Часть 79 Деймон

Корлис сохранял молчание ровно до тех пор, пока дверь не захлопнулась и они не остались в зале совета одни. — Что, во имя Семерых, не так с твоей племянницей?! И что это за разговоры о том, чтобы «не расстраивать Лейну»? Деймон и сам хотел бы знать ответ на первый вопрос. Что же до второго... Лейна не хотела, чтобы они знали, и даже Рейнира лишь догадалась об этом, когда её попросили держать себя в руках. — Понятия не имею. Я всё больше убеждаюсь, что она просто безумна. — Коротко и ясно. Не просто скорбит. Не просто избалована. Не просто плохо осведомлена или некомпетентна. Нет, черт возьми, она безумна. Хуже всего было то, что он не знал, как теперь с ней быть. Его слово почти не имело веса в её решениях после того, как он на ней женился, и до самой войны это его не заботило. До тех пор было мало вещей, в которых он действительно хотел бы её переубедить. Всего две, если быть точным. Но когда война разгорелась всерьез, королеву уже было не склонить — ведь слушать советы Протектора Королевства означало бы проявить слабость. С тем же успехом он мог бы именоваться придворным шутом, столько же внимания уделялось его словам. То будущее осталось в прошлом, оно ушло и никогда не вернется. И всё же оно до сих пор отравляло настоящее Деймона, и это ему совсем не нравилось. Если Рейнира действительно безумна сейчас, то, вероятно, была таковой и раньше. Тогда, когда он вел войну от её имени и исполнял каждый её приказ, как бы он ни был с ним не согласен. Каждый приказ — до тех пор, пока она не велела убить Нетти. Нетти, которая не сделала ничего плохого, сражалась за свою королеву и видела ужасы, которых не должен видеть ни один человек, а тем более девочка её лет. Нетти, которая была так похожа на него самого и стала его последней нитью, связывавшей его с рассудком. Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и на всякий случай потер лицо руками. Он не допустит, чтобы всё это повторилось. И всё же... Он думал «танцевать» вокруг Рейниры, оставаться в её милости, быть её любимым дядей, защищать её от вреда. Он считал, что лишить её трона — уже достаточный удар, и не желал причинять ей больше зла. Но каким-то образом Рейнира сама превратилась в угрозу. Угрозу не его амбициям, нет — его счастью. Вернее, здоровью и покою его жены, которые он считал неотделимыми от своего собственного. Он не представлял, как с этим бороться. Как вести себя с человеком, которого любил с первого вздоха, когда этот человек внезапно становится непредсказуемым врагом с глубоко затаенной злобой? — Деймон, серьезно, что происходит? — в голосе Корлиса звучала неприкрытая тревога. Точно. Корлис. Он на миг забыл о его присутствии. — Я думаю, не стоит ли мне отправить Лейну и детей обратно на Дрифтмарк. — У него не было власти отослать Рейниру, и он не хотел, чтобы из-за нее пострадали Лаэна или младенец. Его тесть фыркнул: — Чтобы ты мог и дальше возиться с Рейнирой? Деймон поперхнулся: — Что? Ты же знаешь… Корлис плотно сжал губы: — Ты сам понимаешь, что мало важно, что знаем мы с тобой. Если Лейна уедет, пока Рейнира ведет себя подобным образом, люди решат, что вы двое в сговоре. — Это было весьма вежливое выражение со стороны тестя. Деймон замер в растерянности, чувствуя себя побежденным, беспомощным и настороженным. — И что мне тогда делать? — Поговори с ней. Объяснись так ясно, чтобы даже она поняла. Разговоры с ней до сих пор каждый раз делали только хуже. Она не приняла близко к сердцу ни единого его слова. Он удрученно кивнул. Они хотели, чтобы Рейнира не догадывалась, что он и Веларионы, возможно, больше не на её стороне полностью, поэтому Деймон старался не разрушать её доверие до основания. Рейнира могла быть в неведении, но если остальные «Черные» увидят разрыв в их отношениях, они могут предпринять действия против них, осложнив им жизнь. Лорд-командующий Королевской гвардии и мастер над монетой — в первую очередь. До сих пор они в основном поддерживали его действия, полагая, что те идут на пользу Рейнире. Скоро всё должно было измениться. Вернувшись в их покои, он застал жену за вышиванием в компании её новой леди. Он замер у двери, прислонившись к косяку, и наблюдал за ней. У неё почти