Часть 88 Деймон

Ему уже до смерти надоело копаться в бухгалтерских книгах. Сколько бы они с Бисбери их ни просматривали, как бы тщательно ни изучали счета, явных несоответствий найти не удавалось. Они попросту не могли определить, когда именно началось воровство — во всяком случае, без допроса виновных или слуг, заставших смену караула, которых, судя по всему, не осталось. Деймону казалось очевидным, что кражи начались, когда Алисента стала королевой. Раз уж учетные книги были так искусно подделаны, первыми должны были пострадать счета за кухню, а они находились в ведении двора королевы. При всей любви к Эймме, которая часто была прикована к постели и не могла в полной мере исполнять свои обязанности, он сомневался, что она упустила бы нечто подобное. Даже учитывая, что до приезда в Красный замок и обучения у его бабушки образование Эйммы было несколько скудным. Тем не менее, если воровство началось после того, как дочь Отто стала королевой, то как обстояли дела в те годы, когда он не был Десницей? Какую бы схему они ни внедрили, она должна была учитывать отсутствие Десницы, а это значило, что даже после ареста гребаного Отто Хайтауэра всё наверняка продолжалось. Проклятье. Головы полетят, это точно. У него, может, и не хватает свободы действий, чтобы казнить Отто прямо сейчас, но почти любой другой — совсем иное дело. Он получил немалое удовольствие, арестовав этого чертова Хайтауэра и обеспечив ему полную изоляцию, поэтому к его камере он шел медленным и неохотным шагом. Деймон надеялся, что ему не придется видеть этого проклятого человека до самого суда и казни. Увы, если он хотел избавить себя и Бисбери от дней, а то и недель, погребенных под счетами королевского двора, разговор был неизбежен. Подойдя к двери камеры на самом верхнем уровне, которую охраняли четверо золотых плащей, он кивнул им. Один из стражников постучал в дверь, прежде чем отпереть её и впустить его внутрь. Отто Хайтауэр выглядел вполне прилично, что и неудивительно — он пробыл под арестом всего несколько дней. А вот самодовольная ухмылка на его лице была неожиданной. Деймон подивился этому. У старика не было причин для злорадства. Вообще никаких. Деймону даже захотелось сделать его единственным человеком в замке, который получит обед прямиком из кухни. Стоило ему об этом подумать, как желание стало почти непреодолимым. — Дорогой Отто, что же привело тебя в такое доброе расположение духа? — Его ирония была очевидна, но ухмылка Хайтауэра не исчезла. — Вы. Возомнили себя великим и могучим. Думаете, что уже победили. Неужели вы полагаете, что моя дочь, королева, это так оставит? Думаете, лорды королевства это стерпят? Брат короля одним махом смещает самого короля и арестовывает его Десницу? Вы считаете, что в государстве живут одни скудоумные? Деймон рассмеялся. — Милый Отто, позволь напомнить тебе, что за твой арест проголосовал Малый совет. При этом присутствовали два Хранителя и наследник третьего. Ни один лорд в королевстве не выступит против твоего ареста, даже твой заносчивый брат не окажется настолько глуп. Он на мгновение замолчал, словно в раздумье. — Хотя должен признать… С тех пор как я сменил тебя на посту Десницы, я проникся глубоким восхищением к твоей осмотрительности в вопросах управления хозяйством. — Восхищаетесь моей осмотрительностью? — Отто имел все основания отнестись к его словам со скепсисом. — Именно. Я никогда особо не задумывался о том, что должность Десницы — это великая честь, но полное отсутствие жалованья. Нельзя не уважать ту щедрость, с которой ваш брат снабжает вас золотом для содержания столь внушительного двора. И ваш богатый гардероб тоже. Поистине поразительно. Бывший Десница настороженно наблюдал за ним, пока Деймон снова выдержал паузу, глядя ему прямо в глаза. — Мне вот интересно… В какую сумму, по-вашему, это обходится ежемесячно? Не пристало мне содержать двор меньший, чем был