По ту сторону

Я замерла, рассматривая наше отражение. Я не могу описать чувства от того, что вижу, могу лишь почувствовать поднимающийся откуда-то изнутри холод. Голод смотрит пристально, в глаза моему отражению. Я делаю то же самое. Мне не становится спокойнее в его присутствии, но, кажется, я научилась немного расслабляться. Или же жить с этим. У него сейчас был такой завораживающий вид, что я позволила себе залюбоваться. Казалось, он в любой момент может одним небольшим усилием отнять у меня жизнь. Но я все же продолжала рассматривать его идеальные черты лица. Это нездоровое поведение. — Я видела сон. — я продолжаю пристально смотреть в отражение. — Покажешь мне ? Я замерла, слегка поднимая брови. — Ты можешь видеть мои сны? — Да. — Как? — Протяни мне руки. — он доверительно кивнул. Мне на секунду показалось, что былое напряжение спало и мне стало поспокойнее в его компании. Я протянула обе руки. Кажется, с каждым разом я делаю это быстрее. Голод слегка улыбнулся, закрывая глаза. Я посмотрела на него ещё пару секунд и поспешно закрыла глаза, боясь быть пойманной за незаконным подсматриванием. Спустя пару мгновений Голод резко открыл глаза. Они были даже слегка удивлёнными, почти как в первую нашу встречу. — Ты что-то увидел? — Да. Он отпустил мои руки и отпрянул, я посмотрела на него, ожидая, что сейчас последуют какие-то комментарии. — И что это значит? Этот сон, раньше мне такое не снилось. — Видение. — Видение? — Ты частично связана со мной, из-за этого ты видишь события, которые происходят со мной — от былого удивления не осталось и следа, сейчас Голод выглядел максимально спокойным, со своим привычным скучающим видом. — Что значит "я связана с тобой"? Голод молчал, с любопытством наблюдая за моим выражением лица. — Когда мы стали связаны? Голод максимально равнодушно ответил: — В нашу первую встречу. — Но как ? — я сильно нахмурилась. Голод вдохнул и зажав сигарету в губах , молча прикурил, выдыхая облака дыма доходящие до моего лица. Он оставлял меня без ответа. Снова. Я не знаю, что меня возмущало больше: что он знает, но ничего не говорит, или то, что я вообще здесь, а он не может посвятить меня в дела, касающиеся меня самой же. — Голод. Голод моментально приковал своё внимание ко мне, задержав дым внутри лёгких и не двигаясь. — Хочешь принять ванную? — Что? — я нервно усмехнулась. — Идём, отведу тебя. — Ответь мне. — Если ты сейчас не идёшь, то потом не проси меня об этом. Голод стрельнул глазами и развернулся. Я нервно выдохнула и двинулась за ним. Мы подошли к двери, и всадник отворил её взмахом руки, не касаясь. Я удивилась, будто не знала, какой силой он обладает. Темнота и мрак. За дверью, кажется, был коридор, но его совершенно ничего не освещало. Голод вышел первым. Я же побоялась ступать за порог, опасаясь, что там бездна и я, не найдя опоры, провалюсь в темноту. Голод обернулся, протягивая мне руку. Я помедлила, но давать ему ладонь стало уже привычным, поэтому в конечном счёте, я её протянула. В следующее мгновение мне пришлось сделать шаг в темноту. Силуэта Голода я тоже не видела, но его рука держала мою. На моё удивление, мир за пределами комнаты существовал, поэтому я не провалилась в бездну, а твёрдо почувствовала под ногами пол. Ещё один шаг и я в кромешной тьме. Я обернулась, оглядываясь на приоткрытую дверь моей комнаты. Тусклый свет исходящий из моей комнаты пробивался, отражаясь на полу коридора, поэтому я смогла разглядеть лишь каменный пол под небольшим освещением. Я повернула голову обратно. Зрение совсем не воспринимало такой черноты, закрой я глаза, разницы бы не было. Ещё один шаг и Голод остановился. Он, скорее всего, взмахнул рукой, чего я не увидела, но это было ясно, потому что в следующую секунду дверь издала громкий звук, раскрывшись. Перед глазами