Глава 6: Саморефлексы

Нарративный подход

Ветер гнал по асфальту бумажный мусор и чужие жизни. Широкие проспекты Нью-Йорка плыли мимо, как бесконечная кинолента, снятая скучающим оператором. Огни рекламных билбордов слепили, но не согревали, отражаясь в лужах осколками чужого счастья. Люди неслись потоком, ускоряясь, замедляясь, сталкиваясь и снова расходясь — идеально отлаженный хаос, в котором была своя, непостижимая для неё гармония. Аудит шла против течения, уткнувшись подбородком в воротник тёмной толстовки. Её плечи были скрючены, взгляд пустой, прилипший к трещинам на плитке. Она пыталась загнать обратно, в самый тёмный угол сознания, навязчивую мысль, но та отскакивала, как мячик, снова и снова. —Всё — картинка. Просто картинка. Кинотеатр встретил её гулким эхом и запахом старого ковра. Она купила билет на первый попавшийся сеанс, не глядя на название, и провалилась в бархатную тьму зала. На экране разворачивалась какая-то мелодрама, но звук доносился будто из-за толстого стекла. Актёры рыдали, смеялись, целовались, а она следила за их губами, ловя себя на мысли, что видит лишь движение мышц, работу лицевых нервов. —Игра. Вся жизнь — игра. И я тоже играю. Но кому? Лёгкое жужжание нарушило её ступившее размышление. Из её механической руки, словно послушный светлячок, выпорхнул маленький дрон. Он завис в воздухе, его оптический сенсор вопросительно мигнул. —Скучно, — прошептала Аудит, и её голос прозвучал сипло и непривычно тихо. — Почему бы не развлечься? Она кивком указала на будку проектора, откуда в табачном мареве пыли бил в экран ослепительный луч. Дрон, почуяв задачу, рванул вперёд и слился со светом. Эффект был мгновенным. Герой на экране, только что страстно целовавший героиню, вдруг замер. Его взгляд, полный недоумения и нарастающего ужаса, уткнулся прямо в зал. —Он видит. Теперь всеее видит! —Ха-ха, — беззвучно усмехнулась Аудит, наблюдая, как актёр на экране начинает метаться, тыкать пальцем в «небо» киноэкрана, кричать что-то невнятное в зал. — И что теперь будешь делать, куколка? Зрители заерзали, послышались смущённые смешки. Но вот на экране — кульминация. Тот самый герой, преследуемый злодеями, повисает на краю обрыва. Его пальцы разжимаются, лицо искажает не актёрский, а самый настоящий, животный страх небытия. —Как играет, — снова прошептала она, но в голосе уже не было насмешки. Он стал плоским, пустым. — Прямо как я. Внезапно проектор с треском искрил. Висящий на волоске герой, будто обретя последнюю надежду, взмолился, уставившись в темноту зала. —Помогите! Кто-нибудь! Я же вижу вас! Я знаю, что вы там есть! Воздух в зале сгустился, наполнился электрическим током неподдельного ужаса. Они почувствовали. Они поверили. Аудит почувствовала, как что-то сжимается у неё в груди. Жалость? Солидарность? —Неужели никто не поможет бедняге? — её шёпот прозвучал громче, и она сама удивилась этому. Она резко поднялась с кресла, сбросила с себя толстовку. Под ней — ослепительно белая рубашка и пиджак, наброшенный на плечи. Маска была надета. —Дамы и господа! — её голос, окрепший, зазвенел под сводами зала. — Неужели мы позволим этой жалостливой тени кануть в небытие? Давайте же проявим милосердие! Голосуем! Она взмахнула механической рукой. Перед каждым зрителем вспыхнула голографическая панель с двумя кнопками: «Подарить зонтик» и «Проигнорировать». В тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием с экрана, защелкали кнопки. Десятки пальцев потянулись к спасительному варианту. И на экране, с небес, прямо в руки отчаявшемуся герою, плавно опустился элегантный чёрный зонтик. Тот, не веря своему счастью, ухватился за него, и зонт, словно парашют, плавно понёс его к подножию скалы. Зал взорвался аплодисментами. Аудит, с торжествующим поклоном, вернулась на своё место. На её губах играла уставшая, но довольная улыбка. На секунду. Аплодисменты стихли, сменившись гробовой тишиной. Кино не продолжалось. Аудит обернулась к экрану. —Чего? — она снова натянула толстовку, словно пытаясь спрятаться. На экране мирно протекал тот же фильм, но... того героя в кадре не было. Его диалоги вырезаны, сцены с ним просто исчезли, оставив после себя логические дыры и недоумевающих других персонажей. Дрон вернулся и тихо приземлился на её плечо. <<Анализ: Мета-нарративное вмешательство вызвало тектонический сдвиг в повествовательной матрице. Критическая точка перегружена внешним воздействием. Целостность персонажа не восстановлена. Протокол прекращён.>> —Нет... нет, нет, нет... — Аудит заморгала, лихорадочно листая отчёты на панели своего протеза. — Как так? Он же должен был... он спасся! Данные были неумолимы. Фильм, как треснувшее стекло, разделился на две независимые реальности. В одной — его не спасли, и он разбился. В другой — его просто не существовало с самого начала. Не было ни в одной из веток. Нигде. —Да это же просто картинка! — её крик, сорвавшийся с губ, прозвучал одиноко и жалко в онемевшем зале. И в этот миг её накрыло. Волной ледяного, абсолютного прозрения. Воздух вылетел из лёгких, мир сузился до точки. Её взгляд, полный пустоты, уставился в никуда, но видел всё. —Прямо как я, — выдохнула она. Это было уже не случайное сравнение. Это был приговор. Она была таким же персонажем. Её шоу, её маниакальный абсурд, её попытки достучаться до кого-то свыше, переписать свой сценарий — всё это привело лишь к тому, что непонять, что делать дальше. Не для зрителей. Для себя. Для той девочки, которая когда-то верила, что добро сильнее.

