Контроль желаний

В этот раз я снова поймала себя на том, как смотрю на Голода, когда он закрывает глаза, держа меня за руку. Почему-то с каждым разом мне всё больше хотелось продолжать смотреть, не сводя глаз. Я задумалась, но вскоре всё же закрыла глаза. Снова погрузилась в темноту, в которой могла лишь чувствовать руку Голода, ведущую меня куда-то. Я замедлилась, вглядываясь в черноту перед глазами и держа прохладную ладонь. — Голод — Всадник остановился и, думаю, взглянул на меня. — Можешь снять эту иллюзию и убрать эту темноту? Я была уверена, что он откажет. Возможно, в глубине души я знала, что обратно всё равно придётся возвращаться у него на руках. Не знаю, хотела ли я этого. Возможно, да. Но лучше обойтись без этого. И так недолго сойти с ума, ведь большая часть того, что я вижу - одни иллюзии. Всадник никак не отреагировал и сжал мою руку.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Через пару секунд вокруг всё стало светлеть. Тёплые оттенки сразу бросились в глаза. Удивлённо нахмурившись, я распахнула глаза. Всадник по прежнему крепко держал мою руку. Теперь я могла видеть его перед собой, смотрящего на меня. Я огляделась. Он снял иллюзию и моему взору открылся первый этаж. Гостиная даже превзошла мои ожидания. Она оформлена в кантри стиле. Чёрные каменные стены, каменный пол, покрытый бежевыми мягкими и огромными коврами. Это походило на шкуру какого-то животного. Посередине расположился угловой чёрный диван. Кажется, из кожи. Он не выглядел на первый взгляд мягким. Перед ним расположен маленький кофейный столик. Сам кожаный диван поблескивал от стоящего напротив камина. В нём горел огонь, дрова потрескивали, добавляя уюта. Тяжело, но уютно. Высокие потолки и большое окно делают комнату на вид более просторной. За окном вечерело, небо становилось всё темнее с каждым мгновением. По обе стороны от окна стоят стеллажи, шкафы с книгами. Прямо за спиной Голода располагалась темно коричневая лестница. Тепло и комфорт мне внушил камин с живым огнем. Ведь в холодное время года его пламя успокаивает и создает праздничное настроение. Так было всегда, поэтому при жизни на земле я любила гостиные с камином. У меня не было такой, но у знакомых и друзей, к которым я ходила, чаще всего был камин дома. Я невольно улыбнулась. Мне стало спокойно. Голод отпустил мою руку, наблюдая за моим восхищенным взглядом. Я продолжала оглядываться, рассматривая каждую деталь вокруг. Обернулась в пол оборота и посмотрела влево. Открытые двери позволяли мне увидеть кухню. Она, кажется, сделала в стиле средневекового замка, что странно, ведь интерьер здесь современный. Ещё стиль походит на классику и барокко. Я знаю эти стили, но никогда не видела подобного оформления. Я сделала шаг в сторону кухни, пытаясь рассмотреть больше. Посередине расположился большой стол, черно-коричневый, кажется, дубовый. Слева - подвесные шкафчики и полки темных каштановых цветов. Под ними длинная столешница. На ней стоят наборы ножей, салфетки и тарелки. Справа тоже подвесные шкафчики и большие шкафы. Прямо находился большой сервант с тарелками и посудой. Духовка и плита расположены справа. Ближе ко мне. Я восхищённо осмотрелась, немного улыбаясь. Голод встал позади меня, дожидаясь, когда я всё изучу и насмотрюсь. Я обернулась и вскинула брови. — В каком стиле оформлены комнаты? — Викторианский стиль в современном интерьере, тут много смешанного — Никогда не видела такого стиля — я хотела сделать шаг внутрь и зайти на кухню, но сознательно прикинула, что это будет лишним. — Потому что их несколько и они смешаны — Разные эпохи? — Тебя интересуют стили? — устало, но с интересом спросил всадник. — Мама моей подруги занималась этим — я повела бровью и сделала шаг внутрь, подходя к столешнице, — на земле, при жизни я часто бывала у неё в гостях, это не было их семейным делом, но их гостиная была красивой, как и кухня, ванная, прихожая. Всё всегда было обставлено изысканным интерьером. Вообщем, с тех пор я это и помню. — Удивительно — любопытно протянул