Часть 84 Деймон

Он вернулся в Красный замок с чувством гораздо большей легкости, чем когда покидал его. Вылазка в город и время, проведенное вне крепостных стен, подарили ему более ясную перспективу и союзника для заседаний Малого совета. Возвращение, несомненно, означало, что это чувство скоро испарится, но пока что он не собирался его отпускать. Нет, еще не сейчас. На его лице играла улыбка: он миновал общие залы и кабинеты, направляясь прямиком в сады. Церемония должна была пройти под открытым небом, и сады были очевидным выбором. Однако, поскольку Деймон желал получить как можно больше благословений… Что ж, в саду действительно было лишь одно подходящее место для этого. Солнце грело его, в воздухе разливался сладкий аромат цветущих растений и мягкое щебетание птиц. Здесь тоже царил покой, и, проходя через сады к чардреву, он позволил этому чувству захлестнуть себя, упиваясь им. Даже стоя перед сердце-древом и глядя в его вырезанное лицо, он сохранял это умиротворение; звуки и запахи в этом уголке сада казались приглушенными. На губах играла довольная полуулыбка, а внутри росло странное воодушевление. Деймон, возможно, и не был самым набожным человеком, но он, как и его предки, понимал силу крови. Старые Боги Первых Людей, казалось, любили кровь ничуть не меньше, чем их валирийские собратья. Если всего несколько капель его крови в уплату сердце-древу Харренхолла дали ему второй шанс на жизнь… Если всего несколько капель вернули ему Лейну и даровали жизнь сыну… Наверняка той крови, что Деймон и Лейна прольют на своей свадьбе, должно хватить, чтобы обеспечить Лейне и их детям защиту. За всё всегда приходилось платить, и Первые Люди с валирийцами понимали это куда лучше андалов. Андалы любили молиться своим Семерым и возносить благодарности, зажигая свечи перед идолами, — по сути, не отдавая ничего. С чего бы богам утруждать себя, если просители не утруждаются? Если платой должна быть кровь — они её прольют. Если боги потребуют от него службы — он её исполнит. Если им нужны его боль и страдания — он уже отдал им более чем достаточно. Он был готов заплатить любую цену за безопасность и счастье своей семьи, но платить её будет он сам, а не они. Больше никогда — они. Деймон прожил слишком долго и потерял слишком много, чтобы позволить этому повториться. Он с радостью примет тысячу смертей, лишь бы они были счастливы, в безопасности и, если возможно, не ведали о жестокости этого мира. И вот, с миром в сердце и твердостью в мыслях, он обратился к дереву: — Я сделал то, что ты желало. Я привел драконов на Север. Я спас тех, кого ты хотело спасти, и убил тех, кого ты желало видеть мертвыми. Я гарантировал твоим последователям свободу поклоняться так, как они хотят — как ты хочешь. И я дам тебе свою кровь и кровь моей жены, кровь Древней Валирии, кровь драконов. Всё, о чем я прошу, — чтобы моя жена и наши дети также были под твоей защитой. Даруй мне это. Даруй мне это, и я продолжу служить тебе. Да, Деймон, возможно, не был самым религиозным из людей, но он понимал, что у всего есть своя цена. И зачастую о цене и награде можно договориться. Он стоял под сенью красных листьев чардрева, пока солнце не скрылось за горизонтом, желая, чтобы его предложение было принято. Когда он, наконец, отошел от дерева и направился к покоям, которые делил с женой, он чувствовал уверенность, что так оно и есть. Странно было чувствовать такое умиротворение после целого дня, проведенного вдали от Лейны и детей. В последнее время подобное случалось с ним только в их присутствии, и обычно это было результатом его осознанных усилий после очередной неприятной неожиданности. Он вошел в их покои и обнаружил жену на ее обычном месте у окна: глаза закрыты, голова опущена — она спала. Его улыбка стала шире. Она выглядела так, словно позировала для картины, а корзины с фруктами на стоящих рядом стульях только дополняли эту иллюзию. Подойдя на бесшумных ногах, он выудил яблоко из ближайшей корзины и мимоходом вытер его о свой дублет. Пока он стоял над ней, она не подавала признаков пробуждения, поэтому он присел напротив нее в оконной нише и некоторое время с широкой ухмылкой наблюдал за ней. Затем он шумно откусил яблоко, пережевывая его так вызывающе, как только возможно. Первым признаком того, что она осознала его присутствие, стал ее очаровательно сморщившийся носик. Вторым — когда ее усталый взгляд встретился с его насмешливым и превратился в такое же усталое притворное раздражение. — Обязательно есть так шумно, муж мой? — Да, жена. Ибо как иначе я смогу насладиться твоим восхитительным неодобрением? Она рассмеялась и закатила глаза. — Я совершенно уверена, что у тебя не возникло бы трудностей с поиском новых