Пиджак для Лилей

Воздух в баре был густым и чужим, пах озоном, серой и ещё дюжиной веществ, для которых в её родной реальности не было названий. Под низкими сводами копошились, переливались и беззвучно общались существа из самых отдалённых уголков мультивселенной. Аудит вошла, отбрасывая длинные тени под тусклым светом, её каблуки отстукивали чёткий, уверенный ритм по полу, покрытому липкой плёнкой столетий. Её ослепительно-яркий вид — безупречный пиджак, алые пряди, чёрный протез — здесь, среди живых газов и существ с дополнительными конечностями, казался своей собственной формой камуфляжа. Никто не обратил на неё внимания. Или сделал вид. Она подошла к барной стойке, где массивная, покрытая шрамами фигура бармена полировала бокал, словно собираясь провести спектральный анализ его поверхности. —Здраська! — голос её прозвучал слишком громко и театрально для этого места. — Позволишь тут встречу провести? Бармен медленно поднял взгляд. Его единственный глаз, похожий на кусок обсидиана, изучал её без тени интереса. —Какую встречу? —Ну.. знаешь, с одним деловым человеком. Из Фонда. Слово «Фонд» повисло в воздухе, а затем упало, как отсечённая гильотиной голова. Тишина обрушилась мгновенно. Шёпоты, шипения, щелчки — всё смолкло. Десятки пар глаз, фасеточных, телескопических, плазменных, уставились на неё. Взгляд был один на всех — пронзительный, впивающийся в самую душу, выискивающий там слабину. Аудит натянула свою коронную улыбку, широкую и беззаботную. —Да не бойтесь, милашки, он свой! — прокричала она, разводя руками, будто выходя на сцену. — Тем более он уже идёт! —Идёт? — бармен не моргнул. —Идёт! Он отложил бокал с тихим, но многозначительным лязгом. —Девочка, а ты случайно не возомнила себя богом? —Да чего ты так! — фальшивое веселье в её голосе стало ещё наглее. — Он хороший! Прям как вы! Убил, может, пару сотен... миров. И ничего страшного, если он из Фонда! —А то, что ты даже не удосужилась предупредить, сука! — рука бармена метнулась под стойку и возникла, сжимая массивный, явно не предназначенный для стрельбы по людям, ствол. Дуло, холодное и круглое, смотрело прямо в центр её лба. В этот момент дверь открылась, впустив полосу тусклого света с улицы. В проёме возникла фигура в строгом, ничем не примечательном деловом костюме. Человек. Обычный, до безобразия. Тишина в баре стала ещё гуще, ещё враждебнее. Бармен, не отводя от Аудит своего единственного глаза, медленно убрал оружие. —А вот и он! — Аудит раскинула руки в театральном жесте приветствия, но её взгляд был напряжённым. — Достал? Мужчина остановился в паре шагов, его лицо было невозмутимой маской. —Нет, — ответил он сухо, отчеканивая каждый звук. —Как же так! — Аудит сгорбилась, изображая преувеличенное горе. —Фонд всё перекрыл. Твой пиджак — последнее, что осталось из того материала. —На кой тебе ещё один пиджак?! — взорвался бармен, ударив ладонью по стойке. Стопки задребезжали. —Это не для меня. Это для... —Для кого? Для упокойных твоих, да, Маргарет? Имя ударило её, как физическая пощечина. «Маргарет». Оно прозвучало так буднично, так грубо, вырвавшись из небытия, которое она сама же и выстроила. Аудит... нет, Маргарет, замерла. Её осанка, всегда безупречная, на мгновение сломалась, плечи слегка ссутулились. Яркий, почти истеричный блеск в её янтарных глазах померк, сменившись растерянностью, как у ребёнка, которого только что отругали за то, во что он свято верил. —Заткнись, — попыталась она парировать, но в голосе не было ни силы, ни её привычной язвительности. Только слабая, детская обида. —Будто твои зверства это что-то достойное! — бармен не унимался, его голос гремел под сводами, и публика вокруг замерла в ожидании зрелища. — Существа здесь убили миллионы — а ты убила сотню. Разница, уродина, в том, что они убивали, потому что у них не было выбора! А у тебя, он был, Маргарет? —Не называй меня так, — её голос сорвался на шёпот. Глаза неестественно блестели, и по идеально наведённому макияжу, от угла глаза к щеке, медленно поползла первая, предательская чёрная слеза. —Был! — прорычал он в ответ, добивая. Этого было достаточно. Аудит, не сказав больше ни слова, резко развернулась и, толкнув плечом неподвижного человека из Фонда, устремилась к выходу. Её гордая походка сломалась, спина напряглась. Публика, выдержав паузу, разродилась сдержанным, но уничижительным смешком. Шёпот, полный злорадства и презрения, проводил её до двери. На пороге она на мгновение остановилась, и все увидели, как по её лицу, искажённому гримасой отчаяния, страха и непрожитой детской грусти, стекают две чёткие полосы, размывая тушь. —Ещё как был! — донёсся сзади её финальный, полный ненависти аккорд. Дверь захлопнулась. Человек из Фонда стоял неподвижно, наблюдая за этим спектаклем с холодным, профессиональным безразличием. Для него это была всего лишь сделка. И именно он, вернувшись в свои стерильные коридоры, доложит обо всём Боссу. Этот инцидент, имя «Маргарет» и пиджак для Лилей станут новыми пазлами в их общей игре. Спустя пять минут снаружи донёсся оглушительный взрыв

