Часть 3 "Амнезия после попойки - лучшая часть утра..." (Очень 18+)

— Живот урчит — хочу нажраться от души! Вижу красавчика — хочу познакомится! Вижу, что существу нужна помощь — хочу помочь ему! Мне что, на все нужна особая причина? — Яростно крикнула девушка, прикрывая самца спиной, вытягивая перед собой бластер.

— Дура! Какой смысл, если ты умрешь? — Рыкнул самец в попытках согнать ее с места стрельбища, придерживаясь рукой за раненый бок.

— Нет в этом мире смысла! Есть только Ты, Существа которых ты любишь, и Твои поступки!

© Вайнона и Оракул.

Вайнона. — Поймал волк колобка и говорит, — Девушка изобразила призрачного колобка, вертя его в руках, словно игрушку, щурясь, и пригибаясь, словно старый горбатый дед, меняя интонацию на более кряхтящую: — Колобок, колобок, я тебя изнасилую! — Толи просипела, толи прокряхтела она, меняя тон на более тонкий, звонкий, словно детский голосок. — Валяй! — Пискнула она себе же в ответ, в тон колобку, тряхнув руками, создавая вид, будто «шарик» припрыгнул в ее ладонях. И продолжила уже более авторским, с выражением и повышенной интонацией, голосом, для пущности. — Волк повертел колобка и говорит, — Ее голос изменился на более грустный, даже можно сказать, разочарованный. — «Ты хоть перни для ориентира!» Зал разразился фирменным гулким хохотом, а Вайнона отвесила небольшой поклон. Даже Артис не сдержался от небольшого смешка, потирая излюбленные стаканы за стойкой. Сортирный юмор действовал на наемниках лучше всякой припарки. И в который раз, хозяин заведения убеждался, что сама судьба привела Вай к нему, ибо девушка не хуже его вывески, привлекала народ своей харизматичностью и неординарность. А так же своим непосредственным юмором; бывало и песнями. В общем, настоящее спасение для забегаловки на отшибе. И если всем было весело, то Ноне было совсем не до этого. Виски время от времени отзывались жгучей болью, как и затылок, словно она вчера не пару стопок опрокинула, а целую цистерну сивухи. Нет, определенно, качество этой выпивки вызывает у нее сомнение. Такое дерьмо лучше не подавать. Путь даже общая масса их клиентов — отбитые наемники, даже их тут будет жалко. Ибо, как подметила девушка, на утро, после громкой попойки к «жизни» вернулась лишь половина. И Зал был почти полупустым. Даже Паленого Чака не наблюдалось, словно сквозь землю провалился. А ведь, период ее течки он никогда не пропускал, как штык самотык присутствовал за тем же столиком, плюс минус в то же время. Но здесь, как она примерно догадывалась, причина могла быть и иной. Вчерашнее поведение Чака при виде «новеньких» заставило ее усомнится в напущенной храбрости Паленого, и нынешнее его отсутствие в заведение — стало катализатором. Кто же этот белый хрен такой, что умудрился так запугать отпетого бешеного авантюриста? И как же жаль, что она практически ничего не помнила, лишь отголоски, и то «полумертвые»… Что вчерашний вечер она провела не одна. Кто-то составил ей компанию. И возможно именно это существо притащило ее обратно. Арти так и не успел сказать кто это был, банально просто не успел. Все утро они бегали по залу и составляли столы, оттирали от «грехов» вчерашней пьянки, разносили остатки посуды и помогали ее отмывать мальчишке-посудомойщику, прост потому что ни он, ни посудомойка не справлялись с теми объемами, что вчера успели нажрать клиенты. Зато выручка была бешеная, как выразился Арти. И в конце месяца им прилетит нехилая премия, от чего у девушки поднялось настроение. Можно будет слетать на Амриту и смачно оттянутся в Голубой устрице. Выпить асмодианских коктейлей, возможно не одну стопку Уррийской сивухи, и потанцевать на блескучей веранде под шум моря, а может и цепануть какого нибудь знойного красавчика Ши’цу и уже наконец распрощаться с осточертевшей до мозга костей девственностью и в полной мере задышать полной грудью… Из внезапно нахлынувших мечт, ее вырвал голос Каси, что махала ей рукой, показывая на вчерашнюю гвардию. Самка наклонила голову на бок, мол, почему я? На что тут же получила острый взгляд в ответ, мол, потому что я занята. Зачем слова, когда есть уже избитые говорящие взгляды, что они отработали за пол года общения через «голосистую толпу». Яутжи все так же были в масках. Не первая будничная картина в ее жизни, тут много кто не рисковал светится своей внешностью. Тяжела жизнь скандальной личности, как говорится. Посему, девушка лишь со вздохом обогнула стол, и направилась к дальнему столику, что решила занять «банда». — Меню, — С натянутой улыбкой произнесла она, раскладывая тонкие полоски голографических планшетов на толик, не поднимая взгляд на самих товарищей. Но стойко чувствуя на