поводов для моего недовольства. Его ухмылка стала еще шире. — Это чистая правда. Но зачем утруждаться, когда повод уже под рукой? — Он снова шумно откусил яблоко. Её плечи затряслись от смеха. — Ты ведь понимаешь, что я провела весь день в компании твоих детей? У меня сейчас нет ни малейшего желания нянчиться с еще одним ребенком. Он состроил обиженную мину, прижав руку к сердцу. — Жена, твои слова ранят меня в самое сердце. Я надеялся, что ты почувствуешь весьма сильное желание… уделить мне внимание. — Он многозначительно поиграл бровями, и она, откинув голову, расхохоталась еще сильнее. Тем не менее, когда она успокоилась, он прекратил поддразнивания, и его лицо стало серьезным. — Как прошел твой день? — Его тон был нежным, а взгляд ласкал ее утомленное лицо. Улыбка, которую он получил в ответ, тоже была усталой. — Изнурительно. Мы делали краски, рисовали ими валирийские глифы, пережили визит портнихи и… в общем, просто выжили. Он пытался сохранить серьезный вид, но уголки его губ подергивались. Подавив желание улыбнуться, он кивнул на ближайшую корзину. — А к чему здесь все эти фрукты? Она вздрогнула и захлопала глазами. — О… Это нам в пищу. Деймон сам несколько раз моргнул. Он и сам был не прочь полакомиться фруктами, уж точно больше, чем тем, что производили здешние кухни, но этого добра казалось многовато. И всё это стояло прямо здесь. — А есть причина, почему они здесь? Лейна смотрела на него широко раскрытыми глазами, слова давались ей медленно. — Чтобы есть. Сейчас, утром, и на обед тоже. Деймон почувствовал, как на его лице проступает хмурая складка. — Почему? Она вдруг оживилась, ее улыбка стала сияющей; она поднялась со своего места и опустилась к нему на колени. — Потому что я бы чувствовала себя гораздо лучше, если бы в нашем рационе было побольше фруктов. В моем положении я имею право на небольшие капризы, знаешь ли. Вид у нее был слишком невинный, чтобы это было правдой. К тому же, это была слишком странная тема, чтобы так настойчиво её продвигать. Мысли Деймона лихорадочно заработали, пока его руки покоились на ее бедрах, а большие пальцы нежно поглаживали кожу. — Понимаю. Что она скрывает? Что не так с едой из кухонь? Неужели ее пытались отравить? Она всё еще сияла, глядя на него с благостным видом и ожидая, что он примет ее слова за чистую монету. Поэтому Деймон сделал то, что сделал бы в любой другой ситуации, когда жена сидит у него на коленях: он ласково коснулся ее шеи, прежде чем притянуть к себе для поцелуя. Он разберется с этим позже, но сначала — нужно ее отвлечь. В тот момент, когда она растаяла в его объятиях, он понял, что принял верное решение. Что бы ни стояло за этой странностью, она была в смятении, и это нужно было исправить в первую очередь. Спустя несколько часов, оставив жену мирно спящую в их постели, он уже начал сомневаться в своем решении пробраться на кухни замка посреди ночи. Там наверняка не было ни души, и некому было ответить на вопросы о том, что здесь произошло. Тем не менее, он уже поднялся и был на полпути, так что с тем же успехом мог продолжать. Он пожалел об этом решении почти сразу, как только ступил в залитые лунным светом кухни, в ужасе зажмурив глаза. Он ведь не видел чертовых крыс, бегающих прямо по рабочим столам? Нет, не видел. Развернувшись на каблуках, он вышел в коридор, выхватил один из факелов из настенного крепления и с мрачной решимостью снова вошел в кухню. Чертовы крысы шныряли повсюду, куда бы ни упал его взгляд. Ноги сами понесли его к одному из шкафов, и когда он с немалой долей ярости распахнул дверцу, оттуда высыпалась мука и выскочила крыса. Он с грохотом захлопнул дверь и отпрянул. Раздался пронзительный писк, ударивший по ушам — он явно на что-то наступил. К горлу подступила желчь. Преисподняя. Крысы. Множество, несметное множество крыс. На кухнях Красного замка. О боги, его бабушка умерла бы на месте, увидь она подобное где угодно, а уж тем более здесь. Он стоял в охватившем его оцепенении, долго наблюдая за грызунами. Несмотря на очевидную чудовищность ситуации, в нем проснулась слабая искра веселья. Теперь всё обретало гораздо больше смысла. Крысы, как известно, разносили бесчисленное количество болезней. И его брат, и его племянница годами подвергались этому воздействию. Вполне вероятно, что корень их недугов крылся в чьей-то вопиющей халатности. Похоже, отравлен был не разум, а сами тела. На самом деле, если вдуматься, это объясняло бы многое из того необъяснимого поведения, с которым он сталкивался в Красном замке. Да, Деймон почувствовал определенное удовлетворение от этой мысли: дело было не в проклятии крови. Нет, причина крылась в еде. Смятение Лейны определенно имело под собой веские основания.