Часть 93 Алисента

То что её секретаря арестовали, так сильно сбивало с толку. Но с другой стороны, таким же сбивающим с толку был и арест её отца. Нет, арест её секретаря был не то чтобы по-настоящему сбивающим с толку, сколько… разочаровывающим. Алисента давно знала, что она и её дети не были по-настоящему важны для её отца, что он видел в них всего лишь пешек, которых он мог использовать, чтобы получить и удержать власть над королевством. И всё же, несмотря на всё то, что она знала, она, очевидно, не осознавала полностью, что это на самом деле значило для неё. Не её отца будут судить за состояние кухонь, состояние Красного Замка, состояние её домашнего хозяйства. Нет. Именно Алисента понесет вину за всё это. Судить будут её за всё это. Алисента знала, что была всего лишь пешкой, но она не смогла осознать, насколько это так и насколько незначительной фигурой она была в глазах собственного отца. Он не подумал обучить её обязанностям королевы. Нет, он просто видел в ней племенную кобылу, позволил ей барахтаться самой и эксплуатировал её невежество. Глупая девчонка. Она была королевой уже значительно больше десятилетия, и она всё ещё была просто глупой девчонкой, слепой к отсутствию уважения и внимания со стороны отца. Но теперь… Теперь это больше не имело значения, ибо её отец томился в камере, лишенный возможности принимать посетителей, а её брат уехал в качестве её посланника в Лис, чтобы сообщить её сыну о предстоящем Великом совете. Когда её отец был в камере, её брат уехал, а Ларис Стронг был мертв, не осталось никого, кто пользовался бы достаточным доверием её отца, чтобы догадаться оспорить её действия, если она сделает свой ход. И ходы она уже сделала. В тот самый момент, когда корабль её брата отплыл, она направила весть к Хайтауэрам с приказом немедленно вернуть Дейрона в Королевскую Гавань. Он нужен был ей рядом, в безопасности, там, где не осталось никого, кто мог бы использовать его в своих целях. Послание не содержало упоминания об изменившемся положении её отца, и она надеялась, что новости не достигнут Староместа до того, как её сын благополучно окажется на корабле, плывущем домой. Эйгон не будет королем. Эйгон не будет королем, и королевству от этого будет только лучше, но его братья и сестры из-за этого могли оказаться в еще большей опасности. Она не могла этого допустить. Эйгон… Эйгон был старшим, и она стремилась защитить его с самого дня его рождения, ибо он находился в наибольшей опасности из всех. И все же Эйгон теперь был свободен, далеко в Лисе, а Великий совет никогда не проголосует за то, чтобы возвести его на престол, теперь, когда он женился на иностранке, дочери работорговца, во время безбожной церемонии. В опасности теперь были другие её дети. Её невинные малыши. Эйгон не будет королем, и все же Рейнире нельзя было позволить взойти на Железный трон. Её младшие дети, если бы кто-то из них взошел на престол, были бы использованы в чужих интересах или того хуже. Это оставляло только один вариант, и пусть и далеко не идеальный… У её деверя не было причин для враждебности к её детям, кроме её отца. И конечно же, любая враждебность к её отцу разрешится с его тюремным заключением и последующей смертью. У Порочного Принца было бы мало причин обращать свой взор на её детей и видеть в них угрозу. Эйгон никогда не будет королем, потому что у него не будет достаточно большой поддержки. Но у него всё равно будет поддержка, поскольку он является претендентом мужского пола. Эйгон никогда не победит, а Деймон может не победить из-за того, что голоса разделятся на три стороны. Она могла бы… Алисента не могла по-настоящему что-либо сказать, дабы не столкнуться с гневом своего дяди, к тому же у неё было мало власти в придачу. Были мелочи, которые она могла сделать, но то, что она была дружелюбна к своей золовке, пока что встречало лишь недоумение с её стороны. Нужно было сделать достаточно ясное заявление, но, оставалось надеяться, не слишком ясное. И свадьба идеально для этого подходила. Она посмотрела в своё зеркало с улыбкой. Она носила зелёное так долго, что почти забыла, что может носить платья других цветов. Проводя легкими пальцами по роскошному кроваво-красному платью, на котором не было ни единого черного стежка, она верила, что это заявление было достаточно очевидным. И всё же, кто осмелится критиковать её за ношение красного платья, будучи замужем за Таргариеном? Её фрейлины ходили с широко раскрытыми глазами и были в замешательстве из-за этого платья с тех самых пор, как она заказала его пошив, и теперь вышли вслед за ней из её покоев