Часть 90 Рейнис

Поездка на Дрифтмарк была как нельзя кстати. Несмотря на то что в Королевской Гавани остались её внуки, дочь, муж и кузены, ничто не могло скрыть тот факт, что столица превратилась в змеиное гнездо. Если время от времени не отдыхать от этого места, можно запросто лишиться рассудка. По правде говоря, за долгие годы отсутствия она отвыкла от этого, да и в её воспоминаниях город никогда не казался настолько кишащим гадюками, как сейчас. Даже тогда, когда она ждала Лейну и умер её отец, а лорды расточали ей похвалы в лицо, за глаза лишая прав на престол, — даже тогда она не сталкивалась с таким количеством притворства. Они с мужем неустанно работали над укреплением позиций Деймона с тех самых пор, как узнали правду о будущем. Сначала они действовали осторожно, ограничиваясь подрывом репутации Визериса и его благочестивой лицемерки-королевы, а значит, и её детей. Открыто делать большее они не могли, ведь Деймон тогда еще не выступил против брата и племянницы. Даже после этого её кузен-дурак не давал согласия на план, который нанёс бы слишком большой ущерб Рейнире или её сыновьям, поэтому им пришлось строить козни у него за спиной. Возможно, он и питал привязанность к своей проклятой племяннице, но она — нет. Она не чувствовала к ней ни капли любви, а узнав о своих внуках и будущем, лишилась и последнего сочувствия — осталась лишь обида. Осознав, какую угрозу та представляет для её детей, она не ощущала почти ничего, кроме жгучей ненависти. Тем не менее, сколько бы работы она и её муж ни проделали в Королевской Гавани и даже Староместе, это были всего лишь два города, где не было ни одного представителя Великих домов, чьи голоса станут решающими на Великом совете. Поистине благословением стало появление представителей трех из них: они смогли воочию увидеть состояние короля и Красного замка, а также то, насколько одурманила Десницу власть, которой он владел так долго. Убедить Старка в достоинствах Деймона как короля будет не слишком сложно. И дело не только в помощи её кузена против нашествия одичалых на Север, а скорее в его глубокой неприязни ко всему, что связано с Доброй королевой. Старки до сих пор не могли простить потерю Нового Дара, которая фактически лишила их продовольственной независимости и возможности отражать набеги одичалых так же эффективно, как они делали это тысячи лет. Нет, в Старках она была уверена. С Талли тоже вряд ли возникнут проблемы: они желали лишь мира и покоя и во многом полагались на своих крупнейших знаменосцев, как и показало присутствие наследника Риверрана в столице по просьбе лорда Блэквуда. Долина... С Долиной наверняка будет непросто. Деймон зарекомендовал себя там как заноза в заднице, причем делал это с нескрываемым воодушевлением. Между ним и Ройсами скопилось немало взаимной неприязни, хотя он, вероятно, переоценивал её масштабы — всё же прошло много лет с тех пор, как у него был повод публично изливать желчь в адрес первой жены. В конце концов, нынешний лорд Рунного Камня не занимал бы своего места, исполняй Деймон свой супружеский долг перед покойной леди Реей. Сама леди Аррен была настоящей загадкой: она привязалась к Рейнире, но, казалось, не была до конца довольна положением дел. Рейнис редко доводилось общаться с ней, но в те немногие разы леди выглядела всё более павшей духом по мере пребывания в столице. Сложно было её в этом винить — сама Рейнис была готова рвать на себе волосы от того, что творилось в Красном замке. Оставалось надеяться, что Джейн окажется восприимчива к тонким намекам на то, что государству нужна твердая рука, способная вывести его из хаоса. Рейнира могла обладать многими качествами, но этого у неё явно не было, а о детях Алисенты Хайтауэр в этом ключе и говорить не стоило. С тяжелым сердцем Рейнис слушала рассказ Деймона о домах-предателях, и имя дома её матери стояло в этом списке одним из первых. Её дядя был одним из самых преданных её сторонников, и всё же его глупец-сын, её кузен, присягнул проклятым «зеленым», позволив убить её предполагаемого внука, который прибыл посланником в замок, где его должны были принять как