Механический голос выдал пародию на усмешку. Но получилось очень плохо. Но самка и без того догадалась о интонации, предназначавшейся этому короткому предложению. Самка рыкнула, понуро опустила голову, тряхнув плечами, разозлись сама на себя, цокнула языком и заговорила. — Не с этого времени я! — Слегка опьяневшим голосом, она попыталась выдавить из себя пародию на профессора какого-то университета. Самец опустил голову на бок, снова, словно ничего не понимающая собака. — Назад в будущее? — Это единственно что смог найти в общей стоковой системе информации, его масочный компьютер, и спроецировать в ускоренном виде. Самка сначала опешила, выпучив глаза, словно рыба выброшенная на берег. А после резко заржала в голос, хватаясь за живот и падая на лопатки, поджимая ноги к себе, трепыхаясь ими, словно хвостами, в такт смеху. Он сказал что-то не то? Нужно было привести другой пример? — Какой кошмар! — Выдала самка, в перерывах между смехом и попытками успокоится. — Я тут душу нараспашку, а он… Ты ужасен, Одичалый! — Оракул, — Снова спокойным тоном напомнил ей самец, отворачивая морду к звездам. — А настоящее имя какое? Девушка произнесла это сквозь кашель, еще немного, и она бы отъехала. Но сдержала порыв окончить их беседу в таком творческом ключе. — Это знать не зачем. Коротко и ясно, как отрезал. — А, — Выдала самка, распластавший звездой на ковре, не отрывая взгляд от неба, испещренного россыпью переливающихся звезд. — Очередной наемник с темным прошлым. У-у-у. Как я раньше не догадалась… Наемник усмехнулся на ее презумпцию. — Я — Вай-но-на, — Без какой-то особой интонации сказала самка, и кажется специально, по слогам, объясняя ему, как годовалому детенышу. — Очень опрометчиво. Я ведь могу тебя найти и убить… Ай… Без толи смеха продекламировал он, перещелкнув жвалами. — Вай-но-на! — Не обращая внимание на его комментарий о ее умервщлении, повторила Вай, приподнимаясь на локтях. — Айно… — Почему-то повторил самец. Собственно зачем? Нахрен он вообще этим дерьмом тут занимается? Пытается повторить и запомнить имя уманской женщины. Какого Кааила? — Хотя бы Вай! — Ыай. — Нона?! — Хона? — Пресвятой амортизатор, — Хлопнула себя по макушке самка, усаживаясь на пятую точку. — Пресвятой амортизатор? — Повторил за ней яутжа механическим голосом, склонив голову набок. — А это ты значит повторить можешь!       Она осмелела и толкнула самца кулаком в плече, уже значительно сильнее чем прежде. И в этот раз это подействовало, и белесый яутжа гулко рыкнул, угрожающе и даже слегка пугающе злобно. На что получил фееричный фак в морду. И ахуел. Просто ахуел от наглости и бесстрашия этого… Этого… Да еб твою за ногу. Хомяка? Джунгарика? Во! Джунгарика! Вроде так это семейство грызунов называется.       Он еще раз мимолетом проверил в системе, убедился и вернулся к уманке. Та же в свою очередь уже сглатывала с горла, все еще держа фак перед собой, да с таким выражением морды, словно она не обычная официантка «Дохлого перекрестка» а Королева-волчица с Аль-Хаииба. И это безнаказанным оставлять было нельзя. Да, она всего лишь букашка, таракан под его лапой. Собачка, что можно как пнуть, так и погладить. По факту, незаметное, ничего не стоящее существо, что в данной ситуации было здесь в «живом» состоянии только потому что он мог ей это позволить. Не мудрствуя лукаво, чтобы развлечь его, как шут развлекает своего короля.       Он дернулся вперед, выбивая у нее из рук бутылку, и наваливаясь сверху, поджимая своим грузным телом, из-за чего у хомячка ненароком перехватило дыхание, от сдавленности легких. А глаза полезли на лоб. Он лежал в аккурат меж ее ног. Уши уманки поджались, и с неким любопытством и толикой страха наблюдали за яркими золотыми окулярами, что как будто прожигали ее насквозь. — И что ты сейчас сделаешь, джунгарик? — Он скрутил ее руки в замок над головой, и вжал в металлическое основание крыши, а второй рукой он схватил ее за ухо, смачно оттянув, упираясь локтем в твердую поверхность, чтобы не удавить ее своим же весом.       