появился силуэт Голода на фоне тускловатого белого света, исходящего из этой комнаты. Всадник сделал ещё один шаг и мы оказались внутри ванной, дверь за моей спиной стремительно закрылась. — Почему там было так темно? — Иллюзия. — Иллюзия? Снова? Ванная тоже иллюзия? — Нет. — холодные глаза Голода поникли, — Коридор был иллюзией. — Зачем? Потому что я не должна видеть света в коридоре из-за того, что заложница? Что такого в том, что бы просто провести меня по коридору? — Меньше вопросов. Я буквально вспыхнула возмущением. Голод, заметив яростный блеск в моих глазах, криво улыбнулся, наклоняя голову вперёд. Мне стало не по себе от его напора, но я не планировала отводить взгляд. — Знаешь что... — я прикрыла глаза и вдохнула. Голод выжидающе вскинул бровь, будто мысленно спрашивая: «Что?» Я выдохнула и мотнула головой, делая шаг назад. Мысленно отвечая: «Ничего» Голод снова улыбнулся, но уже иначе. Было ясно, что его забавляет моя злость и попытки чего-то добиться. Решив не говорить с ним, я обернулась вполоборота и осмотрелась. Вся комната была в чёрных цветах. Стены облицованы чёрным мрамором, пол тоже. Под потолком висит массивная большая люстра, светящая чистым белым светом. Прямо у стены раковина, вырезанная в столешнице, зеркало, располагающееся над ней. Подвесные чёрные шкафчики по обе стороны от зеркала и над ним. На столешнице, недалеко от раковины лежат два белых полотенца. На настенных полках слева стоят восковые свечи. Рядом с ними, на ближних полках: шампуни и гели. Ещё какой-то небольшой бутылёк рядом. Справа у стены белая ванная. — Я верю, что ванная не иллюзия. Голод самодовольно усмехается. — И почему? — Нет унитаза. Будь это иллюзия ты бы его обязательно создал, несмотря на то, что он не нужен. Голод ещё сильнее улыбнулся, как-то по доброму. — Быстро схватываешь. На удивление, проблем с тем, что Голод должен выйти, не возникло. Он потянулся за сигаретой и чиркнув зажигалкой, лениво взмахнул рукой. Дверь открылась, и он ступил за порог. Дверь закрывается сразу, как только выпускает его из ванной. Наступила тишина. Такое ощущение, что Голода и правда не существует, пока он не находится со мной в одной комнате. Я неспешно скинула с себя платье, и оно легко упало к ногам. Затем я зацепила пальцами чёрный бюстгальтер и, расстегнув его, кинула к платью. Кружевные чёрные стринги я сняла в последнюю очередь. Посмотрела на себя в зеркало, висящее напротив. Оглядела тело, спустилась взглядом с ключиц до бёдер. Устало улыбнулась девушке в отражении и включила воду, чтобы та набралась до бортиков ванной. Пока вода шумела, наполняя ванную, я принялась рассматривать бутылочки, стоящие на полках. Подцепив крышечку шампуня я поднесла его к носу, вдыхая запах. Аромат у этого шампуня оказался чудесным, напоминает дорогой парфюм. Такого запаха я никогда не чувствовала. Это, видимо, был мужской шампунь, потому что отдавал чем-то волнующим, слегка приторным. Он пах буквально демонически. Второй бутылёк я открыла уже с большим интересом, поднесла к носу. Он пахнет тропическими фруктами и йогуртом. Свежо и сладко. Это был явно шампунь для меня. Следующим я открыла гель для душа с ароматом березового дегтя и лакрицы. Я удивлённо улыбнулась. Такие шлейфы запахов я чувствую впервые. Маленький бутылёк пах чем-то нейтральным, поэтому с ним я долго возиться не стала. Последним был второй гель. Он тоже оказался мужским. Ментол и гибискус. Кажется, ещё нотки холода. Я думала, что холод нельзя почувствовать обонянием, но это так только кажется. Я почувствовала. Обернувшись, я заметила, что ванна уже набралась. Схватила женский шампунь с запахом йогурта и фруктов, и ментоловый гель. Я отключила воду и поставила бутылочки на пол. Залезла в горячую ванну и буквально растворилась в ней. Этого мне безумно не хватало. Этого тепла, этой расслабленности и своего рода отдыха.