родного. И всё ради того, чтобы выгодно пристроить одну из своих дочерей. Пока она была в Королевской Гавани, между ней и Штормовым Пределом летело множество писем, но некоторые слова нельзя доверять воронам. Поэтому, покинув столицу ради утвари для обряда, Рейнис направила Мелеис не на север, а на юг. Небольшой крюк, чтобы поговорить с дядей и, если повезет, достичь договоренностей, которые оценит даже его непутевый сын. Шел проливной дождь, вымочивший её до нитки к тому моменту, как вдали показался Штормовой Предел. Это лишь добавило мрачности её настрою. Говорили, что дождь шел и тогда, когда её кузен отвернулся от собственной крови и простого приличия. Она сделала несколько кругов над замком на Мелеис, чтобы предупредить о своем прибытии. Она не посылала вестей о визите, что наверняка вызвало переполох, а может, и тревогу, учитывая, какие новости могли дойти до них из столицы перед появлением Красной Королевы. Дядя и кузен уже ждали во дворе, когда она спустилась из седла, и эта картина заставила её улыбнуться. Дядя был почти в том же возрасте, в каком умер Старый король, её дед, и, судя по словам Деймона, ему тоже осталось недолго. Это вряд ли было сюрпризом, но делало разговор с ним сейчас, пока он всё еще оставался лордом Штормового Предела, еще более важным. Боррос всегда был гордым и упрямым, и лишь отец мог надеяться на то, что тот его услышит. Оба мужчины были в летах, но если Боремунд со временем всё же произвел на свет сына, то Борросу в этом плане не везло, и Рейнис была вполне готова воспользоваться этим обстоятельством. Она шагнула к ним с широкой улыбкой, разведя руки для объятий: — Дядя, кузен! Сколько лет, сколько зим! Ответные улыбки были не менее теплыми, и, несмотря на то что в другом будущем её кузен оказался предателем, она была рада этому приему. К тому же она искренне надеялась, что в этой жизни у него не возникнет повода выступить против её крови. — Рейнис, какой сюрприз! Хотя твоему визиту мы всегда рады. Идем же! Уйдем с этого проклятого дождя. Я уже велел приготовить для тебя покои, чтобы ты могла обсохнуть и отдохнуть. Она обняла дядю — даже в своем возрасте он был далеко не немощным. — Благодарю, дядя, я буду очень признательна. — Даже отстранившись, она продолжала мягко сжимать его ладони. — Прошу прощения, что не предупредила о приезде, но всё вышло спонтанно. Я покинула Королевскую Гавань, направляясь по делам на Дрифтмарк, и решила заглянуть к вам. Она поприветствовала и кузена: Боррос крепко обнял её, смеясь и похлопывая по спине. Было трудно сдержать слезы, зная, какую боль его предательство причинило бы её будущему воплощению и какую боль оно причиняло ей сейчас. Нельзя было допустить, чтобы это повторилось. Она никогда не позволит своей семье пойти друг против друга. Только не снова. Пока Рейнис приводила себя в порядок после перелета, ей принесли подкрепиться, а уже к ужину она присоединилась к родне в солярии лорда. Там были только они втроем, чему она была несказанно рада. Конечно, Рейнис предпочла бы сначала поговорить с дядей с глазу на глаз, прежде чем впутывать Борроса, но и так было неплохо. За едой беседу вел Боррос, и именно он перешел к делу: — Мы всегда рады тебе, кузина, но скажи честно: какова истинная причина твоего визита? До нас уже дошли слухи о состоянии короля и о том, что созывается Великий совет. Дядя фыркнул: — Эх, если бы эти дурни тогда выбрали тебя, племянница! Посмотри на себя: полна сил, истинная наездница дракона, хоть и старше Визериса. Это преступление, я тебе говорю — преступление, что нашей кровью пренебрегли ради этого шута! Рейнис пришлось сдержать улыбку. Очевидно, они уже всё обдумали еще до её приезда, и старые обиды вновь дали о себе знать. — Как бы то ни было, что сделано, то сделано, дядя. Не стоит слишком глубоко зарываться в прошлое, нужно смотреть в будущее. Мое время пришло и ушло, так что теперь нам нужно искать других кандидатов. Боррос заговорил с яростной гримасой: — Ты ведь не собираешься поддерживать выродков этого узурпатора? Не после того, как он обошелся с тобой столь бесчувственно. Не после того, как его проклятая