зеленоглазый. — Что? — Что именно это ты почему-то помнишь — Да — я грустно усмехнулась — наверное, это странно — Не странно — он одарил меня беспечным взглядом — Тебе кажется всё это незначительным ? Кажется, в этот раз я угадала с вопросом — Смотря с чем сравнивать — Голод облокотился о стену,— Ты умерла, прожила столько лет здесь, научилась летать, поглотила в себя силу Мальбонте, была на грани смерти, но ты почему-то помнишь то, чем занималась знакомая матери на земле — Да, но тёплые и беспечные воспоминания самые ценные — я улыбнулась — думаю, мне просто уютно мысленно возвращаться туда — Ты думаешь, что холодные воспоминания не могут быть ценными? Я не знала, что ему ответить. Он понял это, а возможно даже знал изначально. Поэтому, быстро потеряв интерес к нашей беседе, он принялся привычно водить ладонями по плащу в поисках пачки сигарет. Я вновь наблюдала за процессом, который не раз видела. Указательный и средний палец зажали сигарету, поднося её к губам. Короткая затяжка и дым распространился вокруг. Голод умиротворенно прикрыл глаза, наслаждаясь новой затяжкой. У меня снова выдались пара мгновений, когда я могла рассмотреть его. Я ощущала себя неловко, вот так, из раза в раз наблюдая за ним. Его внешность и правда отчасти безупречна и необычна, индивидуальна. — Идём — всадник открыл глаза и развернувшись, направился к лестнице. Он держал сигарету между пальцами и дым развиваясь, летел прямо мне в лицо. Я последовала за ним, ещё раз оглядываясь и подмечая детали первого этажа. Мы поднялись достаточно быстро и оказались на втором этаже. По этой лестнице он нёс меня на руках. Возможно, это могло бы повториться, если бы я не попросила скрыть иллюзию, но это определенно того стоило. Я даже не могла предположить, как уютно может быть на первом этаже. И вообще не могла предположить, что увижу этот первый этаж. Мы прошли по темное кардиоиду. Справа я заметила одну дверь, слева две. Первая, как я понимаю, ванная, вторая - моя спальня. Я ощущала напряжение, пока мы шли в тишине, которую разбавлял лишь звук тлеющей сигареты, когда Голод затягивался. Всадник взмахнул рукой, и дверь спальни отворилась. Я шагнула вперёд, обходя его и покорно заходя в спальню. Занавески развивались от ветра, свечи по прежнему горели. Воздух свежий. Я подошла к окну, но в этот раз вид изменился. Я увидела три островка, парящих в небе. Стало ещё темнее, уже наступили сумерки. Я слегка насторожилась, но увидев, как падают хлопья снега, расслабилась. Он снял иллюзию, и теперь я могу видеть настоящий вид из окна. Он сильно не отличался от прежнего. Лишь островки и снег. Остального просто не было видно. Внизу облака, вверху тоже. Так что я без особых раздумий кивнула своим мыслям. — Если ты хочешь, я могу вернуть прежнюю иллюзию, ты будешь видеть то, что сама захочешь — Голод выглядел сдержанно, он безмятежно докуривал сигарету, проходя внутрь комнаты. Я обернулась к нему и благодарно кивнула. — Я не хочу тешить себя иллюзиями, но, спасибо — Уверена? — Да, — я безмятежно улыбнулась, вспоминая детство, — когда я была маленькая, я любила Рождество, по моему это лучший праздник. Всё украшено, весь мир покрывается белым цветом, тёплая атмосфера, и снежные хлопья, блестящие на свету. — Это не Рождество, Вики Всадник безжалостно выдернул меня из тёплых воспоминаний, ударяя лицом о реальность. — Знаю — скептично согласилась я, — но это не значит, что я буду воспринимать снег как конец света. Для меня всю мою человеческую жизнь Рождество было лучшим праздником, и здесь я сохраню это. Голод улыбнулся, кивая мне. Я тоже позволила себе одарить его улыбкой. — Ты сказал у меня теперь есть силы — задумчиво начала я, упираясь бедром о подоконник, — но почему я их не чувствую? — Пока они тебе не нужны — Но почему? — я озадаченно нахмурила брови — если они есть, они же должны как-то проявляться ? — Они проявятся, когда это будет нужно, силы тоже нужно развивать и тренировать — вероятно меньше всего он сейчас хотел рассказывать мне о том, как у бессмертных