себе взгляд одного из них. — Когда определитесь, кнопка вызова вон там. Она привычно указала ладонью на сенсорную кнопку вызова персонала расположенную в середине стола. — Девушка, а вы в меню случайно не входите? Виртуозно шутите, хвалю. — Внезапно поинтересовался механическим голосом один из наемников, уложив голову на сомкнутые в замок руки, грохнув локтями по железной подложке. Вайнона буднично выгнула бровь, прижимая лишний планшет к груди, упираясь вторую руку в бок. — А потянете? — Внезапно осведомилась она, делая серьезную гримасу. — Мне пяти раз за ночь мало. На мгновение повисла неловкая тишина, разрушаемая в последствии громким хохотом самки, сидящей рядом с самцом, в черной маске с белыми полосами, что подписывал договор прошлым вечером. Все были с ног до головы покрыты клепаной сыромятной броней, от чего узреть их цвет шкуры и запомнить было сложновато. Смех наконец поддержали остальные, все, кроме Оракула. — Девочка, да ты уже после первого раза пощады попросишь! — Зычно рыкнул самец, подаваясь слегка в ее сторону. — Да я ж твою большую зад… Его начавшийся молог в угоду пятой точки Вайноны резко прервал механический голос Бело-черной маски. — Гнет, — Видимо самцу хватило всего одного упоминания его имени, чтобы заткнуться. Вайнона лишь усмехнулась, поджимая планшет к груди. — Заказывать сейчас будете, или мне обождать, господа? — Вежливо поинтересовалась девушка, отводя взгляд в сторону, но на деле все так же продолжая рассматривать Оракула. Она как будто что-то забыла, и не могла вспомнить что именно… — Давай сейчас, — Коротко отозвалась самка яутжа, уже что-то тыкая на планшете. За ее примером последовали и остальные. Выбор пал на стандартные завтрака и напитки, что подавались в «Дохлом перекрестке» лишь с одной добавкой. Оракул дополнительно заказал стакан той самой сивухи, что вчера распивала самка и пол трактира. От чего глаза Вай округлились, и она поспешила предупредить, чисто по человечески. — Этот напиток не самый хороший, я бы не советова… Но ее тут же перебили. — Занимайся свой работой, человечка. Твои советы мне не нужны. Коротко и ясно как отрезал. Самец с белесыми полосами на маске даже не повернулся в ее сторону, а Вай лишь слегка удивившись подобной жесткости от клиента, просто махнула головой, приняла заказ, со слегка затуманенным взглядом, но все такой же, великодушной и радостной, натянутой улыбкой, удалилась во свояси. Ну и к черту, хай дует этот Дарруганский вшивый самогон, может просрется с утреца и все говно выйдет. Девушка привыкла к подобному роду клиентов, не в первой слышать грубости и чуть ли не плевки. Наемники — народ специфичный. И не к каждому есть подход. И в некоторых случаях даже она со своим гибким характером и мировоззрением не могла подобрать нужный ключик. Лишь когда все клиенты были плюс-минус обслужены надлежащим образом, девушка смогла позволить себе присесть и барной стойки, и «покойно» выдохнуть, пока ее безмятежное воздыхание над столешницей не прервал вездесущий Артис. — Народ че то кислый, — Выдал хозяин трактира, вытирая стоку, и в аккурат обходя тело вай, словно полицейский очерчивал мелом труп. — Может повеселишь? Закажут авось чего, я тебе дополнительно премию выпишу… — Не дави на больное Артис, ты же знаешь что я продажная сучка… — Знаю, — Усмехнулся самец. — По этому и прошу. Ну ко всему прочему, я же знаю что ты копишь на свой дом, в чем проблема? Ты же местная зажигалочка! — В том что у зажигалочки топливо уже кончается, с этими наглыми рожами, — Сухо ответила Вай, утыкаясь в руки, подвывая словно волчица. — Мне нужен отпуск! Ши’цу на мгновение задумался, почесал подбородок, и хмыкнул, словно что-то переварив в своей голове и тут же выдал. — Давай договоримся так, месяц нагоняем клиентуру как мы обычно это делаем, и я даю тебе двойную премию и полтора месяца отпуска. Если заболеешь — оплачу и больничный. Девушку как духи воскресили. Она уставила на самца воодушевленный, восторженный взгляд. — В честь чего такая щедрость, Арти? — Не веря своим ушам, спросила она, переваливаясь через стойку, светя посетителям задом. Многих это очень даже устроило. А Артис в свою очередь лишь накинула на самку большое полотенце, что скатилось у нее по спине и прикрыло пятую точку. Самцы дружно возмущенно вздохнули. — А я разве вас тут за рабынь держу? — Осведомился хозяин. Мимо вовремя прошла Кася, с кучей тарелок на подносе. — Бывает иногда! — С усмешкой подстебнула его самка, скрываясь в проходе ведущем на кухню. — «И это после всего что между нами было» Кассандра, — Шутливо отозвался самец, опираясь руками на столешницу, от чего Вай пришлось отклонится. — Ну что, устраивает? — Более