О планах и воспоминаниях

Как только машина стартанула и понеслась по трассе, в салоне на несколько мгновений повисла какая-то неестественная, странная тишина, нарушаемая лишь шелестом шин и урчанием двигателя. А потом всех так же разом отпустило. Аэрлин, чтобы не занимать и так невеликое место в салоне, перелез на переднее сиденье, а остальные принялись хоть как-то устраиваться. Сперва Артанис и Аракано осторожно уложили Анайрэ, набросав ей под голову сложенные куртки и прочее барахло, и Нэрвен принялась ее осматривать, чтобы определить, не успели ли пленнице ввести летальную дозу какого-нибудь заковыристого яда. Но похоже, все обошлось, и та была лишь до изнеможения слабой и дезориентированной. Эленнаро же за это время, как мог, запер кровь и устроился с противоположного борта, привалившись спиной и, наконец-то, вытянув ноги. В голове постепенно поднималась мутная одурь, но пока что недостаточная, чтоб обращать на нее внимание. Куда насущней было другое. Лирулиндэ вытянул из одного кармана разгруза не перестающий вибрировать телефон, по счастью даже не пострадавший, а из второго мятую пачку и зажигалку. Сунул в зубы сигарету, прикурил и мазнул пальцем по экрану. На котором тут же высветился с десяток сообщений от Амарин. «Пап, ты живой?» «Точно?!!» «Все в порядке?» «Мама грозит добавиться в чат» «Паааап, не молчиииии!» Все это перемежалось котоглазками и прочими умильными эмодзиками, которые дочь так любила везде совать. Наро переключил камеру, так, чтобы в кадр попало лицо и только часть корпуса, а остальное место занимали колдующая над Анайрэ Артанис, а точнее вид ее затянутой в брюки задницы, и сама Анайрэ. Изобразил особенно мерзкую свою ухмылку, поднятый вверх большой палец и нажал отправить. «У меня все зашибись», — гласила подпись под фоткой. — Леди Артанис, — тем временем позвал Аэрлин, повернувшись со своего сидения. — Наро тоже ранен. — Что, опять? — не оборачиваясь, отозвалась та. — Сейчас… Эрейнион гнал по трассе, затем свернул на какую-то старую, давно не используемую дорогу, которая вскоре сменилась грунтовкой. Он собирался оторваться от возможной погони, выбирая те места, где нет камер. Артанис поджала губы, сдержав ругательство. При такой тряске ставить капельницу — то еще удовольствие. Наконец она управилась и подвесила пакет под потолком. — Что там у нас? — Артанис полезла к раненому, но в этот момент внедорожник подскочил на ухабе, и она практически распласталась на Эленнаро и Аракано. — Снимай броник, — велела она раньше, чем вылезла из получившейся кучи-малы. — Это было громко, — тем временем заявил Эрейнион. — Не менее громко, чем с Айканаро, — Артанис наконец восстановила равновесие. — И Арафинвэ так же этого не забудет. — А что сделал Айканаро? — спросил Аракано, который все это время просто молчал, глядя в окно и пытаясь осмыслить происходящее. Да и нога болела и кровила — но кровь текла внутрь плотной униформы ремонтника, никем не замеченная, и жаловаться Аракано не собирался. Другим помощь была нужнее. — То же, что твой отец, — выдохнула Артанис и, опустив глаза на Эленнаро, снова добавила: — Я сказала тебе отложить телефон и раздеваться! И когда Лирулиндэ все же зашевелился, продолжила: — Пришел к Таникветиль, требуя от Манвэ ответа. Только Манвэ не вышел сражаться, а велел скрутить его и отправить под конвоем в Тирион как опасного безумца. А после Арафинвэ своими руками посадил цветок в Садах Лориэна. Доказал преданность. Эленнаро только хотел было ответить, что его раны могут и подождать, как минимум, когда они доберутся до хоть какого-то укрытия, но тут машина резко вильнула и понеслась уже не по ровному шоссе, а по грунтовке. Так что сперва Наро чуть не выронил дотлевающий окурок, потом пытался удержать скользкими от крови пальцами телефон, а потом на него и вовсе с размаху