не оставалось на это времени с тех пор, как родились близнецы, несмотря на доблестные попытки во время ожидания Эймона, особенно в последние месяцы. Он усмехнулся: она, вероятно, и не заметила, что ограниченная подвижность сделала её легкой мишенью для его нежности. Солнечный свет, лившийся из окон, окружал её сияющим ореолом; её красота, подчеркнутая им, казалась неземной, почти не из этого мира. Она мягко улыбалась пяльцам в своих руках, а уголки её губ подергивались в такт тому, о чем щебетала её фрейлина. Сердце Деймона сжалось от боли, а в горле встал ком. Дамы обратили на него внимание, когда он кашлянул, чтобы прочистить горло, и улыбка Лаэны стала еще шире, когда она увидела его. — Муж мой, я скучала по тебе, — её глаза светились теплом, когда она смотрела на него. Ноги сами понесли его к ней, и вскоре он уже наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на её щеке. — Я тоже скучал по тебе, жена. — Его пальцы задержались на её лице, лаская скулу, прежде чем скользнуть ниже и приподнять её подбородок, чтобы он мог мягко коснуться и её губ. Сбоку послышалось тихое хихиканье, и он в тревоге выпрямился, осознав, что его поцелуй затянулся. На глазах у свидетелей. Точнее, у одной свидетельницы, но всё же. Он кивнул леди Присцилле и разгладил одежду, внезапно почувствовав себя неловко. Лейна перехватила одну из его блуждающих рук и заглянула ему в лицо; её глаза сияли надеждой. — Ты побудешь с нами немного? Ну как он мог отказать ей, когда она так смотрела? Он взял стул от стола и подошел к ним, пристроившись так, чтобы ему было удобнее всего любоваться ею, сидящей в оконной нише. Лейна с улыбкой следила за его действиями и вернулась к пяльцам только тогда, когда он сел. — Как прошло заседание совета? «Начинаем с легкой беседы, да?» — он закатил глаза. — Сущая мука. Её губы дрогнули. — Как «содержательно», муж мой. Он закинул ногу на ногу и оборонительно скрестил руки на груди. — Так и было. Когда там присутствуют и королева, и моя дорогая племянница, иначе и быть не могло. — О, неужели королева была так невыносима? Он не смог сдержать гримасу. — Нет. Лейна смотрела на него с нескрываемым весельем. — Да ты сегодня прямо кладезь информации, муж мой. — Она моргнула, не получив ожидаемой реакции на свою колкость, и нахмурилась. — Что на этот раз выкинула Рейнира? Деймон уставился в потолок, гадая, как это вообще сформулировать. Строго говоря, она ничего не сделала, но подтекста было хоть отбавляй, и весь он был скверным. Он неловко пожал плечами. — Она дала понять, что не собирается внимать моей просьбе не расстраивать тебя. Более того, она может использовать для этого любые доступные способы. Возможно, даже поддержит закон, который лишит её союзников повсюду и не возымеет на самого Деймона, его брак или детей никакого реального эффекта, кроме того, что действительно огорчит его жену. Как бы ни изгалялся этот дурак Талли, законность их союза нельзя было поставить под сомнение. Обряд был совершен по валирийской традиции, навеки скрепив их кровь. Никто и ничто не могло их разлучить. — Зачем? Что она надеется этим выгадать? Кто знает? Деймон уж точно не знал, а потому снова пожал плечами: — Я бросил попытки разгадать её мотивы. Она просто безумна. Со стороны леди Присциллы донесся сдавленный звук, и уши Деймона слегка запылали, когда он осознал, что ляпнул. Точно. Селтигар. Он повернул голову к ней: — Прошу прощения за резкость, миледи. С красными щеками она ответила ему учтивым кивком: — Извинения излишни, мой принц. Было уже далеко за полночь, когда они вернулись после осмотра «земляных работ» Вхагар. Мейлис отступила от неё так далеко, как только позволяли границы бухты, но Караксес, казалось, с восторгом присоединился к забаве. И если Вхагар относилась к рытью норы со всей серьезностью, то Кровавый Змей, похоже, искренне наслаждался процессом. Деймон редко видел, чтобы тот получал такое удовольствие от чего-то, не связанного с полетами или сожжением чего-либо. Впрочем, метод Вхагар по созданию пещеры тоже включал в себя немало огня. Тем не менее, их драконы, судя по всему, были вполне довольны жизнью, а Красный замок всё еще стоял — сообщений о новых трещинах или толчках