появляются силы и как они должны проявляться. Об этом говорило его скучающее выражение лица. — Боишься, что если воспользуюсь силой сейчас и научусь с ней обращаться, то смогу сбежать отсюда? Или боишься того, что кто-то сможет тебе противостоять ? — я энергично стучала пальцами по подоконнику, игриво вглядываясь в зелёные глаза. Видимо, сил мне прибавляла именно эта мысль. — Ты не сможешь мне противостоять — Голод делает шаг вперёд, проходя в центр комнаты, — и это было бы очень глупо Он говорит от этом так спокойно, что я вновь осознаю, насколько его сердце не будоражит чужая сила или попытки противостоять. — Но попытаться всегда стоит — Надеюсь ты найдёшь более разумное применение своим силам Пытаться его убить или победить было бы самой глупой вещью на свете. Если честно, возможно, он меньший враг из всех, кто когда либо угрожал жизни. Другое дело, это его сила. Да, она действительно огромная, и он правда может уничтожить всё живое. Он словно эпидемия, распространяющаяся со скоростью света. Да и меня при желании он мог бы легко убить. Пусть его силы на мне не работают, но это вовсе не отменяет того, что он в любом случае всадник. Так что убивать его или пытаться бороться - великая глупость. Но побег - это не борьба с ним. Побег - это просто побег. Так что, да, будь у меня сейчас развитая сила, я бы использовала её разумно. Просто сбежала бы, выломала окно или двери и устроила побег. Но, видимо, зная это, Голод сейчас так внимательно на меня смотрит. Он знает, о чём я думаю, и именно поэтому мои силы не развиты. Я словно без ключа к сундуку с сокровищами, находящемуся внутри себя. Ключ как раз у него, но мне он его очевидно, не отдаст. Я села на кровать и подогнула колени под себя. Голод подошёл ближе, затушив сигарету и кинув окурок в окно. Даже не знаю, куда он попадёт и сколько будет лететь. Оказывается, Голод и правда худой и на целую голову выше меня. Волосы лежат идеально отражая свет только вышедшей на небо луны на себе и переливаясь. Он выдохнул и посмотрев на меня, сел на край кровати, почти рядом со мной. Теперь я могла чувствовать его запах. Этот аромат - как глоток ледяной воды в раскаленный июльский полдень. Голод выдохнул, и меня обожгло ментоловым холодом. Появилось ощущение, что я засунула пачку жвачек с мятой и вдыхала морозный воздух. Лунный свет сегодня был ярче, чем обычно. Хлопья снега в окне подсвечивались белым холодным сиянием. Ночь только наступала. Я подняла глаза, сглатывая. Голод выглядел завораживающе при лунном свете. Наверное, стоит отметить, даже идеально. — Ты тяжело дышишь — низ живота сжался от тона всадника, я так увлеклась его запахом, что даже вздрогнула, когда его голос тихо прозвучал в тишине. — Да, наверное — я поджала губы, стараясь подавить дрожащий вдох. Голод кинул непонимающий, сомневающийся взгляд. Луна кажется, засветила ещё ярче, отражаясь на поверхности всей комнаты. Сердце бешено забилось, стоило мне расслабиться на секунду и разомлеть в тепле. Я сглотнула, пробегаясь глазами по лицу Голода. Думаю, его не удивляло моё поведение, ведь все предыдущие дни я находилась тут, а это значит, часто вела себя подобным образом. Я ощущаю себя подобно стеклу. Хрупко. Голод поймал мой взгляд, шумно выдыхая. Я всматривалась в тоскливый блеск в глазах. Это уже стало привычным. Я делаю новый глубокий дрожащий вдох, стараюсь расслабиться, ведь сейчас биение моего сердца и выдохи, как раскаты грома в тихой ночи. Всё безумно слышно, и я почему-то очень не хочу, чтобы он слышал. Но он в нескольких сантиметрах от меня. Разглядывает, всматривается куда-то глубоко, словно пытается что-то понять. Вряд ли он мог раньше представить себе близость или посиделки вот так, друг напротив друга. Он был создан уничтожать. И, думаю, очень исправно справлялся со своей задачей. Всадник подаётся вперёд, поднимает руку и тянется ко мне. Теперь наши лица друг перед другом, а я стараюсь не отводить взгляд. Он убирает прядь моих выбившихся волос за ухо, замедляясь на середине. Он делает это настолько