бухнулась сама не удержавшая равновесия Артанис. И, если вид ее буферов перед самым своим носом еще мог бы быть хоть как-то приятным, то надавивший на живот и бок добавочный вес просто вышиб из него дух. Пули внутри сместились, от боли потемнело в глазах, а сам он основательно посерел. Так что почти весь дальнейший диалог между Аракано и дочерью Арафинвэ пропустил мимо ушей. А вот самому Арафинвэ крайне захотелось всадить пару обойм в голову. И вовсе не с прорезиненным сердечником. — Гкх… — наконец просипел он, приподнимая над собой Артанис, — как скажешь… прекрасная… госпожа… только свали с меня… сперва… — он хоть немного продышался и, наконец, расстегнул и сбросил бронежилет, стараясь меньше бередить раненый бок, — и да, тачка просто класс. Вековечной благости тому умнику, который изобрел рессоры. Аракано, в сторону которого Наро выдыхал дым, пока возился с бронежилетом, закашлялся. — Ну и дурацкая же ваша мода на эти дымящие штуки! Артанис не ответила, потому что приложила ладонь к входным отверстиям на боку раненого и закрыла глаза, сосредоточившись. Постепенно лицо ее становилось все мрачнее. От ее пальцев по телу Эленнаро расходилось приятное тепло, дающее силы и умаляющее боль — но исцеление было лишь временной мерой. — Нужно резать как можно скорее, — наконец проговорила она. — Сколько у него? — деловито спросил Эрейнион. — Часа четыре. — Помоги ему протянуть шесть, сможешь? Она снова промолчала и, не прерывая чар, принялась свободной рукой копаться в аптечке. Эленнаро дотянул сигарету, на заявление о том, что пребывать в бренной тушке ему осталось не так уж долго, не поведя и бровью. На его веку бывало и много хуже, а теперь рядом к тому же был не один, а сразу двое сильнейших целителя, которых он когда-либо знал. И, хотя одна из них не отличалась нежным характером, дело свое знала отлично. Боль и впрямь почти сразу же отпустила, а в голове прояснилось, так что Наро уж точно не собирался страдать душевными терзаниями. Настроение от осознания, как сейчас бесится Арафинвэ и вся его валаробоязненная кодла, было просто преотличное, так еще и выражение лица Аракано додавало веселья. — За эту моду можешь сказать спасибо атани, — растирая металлическими пальцами окурок и чуть подтягиваясь на локте, чтоб удобней устроиться, весело отозвался он, — но не переживай, в первый раз, как попробовал, у меня была такая же морда. А бойцы Иримэ еще и смешали табак куда крепче этого и угорали надо мной только в путь. Но самое забавное, что в Эндорэ курить мне не нравилось, а пристрастился я уже здесь. Нервишки отлично успокаивает, хочешь? — и Наро, зубами выудив из пачки еще две сигареты, протянул одну Аракано. — Мои нервы в порядке, — солгал Аракано. — И сейчас я и так вдыхаю твой дым, но спасибо. Он взял предложенную сигарету и убрал за ухо. Как можно было не задохнуться еще более крепким табаком, представить не получилось. И что смешного в кашле от этого зелья — он тоже не понимал. — Выходит, я очень многое пропустил, — вздохнул он. Рана на ноге болела меньше, но постепенно накатывала слабость. Впрочем, сейчас, когда жизнь товарища была в опасности, Аракано мог только запоздало запереть себе кровь и терпеть. — Зато прекрасно влился, — заметил Аэрлин с переднего сидения. — В комментариях спрашивают, что это за новый красавчик с Эрейнионом. И просят больше видео с тобой. — А больше видео — неплохая идея, — подхватила Артанис, которая закончила накладывать чары и теперь обрабатывала рану как могла. Еще одна капельница на полном ходу требовала сосредоточенности, но разговору это не мешало. — Вот как, — Эрейнион действительно говорил удивленно. — Не ты ли всегда любила прятаться? — Не прятаться, — ответила Артанис, твердо, но без раздражения. — Я всегда предпочитала не бросаться вперед сломя голову, а хранить надежду и ждать