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Не знаю, сколько я нежилась в горячей, расслабляющей ванне, но явно не меньше часа. Вылила на себя ароматно пахнущие шампуни и гели, отчего вода вспенилась. Поднявшись из воды я накинула полотенце на голову и просушила волосы. Затем обернула его вокруг себя, заматывая мокрое тело. Подошла к зеркалу, принялась искать фен. Его не оказалось. Точно не иллюзия, в иллюзии он бы создал фен. Я улыбнулась, чувствуя себя ухоженной и чистой. Вся ванная комната покрылась запахами косметических средств. Я вдыхала, наслаждаясь. Я ещё раз просушила волосы полотенцем и оделась. Платье на чистом теле даже ощущалось иначе. Его ткань казалась более мягкой и приятной. Всё же больше всего беспокоили слова Голода о том, что я к нему теперь привязана. Как? Когда? И главное, зачем? Он сказал, что видит события, связанные с ним. Если так, тогда что значит тот сон? Почему в нём происходило что-то настолько жуткое, что когда я об этом вспоминаю, у меня в животе завязывается болезненный узел? Я поняла, что раз ответов мне не добиться, то раздумывать и накручивать, загонять себя в угол мне ни к чему. Если я не в силах изменить ситуацию, значит, стоит изменить к ней отношение. Когда я полностью была одета и готова, я подошла к двери и дёрнула за ручку. Она открылась и я сделала шаг вперёд. Мне показалось, что я проваливаюсь в темноту, ведь впереди не было ничего, кроме черноты. Я испуганно схватилась за стену, стараясь найти опору в ней. В какой-то момент мне даже показалось, что пола под ногами нет. Голова закружилась и я зажмурилась, прислоняясь к холодной стене. — Голод? — я почти вскрикнула, вжимаясь в стену ещё сильнее. Казалось, я проваливаюсь в небытие. Тишина и чернота. Только лишь одна стена не позволяла терять связь с реальностью. — Долго ты будешь тут стоять? — Холодный голос раздался прямо передо мной. Мне резко стало спокойнее. Я открыла глаза, но почти ничего не увидела, лишь очертания его силуэта. — А ты мне запретишь? — ощутив, что я теперь в безопасности и не проваливаюсь в бездну, я смело улыбнулась. — Либо ты очень уверенная и смелая, либо совсем не понимаешь моей силы. — И не пойму, я ей не подчиняюсь. Я почувствовала, как выдох всадника коснулся моей макушки. Кажется, он подавил смех. Очевидно, что все мои метания его смешили. — Давай пройдёмся. — Что? Куда? — я удивленно смотрю на силуэт перед собой. — Дай мне руку. Я протянула руку, но всё вокруг меня осталось чёрным, как и в тот момент, когда мы шли по коридору в ванную. Всё вокруг оставалось погружённым во мрак, словно я закрыла глаза. Только сейчас рука Голода держала мою. Он двинулся, а я последовала за ним наощупь. За спиной дверь была закрыта, поэтому я не могла видеть ничего, кроме темноты. В этот раз мы шли дольше. Я невольно, время от времени крепче сжимала руку Голода, опасаясь запнуться или врезаться во что-нибудь. Примерно через пол минуты Голод остановился. Я сделала то же самое, всё так же пытаясь безуспешно что-то разглядеть. — Не бойся. — Холодный и одновременно трепетный голос прозвучал в нескольких сантиметрах от меня. Я почувствовала, как рука Голода отпустила мою. Я моментально напряглась, словно была в небытие, где ничего теперь нет. Но в следующее мгновение холодная рука легла на мою спину, вторая подхватила ноги. Я не могла видеть этого, но ещё как чувствовала. — Что ты делаешь? — ощущая, как его руки легко поднимают меня, я вскрикнула, напрягаясь всем телом. — Это ненадолго. Я ощутила, как в одно мгновение оказалась на руках у всадника. Он поднял меня максимально аккуратно, немного прижав к себе. Я уверена, что прямо здесь и сейчас расколюсь на осколки от растерянности. Я сглатываю и стараюсь взять себя в руки. Голод