Самка зашипела, оскалив короткие, но все же острые клыки, на ясных глазах проступили слезы, но не от обиды или чего подобного. А от боли. Уши Урр’ри очень чувствительны, и это словно вдарить по рецепторам. И самец это знал. Но сам взор Урр’ри потихоньку наполнялся водами гнева и злобы. И чего-то еще. Совсем непонятного для него прежде. — Тело, зачатое силикатным клеем в телефонной будке! — Сдавленно прорычала самка, в попытках вывернуться из-под туши самца, но получилось лишь повертеться на месте. Его тело было очень горячим, и это прощупывалось даже сквозь его одеяние, и без того, разгоряченной выпивкой самке стало еще жарче, она буквально стало задыхаться. Самец ее прикола не понял, и лишь сильнее оттянул ухо. — Слабая человечка, — Рыкнул он сквозь маску своим баритоном, не используя механику. Его истинный голос был интереснее. Намного. Не таким как, у того же Паленого, или Горностая. Или любого другого яутжа. У Оракула она был ниже, гортаннее и…глубже. Словно способный достичь самой потаенной частички души. Самка стерпев боль выгнулась навстречу, обхватывая его ногами, чем видимо ввела его в мимолетный диссонанс, но этого хватило, чтобы он на секунду ослабил хватку рук, и светлоглазая рванула навстречу с удвоенной силой, обхватывая его шею руками, и повисая на нем, словно обезьянка на дереве. Такого выкидона он явно не ожидал. И замер, оперевшись обеими руками на холодную металлическую поверхность, пока джунгарик вжималась в него всем телом, и зарывалась мордой в гриве.       Он попытался отодрать ее от себя, но не вышло. пришлось принять сидячее положение, и упереться в нее обеими лапами, в попытке оторвать, словно подсохшую жвачку от стола. Но и тут его встретил облом. Ай… Хай… Или как там ее… Вай? Вай вцепилась в его гриву зубами, угрожающе рыча, мол, еще одна попытка и я его откушу. С учетом того, что предлоки самец терял с определенной периодичностью, почти ежемесячно, на вылазках, для него это критичным не было вовсе. Даже уже почти не больно. Неприятно, да. Возможно. Ну и плюс, потеря хоть и не единственного, но все же биологического инструмента охлаждения организма было тоже печальным… Так что. Он просто решил посмотреть что будет дальше. Ради глупого эксперимента. Своего рода игры. Он всегда успеет сломать ей шею, так что, это становилось даже интересным. — Допустим, А, — Коротко ответил самец прежним механическим голосом передатчика. — Я очень сильно напуган. Слезешь? — Сегофня я мофу не смофь, — Сквозь предлок во рту, прошелестела самка, все так же крепко обжимая его шею хилыми, по его мнению, ручонками. — Не понял. Самка снова повторила плюс-минус в той же манере. Оракул вздохнул. — Не понял. И снова повтор, как будто она попугай. — Не понял.       Его терпению можно позавидовать. А вот Вайнону это похоже вывело из себя, и поддатая самка выплюнув изо рта «частичку» самца, вывернулась, и ухватилась за его маску срывая ее вверх. Оракул явно не ожидал подобной выходки, да и просто, как он покается опосля, ступил, ступил как глупый молодняк.       Как оказалось, под черной, слегка устрашающей маской, была не сильно больно и стремная рожа, как изначально, видимо, предполагала самка. Белый, с темно-серым крапом самец, смотрел на нее гневным золотистым взглядом, встопорщив угрожающе жвала в сторону, оголяя частокол белоснежных, как снег зубов. Отличительная особенность — отсутствие одного клыка захвата, на правой верхней стороне, с изувеченных хрящевой костью. А так же шрамы, небольшие, но глубокие.       