чем! — Рыкнула с улыбкой самка, спрыгивая со стула, утаскивая его за спинку за собой, и ставя прямо напротив «публики». Народ зашевелился. Все кроме «пришлых». Для них эта «оппозиция» была еще совсем незнакома, и что за дурдом может сейчас начаться, тоже. А вод остальные завсегдатаи заулыбались. Если Вайнона тащит за собой стул — быть беде, в лице лютой уссыкаловки. Наумники дружно подвыли, подбадривая хитро скалившуюся самку. Грохнув стулом, девушка тут же упала на него, замахав руками, обращая внимания на себя. И великая мать, чудо, даже столик пришлых обернулся. — Добрый день! — Поприветствовала она народ, который отозвался гулким смехом. Оракул прожег ее холодным взглядом окуляра, а она лишь взглядом показала ему фееричный фак. Это был всего лишь взгляд, но почему-то, ей показалось, что он понял его. Ибо самец в один момент слегка дрогнул рукой, сжав кулак, совсем незаметно, но все же… — Ща будет что-то, — Отозвался кто-то тихо в толпе. И Да, он был сумасшедший прав! Новости в мире! Девушка завела шарманку, феерично жестикулируя руками и корча выразительные гримасы. — Китайская газета «Хуй вам, хуй нам» сообщает: Что французский Кароль — Триппер 2, Выдает замуж свою дочь — Лякурву да блядье! За французского поданного — Дондон штоппанный гандон! Только на этом моменте пол зала заржало в голос. Дрогнули даже хладные маски членов отряда Оракула. От чего Вайнона лишь язвительно усмехнулась, продолжая. — На первое были приглашены: С румынской стороны: Залупышка, С русской: Иван Пиздорван, С грузинской: Целка Ламидзе, С китайской стороны: Хуй сунь в чай, вынь сухим, дай подержать другим! Грозного вида, грузный ушкур, с подрезанным ухом и клепаных доспехах свалился со стула, унося за собой кружку с сивухой, под возмущенные крики официанток, которым придется убирать весь этот срам. В то время как большой хряк продолжал лежать на спине и гулко ржать, под аккомпанемент смеха других членов зала. И была даже не совсем понятно, от чего больше ржут зрители, от самого анекдота, или от того, что шло за ним в последствии. А светлоглазая лишь продолжала. — Во дворце бракосочетания был исполнен вальс Мельденсона знаменитым оркестром «Свистни в хуй там тоже дырка», Под управлением главного дирижёра страны Декурвина Деблядор! Артис старался держаться кремнем, хотя и на его лице проскальзывали мелкие, едва заметные улыбки. — На обед были поданы: Супы горячие, хуи стоячие! После обеда был просмотр кинофильма: «Не одна я в поле кувыркалася, не одной мне в жопу ветер дул»! Но а этом монете конечно же полег уже и сам трактирщик. Но самку обрадовало другое, то что и столик с пришлыми уже уссыкался. Самка так вовсе била кулаком о столешницу, периодически похлопывая в ладоши, по возможности. А самцы грузно откинувшись на спинки, придерживались за маски. А вот сам Оракул держался стойко. Хотя по предположению девушки, усмешка все же коснулась его наглой морды, ибо сидел он более расслабленно чем прежде. — После этого был показан спектакль про то, как батька Махно выставил жопу в окно! А в заключении была пропета украинская народная пiсня «Ой да залупилася на хую шкурынка!»… Самка резко поднялась с насиженного места, и поклонилась, словно артист какой-то труппы. Народ грохнул адским хохотом и очень даже положительным свистом. Девушка и подумать не могла, что такой посредственный баян ее детства может навести такой шорох у совершенно иных рас. А с другой стороны, было не мудрено. Их миры уже давно перемешались вместе, и то что даже паленый ушкур знал кто такие Грузины, было совсем не удивительно. А феерические шутки людей имели силу даже спустя много сотен лет, как и их различные расы, религии мировоззрения. И что уже говорить, вся база данных была сохранена на инертных дисках, и предоставлялась любому желающему изучить старую культуру уман. Да и вообще все с ними связанное. Примерно так Вайнона и изучила свою собственную культуру досконально. Даже то, на что она заила огромный болт в школе, ныне отпечаталось у нее на подкорке огромной зияющей гематомой. Быть ближе чем через информационную систему, к своему миру, она не могла. Посему довольствовалась чем было, и время от времени тяжко прощалась со своим самоконтролем и уходила в мини истерики, метая любые попадавшиеся в руки предметы в стену. Даже у крепкого стержня есть небольшая трещинка, что мало помалу его надламывает. — Спасибо большое, я еще вернусь! Обещаю! — Артис, подлей еще пива! — Загрохотали Ушкуры, и им же вторили Драгуны и Ситтихи. — Горло смочить, чуть не сдох! Артис лишь усмехнулся, ставя на стойку оттертый то блеска стакан, и хлопая ладонями по стойке. — Ну вот и выручка пошла!