пока не поступало. Когда они вышли из туннеля в свою спальню, Деймон замялся. Он посмотрел на Лейну, которая начала снимать одежду, и мысленно выругался. Сделав несколько шагов к ней, он прижался к её спине и с сожалением поцеловал в шею. — Мне нужно идти. Она обернулась, пораженная неожиданными словами. — Идти? — Её взгляд скользнул к всё еще открытому проходу в туннель. — Куда идти? Кивнув, он вздохнул. Он знал, что должен ей сказать, но меньше всего на свете ему хотелось уходить — и уж тем более говорить, куда именно. Но он был обязан. И сделать и то, и другое. Он поцеловал её и прижался своим лбом к её, закрыв глаза. — Мне нужно вправить мозги Рейнире. И, судя по всему, мне придется сделать это без свидетелей, потому что то, что я собираюсь ей сказать, ей ни капли не понравится. А её реакцию он теперь не мог даже предугадать. На лице Лейны пролегла глубокая скорбная морщина; глаза сузились, зубы прикусили губу. Он видел, как она борется с собой, пытаясь отпустить его и заставляя себя верить ему. Деймон запечатлел на её губах отчаянный поцелуй. Это могло закончиться очень скверно, но он должен был попытаться. Деймон смотрел на неё в полном оцепенении. Как? Как он мог быть настолько слеп? Он ожидал капризов, политической близорукости, даже жажды власти — но не этого обыденного, почти жизнерадостного безумия. Рейнира стояла перед ним, залитая мягким светом гаснущего камина, и говорила о смерти его жены и своего мужа так, будто обсуждала перемену блюд на пиру. — Ты… — его голос сорвался, превратившись в опасный шепот. — Ты только что хладнокровно предложила убить мать моих детей. Женщину, которая называла тебя сестрой. Рейнира слегка склонила голову набок, и в её глазах не было ни капли раскаяния — лишь искреннее недоумение. — Я предложила нам будущее, дядя. То самое, о котором мы всегда мечтали. Лейна — лишь временная преграда, как и Рея Ройс когда-то. Разве не ты учил меня, что кровь дракона берет то, что хочет? Деймон почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось. Та девочка, которую он когда-то любила и защищал, не просто исчезла — её никогда не существовало. Перед ним стояло чудовище, взращенное его собственными уроками, искаженными её надломленным разумом. — Я никогда не хотел этого, — отрезал он, делая шаг назад, к тени потайного хода. — И если с головы моей жены или детей упадет хоть один волос… если ты хотя бы посмотришь в их сторону не так, я забуду о нашем родстве. Я стану твоим самым страшным кошмаром, Рейнира. Не Отто Хайтауэр. Я. Её улыбка медленно увяла, сменившись маской ледяного высокомерия, которую он так хорошо помнил по своей прошлой жизни. — Ты уже сделал свой выбор, дядя. Надеюсь, он того стоил. Деймон не ответил. Он исчез в темноте прохода, чувствуя, как его бьет крупная дрожь. Ему нужно было вернуться к Лейне. Немедленно. Он подошел к ней вплотную, так что они дышали одним воздухом. На её губах застыла торжествующая улыбка, а взгляд был исполнен нежности. Он легко положил ладони ей на шею, коснувшись большими пальцами подбородка, и заставил её закинуть голову, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. Его шепот был пугающе тихим: — Если с Лейной или её братом что-нибудь случится, я не стану тратить время на поиски виновного. Я приду прямо к тебе и переломаю твою шею голыми руками, как сухую ветку. А потом самолично скормлю твой труп Караксесу. Ты меня поняла? Наконец-то в её глазах промелькнул ужас и осознание. Она слабо кивнула. Он отпустил её и зашагал к входу в потайной ход, задержавшись лишь на мгновение: — Нет, ты больше не моя любимая племянница. Деймон почти бежал по темным коридорам внутри стен, чувствуя, как его захлестывает тошнота от собственного открытия. Он годами строил планы, исходя из того, что Рейнира — его союзница, его кровь, его «другая половина». Теперь же он понимал, что спина его семьи не защищена, а подставлена под удар самого опасного клинка. Вернувшись в свои покои, он нашел Лейну спящей. Он не стал её будить, но и лечь не смог. Вместо этого он сел в кресло, положив обнаженную Темную Сестру на колени. До рассвета оставалось совсем немного, и этот рассвет обещал стать началом новой, еще более опасной игры.