Самка замерла на пару секунд, выпучивая глаза, словно два больших блюдца, как подумал по первой самец — готовилась заорать, признав его пестреющую на каждом объекте дознавания рожу. Но услышал в своей ошеломление лишь одну фразу, что ввела его в ступор на некоторое время. — Ты такой красивый… Повисло неловкое молчание. Она все так же держала его маску, а он перехватывал ее запястье, но, не срывал маску вниз, закрывая морду. Он позволял ей смотреть на него. Зачем? Он не мог оторваться от ее глаз. Почему? Что в ней было такого, чего не было в той же Джасвиндер? Или любых других самках… — Насмотрелась? — Зычно рыкнул самец, резко срывая маску вниз, отшвыривая руку уманки в сторону, но та даже не думала слазить с него, а лишь вернула руку на маску, в попытках поднять ее снова, и тут же был перехвачена, на этот раз, вовремя. — Не насмотрелась, давай еще раз! — Я тебе не картина в музее! — Если бы не маска, то можно было увидеть выжигающий все живое взгляд. — Ну да, больше похож на контактный зоопарк, но давай упустим этот момент! — Она попыталась снять маску второй рукой, но снова была перехвачена, под утробный рык самца. Вот это я понимаю терпеливость, и не желание опадать в просак на нейтральной территории. Но желание прибить это маленькое чудовище возвышалось с каждой новой ее выходкой. Девчонка явно любила гулять по лезвию ножа. Самка внезапно расхохоталась, и случайно расслабила ноги, от чего скатилась прямиком задницей на пах Энно’а, и тут же сипнула. — Я касаюсь задницей вашего члена, Оракул, — Она умудрилась сдержать дикий ржак, и сделала морду кирпичом. Очень плохо исполняемым кирпичом. Не, ну а что? И по цвету подходит! — За ЭТО положена скидка при заказе ваших услуг в будущем? Мне тут кок-раз одного «Злыденя писюкастого» придушить о-о-очень надо… — Ты больная или просто ген страха от родителей не унаследовала? — На интуитиве вопросил самец, при том не сдвигая ее с места. Задница у уманки была большая, и мягкая, не причиняла никаких неудобств. А что на счет физиологии, вообще минус. При чем полный. Его контроль над эмоциями и телом был куда выше, чем у кого-либо еще. Чтобы развести самца на соитие, нужно было как минимум чтобы он хотел этого сам. — И то и другое, — Недовольно буркнула самка, отворачиваясь, морща небольшой нос, словно почуяв что-то противное. — Теперь ты меня убьешь, потому что я знаю кто ты? — Убью. Такого она явно не ожидала. Видимо до последнего надеялась что такая выходка сойдет ей с рук. И она что? Уйдет себе спокойно? Великий Кааил, ты серьезно? За какой грех ты подкинул ему такой «подарок» на голову? Хотя, грехов у Энно’а хватало с лихвой, но все же… — Серьезно? — Серьезно. — Прям ваще серьезно? — Тебе «Печать веры» перед смертью выдать? — А можно? — Дура… Последние им слово прозвучало снова его голосом, приглушенным под маской. От чего самка улыбнулась, ясно, по детски честно и радостно. — И голос у тебя красивый! Ей богу, будь он глупым, недальновидным молодняком, это могло его смутить. Но не в его возрасте, и не с его боевым опытом, в котором он повидал и не таких пройдох, как Джунгарик. — Убивай! — Самка отклонилась назад, выставляя гибкую, тонкую шею, с небольшим вертикальным шрамом, на показ. Самец опешил вновь, не рыпаясь и на миллиметр. Какого Кааила он творит? — А, подожди! Самка внезапно вернулась в прежнее положение, выставляя указательный палец перед собой. Оракул даже на мгновение вздохнул, мол, не настолько ебнутая как ему показалось, возможно. — Я имею право на последнее слово и желание перед смертью! Чего блять? Да еб твою. Час от часу не легче, лучше бы свернул шею в самом начале. Энно’а что ты творишь огрызок мавританской штрабильни?! — Какое? — Поинтересовался он, уже больше в шутку, нежели взаправду. Сам скорее не ожидая от себя. Нет, ну а вдруг, реально чего