***

Энно’а. — Ты уже час от нее взгляда не отрываешь, — Шикнула Оракулу Джас по внутренней сетке, чтобы те двоя не услышали. — Что, тупые умановские шутки нравятся? — Говорит та, что сама чуть кони не двинула от «тупой уманской шутки», — Рыкнул ей в ответ самец, слегка обернувшись в ее сторону. Самке явно доставило это удовольствие. Он наконец обратил на нее внимание, за столько времени. — Хорошо, не буду юлить, ЭТА шутка была неплохой, — Самка усмехнулась, скрестив руки на груди. — Ну так что, раздобыл нужную информацию? — Ужа давно, — Сухо ответил самец, приподнимаясь из-за стола. — Все на подкачке, смотри сколько влезет. — Ты куда собрался? — Удивленно вопросила Джас, кривя мордой. — В сортир, тоже со мной пойдешь в поддержку? — С усмешкой парировал самец, на что самка надулась, словно рыбка фугу. — Иди уже, увалень злобный! Самец безынтересно хмыкнул, развернулся и скрылся в проходе ведущем к уборным. Настигнув серую, с синими полосками металлическую дверь туалета, самец вошел внутрь, и запер уборную на замок, а после уже позволил себе снять маску, натянув ее на темечко, словно какой-то ободок. Он уперся руками в железную раковину, и смачно сплюнул, закряхтев, словно старый дверной косяк, а после посмотрел на отражение своей рожи в зеркале. Ну и ублюдок же с виду. Великолепно. А какую еще морду носить киллеру? Но почему он не может прийти в себя с момента как взошел на порог этого уебищного заведения? Великий Кааил, за что ты так испытываешь его? В этом же нет никакого смысла… Так много лет были потрачены, так много сил приложено, и так много душ положена на кон. И вот, приехали, застопорились на злоебучих зеленоглазых уманских глазах. Течка… Да какая там течка. Дело было совсем не в ней. А в нем. Да, определенно в нем. Куда бы деться от скотским мыслей? Смыть себя в унитаз? Вариант, но есть шанс что даже сортир срыгнет такого уебка как он. Самец невольно усмехнулся от собственных фееричных дум, и рыкнул, скалясь в зеркало. Впоследствии открывая кран, и умываясь холодной водой. И убираясь прочь из помещения. Замок разблокировался, дверь с привычным лязгом открылась, пиликнув, оповещая постояльца, что проход свободен. И судьба бы не была той еще сукой, если бы не делала что либо на зло. На самца тут же налетела самка с пакетом, и с силой врезалась ему латанное броней пузо. И яростно зашипела, хватаясь за нос. — Кто ты, тварь со стальным торсом?! — Она усела на корточки, в то время как Оракул даже не сдвинулся с места, что-то фыркнув под нос. — Твой ночной кошмар, — Парировал он своим голосом, глухо, из-под маски. Девушка ошарашенно подняла глаза, все еще сжимая крылья носа указательным и большим пальцем правой руки, левой придерживая пакет. — ТЫ! — Достаточно громко рыкнула она, оскалив клычки и поджав крохотные уши еще сильнее. Выглядело уморно, словно хомяк злится. — Я, — Безэмоционально ответил самец, наклоняя голову на бок. — Мог бы и предупредить, вы ж яуты за километр чуете что кто-то идет! Девушка активно выражала своей недовольство ситуацией, отпуская руку с носа, и укоризненно смотря в беспристрастные желтые окуляры маски. — По сторонам смотреть надо, — Все в той же манере ответил ей Оракул, отворачиваясь и продолжая идти куда шел. Девушка недовольно цокнула языком, и произнесла на последок фразу, которую произносить не стоило: — Пельмень контуженный! Оракул остановился. Резко. Твердо. Словно скала расправил свои широкие, мускулистые плечи. Вайнона наконец почуяла, что, кажется, припизднула лишка. И сделала шаг назад, потом еще, и еще один. Самец обернулся, медленно, словно хищный зверь, выслеживающий добычу. Желтые линзы сверкнули, словно нан их попал луч света, и тут же, будто погасли и зажглись вновь. Беги! И светлоглазая сорвалась с места, убегая вглубь коридора, где должно было быть складское помещение с выходом на задний двор. Позади послышался дробный топот. Но не бег. Он просто, мать, вашу, шел. Шел! Бега Вай для него был — прогулкой по перрону. Какой кошмар! Дверь, еще одна дверь, она обогнула столик, выпирающий от стенки, чуть не перечепнувшись о него бочиной, расправила руки с пакетом в стороны, чтобы удержать равновесие, покрутилась вокруг своей оси и снова сорвалась с места. Великая мать, со стороны это выглядело феерично глупо, но, видать, задница дороже. Он шел следом, не отставая. Чеканя шаг, как солдат. без лишних движений и маневров. Словно преследовал крысу, которую мог раздавить в одночасье. Поворот за угол, и самец видит как самка набирает какой-то код на железной двери. Тут-то он ускорился. Самка запищала словно умановский хомяк-джунгарик, дверь открылась, и она тут же заскочила внутрь, стараясь помочь тяжелому металлическому застилу закрыться быстрее. Но не тут то было, Оракул успел просунуть руку в щель, и с силой рванул в обратную сторону, чем вызвал неописуемый шок на ее морде. Она отпрянула назад, спотыкаясь о ящики и прочую склодовскую атрибутику, пока не уперлась лопатками в стену. И тут же у ее головы ударили две ладони, отрезая путь к отступлению. Светлоглазая быстро задышала, и почти испуганно засвистела. Ей богу, орущий хомяк в лапах кошки. Энно’а приблизился, желая напугать ее еще сильнее, но мелочь зарычала, и