у вас, но боюсь, мои банкиры впадут в ярость от цифр, которые я уже себе вообразил. Видя, что старик хранит молчание, Деймон продолжил: — Не знаете, хм? Полагаю, мне стоит написать вашему брату, чтобы выяснить точную сумму. Ему наверняка будет приятно услышать слова восхищения его великой щедростью, которую он проявлял все эти годы. Из горла Отто Хайтауэра вырвался какой-то булькающий звук, и Деймон любезно ему улыбнулся. — Что-то не так, дорогой Отто? Разумеется, тот промолчал. Улыбка Деймона стала еще шире. — Прошу прощения за это пустословие. Финансирование вашего дома — вовсе не то, ради чего я пришел. Совсем нет. Он выждал паузу — ровно столько, чтобы плечи Отто чуть расслабились, — и нанес удар. — Речь о королевских кухнях. Старик поперхнулся. — Мне жаль это говорить, но королевские кухни закрыты на неопределенный срок. Там возникла некая проблема, для устранения которой потребуются значительные усилия. Похоже, Ларису Стронгу было поручено разобраться с неким делом, которое осталось без присмотра после его смерти. Деймон начал мерить шагами тесное пространство камеры и снова повернулся к Отто. — И это подводит меня к вопросу… Почему Мастер над шептунами занимался, среди прочего, крысами? Улыбка на лице Отто стала едва заметной. — Вы должны помнить, что лорд Ларис не всегда был Мастером над шептунами. Деймон подавил смешок. — Помню. Хотя мне все же любопытно, почему подобное доверили дознавателю. Отто пожал плечами. — Я бы и сам задался этим вопросом. Вероятно, лорд Стронг доверял своему сыну больше, чем кому-либо другому. — И все же присутствие дознавателя на кухнях заставляет меня… насторожиться. Мне кажется, будто кто-то хотел припугнуть кухонную челядь. — Он рассмеялся. — Будто там есть из-за чего их запугивать. Ответный смешок Отто был явно натянутым. — Похоже на то, не так ли? Зачем еще кому-то посылать палача разбираться с крысиной проблемой? — Деймон снова начал мерить шагами камеру, и в его голосе зазвучало деланое воодушевление. — Интересно, какую пользу крысы могут принести человеку? Разве что… Как вы думаете, он использовал их для пыток? Любопытно, как бы это работало? Думаете, он запирал людей в тесной комнате, кишащей голодными крысами, и слушал их крики, пока у них не оставалось секретов? Или, может, он привязывал их и позволял крысам грызть их плоть, пока они не могли пошевелиться? Поистине, возможности для ужаса безграничны. Нельзя не восхищаться преданностью человека, который шел на такие крайности ради своего ремесла, согласны, дорогой Отто? Дорогой Отто приобрел весьма нелестный оттенок зеленого. Хех. Зеленый. Деймон широко раскрыл глаза. — Право слово, дорогой Отто, на вас лица нет. Я должен спросить еще раз: что-то не так? Слабый кивок головы был единственным ответом, поэтому Деймон пожал плечами и продолжил: — Есть одна чудесная мудрость, которую я когда-то слышал: «У голого человека мало секретов, а у того, с кого содрали кожу, их нет вовсе». И я полагаю, быть съеденным заживо крысами — это почти то же самое, что лишиться кожи, не так ли? Только медленнее. Намного, намного медленнее. Ему действительно стало интересно, не упадет ли бывший Десница в обморок. Тот явно был к этому близок. — Впрочем, я снова отвлекся. Кухня. Или, скорее, кухонный персонал. Мне кажется, я нашел причину, по которой кто-то хотел их запугать. Несмотря на то, что питание должно быть частью их жалованья, им это запретили! Какое возмущение. Моя бабушка, добрая душа, сама бы содрала кожу с любого, кто виновен в таком преступлении, прежде чем скормить его своему дракону. Покачав головой в знак возмущения перед бледным бывшим Десницей, он обратил на него полный притворного беспокойства взор. — Так что, как видите, я вынужден просить вашей помощи, чтобы разоблачить этого изверга. Пока Отто безмолвно взирал на него, Деймон сбросил маску и одарил его холодным, плоским взглядом. — Точнее, соучастников