умного сморозит. Хотя, с ее то мозгами… — Еще раз можно на тебя посмотреть? Стреляйте. Хоть чем. Хоть говном, хоть взглядом. Сил нет. — Пожалуйста. По кодексу смертнику положено последний ужин, а я не могу посмотреть на тебя еще раз? — Это что, молебный взгляд? Остановите станцию, пора сходить, тут близится армагеддон! — Я же все равно умру, чего тебе терять? Датчиков у меня нет никаких, ты же меня еще тогда у комнаты отсканил, да? И после тоже, когда увидел на крыше… Пожалуйста! Искать меня некому, любимого нет, друзей по факту тоже. Мне терять нечего!       Впервые за долго время он дрогнул, посмотрев на нее непонятным, задумчивым взглядом сквозь мерцание светящихся окуляров. Одна. Как и он. Вот чего такая бесстрашная. И почему такая непонятная и притягательная одновременно. Она такая же, как он. Существо не имеющее своего места в мире, и вечно ищущая его среди других миров. А может повезет, авось именно этот мир будет к тебе дружелюбен. Примет в свои объятья, и сделается твоим домом, где тебя будет кто-то ждать. Кто-то… Ждать… Не смотря на весь гребаный опыт, привычную жестокую яутжскую жизнь, он все еще думал иначе. Не так как другие. Не так как тот же Паленый, что сидел сегодняшним вечером за столиком. Да. Он узнал его. Его группу и его взгляд, сощурившийся в такт сжимающемуся очку. Все такой же сердобольный пиздабол, а на деле рыкни, и спрячется под стол. Энно’а не преследовал войну, это она шла за ним по пятам. Словно неугомонный собачий хвост. Она была его частью, и двигалась в такт его сердца. И каждый раз, лежа где-либо, в лесу, на челноке, в трактире, не важно где… Главное что перед сном, она думал о том, как бы сложилась его жизнь, брось он все. Месть, жажду и цели. Он смог бы стать обычным? Найти свой дом где-то вдалеке от всего этого дерьма? Возможно. Но маловероятно. Вступив на путь убийцы, ты уже не способен быть свободным. Богиня пряха возьмет свое, в тот или иной момент. Ты надежно сплетен ее нитями судьбы, и навеки обречен… Самец судорожно вздохнул, сдерживая себя, чтобы не сорваться в очередной раз, от подступающего гнева, от грянувших словно гром мыслей. И ухватился за маску.       Снова небольшой пар, вырывавшийся из трубок механизма стабилизирующего дыхательную систему и температурный режим, и его белесая морда снова могла вдохнуть местный, слегка затхлый от загазованности и испарений воздух. Золотые глаза замерцали в полумраке, и он надежно, словно корабельная наводка прицела, зафиксировал взор на ее глазах. Весьма повеселевших после его действий. Неужели существу и правда там мало нужно, чтобы быть счастливым?       Самка приблизилась, осторожно протягивая руки к его морде, а когда самец слегка отпрянул назад, она остановилась, замерла, как кролик перед волком, и выставила руки перед собой, крутя в стороны, показывая что у нее ничего нет. Самец прищелкнул на нее. И самку как будто что-то осенило. Она посмотрела на свои ладони, подмечая небольшие кошачьи коготки. Которые, даже если бы она и захотела, вреда особого Энно’а бы совсем не причинили. Но Вай, видимо, решила иначе, и тут же прислонила один из пальцев к пасти, и перекусила коготь, срывая его и сплевывая в сторону, и так к следующему, и к следующему. Она делала это очень быстро, и ловко, словно это была ее не первая «ходка». А Оракул, почему-то молчал, ошеломленный ее еще более странным для него поведением. Дело-то было совсем не в когтях, а в том, что он просто не любил когда к нему прикасаются. Только во время секса, и то, это было не так уж часто.       