тут же вновь сорвала с него маску. Не без его «дозволения» конечно. Пусть смотрит, раз так желает. Он оскалился, так словно вот-вот собирается ее сожрать, перекусить ей ее тонкую глотку, и прожевать. Джунгарик вздохнула, словно что-то вспоминая, и снова быстро задышала, ритмично, словно ловя паническую атаку, что вовсе ею не была. Щеки человечки раскраснелись, а бездонные светлые глазищи замерцали в полумраки кладовой, заискрились словно огоньки в волчьих лесах Энки. И светлоликий невольно засмотрелся, издавая странный, слегка будоражащий утробный рык, в перемешку с бульканьем и какой-то птичьей трелью. И самка словно автоматически, уркнула в ответ, более нежным, улюлюкающим «ур» с тонким подсвистом. Как обычно делают самки, когда видят своих партнеров. Эдакое приветствие любимого или любимой. И его тело среагировало, само собой, бедра двинулись вперед, а локти подогнулись, соскальзывая вниз, и почти молниеносно подхватывая ее за толстую задницу, поджимая к себе и вжимая в последствии в стену, словно пойманную мышь к полу. Почему она ему ответила? Этот «ур» был настолько нежным и трепетным, словно они уже лет тридцать жили как пара, и она просто встречала его с очередной охоты… Непонятно. Немыслимо. Неразумно. И это впервые заставило его испытать волнение, за столь долгий, и привычный срок хладнокровного, избитого обетования на просторах Плеяд. И он сорвался. Снова. Тело само собой откликнулось на «зов» самки, подрывая бедра на встречу к ней, от чего она была вынуждена обвить его ногами, хватаясь руками за шею. Аромат желания взметнулся в воздух. Член готов был вбиться в нее в любую секунду, но Энно’а, почему-то медлил. Самка потянула к нему, как и в первый раз, проводя языком по пасти, уподобляя жест поцелую, и томно вздохнула, потеревшись о него щекой, словно кошка, требующая ответной ласки. Сколько усилий стоило дабы не натянуть ее с дуру, со всей силы, вдалбливаясь как в квартальную проститутку. Ох, сколько же… Но. Она была слишком нежной, трепетной, нежели самки его вида. И толика разума шептала на ухо, мол, поторопишься — сделаешь ей больно. Чего, на собственное же удивление, Энно’а не желал. Раз пошла такая песня, овладеть — он ею овладеет. Как и говорил Гнет — одноразовый секс — иногда бывает лучше постоянного. Но что будет дальше? Его навивающиеся размышления прервал глубокий, даже слегка обиженный вздох самки, что прикусила его за жвалу, вызывая очередную взывающую к соитию волну снизу, катализатор сработал в тот же момент, и она оказалась на ящиках, застеленных какой-то старой простыней, бледно кремового цвета. И разочарованно застонала, думая что он ее «оттолкнул», и собирается кинуть в «таком» положении. Но не тут то было… Вайнона. Надежда на секс улетучилась в тот же момент, когда ее грубовато-то кинули на ящики. Почему-то в голове сразу взметнулась одна мысль «Все» и тут же в матку пал камень, придавливая всех бабочек к чертям, и вызывая жгучую боль разочарования, да так, что даже под ложечкой засосало от обиды. И только было светлоглазая хотела приподняться на локтях, дабы высказать все накипевшее за секунды недовольство, как ее тут же повалили назад, с силой потянув в сторону, крепкой хваткой держась за ляшки, до такой степени, что на коже проступила кровь. Вай протяжно застонала, когда поняла, что ее начали лишать нижней части одежды, надрывно стягивая сначала фартук, затем юбку, и после этого уже боксеры, оголяя припухшую и розовую, от течки, промежность. Вай на автомате сомкнула ноги, в приступе внезапно накатившего стыда, но жестким хватом, ее колени тут же развели в стороны, да под таким углом, что ей даже пришлось слегка выгнуться на встречу, дабы не испытать дискомфорта. А вот белесый, кажется был доволен. Просто возбуждение сменилось диким желанием, отразившимся эмоциями и на его морде. Он облизнулся, словно перед ним не самка была, а натуральная жрачка. Что в целом, было не так уж далеко от истины… Она хотела было пискнуть что-то, но ее снова потянули в сторону, на этот раз буквально приподнимая «над землей», заставляя «парить» в воздухе, удерживаемой двумя широкими когтистыми лапами. Она провисла, словно тряпка над карнизом, буквально удерживаясь на локтях, удивленно распахнув глаза. И уже хотела возмутиться «странно» позе, как ее лона коснулось что-то горячее и скользкое. По телу пробежалась толпа мурашек, дыхание прихватило, а тело выгнулось до последней отсечки. Из глотки вырвался стон, которой тут же был приглушен ее же ладонью. Кричать сейчас было не самым хорошим делом. Ибо ее уже могли искать. Посему она просто глухо выдохнула в ладонь. Язык. Пришло ей тут же в голову. Он гулял по ее промежности языком. Вот же поворот. Где бы это было видано. В угоду даже ее скудных познаний о сексе межпланетных рас, она никогда не слышала, чтобы яутжа брали своих самок «нежно». Обычно их соитие описывали как жаркий, рычаще-хрипящий «танец» извивающихся, словно змеи, тел. В целом, они и правда трахались как черти. Громогласно и горячо, так чтобы партнерша могла насладится вдоволь, и выбрать этого же самца на спаривание в будущем еще раз. А тут… Точно все не стандартно. Оракул утробно заурчал, намного нежнее чем прежде. Он словно