медленно, что мои глаза невольно начинают бегать. Нежное невесомое прикосновение. Не знаю, о чём он сейчас думает, но выглядит так, словно очень трепетно ищет ответ на какой-то вопрос. Я ощутила головокружение и холодок, пробегающий по спине. В этот раз в сумраке я могу разглядеть его лучше, чем в прошлые ночи. Он так близко, что я могу рассмотреть каждую ресницу, каждый миллиметр. Голод аккуратно зарывается длинными пальцами в мои волосы, отчего я забываю сделать новый вдох. В груди что-то сжимается. Голод, приковав холодный взгляд достает пальцы из моих волос. Я не знаю, что он хочет сделать, но я позволяю ему осуществить задуманное. Всадник опускает свою руку к моей щеке, проводя холодными пальцами. Он невесомо скользит к подбородку, задерживая руку. У меня нет желания сопротивляться. Скорее наоборот. Я сижу неподвижно и просто позволяю ему касаться меня. Пальцы Голода настолько холодные, что мне невольно хочется согреть их. Взгляд в мгновение стал отстранённым, ещё холоднее. Я наблюдаю за каждым его изменением в лице, за каждым движением. Кажется, он пытается разделить со мной эмоции, которые я испытываю сейчас. Пытается понять, что я испытываю и что должен испытать он. Его глаза открываются чуть шире. Они блестят ярче, чем прежде в них бушует интерес смешанный с нежностью. Мне начинает казаться, что коснись я его, он рассыплется или испариться. Я приоткрываю рот, удивлённо наблюдая за тем, каким нежным сейчас кажется его взгляд. Этот взгляд полностью сосредоточен на мне, от этого моё сердце хочет вырваться из груди, сломав грудную клетку. Мне хочется коснуться его пальцев, стекающих по моей шее плавными касаниями. Мне хочется коснуться его щеки, волос, лица. Я резко замираю, когда вижу, как в глазах всадника ледяным пламенем вспыхивает отчётливое желание. Мои пальцы дрогнули. Я ощутила холодное покалывание и влагу. Пальцы скользят по моим ключицам трепетно и одновременно уверенно. То же самое читается в его взгляде. Трепет и стойкость, холод и тепло, желание и безразличие. Я поднимаю подрагивающую руку и едва касаюсь его пальцев. Он даже не дрогнул, но мне показалось, что по кончикам наших пальцев протекло электричество. Сердце бьется в горле слишком громко. Адреналин бьет по вискам, погружая меня в купол, где ничего не слышно, кроме собственного стука сердца. Я аккуратно наблюдаю за его реакцией. Мои пальцы ложатся на пальцы Голода, замедлившихся между моих ключиц. Взгляд меняется: теперь я вижу вспышки, удивление и непонимание. Тоска по прежнему остаётся главной изюминкой его взгляда, но сейчас она словно отходит на второй план. Я бы хотела его прочитать, понять, Но я не могу. Я задерживаю руку на его пальцах, не шевелясь и почти не дыша. Голод шумно втягивает ноздрями воздух, опуская взгляд на мои пальцы. Внутри разродилось странное рвение, желание коснуться большего. Я посмотрела на блестящий контур чёрных волос при свете луны. Рука осталась сжимать холодные пальцы на ключице, а вторая потянулась к волосам Голода. Я сделала это прежде, чем успела осознать. Мои пальцы коснулись гладкой прядки рядом со скулой всадника. Я почти невесомо провела двумя пальцами, рассматривая его. Я доверяю ему. Он понимал это, но не знал, почему и зачем. Как это произошло и когда. — Ты не знаешь, что это значит для меня — сквозящий холодок в голосе заставил сердце забиться быстрее. В груди стало прохладно. — Знаю, — я остановила течение пальцев и замерев, подняла глаза. — Я не понимаю зачем ты это делаешь И я не знаю. — Ты касаешься меня, и я.. — я немного помедлила, опустив глаза, чтобы было легче сказать это — я тоже захотела коснуться тебя Я не знаю, что он чувствует, не знаю, о чём думает. Возможно, не полностью знаю, что это всё для него значит, но могу представить. Я ощутила, как в следующее мгновение его прохладная ладонь легла на мою щеку. В этот раз касание не было трепетным, оно было более уверенным, полностью накрывая мою тёплую щеку. Сердце, ритм которого и так был уже сбит, пропустило несколько ударов. В груди разгорелось