Когда она закончила, то снова попыталась сделать то же действие, показывая Энно’а, что, мол, все, она не сможет его поцарапать. Жертва лишила себя последнего «оплота надежды» чтобы потрогать хищника перед смертью? Интересная метафора. И почему-то, он сдался, слегка поддавшись вперед. А когда ее теплые руки коснулись его морды, он вздрогнул. Они не были нежными, и ласковыми как у Сифы. Или изгибистыми, и норовистыми как у Джас. Они были маленькими, теплыми и слегка шероховатыми, с мозолями от постоянной работы в трактире, и очень знакомыми, как будто он когда-то уже чувствовал их прежде, но не может вспомнить когда. Она осматривала, и щупала его, но не как какой-то там ученишка-научник, а как ребенок, искренне и наивно, словно никогда не видела и не ощущала таких как он. А Оракуло это забавляло, эта странная игра в кошки мышки, где кот сыт, но жажды убийства не лишен, и позволяет жертве «надышаться» напоследок.       Они снова сцепились взглядами. Самец раскрыл жвала, позволяя ей рассмотреть больше «положенного», по какой-то неведомой, ему самому, причине. А она подалась вперед, сближаясь еще сильнее, совсем не испытывая страха. И ведя маленькой подушечкой пальца по грани жвал, наконец достигла обломанного хватового сустава и сорванного клыка. — Больно было? — Спросила она, ощупывая подушечками сустав, что Энно’а так и не удосужился выпрямить. Оставил на память, как трофей от победы над очень сильным противником. — Возможно, — Ответ был настолько краток, что самка даже сощурилась, по кошачьи недоверчиво. — Мог бы и признаться честно смертнице, — Она коротко хохотнула, не отпуская рук. — «Не перегори, только… Громче говори о том, что тебе больно…» Припомнила она отрывок из песни своего времени, и улыбнулась. Когда-то у нее был дом, место где она могла быть своей. Где вся планета была родной, и теплой. Как жаль, что она не ценила этого прежде. Правду говорят, имевши не ценишь — потерявши плачешь. — Я наемник. Мне не зачем делиться своей болью с кем-либо, — Парировал самец, хмуря брови, скалясь на мгновение, но тут же расслабляясь. — Понимаю, — Вдруг подала тоскливым голосом самка, подтягиваясь вперед, и облизывая его пасть языком, так как это делали самки яутж, когда хотели проявить к своему партнеру чувства привязанности. Правда, язык Вайноны был не настолько большим, чтобы сделать это глобально достоверно, как она это наблюдала у одной пары, но все же, она постаралась пройтись по большей площади, осторожно, не поджимая и не ускоряясь. Медленно и даже… Ласково? Внутри что-то задрожало. Низ живота затрепетал, словно она наглоталась бабочек или лучше — тараканов. Его запах не был отталкивающим, или нейтральным, или даже притягательным как у других яутж. Он был иным, сильным и манящим. Словно родным. Как будто они были одного вида. Он пах домом…       А Энно’а замер. Как испуганный зверь. Они словно поменялись местами. Самец не ожидал такого поворота событий. Удар, укус, плевок, да все что угодно, но не это… Запах. Ее естественный запах ударил по рецепторам, словно кулак по морде. Такой родной, сильный и сладкий.       Отголоски запаха Джас имели горьковато-сладкий привкус, терпкий, но сильный и притягательный. А у человечки он был просто, сладкий, не приторный, и не еле ощутимый, а яркий, насыщенный, почти фруктовый.       Нижние мышцы живота напряглись, а бедра податливо потянулись вверх. Он вцепился когтистыми пальцами в ее большую задницу, и придавил сильнее к паху, давая самке почувствовать то, что происходило в данный момент с ним. И она откликнулась, отпрянула на короткое расстояние, и вздохнула, спуская руки на его плечи, сама с силой вжимаясь вниз. Намокла, почти мгновенно. Даже под действием укола, течка пробудилась, взрывая перелив ароматов в воздух, от чего Энно’а взрычал, словно бешеный зверь, переворачивая ее, прикладывая спиной к свой широкой груди груди, одной рукой перехватывая предплечьем ее за шею. А самка была и не против…       Рядом с ним, она действительно смотрелась мелкой и слабой. Повинуясь инстиктам, он закрыла глаза, откинула голову на его плече, и улыбнулась, подавая томный вздох. А он не сдержался, облизал ее скулу, что-то рыкнув на ухо, почти неразборчиво. И тут же опустил вторую руку вниз, пробираясь через пояс юбки, соприкасаясь с теплым местом, проводя пальцами по мягкой кожице, наполненной горячей влагой. Мазанул подушечкой пальца, и вынул, подставляя ладонь к пасти, вдыхая рецепторами аромат. Генетика кричала, и его член яростно отзывался на ее запах, взбрыкиваясь в штанах, словно резвый конь, не желавший оставаться в путах.       