наслаждался процессом, вдыхал запах, как будто выбирал ароматическую свечку на базаре. Дотошно и непредвзято. А после, вовсе пробрался внутрь, вызывая новую волну криков, заглушаемую ладонью. Какого черта он вообще так возбуждает ее? Каждое действие, эмоция, голос… Заставлял ее впадать в некое подобие экстаза, вызывало головокружение и помутнение в глазах, словно она на днях шмальнула какой-то дури. Сердце билось в конвульсиях, а в висках трещали натуральные барабаны. «Еще, только не останавливайся!» Его жвалы мертвой хваткой вцепились ей в мясистые бедра, заливая промежность слюной, тягучей и горячей, что, почему-то вызвало еще больше наслаждения, из-за которого девушка чувствовала себя одновременно грязно, развратно и… Счастливо? Язык стал повторять пресловутые движения члена, будто делая шаги, туда-сюда, врываясь в мягкую плоть и тут же покидая. Он клыками касался верхушки, лишь слегка цепляя мягкой впадиной клитор, от чего тело девушки навещали такие тягучие и приятные спазмы, вперемешку с мурашками, что она уже просто не могла сдерживать крик рукой, он прорывался даже, вроде бы, через столь крепкую стену пальцев. Во многом, ей помогала течка. Ткани и без того были воспалены и податливы, от чего даже при легчайшем прикосновении она начинала сходить с ума. Да, уколы убирали внешнюю симптоматику, и визуально она выглядела обычно, Но… Всегда есть Но. Что творилось снизу — это был уже совсем другой момент… Или как говорила Вай — башка не мутная и ладно. А сейчас… Сейчас она осознала всю суть своей ошибки. Язык сменил место дислокации, и стал обходительно обихаживать клитор, слюнява его так, что по простыне расползлось большое мокрое пятно, под напором падающих густых прозрачных капель. Ее урчание усилилось. И самец непроизвольно начал тереться выпирающим из штанов бугром о ящик. Вай почувствовала неописуемый прилив наслаждения. Он желал взять ее. Настолько сильно, что его животные инстинкты пробуждались, заставляя его совершать неосознанные направляющие движения, в попытках хоть немного унять зудящее чувство в промежности. И может от этого визуала, а может, от банальных испытываемых трепетных ощущений — она кончила. Содрогнулась, почти запищала, судорожно сводя ноги, зажимая его голову, что только больше прельстило его. Оракулу явно нравилось то, что он с ней творил. То, как он заставил ее испытывать к нему адское вожделение… Бабах. Не громкий, но ощутимый. Он небрежно водрузил ее на мокрую ткань ящика, что под напором сильного возбуждения было практически неощутимо. И вот, она наконец приспустил штаны, высвобождая наружу зеленоватый, длинный член, больше напоминающий щупальце, с боковыми рядками выпуклостей. Она впервые видела гениталии данной расы. Толстый и длинный. Так еще и ребристый. Натуральный фалос, что так любили заказывать извращенные девицы ее времени на Терре… Вот бы они сейчас ей позавидовали. Она поежилась, в голову ударили отголоски разума, и она попятилась назад, словно краб, смыкая ноги и возмущенно сипя. Самец с невольным рыком, рывком вернул ее на место. По глубоким золотистым глазам был виден банальный вопрос «Сама насладилась, а меня решила кинуть? Так не пойдет». И девушка взглотнула, тихо, но все так же точно бросая в воздух: — Он большой, не влезет…— Как говорится, надежда умирает по пятницам, но сегодня среда. Иди нахуй, Вайнона! Кому она пиздит? Из лона женщины вываливается человек с головой в общем диаметре 9-10 сантиметров, а член яута хоть и внушал страх своими размерами, все же исполином не являлся, и вполне мог «пробраться внутрь» без особых препятствий. Хотя, в прочем, кое какие моменты здесь все же были. Если Оракул поторопится — будет больно. Не избежать разрывов и прочей специфики… Ее размышления прервал на удивление спокойный рык самца, что прижал подушечку пальца к ее клитору, и нежо промассировал, вызывая очередную волну возбуждения. — Я не идиот, — Томно рыкнул он. — Я нашел информацию о твоем виде… Глаза Вай распахнулись, довольно широко, и он изумленно вздохнула, приподнимаясь на локтях. И было хотела открыть рот, дабы что-то возразить, как самец шикнул на нее, словно отец на детеныша, и поджав одной рукой ее ляшку, впиваясь когтями в мягкую плоть, он придвинул ее ближе к краю, второй рукой обхватывая головку члена, начиная медленно водить ею по полоске набухших половых губ, время от времени проваливаясь чуть глубже, но не входя. Самка настороженно уркнула, посмотрев на него глубоким светлым взглядом, словно моля не делать больно… Энно’а. Серьезно? Она все еще думает что он сделает ей больно? Воспользуется ею как дешевой куртизанкой, натаскивая на член, словно какой-то кожаный мешок? От этих мыслей самец невольно зарычал, нервно и даже слегка злобно, что вышло совершенно случайно, непредсказуемо. И то была его ошибка, светлоглазик испугалась, пискнула, и вновь попятилась назад, в попытках «спастись» от его мифического «насилия». Осознание пришло мгновенно, и колыхнуло ворот души, сердце дрогнуло. Впервые так сильно за столько лет. Последний раз такое было когда он нашел старые архивы с фотографиями его, все еще живой, матери. Тогда он еще подумал, что ничего не сможет так сильно ранить его, как Это… Но сейчас… Сейчас