этого изверга, поскольку сам виновник уже под арестом. — Вы ничего не сможете доказать. Деймон закатил глаза. — Вы что, не слушали? Мне не нужны доказательства. У меня есть вы. Вы в моей власти до созыва Великого совета, а за это время можно сгрызть очень много кожи. Очень много. И еще кое-какие части тела, в которых, я уверен, вы не испытываете острой нужды. Вам решать, хотите ли вы сохранить какие-то секреты при себе или нет. Деймон в сопровождении двух золотых плащей стремительно шагал к Твердыне Мейгора. Не то чтобы он не ожидал соучастия со стороны окружения королевы — это-то как раз было очевидно. Он не ожидал, насколько вопиющим окажется скудоумие его невестки. Неужели она действительно ни разу не заглядывала на эту проклятую кухню? Сколько еще дел, входивших в обязанности королевы, были брошены на произвол судьбы? Будь они все прокляты, как же он ненавидел Хайтауэров. Он дожидался, пока его допустят к королеве, стиснув зубы, а когда вошел и услышал её приветствие, заскрежетал ими еще сильнее. — Добро пожаловать, деверь. Я как раз хотела поговорить с вами по поводу этого беспорядка с кухнями. Это возмутительно! Я протестую против их закрытия без моего одобрения. Вы выходите далеко за рамки своих полномочий! — Дорогая невестка, — он замолчал, проглатывая первые слова, пришедшие на ум: «Я правда, очень-очень хочу встряхнуть тебя, задушить, отправить в Старомест или сбросить с самой высокой скалы в самое глубокое море». — Кухни пришлось закрыть. Еда, которую там подавали, представляла угрозу. Поверьте, это всё, что вам стоит об этом знать. Увы, я здесь, чтобы добраться до корня проблемы. Поэтому, если вы укажете мне на вашего секретаря и счета вашего двора — в частности, те, что касаются кухни, — я буду вам крайне признателен. — Вы, должно быть, шутите, деверь. С чего бы мне знать, где эти книги? Они у моего секретаря. — Её смех был легким, воздушным и оттого еще более раздражающим. — Тогда позовите секретаря, невестка. Она с улыбкой повернулась к одной из своих дам: — Будь добра, сообщи моему секретарю, что мы его ждем. — И книги тоже. Алисента закатила глаза. — И книги тоже. Дама присела в реверансе и вышла. — Я восхищаюсь тем, что у вас находится время на подобные пустяки, когда впереди такое грандиозное событие, деверь. Деймон воззрился на неё. Пустяки? — Уверяю вас, невестка, до Великого совета еще достаточно времени, чтобы дела королевства и Красного замка не откладывались в долгий ящик. Она снова издала этот проклятый раздражающий воздушный смешок. — О, я не об этом. Я имела в виду свадебную церемонию! Я так её жду. — Неужели? Очередной смешок. — Разумеется! Я никогда прежде не видела валирийского венчания. Это звучит так романтично! Романтично? Валирийская свадьба? — Там проливают кровь, — сухо отозвался он. Её улыбка померкла. — Что? — Большинство валирийских обрядов связаны с кровью. Свадьбы не исключение. Их не зря называют кровными узами. Голос её стал едва слышным. — Кровными узами? На его лице заиграла довольная улыбка, и он весело кивнул. Андалы с их вечным страхом перед ритуалами крови. — Именно. Мы смешиваем нашу кровь и выпиваем её. Она, казалось, замялась, раздумывая, стоит ли задавать следующий вопрос, и пока она предавалась раздумьям, вернулась леди с секретарем и нужными книгами. Это было всё, что требовалось Деймону, поэтому он лучезарно улыбнулся королеве, подав знак золотым плащам. — Благодарю за содействие, невестка. Мы изымаем книги, а ваш секретарь будет взят под стражу до завершения нашего расследования о нецелевом использовании финансов Короны и последующих казней. После чего, полагаю, вы захотите подыскать себе нового секретаря. Доброго дня. Он удалился, напоследок кивнув ей, и бодро насвистывал веселую мелодию, когда дверь за ним закрылась. Деймону было чертовски интересно, что вообще пришло в голову Лейне, когда она решила пригласить её на церемонию.