Течка! Вот что так привлекло его. Подумал он в отголосках разума, как будто оправдывая свои неразумные действия. Точно! Да! Это было именно так! Течка!       Он среагировал на ее ген. Ничего такого. Не все железные, и осечки допускаются в жизни любого наемника. Просто Энно’а не ожидал, что это могло случится вовсе. Сколько течных сук проходило мимо него, и не на одну у него так не стояла, как на гребаную Уманку-Урр’ри. Что же это, Кааил? Просто совпадение?       Самка недовольно пискнула, почти по щенячьи, утыкаясь ему в шею, требуя чтобы тот продолжал, а у самца тряслись поджилки. Его метало от одного края к другому, с одной стороны, почему нет? Это как секс на одну ночь, он возьмет ее, и наутро забудет, как вещий сон, и возможно больше никогда не увидит. А с другой стороны, его что-то мучило, и не давало покоя. Не могло все быть так просто, и так странно одновременно. Мир сам по себе не может быть простым, односложным… Он не хотел и хотел ее одновременно. Не хотел, потому что где-то далеко, на задворках своей души, надеялся, что это будет не последняя их встреча. И хотел, потому что его внутренний зверь кричал, ревел при виде нее, при ощущении ее запаха. Что пугало его не на шутку. Самка хныкнула, издала еще каких-то пару звуков, и внезапно, он услышал сопение у уха. Уснула что-ли?       Он обернулся, коснулся подушечками пальцев ее щеки, и собственной щекой слегка сдвинул ее морду, чтобы убедится. И правда, уснула. Самец с силой ебнулся затылком о стену, и вздохнул. Его-то тело в покое его не оставляло. А вот, в ее случае — это был лучший вариант. Кажется Кааил услышал его молитвы, и решил сжалится, подарив возможность к полной капитуляции.       Оракул посидел так наверное еще с пол часа, в попытка угомонить запустившийся внезапно кратковременный гон, но нихрена не вышло. И он понял, что пора сделать хоть что нибудь. И сграбастав самку на руки, он внезапно уперся жвалами в ее головешку, такую мелкую, что он мог прокусить ее челюстью. И вдохнул. Словно наслаждаясь ароматом, и тут же осекся, резко надевая маску, подключая механизированные катетеры.       Он спустился вниз, находя в полу опустевшем зале Артиса, и пару официанток, работающих в две смены. Одно радовало, что портки он в этот раз решил надеть более свободные, чем обычно, на менер брюк пилотов, и его «стальную струну» не было так заметно. Какой кошмар и позор. И ему подобное было впервой, и оттого движения были его не столь слаженными и отработанными, как обычно. — О, потеряшку вернули, — Всплеснул руками трактирщик. — Опять нажралась на крыше? Энно’а не ответил, лишь кивнул, передавая в руки Ши’цу уманку. Кажется делала она это не в первой, это снова слегка позабавило его. Но настигнувший вновь в спину гон, заставил вернуться в «пучину ада» и скорчить недовольное хлебало, под маской. — Это у нее обычная практика, — Внезапно буркнула высокая, синекожая официантка, которую здесь кажется кличали не иначе как — Кася. — В честь выходных… Оракул снова ничего не ответил, и лишь развернулся, размеренно и ловко, уводя шаг в сторону лестницы. — Спасибо!       Поблагодарил его еще раз напоследок трактирщик, унося куда-то уманку. И внезапно Оракул дрогнул, почти незаметно, как будто кто-то чужой отбирал у него то, что принадлежит ему. Отвратительное, липкое чувство собственничества пробралось под ребра, и потребовало «Отнять свое обратно»! Но, он сразу же подавил это ощущение, и заставил свое тело двигаться вперед. Хотя дрожь не отпускала… Благо, хоть Паленого не наблюдалось. Зная его манеру сидеть до рассвета, было удивительно, что тот свалил раньше обычного. Хвост поджал, кудесник ебаный?