все было иначе. Он словно предал дорогое существо, бросил на произвол судьбы оставив саднящую рану. И его накрыло, он с силой потянул на себя испуганную самку и рывком накинул на себя, обнимая руками и утыкаясь пастью в бок ее головы, вдыхая дурманящий естественный запах пота, вперемешку с возбужденными выделениями. Маленькая. Совсем маленькая и слабая. А вызывает такую гору эмоций, что хочет взвыть подобно Родроху. Она содрогнулась, но отталкивать не стала, лишь вжалась в него сильнее, утыкаясь в шею, а точнее в кожаный широкий обруч, протягивающийся от челюсти до ключиц, полностью закрывая слабый участок тела. Стало неописуемо приятно, словно держишь на руках разгоряченное сердце, что бьется только в твоих руках. — Я не сделаю тебе больно, — Внезапно нежно уркнул ей на ухо самец, облизывая щеку. — Я могу остановится, если ты так этого хочешь… Она вздрогнула, неописуемо кротко, действительно, как мышка. — Я не сделаю тебе больно, — Повторил он, с той же волшебной мурчащей интонацией в рокоте звериного голоса, сам не ожидая от себя подобного. — Маленькая, глупая, человечка. — Я не глупая, — Отозвалась самка, поднимая голову. — Сам такой! И тут же порывом лизнула его в пасть. Намек понят, разрешение получено. Продолжению быть. Но ныне более трепетному. Тело самки вновь оказалось на ящиках, но в этот раз не так небрежно. Даже осторожно. Она сама распахнула ноги, широко и бесстыдно, приподнимаясь на локтях, томно наблюдая за действиями яута. Не без легкого недоверия. А как же. С таким делом, да и еще с незнакомцем которого знаешь от силы сутки, так легко не «освоишься». Снова те же движения члена, от клитора до разгоряченного входа. Горяче и скользко. И неимоверно хорошо. Он вошел, но лишь на головку, медленно, и осторожно. Тело самки отозвалось тут же, смыкая вокруг его плоти крепкие мышцы влагалища, вызывая непомерные ощущения уже в самом начале. Он почти что взвыл рыком, еле сдерживая себя, чтобы не пробить ее тут же. Дрожь. Впервые по его телу пробежала настолько будоражащее стадо мурашек. А она, хоть и слегка прищурилась, все еще не отводила от него взгляда, создавая еще более неистовое напряжение. Кажется, теперь она смотрела на него не с недоверием, а с восхищением? — Еще, — Внезапно произнесла она дрожащим голосом, подаваясь вперед. — Хочу чтобы ты вошел глубже. Самец зарычал, трепетно, гортанно, словно дикий зверь, поймавший в объятья любимую самку. — Повтори еще раз. — Я хочу, — Ее голос рванула дрожь. — Глубже! — Я плохо расслышал. Громче. — Войди в меня глубже! Прошу! Катализатор снова сорвал границы. И он повиновался. Медленно, но все так же осторожно погружаясь все глубже и глубже в нежные ткани, растягивая их до дозволенного предела и останавливаясь, тяжело дыша, смотря на сморщившую мордашку самку. По виду, ей было не больно, но все же дискомфортно. Тогда он решил обождать, пока она не раскроет глазенки и не посмотрит на него требовательно вновь. Зырк. Понял. Принял. Он сдал назад, все так же медленно, и снова заполз, подобно змею. Ее мимика послабела. Он повторил. И в этот раз самка издала стон полный наслаждения. Все же ген Урр’ри до чертиков адаптивен. Она прикрыла веки, опускаясь на лопатки, приподнимая бедра вверх для большей доступности. Развратно и пошло двигаясь навстречу. А говорила большой… Вайнона. Она никогда не думала что плоть может испытывать такую бурю наслаждения. Когда она вошел в первый и во второй раз, ей показалось будто в нее просто вставили палку. Но, в третий! Мышцы адаптировались, растянулись и отозвались на зов похоти. И она застонала. Громко. И не смогла себя осечь. Слишком приятно, слишком… Невозможно. Он ускорил темп, начав вбиваться грубее и глубже. А она лишь поддавалась, сама желая того. Самец исцарапал ее ноги словно какой-то кот, кровоподтеки струились по коленкам и мелкими вкраплениями обрушивались на пол. Одна из царапин на бедре оказалась даже слишком глубокой, и не переставая кровоточила. Алая жидкость сочилась струей, отвлекая саднящей болью от процесса. И Вай скривилась, обращая взгляд в ту сторону. И Оракул это заметил, почти молниеносно, не смотря на то, с каким упоением и погруженностью наслаждался процессом. Он тут же вышел, вновь подтянул ее к себе, пригибаясь, и широкий махом языка облизал рану. Один, второй, в третий раз. Пока она просто не перестала кровоточить. Быстрая слюнная регенерация свое дело знала, что немало удивило Вай. Ибо она сработала на ней. Хотя самкой его вида она не являлась. Оракул усмехнулся, довольно уркнув и тут же вошел снова. Но в этот раз быстрым махом, напружно растягивая ее мышцы, от чего уманка почти взвизгнула, и выгнулась навстречу, урача как трактор. Скользко, мокро и неописуемо приятно. Ящики скрипели под напором самца, кажется еще немного и хваленая амритская древесина не выдержит и разрушится прямо под ней. И только она хотела попросить его быть чуть тише, как он без лишних слов подхватил ее за талию, и одним махом впечатался лопатками в железную стену, насаживая ее на член словно какую-то куклу. Буквально не ощущая веса. Такого стона он наверное еще не слышал. Будоражащий, гортанный и хриплющей. Вай словно поцеловал гребаный нефилим. Кончила. От простой смены