решительно притихшими, пока она шла забрать Хелейну и Эймонда, оба из которых были одеты в красное и чёрное своего Дома. Борьба между Зелёными и Чёрными была окончена, причем ни одна из сторон не победила. Но борьба между Чёрными и Красными? О, эта борьба только начиналась, и Алисента сделает всё, что в её, признаться, ограниченной власти, чтобы гарантировать, что именно красный дракон одержит верх. Когда она подошла к своим детям, глаза Эймонда, казалось, готовы были вылезть из орбит при виде неё. Её милый мальчик тоже никогда не видел её ни в чём, кроме зелёного, и он уставился на красный цвет, разинув рот. Хелейна мило улыбнулась ей: –Ты хорошо выглядишь, мама. Это платье мне нравится больше. Алисента улыбнулась своей дочери: –Спасибо, милая. Мне оно тоже нравится больше, я думаю. Нос Эймонда очаровательно сморщился в недоумении: –Ты кажешься… другой. Ты в порядке? Она провела пальцами по его волосам, разглаживая их, и её улыбка смягчилась, а глаза повлажнели: –Да, я в порядке. Лучше, чем была уже какое-то время. С Алисенты было довольно быть глупой девчонкой. Она слишком долго была послушной дочерью, и настало самое время стать сильной матерью. Она положила руки на плечи своих детей и повела их наружу: –Должна признаться, я очень взволнована из-за этой церемонии. Я никогда не видела валирийскую свадьбу, а ваш дядя сказал, что там будет кровь. Эймонд подпрыгнул под её рукой, и она запнулась от проявленного энтузиазма. Эймонд чаще всего был тихим и меланхоличным, не выказывая видимого нетерпения ни к чему за пределами тренировочного двора. И даже тренировочный двор перестал разжигать в нём страсть со дня смерти сира Кристона. — Да, я читал об этом всё. Жду не дождусь, когда наконец увижу это! Алисента улыбнулась ему сверху вниз и сжала его плечо, внезапно почувствовав себя иррационально счастливой оттого, что не постеснялась бесстыдно выпросить приглашение. Её платье приковывало взгляды, когда они покидали Твердыню Мейгора, но она держала голову высоко, и когда она шагнула в сады и обнаружила, что они далеко не пусты, её улыбка стала шире. Значит, не такая уж маленькая церемония и, следовательно, не такой уж маленький жест. Кроме того… Рейниры нигде не было видно. Улыбка Алисенты стала ещё шире, пока она направлялась к Веларионам, включая Лейнора Велариона и его бастардов. Она наклонила голову и тепло поприветствовала их всех: — Принцесса Рейнис, лорд Веларион, сир Лейнор, мне доставляет огромную радость то, что мы все вот так собрались здесь. Взгляд, который бросила на неё принцесса Рейнис, был довольно прохладным, а её улыбка — острой, но её тон был совершенно вежливым: — Ваша Милость, мы рады, что вы, принц и принцесса смогли присоединиться к нам, несмотря на поздний час. Алисента рассмеялась звонким смехом, а Эймонд поднял лицо и уставился на неё, открыв рот: — Мы все чрезвычайно взволнованы возможностью стать свидетелями валирийской свадьбы. Мы ни за что на свете не позволили бы позднему часу удержать нас от этого. Вы не будете сильно против, если мы постоим с вами? Принцесса моргнула, глядя на неё: — Нисколько, Ваша Милость, хотя проводить церемонию буду я, так что мне придется покинуть вас в скором времени. Алисента моргнула от этой новости: — О? Я не знала… Она знала, что женщины могут проводить эту церемонию, ибо история о том, как королева Висенья провела её для своего сына, была известна по всему королевству. Но она не знала, что это может быть любая женщина. Она предполагала, что королева Висенья была… ну, жрицей. Улыбка на лице принцессы смягчилась: — Вы и не могли знать. Деймон сам попросил меня не так давно. В первый раз их венчал Корлис, так что теперь это ложится на меня. — Понимаю. Она задумалась, каково это — быть обвенчанной кем-то, кто заботится о тебе, иметь кого-то, кого ты знаешь и кому доверяешь, так близко рядом с собой в столь знаменательный момент. Хотя, с другой стороны, мать Алисенты была мертва, а её отца ничуть не заботил её комфорт на её собственной свадьбе, так что она в любом случае осталась бы одна. — Церемония будет проходить на высоком валирийском, так что Корлис будет переводить её по ходу дела. Алисента вздрогнула от слов принцессы. — О, это чрезвычайно любезно с вашей стороны. Принцесса закатила глаза. — Большинство присутствующих вообще не понимают валирийский. Это не любезность, это просто необходимость. Сады заполнялись людьми, и она должна была признать, что никогда прежде не видела их такими. Учитывая количество гостей, явно присутствовавших здесь, было странно вообще не видеть Рейниру. — Интересно, где Рейнира. — Слова