***

— Да что на тебя нашло, Оракул? — Улыбалась Джасвиндер, когда он пошел на пятый заход за ночь, и трахал ее словно в последний раз. А перед глазами стояла гребаная Урр’ри. А вот Джас была рада, понапрасну решивши для себя, что белесый одумался, и возможно наконец таки решился признаться ей в его призрачных чувствах к ней. Как в шутке: «Надежда умирает по средам, а сегодня пятница». Вот и надежда Джас рано или поздно сдохнет, когда Энно’а отпустит гребаный гон. Он никогда не кончал в нее, успевал до того, как приходила волна, хотя и знал, что самка всегда держит себя на уколах, особенно на вылазках. «Доверяй, но проверяй!» Незыблемая фраза наемника. Жизнь странная штука. А самки вовсе народ уму непостижимый. И что могла быть в данный момент в голове Джасвиндер — вопрос большой. И в этот раз, его предосторожность его не подвела.       Когда он подошел к пику, самка попыталась покрепче схватиться за него, подаваясь вперед, не давая ему выйти, как он делал все предыдущие четыре раза. Но не тут то было, он предвидел подобную выходку, и осторожно надавил на точку в области тазовой кости, от чего ноги самки резко расслабились, избавляя от оков, и самец вовремя вышел, спустил ей на живот, и зычно, раздраженно рыкнув на нее. Значит все-таки, как он и подозревал, сучка пыталась залететь, что значит, и уколы она не использовала. Она была не в течке. Это уже было большим плюсом. Но, шанс был, хоть и мизерный. И потому, белесый сорвался с места, словно не «тренировался» последние несколько часов подряд. Джас обеспокоенно поднялась, опираясь на локти, и щуря глаза, в попытках рассмотреть его в полумраке комнаты. — Оракул, прости я… Тут же перед ее носом что-то пролетело, и смачно саданулась в подушку. Шприц. — Оракул, я… — Коли! Быстро! Прямо при мне! Резко прервал он ее, сближаясь за секунду, оперевшись одной рукой о стену у изголовья кровати. Самка взглотнула, потянулась и обхватила рукой предмет, подбирая ноги к себе, и садясь полубоком. — Оракул, я люблю тебя, я хочу быть с тобой… Но, он перебил ее было начавшуюся сказку о любви. — Коли, быстро!       В этот раз это прозвучало жутко. Словно огромный страшный зверь нависал над ней, и прожигал золотистым взглядом. Еще мгновение, и его здоровая когтистая рука сомкнется на ее шее, и свернет к чертям собачьим, вытаскивая позвоночник. Джас сипнула, вскрыла крышку и всадила иглу в бедро, спуская препарат внутрь мышцы. — Еще раз такое учудишь, не плачь потом, — Его голос звучал удовлетворенно, но строго, и слегка угрожающе. — Собрала шмотки, и вон в свой номер! Самка возражать не стала. Скинула шприц в сторону, от чего тот закатился куда-то под кровать, и наспех забравшись в одежду, юркнула прочь из комнаты.       Когда железная дверь захлопнулась, и пиликнула переливистым мотивчиком, самец выдохнул, и рухнул на кровать, устало закрывая морду руками, потирая, вверх-вниз, в попытках расслабить мышцы. Теперь запах Джас раздражал его. И пока действовал гон, он умудрялся не обращать внимание на это изменение, но, сейчас, все было по другому. На трезвую голову, ее запах раздражал его рецепторы намного сильнее, и заставлял морщится. От чего, в последствии, самец принял решение посетить долговременный душ, и сместится на вторую, не тронутую кровать, дабы не ощущать запаха ее пота на простынях. Кажется, все обернулось совсем не так, как должно было…