одним рывком прижал меня сильнее к своей груди. Сердце бешено заколотилось. Он двинулся дальше, делая размеренные шаги. Я по прежнему ничего не видела, даже его изумрудных глаз. Совсем ничего. По ощущениям оценила, где находится его лицо, ведь моё тело слегка прижималось к твёрдой груди всадника. Я напряжённо замерла, почти не шевелясь и закрыв глаза. Сейчас я могла как никогда ощутить его запах. Тот самый «демонический» запах и нотки ментола. Запах его тела отдаёт прохладой вперемешку со всеми этими ароматами. Мне нужно что-то сделать, крикнуть, спрыгнуть с его рук, отодвинуть его от себя, но я не могу. Я громко выдыхаю, стараясь с выдохом выпустить из себя весь огонь раскаленного тела. Оказывается, когда мои глаза закрыты, мне легче представить, что и где находится, нежели когда они открыты и не способны ничего видеть. Я почувствовала, что мы спускались по лестницам. — Ты не хочешь снять иллюзию? — жмуря глаза и не на секунду не расслабляясь протянула я. Неловкость и смущение заставили мои щеки покраснеть. И думаю отлично, что сейчас так темно. — Скоро сниму. Моё сердце так сильно бьется, что я даже удивлена, почему оно до сих пор не пробило дыру в его груди. Он шёл, держа меня на руках ещё секунд десять, они тянулись словно пять минут, прежде чем я ощутила опору под ногами. Всадник поставил меня, опустив и отстранив руки. Обилие белого света чувствовалось даже через закрытые глаза. Холод сразу заставил меня поежиться. Я перестала жмуриться и открыла глаза. Яркий свет заставил меня нахмуриться снова. Я закрыла глаза руками, стараясь утихомирить боль от света. Когда я снова открыла их, ощутила, что кожа покрылась мурашками, а мороз кусает щеки. — Что...? — я шокировано огляделась. Мы стояли последи какого-то большого поля, всего усеянного снегом. Чуть дальше раскинулся лес с темно-зелёными высокими елями. Я подняла голову, слева в небе парил остров, справа ещё два. Я вдохнула морозный воздух. Снежинки кружились надо мной, оседая на лицо и почти моментально тая. — Снег? — я повернулась к Голоду, широко раскрыв глаза, — Зима? Где мы? В небесном мире не бывает зимы... Никогда не идёт снег... — Солнца не было, небо затянулось облаками, но солнцу всё же удавалось пробиваться сквозь белую пелену, отчего было очень светло. — Что происходит? Волосы всадника немного развевались от холодных ветров. Ни единой души вокруг, полную тишину разбавляли звуки колкого ветра. Глаза Голода мутно поблескивали тоскливым, уставшим блеском. — Снег идёт со вчерашнего дня. — Голод не сводил глаз с моего недоумевающего лица. — Нет, я бы заметила, я же смотрела в окно. — уверенно начала я, мотая головой из стороны в сторону. Голод кинул уставший, мягкий взгляд. И я всё поняла. Снова замотала головой, отказываясь понимать это. — Ты видела то, что я хотел чтобы ты видела. Каждый раз, когда ты смотрела в него, ты видела лето. — Комната тоже иллюзия? — Нет. Я скептично и озадаченно вновь осмотрелась, не веря тому, что вижу. — Но ты не держал меня за руку, как ты мог внушить мне? — Сейчас я нёс тебя на руках, отпустив твою ладонь. Я могу внушать иллюзии без прикосновений к тебе. — Тогда зачем ты каждый раз просил меня дать тебе руку? — Хотел почувствовать. — искра в его глазах заставила меня ощутить боль, ведь в них мелькнула призрачная надежда, что может быть лучше, что он может жить, а не существовать. Он прежде не показывал эту искру, оттого мне стало ещё больнее. — Зачем ты внушал мне лето? — Ты не должна была беспокоиться, тебе и так хватило потрясений. — Мой сон? Что это было? — я посмотрела с надеждой, — Прошу, ответь мне... — Открытие печати, я думаю. — Почему идёт снег? Его никогда не было. — А конец света когда-то был? — с усмешкой и сожалением в голосе протянул всадник. — Это конец света? — Это его предвестник. — Не