Чимин

От стен просторной ванной отлетает звук упавшей в воду капли. Едва заметный обычно, сейчас он колко ударяет в уши. Вокруг слишком тихо. Мир вокруг замер, словно ничего и не существует. Молодой парнишка, медленно шлёпая по холодному кафелю, подходит к ванне и опускается на колени, окуная руку в воду, которая оказывается настолько горячей, что хочется сразу же отдернуть руку. Кипяток. Идеально. Постепенно резкая боль проходит и сменяется слабой, а спустя время и вовсе перестаёт чувствоваться. Достав покрасневшую ладонь из воды, парень осматривает руку и горько усмехается, ведь на мгновение ему показалось, что сердце больше не болит, а душа не ноет, но это было лишь до тех пор, пока физическая боль не прошла. И почему ему было горячо и больно лишь пару минут? Почему эта боль прошла так скоро, а внутри всё болит не переставая? Сквозь маленькое окошко, что располагается прямо под потолком, пробиваются неяркие лучи вечернего солнца, словно пытаясь напомнить о том, что в мире есть не только плохое. Казалось бы, в сердце на мгновение поселились сомнения и желание жить, но душа резкой болью ударила в грудь, сбивая дыхание и напоминая, что именно он здесь делает, и что запланировал. Возможно, хорошее ещё осталось, но не для него. Сил держаться и бороться больше нет. Ему здесь делать нечего. Он это чувствует. Он знает. Еле поднявшись с ног, Чимин сбрасывает с хрупких плеч покрывало и забирается в до того полную ванну, что вода начинает расплёскиваться через бортики, растекаясь по кафельному полу. Горячая вода в мгновение приняла в свои объятия, обжигая и царапая, словно тысячами мелких когтей. Но он не сдастся так просто. Содрогаясь от боли, Чимин с головой окунается в воду. Крепко сжатая до этого ладонь уже готова раскрыться. Секунда. Кап. Резкая жгучая боль пронзает всё тело, но Чимин едва ли обращает на это внимание. Порез оказывается недостаточно глубоким. Чимин вспоминает главное правило. Если хочешь сделать быстро и наверняка, не нужно действовать поперёк. Нужно идти вдоль. Прозрачная вода постепенно смешивается с красной жидкостью, некрасиво окрашиваясь в какой-то мерзкий цвет. Кап-кап. В следующий момент на запястье появляется ещё одна линия, более глубокая, чем предыдущая, а за ней ещё одна, и ещё. Пока вода медленно окрашивается в ярко-бордовый цвет, он не оставляет и миллиметра нетронутого места на руках. Горячая вода обжигает свежие раны, заставляя его биться мелкой дрожью. Но эта боль доставляет удовольствие. Она освобождает, вытесняя боль душевную. Отложив наконец окровавленное орудие на бортик ванны, Чимин осматривает исполосованные руку и измученно улыбается. Кап-кап-кап. Ну вот и всё. Скоро его мучения закончатся, и он встретится с ними. С его самыми родными людьми. С тем, кто ушёл отсюда раньше, оставив его одного. Силы быстро покидают и без того слабое тело, а веки тяжелеют.

Ещё чуть-чуть и он уснёт.

Всё будет хорошо.

Снаружи слышится грохот, затем дверь в ванную распахивается, впуская внутрь яркий свет и разбавляя душную ванную, наполненную едким запахом крови, свежим воздухом. Чимин медленно поворачивает голову в сторону входа, слабо негодуя внутри себя. Он не хочет, чтобы его спасали. На пороге стоит едва различимый знакомый силуэт. Он стоит неподвижно, будто боясь сделать шаг в сторону ванны, и лишь говорит, говорит, говорит… Заметив этот ступор, Чимин собирает оставшиеся силы и слабо улыбается. Прости. Так было нужно. Шум бегущих по разлитой по кафелю ног – последнее, что улавливает слух. Уже слишком поздно что-то менять.

Чимин закрывает глаза.

Навсегда.