момента для шага, который действительно окажется верным. Но теперь надежда только в нас самих. На пикировку Эрейниона и Артанис Лирулиндэ только ухмыльнулся, снова прикуривая, но в битву великих предпочел не встревать. Тем более, Нэрвен забрала его живую руку, прилаживая катетер, так что скролить комменты и держать сигарету приходилось одной левой. — О, да ты так и вправду скоро станешь новым секси-символом Сопротивления, прекрасный принц, — со смешком отозвался он, — подвинешь нашего нолдорана с пьедестала. Он принялся анонимно строчить коммент. «Молодой, горячий и свободный! Я просто таю ❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥Кто раздобудет ссыль на профиль, кидайте в комменты, девочки! » Аэрлин, догадавшись, прыснул от смеха со своего места. Он нажал на сердечко рядом с комментарием — но лайков мгновенно оказалось за сотню. «День настанет вновь! — продекламировал он. — Ребята, жгите дальше! PS. Профиль красавчика тоже жду)))» «Взорвите Лориэн!!!» «В Вечную Тьму ублюдков!» «Эленнаро лучший!» «ДВОРЕЦ БУДЕТ СЛЕДУЮЩИМ???» — На самом деле ты права, — тем временем продолжил Эрейнион. — У нас так и будет лишь горстка сторонников, если мы продолжим оставаться в тени. Может, насчет дворца они и правы, — улыбнулся он, кивнув Аэрлину. «Смерть валандилям!», — тем временем продолжались в комментариях все распаляющиеся лозунги. «Смерть узурпатору!» «Закатать их в асфальт!» «Разорвать Арафинвэ и бросить к трону Манвэ!!! » — Ну вот еще, разбежались, — хмыкнул Наро, перекладывая сигарету в угол рта, — Арафинвэ только мой, руки прочь от моей игрушки. — Некогда Дом Феанаро жаждал вернуть своё имущество, а теперь на чужое позарился, — фыркнула Артанис. — У многих здесь счёты к Арафинвэ куда больше твоих. Мой отец решил, что место безумцев — на полях Лориэна, и он сам упокоится там последним цветком. Эленнаро на эту отповедь привычно вскинулся и уже открыл было рот, чтоб ответить резко и зло, но наткнулся на взгляд Артанис и вовремя прикусил язык, осознавая услышанное. Потому что дочь Арафинвэ была права. И в том, что Дом Феанаро не раз, и не два присваивал себе чужое. И в том, что он больше не имел права идти на поводу своей ненависти. Потому что когда-то своей рукой писал эти строки. Безжалостные. Жестокие. И страшные. Но главное — правдивые. Он не хотел и не мог больше тонуть в оправданиях и лжи. И эти строки, как и прочие его стихи и песни, теперь все до единой были запрещены. А еще потому, что тогда, когда флот Запада вернулся с такой желанной, почти что нереальной, но ужасающей победой, именно тэлэри первыми встречали их корабли. Они принимали и обихаживали всех, кому нужны были кров и помощь, не делая никаких различий, кто перед ними. Но они узнавали. Он видел это по их взглядам, по тени, пробегающей по лицу, по неловко повисшему молчанию. Но ни один из них не отказал ему в помощи. Они простили его. Убийцу и вора. И теперь он не мог об этом забыть. Не мог, сам оказавшись на их месте, в лицо дочери убийцы своего брата бросить, что у нее меньше прав на месть. На справедливость и воздаяние. Лирулиндэ кашлянул и, насколько мог, почтительно поклонился. — В таком случае, прекрасная леди, твое слово — закон для меня. Как пожелаешь, так и будет, — снова укладываясь и стараясь поменьше кривиться из-за растревоженных ран, отозвался он. — Довольно вам делить рога неубитого рауга, — вмешался Эрейнион. — Мы сражаемся не ради мести, а ради свободы — для нас и для всех живущих. Я тоже многих потерял, но ни себе, ни вам не позволю забыть об этом. Он помолчал немного, давая время осмыслить сказанное, а затем позвал: — Аракано, помоги Артанис, сейчас поедем спокойнее. Ответа не последовало. — Аракано? — Да вы просто обожаете добавлять мне работы, — вздохнула Артанис, заметив бледное лицо и расфокусированный взгляд кузена.