дочь навлекла такой позор на оба наших Дома! Тут уж она не смогла сдержать улыбку. Возможно, она сможет простить ему предательство, которое еще не совершилось, раз он говорит такие вещи. Сказать подобное вслух при посторонних считалось бы изменой, но здесь, в узком кругу, они могли говорить без обиняков. — Уверяю вас, у меня нет ни малейшего желания поддерживать ни Хайтауэров в их попытке захватить трон, ни бастардов моей невестки. Последний совет ясно дал понять, что королева на Железном троне — это не то, чего желает королевство. И всё же я хочу, чтобы на нем сидела моя кровь, наша кровь. Боремунд разразился громоподобным смехом: — Деймон! Ты хочешь посадить на трон Деймона, а после него — его сына, сына твоей дочери, Эймона! Ты думаешь, он возьмет власть сейчас? Неужели ты полагаешь, что за все эти годы не нашлось тех, кто желал, чтобы он отобрал корону у брата? — Отец… — Нет! Дай ей ответить! — Её дядя больше не смеялся; он перевел тяжелый взгляд с сына на нее. — Теперь он это сделает. Он не стал бы узурпировать власть у брата, но впереди Великий совет, и он намерен заявить о своих правах. Лицо Боремунда прояснилось, и он снова откинулся на спинку кресла. — Туда ему и дорога. Я просил его. Я умолял его сделать это еще тогда, когда он был единственным, кто помог нам с Корлисом на Ступенях. Корабли твоего мужа грабили и топили, но именно моих людей хватали и продавали в рабство. Простолюдин или знатный лорд — им было плевать, а король всё равно отказывал нам в помощи. Он отказал, а потом еще и набрался наглости назвать нашу войну за защиту чертовых подданных незаконной! Дядя с отвращением плюнул на пол. — Вот что я думаю о нашем гребаном короле! Боги прокляли его тело, его разум и его детей, и он заслужил это в полной мере. Вряд ли дядя мог сказать что-то, что порадовало бы её больше. Судя по выражению лица Борроса, он слышал подобное далеко не в первый раз. — Скажи мне, кузина, ты говоришь о нашей крови на троне. Я бы тоже очень хотел однажды увидеть там свою кровь. Согласится ли принц Деймон обручить своего сына с одной из моих дочерей? Это было бы заманчиво, не так ли? Увы, здесь Деймон и Лейна были заодно, и она мало что могла с этим поделать. — Нет. И дело не в нехватке уважения к тебе или твоему Дому, кузен. Этот безумец и моя дочь договорились ни с кем не обручать своих детей. Они хотят оставить им право выбора, которого была лишена я, которого были лишены сами Деймон и Лейна. — Она не сдержала раздражения в голосе и картинно закатила глаза. Дядя снова разразился громоподобным смехом, а кузен, казалось, вполне удовлетворился ответом. Пожалуй, настало время поговорить о других союзах. — Хотя я не могу обещать или даже обсуждать помолвку Эймона, я вполне могу сделать это в отношении других моих внуков. Кузен фыркнул и одарил её ироничным взглядом: — Разве мы не дали ясно понять, что нас мало интересуют бастарды принцессы? Рейнис улыбнулась ему, и в её глазах тоже заплясали искры веселья. — Я имела в виду сыновей Лейнора, а не Рейниры. Аддам и Алин — истинное воплощение Веларионов: старший пошел в отца, младший — в деда. Сейчас они могут считаться незаконнорожденными, но добиться их легитимации будет несложно, как только моя невестка будет разоблачена. Деймон намерен передать Ступени под их надзор. Её глаза блеснули, когда она перевела взгляд с дяди на кузена — оба слушали с замиранием сердца. — Только представьте. Если у тебя, Боррос, так и не родится сын, твоя старшая дочь всё равно сможет выйти замуж за человека крови Баратеонов, сохранив и имя, и власть над Штормовыми землями. Нет лучшего способа гарантировать, что никто не оспорит её права, чем выдать её за собственного кузена, племянника короля и двоюродного брата будущего наследника. А если сын у тебя всё же появится, ты всё равно получишь Ступени в сферу своего влияния. Её улыбка превратилась в торжествующий оскал, и она подмигнула ему: — Я уж не говорю о том состоянии, которое Корлис намерен передать своим внукам. Золото всегда отлично подслащивало горький привкус бастарда, а её муж вовсе не собирался оставлять места для какой-либо горечи.