Пиджак защиты Аудит

Воздух в переулке был холодным и густым, пах мусором и одиночеством. Аудит, отбросив театральность, прислонилась к шершавой стене, запрокинув голову. Городской гул доносился сюда приглушённо, как шум из другого измерения. Из складок её пиджака бесшумно выпорхнул один из дронов — её личный разведчик, молчаливый свидетель. Он завис в воздухе перед ней, его оптический сенсор мерцал тусклым синим. —Статичный щелчок, на панели её протеза возникает текст: <<СИСТЕМНЫЙ СТАТУС: НИЗКИЙ ПРИОРИТЕТ. ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ НАГРУЗКА КРИТИЧЕСКАЯ. ТРЕБУЕТСЯ ДЕБРИФИНГ?> Аудит фыркнула, но в звуке не было ни капли веселья. Голос её был хриплым и простуженным. —Дебрифинг? Ты хочешь, чтобы я... отчиталась? Перед тобой? — она медленно провела механическими пальцами по лицу, смазывая макияж. — Ладно... Почему бы и нет. Ты же такой живой слушатель.. Дрон мягко качнулся в воздухе, словно кивая. —Они все правы, знаешь ли. Все эти... — она мотнула головой в сторону бара, — ...моральные уроды. Я — монстр. — она сделала паузу, глядя в грязный асфальт под ногами. — И самое ужасное... мне это нравилось. Да. Нравилось. Она посмотрела на дрон, и её взгляд был пустым. —Чувствовать эту власть. Решать, чья реальность сегодня пойдёт под нож. Это была лучшая анестезия. Забавно, да? Чтобы не чувствовать свою боль, я причиняла её в промышленных масштабах. И да, я такая. И это отвратительно. —Дрон: [Тихий, модулированный голос, впервые звучащий вживую] <<ВЕРДИКТ: ПРИЗНАТЬ. АНАЛИЗ: СТРАТЕГИЯ НЕЭФФЕКТИВНА. БОЛЬ НЕ АННУЛИРОВАНА. ИНТЕНСИВНОСТЬ ВОЗРАСТАЕТ.>> Аудит замерла, услышав голос. Не текст, а голос. Она смотрела на маленький аппарат, и в её глазах что-то дрогнуло. —Неэффективна... — она повторила шёпотом. — А что эффективно? Молиться? Просить прощения? — она горько усмехнулась. — Меня за это не простят. И не должны. Я сама бы не простила. —<<ВОПРОС НЕ В ПРОШЛОМ. ВОПРОС В БУДУЩЕМ. ЧТО ДАЛЬШЕ, СОЗДАТЕЛЬНИЦА?>> —Дальше? — она оттолкнулась от стены. - Никто не знает что будет дальше. Возможно, я.. —<<ЧТО?>> —Я хочу измениться. — выдавила она. Она протянула руку, и дрон опустился ей на ладонь. Своей рукой стала его нежно поглаживать, а он журчал, будь здоров, как живой. —<<В ВАС ВСЕГДА ТЕПЛИЛОСЬ ДОБРО, НЕ ТАК ЛИ?>> —Да... простите, дети мои. Вас всех. Что втянула в этот... цирк. —<<МЫ — ТВОЙ НАРОД. МЫ — ТВОИ ДЕТИ. МЫ ВСЕГДА ТЕБЕ ПОМОЖЕМ.>> Аудит сжала дрон в руке, не ломая. Её плечи снова напряглись, но теперь не для маски, а для тяжести предстоящего выбора. —Тогда пошли. Это все что мы можем продолжать делать.