позы. Какой позор. Для нее, но не для светлоликого. Тот же, в свою очередь, гортанно загоготал, пристукнув жвалами. Ох уж эта яутжска удовлетворенность своими поступками. Эгоистичные говнюки. Но такие притягательные, говнюки… Он нанизывал ее на себя раз за разом. Заставляя кончать попеременно с его укусами в шею, плечи, предплечье и грудь, майку с которой он стащил буквально зубами, выставляя на вид крупные ореолы сосков с шариками пирсинга. Самец довольно уркнул, завидев это. и тут же вцепился зубами в сосок, заставляя самку кончить еще раз. Итого, это был пятый. Прежде чем он спустил в нее. Внезапно, резко и очень-очень горячо. Девушка изумленно вздохнула, когда горячая жидкость захватила ее лоно, и тут же раскрасневшись еще больше уткнулась ему в шею, поджимая и дрожа телом. Но самец не остановился, он продолжил движение тут же, заставляя самку ахуевать раз за разом. Неужели он еще не все? Этого не достаточно? Да сколько он может это делать? Ха-ха. Кажется не на тот вид ты нарвалась Вайнона. Ох глупая же ты… Человечка…

***

Энно’а. — Че, какая нахер уманка? — Гоготнул Сумрак, сделав глоток какой-то безалкогольной настойки, и поморщившись. Видно больно горьковатый привкус. — Нам еще бесполезной обузы не хватало на корабле… Оракул воспринял этот выпад спокойно. Их морды все так же скрывали маски, а общались они по внутреннему каналу. Он все тем же беспристрастным голосом произнес, подперев подбородок сомкнутыми в замок руками. — Я кончил в нее. Гнет поперхнулся жрачкой. Благо Джасвиндер вышла в местную курилку на перекур. — Три раза. Сумрак ебнул себя ладонью по морде. — Она в течке. Гнет сполз под стол. — Ебать ТЫ конченный! Подытожили самцы, синхронно разводя руками. — Укол всадил и живи спокойно, — Рыкнул Гнет, нервно вороча в руках салфетку. — В чем проблема. Может она уже сама это сделала! — Я бы почувствовал, ты же сам знаешь, своих щенков мы с утробы признаем… — Думаешь она уже? — Толи недоверчиво, толи на грани испуга вопросил Сумрак. — Предполагаю, — Безэмоционально парировал Оракул, словно они обсуждали жрачку, а не проеб всей жизни. Хотя, Энно’а это таковым не считал… — Бред! — Воспротивился Гнет. — Не страдай херней, Оракул. Джас тебя убьет! А вот тут то белый слегка напрягся, поджав пальцы, и стрекотнув жвалами, грубо рыкнул, утверждая свое положение в отряде. — Ее мнение меня интересует в последнюю очередь! Гнет его перебил. — Оракул, она ж так долго за тобой следует. Верная, сильная и красивая между прочем. А ты… Уманка какая-то… Подавальщица трактирская… И тут же его осадили два ярко желтых окуляра глазниц. Двое тут же посредственно утухли, потупив взгляд. Оракула самцы уважали. Он был сильнее, больше и прожженней чем они, да и тем более, славился прытким умом и жесткой тактикой, которая почти никогда не давала осечек. В союзе Егерей его любили, хоть и не менее того боялись, желая убить. Он всегда блуждал по тонкому лезвию… Сумрак устало вздохнул. — И что, все-таки берешь с нами? Объясни хотя бы… Почему? — Даже если воспротивиться — заберу силой. Потому что… Нашел свою Киин’ра… И ошибок отца я не повторю. Рядом грохнул пейджер Джасвиндер. Ее серый взгляд источал лишь необъятную ярость…

***

Вайнона. Девушка икнула. — Вспоминает что-ли кто? — Буркнула она, погружаясь под воду с головой. На удивления, их все же никто не заметил. Даже на грохот никто внимания не обратил. В то время Артис включил радио чуть громче, чем обычно, а народ бурно обсуждал последние события на Амрите. Свадьбу виконта Граадиса с принцессой Нимирис. Даже вездесущая Кася умудрилась «обойти их стороной» и не увенчать день поимкой двух вожделеющих друг друга существ. Что был очень на руку Вай. Никто не знает — спать будут крепче. А ей и того прекраснее. Больше усилий она приложила когда пыталась отбрехаться Артису, мол, поплохело, ла-ла-ла… Напиздела на-на-на… Ты же обещал мне выходные и бла-бла-бла… А если быть честной, раны на теле так быстро не заживут. Как и отверстие от сферической любовной пули, что оставила нехилую дырку в ее сердце. Девушка понимала что это их последняя встреча. Сегодня наемник здесь — завтра наемник на другом конце галактики. И ничего не попишешь. Такая у них судьба. Нет, конечно, может и заглянет на досуге. Но, что с того? Рассчитывать на мирную, приголубленную жизнь с предположительно киллером-яутом? Растить деток? Построить большой дом, и посадить большое дерево? Завести Снежного сыча как верного сторожевого пса? Вау. Вай, ты такая фантазерка. Прям волшебно. Че курила? Ан, нет, не курила. Просто с детства на голову слегонца пришибленная! Окстись. И то факт. Все о чем она сейчас думала, как быстрее попасть на прием к врачу. Ближайшая запись к платнику была через сутки. А билет на Амриту через двое. Но все же. Радовало одно — Артис пошел на встречу. И отпустил по «Внеплановым обстоятельствам». Да-да, очень внеплановым! Как бы то ни было. Мировой самец, ей богу. Если бы не он, она бы давно свихнулась со своими «приключениями» на сраку. Сделать все нужно было наскоро. Убедится в отсутствии приплода. Собрать манатки и рвануть на заслуженный отдых. Кутить до потери пульса, и вернуться с новыми силами, позабыть все как страшный сон… Да, определенно…