сорвались с её губ без всякой мысли, и она готова была дать себе пощечину за них. Веларионы бросили на неё любопытный взгляд и предпочли промолчать, пока жар приливал к её щекам. Она хотела выказать свою поддержку, а не делать очередной укол в сторону состояния брака их сына. Тишина опустилась на собравшихся, когда принц Деймон и леди Лейна наконец вошли в сады; их дочери-близнецы и их смуглый воспитанник, все одетые в красное и чёрное и в венках из красных роз, усыпали путь перед ними лепестками красных роз, а их сына несла кормилица, шедшая позади них. Алисента вполне могла понять эту тишину. В то время как дети были богато одеты в цвета своего Дома, принц и его жена были облачены в простые белые одежды, окрашенные в красный цвет на плечах и по краям, а голову леди Лейны украшал замысловатый головной убор. У неё перехватило дыхание от самой этой абсолютной простоты. Это была королевская свадьба, принц венчался с единственной дочерью самого богатого Дома в Семи Королевствах, и всё же они оделись вот так. На виду не было ни единого драгоценного камня, кроме перстня-печатки принца. В отличие от любой другой свадьбы, на которой она когда-либо присутствовала, включая её собственную, здесь речь шла не о хвастовстве богатством. Пара встала перед чардревом лицом друг к другу, держась за руки и улыбаясь друг другу, пока маленькие девочки подбежали, чтобы присоединиться к своим кузенам. Принцесса Рейнис тоже встала перед чардревом, лицом ко всем им, а лорд Корлис сделал шаг вперед и повернулся к толпе. Алисента выпрямилась во весь рост и ещё раз слегка сжала плечи своих детей. Рейниры всё ещё нигде не было видно. Принцесса Рейнис протянула клинок из чёрного стекла и передала его принцу Деймону, и у неё замерло дыхание; его рука мягко легла под подбородок жены, приподнимая его вверх, и он сделал надрез на её губе. Он передал клинок леди Лейне, и она взяла его с улыбкой, наклоняя его голову вниз, и повторила надрез на нём. Она с любопытством наблюдала, как клинком обменялись ещё раз, и принц взял руку своей жены, чтобы сделать надрез на её ладони, и Алисента сочувственно поморщилась, когда проступила кровь. Она изо всех сил пыталась подавить дрожь, когда леди повторила надрез и на ладони принца. О Боги, казалось, для этого требовалось пролить довольно много крови. Её деверь ткнул пальцем в кровоточащую ладонь своей жены и использовал покрасневший кончик пальца, чтобы начертить символ на её лбу. Брови Алисенты нахмурились, когда леди Лейна сделала то же самое, но нарисовала другой символ. В чём был его смысл? До сих пор не было произнесено вообще ни единого слова. Когда символы были нарисованы, они соединили свои кровоточащие руки, связав их простой лентой, а принцесса Рейнис подставила под них чашу, собирая кровь. Слова были наконец произнесены, когда кровь перестала течь в чашу, и принцесса Рейнис передала её принцу Деймону. Алисента уставилась в ошеломлённом неверии, когда он наклонил её к своим губам, чтобы испить из неё. Он испил из неё. Кровь. Он выпил их кровь. Его глаза были мягкими, когда он передал чашу своей жене, и она тоже испила. Он говорил ей. Он говорил ей, что они будут пить свою кровь, но она ему не поверила. Голос лорда Корлиса разнёсся над толпой, когда он произносил те же слова, что и принцесса Рейнис: — Кровь двоих, соединённая воедино. Призрачное пламя и песнь теней. Два сердца, подобно угольям, выкованные в четырнадцати огнях. Будущее, обещанное в стекле, звёзды тому свидетели. Клятва, произнесённая сквозь времена тьмы и света. Когда он закончил говорить, жених и невеста поцеловались, скрепляя союз и завершая церемонию. Это было… Поцелуй был долгим и не совсем пристойным перед такой аудиторией, но она всё ещё была слишком ошеломлена после питья крови. Они действительно связали свою кровь. Это было… шокирующе. Это было… так душераздирающе идеально. Когда они оторвались от поцелуя и повернулись лицом к толпе с широкими улыбками на лицах, их дочери осыпали их ещё большим количеством красных лепестков, и они рассмеялись. Это был такой счастливый звук. Это было такое счастливое зрелище. Давным-давно Лейне Веларион было суждено стать королевой, но Алисента завоевала сердце короля, и потому та ей не стала. Лейна Веларион была оставлена для несчастливой помолвки с никчёмным человеком, в то время как Алисента стала королевой. Алисента считала себя победительницей. Принц был прав всё это время. О, воистину, какой глупой девчонкой она была. Глупой девчонкой, использованной своим отцом и слепой к этому, несмотря на его предупреждения. Алисента заплакала.