может быть... — Всё разваливается, Вики, баланс нарушен. — Нет, нет, нет... — я мотала головой, отказываясь это слушать. — Увы, этого не избежать. Голод — циничный, уставший от своего существования. Его не будоражила чужая сила, сердце не трепетало от чужого горя. Казалось, к своей трагедии он относился так же, как и ко всему остальному: с раздражением, скукой и безразличием. Страха не было, уважения к кому-либо, смысла тоже. Моё сердце забилось в отчаянии, обливаясь кровью. — Я не хочу умирать. Взгляд Голода моментально сменился. Из мутного он стал осознанным, внимательным, вовлечённым. Я видела то, что он испытывает. Он не мог сказать, что я не умру. Его губы не дрогнули, но я уверена, ему пришлось с этим побороться. Ему не было жаль меня, но и безразличия он не выражал. Стоял, словно камень, смотря мне прямо в душу. Моё сердце пропустило пару ударов. Я затаила дыхание, враждебно и одновременно покинуто вглядываясь в него. В суженных зрачках изумрудных глаз я не видела желания жить, страха, боли, даже раздражения или привычной скуки. Это было что-то другое. Что-то, что я не могу разобрать, но внутри него определенно что-то происходит, что терзает его. Порыв холодного ветра откинул мои волосы назад, обнажая контур лица. По моей правой щеке скатилась слеза. След от неё словно воспламенился ледяным пламенем, обжигая. — Но я умру. — касаясь пальцами мокрой дорожки от слезы, прошептала я. Я болезненно улыбнулась, чувствуя невыносимое отчаяние. — Тебе страшно? — Тяжело выдыхая спросил Голод, слегка сводя брови к переносице. — Все, кого я люблю и ценю умрут, конечно мне страшно. — я не верила в то, что говорю это серьёзно. Я угнетённо посмотрела на небо, осознавая, что даже там мне никто уже не поможет — И я... я не хочу этого. Я ощутила соленый привкус слёзы, катившейся по моим губам. Голод осознанно и мрачно всматривался в моё лицо, пока я рассматривала затянутое светлой пеленой зимнее небо. — Я бесполезна. — закончила я, горько усмехаясь, пока по второй щеке катится блестящая слеза. — Легче не будет, тебе придётся лучше стараться. Несколько секунд тишины. Я вернула свой взгляд и опустив голову, посмотрела на всадника. — Ты же выживешь, не смотри так на меня. — протянула я дрожащим голосом, ощущая, как во мне нарастает обида и ненависть. Но Голод не изменился в лице, ни один мускул на идеальной блендой коже не дрогнул. Я усмехнулась, видя, как он продолжает досадно всматриваться мне в душу, будто стараясь прочитать меня. — Ты не бесполезна. Он сказал это настолько серьёзно, будто я сейчас должна поверить в это. Я лишь нервно усмехнулась и закрыла глаза. — Я передал тебе свою силу. Зелёные глаза кольнули меня, я открыла глаза и во мне на секунду зажёгся маленький огонёк интереса. Я устало мотнула головой, мысленно спрашивая. — У тебя есть сила, которой нет ни у кого, — цинично пояснил Голод, не сводя глаз. — Зачем тебе это? Какая сила? — я ничего не понимала, губы задрожали от холода. — Когда я коснулся твоей головы в первый день, я наполнил тебя, как пустой сосуд, своей силой. — Почему? — Может, я просто никогда ни с кем не делился. — эта фраза была завершающей. Голод протянул мне свою руку, раскрывая ладонь. — Ты же можешь вызвать иллюзии и без касаний. — напомнила я, озираясь на протянутую бледную ладонь. — Могу. Я помедлила, руку он не убрал. Я накрыла своей ладонью пальцы всадника. Подняв глаза, я увидела, как он улыбается. Внутри меня что-то потеплело, я впервые ощутила, что его аура не такая уж и смертоносная. Ощущение угрозы и страх ушли, их место заняло некое спокойствие, когда я, держа руку Голода, взглянула ему в лицо и увидела его улыбку. Она была такой простой, такой, казалось бы, робкой, такой человечной. — Идём — сильнее сжимая мою ладонь произнёс Голод. Я кивнув, улыбнулась.