пульсирующее ощущение, будто перед первым желанным поцелуем. Мгновение, когда сердце замирает, а потом бьется с бешеной скоростью. Момент, когда остаются считанные секунды до чего-то большего и время замедляется. Это происходит, когда сильно чего-то желаешь и вот - вот получишь. От этого и странно, ведь я не могу испытывать ничего подобного к Голоду. Точно не могу. Это невозможно. И это не отрицание. Я точно в здравом рассудке и точно знаю, как к нему отношусь и что испытываю. Но я испытываю что-то, чего я не могу понять. В горле встал ком. Я напряглась своим чувствам и мыслям. Голод слегка склонил голову вбок, пронзая меня острым взглядом. За этим последовала улыбка, в которой скривились его губы. Я непонимающе качнула головой, приподнимая брови. Голод убрал руку с моей щеки, и я ощутила, как тепло приливает к месту, где только что был холод. Он выглядел скучающим. Взгляд сменился на пустой с нотой горечи. Я не знаю, доверял ли он мне. Наверное, это маловероятно. Я мало внушала доверие, несмотря на то, что всё это время вела себя хорошо. С другой стороны, что ему терять, и с чего бы не доверять. Он отстранился, выпрямляя спину и поднимаясь с кровати. Я выдохнула, сглатывая тяжёлый ком. Когда всадник встал с кровати, моё тело резко расслабилось, отчего голова моментально закружилась. Голод вяло усмехнулся и двинулся к двери. — Куда ты? — я задумчиво и напряжённо приподнялась, подбираясь ближе к спинке кровати. — Сейчас вернусь — отрешенно кинул Голод. Дверь за ним закрылась так быстро, что я не успела больше ничего сказать. У меня было время всё обдумать. Все мои чувства, ощущения и желания. Но я не понимала себя. Я не понимала, что испытываю и почему это происходит. Я ощущаю, словно пытаюсь стереть границу проведённую между нами. Голова вновь закружилась. Сердце успокоилось, но всё ещё громко случало, напоминая о том, что со мной что-то не так. С моим поведением и чувствами, с моими мыслями и желаниями. Я словно схожу с ума. Дверь отворилась и я вздрогнула, вкинув голову. Он вернулся через несколько минут. В правой руке он держит белую тарелку, в левой прозрачный стакан. Всадник сделал пару шагов и остановился у кровати. Теперь я могла увидеть содержимое тарелки, хотя стоит признаться, мне сейчас совсем не до этого. В тарелке лежат креветки с белой фасолью. Я никогда такое не ела и не пробовала, возможно, и не попробовала бы. Я подняла удивлённый взгляд на Голода, стоящего над тарелкой. — Ты умеешь готовить? — хоть много уметь и не надо, чтобы такое приготовить, но всё же. Сам факт, что всадник умеет готовить показался мне странным. Голод вяло улыбнулся уголками губ, кивая на тарелку. Видимо, это призыв, чтобы я поела. То, что я почти не ела, давало о себе знать. Головная боль, слабость, пустота и тупая боль в желудке. Небольшая тошнота от голода. Это плохо. Чтобы не обессилеть, я должна питаться. Но вот загвоздка: аппетита у меня тоже нет. Когда долго не питаешься нормально, начинаешь привыкать, и через время аппетит пропадает. Так и произошло. Я понимала, что нужно перекусить, но мне не хотелось. Пересилив себя, я подхватила тарелку и вилку, садясь удобнее. Воткнула вилку в креветку, лежащую посередине. — Спасибо Всадник ничего не ответил, он лишь привычно провёл ладонями по карманам, выискивая пачку сигарет. Достал одну никотиновую палочку и холодно произнёс: — Поешь и попытайся поспать Голод открыл дверь и исчез за ней, как и все прошлые разы. Я осталась в тишине, которую нарушала лишь вилка, стучащая по тарелке. Креветки оказались вкусными, немного пресными, но поэтому мне они и понравились. Стакан холодной воды с лимоном и сахаром оказался очень кстати. Я не смогла съесть всю тарелку, но я половину я осилила. Когда поняла, что еда не принесла мне особого удовольствия из-за тупой боли в желудке, я отложила тарелку на прикроватный столик и схватилась за стакан. После нескольких глотков я ощутила, что освежилась и утолила жажду. Я понимала, что нужно поспать, но этого мне сейчас хотелось в последнюю очередь.