Часть 94 Лейна

Лейна провела большую часть дня второй церемонии связывания кровью, борясь со слезами. Эта церемония была ещё более поспешной, чем их свадьба, но на ней должно было присутствовать гораздо большее количество людей. Это ощущалось как признание. Как удовлетворение. Они поженились так быстро после смерти её жениха, и там было мало гостей, притом лишь те, кому можно было доверить не разносить новости до того, как дело будет сделано и станет необратимым. После этого они покинули Семь Королевств и оставались вдали годами, спасаясь от гнева короля и его суда, предпочитая изгнание даже самой возможности аннулирования брака и разлуки, полностью избегая возможных обвинений в государственной измене. Теперь же здесь будут гости из трёх Великих Домов и многие другие помимо них. Церемония должна была состояться в Красном Замке. Теперь свидетелей будет великое множество, и все в Семи Королевствах узнают, что не может быть никаких сомнений в том, что принц Деймон Таргариен и леди Лейна Веларион принадлежат друг другу перед лицом Богов и людей. Когда она попросила Деймона освободить её, когда она предложила себя и своё общество в обмен на свою свободу, он посмеялся над ней, посмеялся над её готовностью променять одну клетку на другую. Но она знала. Она знала даже тогда, задолго до того, как они по-настоящему узнали и полюбили друг друга, что пребывание с ним будет настолько близко к свободе, насколько вообще могла получить женщина её происхождения. Тогда, оказавшись упоительно свободной, она была слишком взволнована предстоящей свадьбой, слишком растеряна из-за внезапного и пристального внимания своего будущего мужа и слишком сильно не верила в то, что её замысел, похоже, сработал — и сработал так хорошо, — чтобы по-настоящему задуматься о том, что эта спешка, отсутствие свидетелей и отсутствие одобрения короля значили для их будущего. Она была так сильно горда собой. Горда тем, что оказалась достаточно ценным призом, чтобы завлечь принца — человека, которого все считали столь опасным, — избавить мир от человека на его пути. На её пути, по правде говоря. Лейна всегда была послушной дочерью, но шли годы, а её отец не расторгал помолвку, и она пообещала себя другому, чтобы избавиться от неё. И она верила, что с её ролью послушной дочери покончено. Это говорило лишь о том, насколько убедительным мог быть Деймон, раз вся эта авантюра закончилась свадьбой, а не тем, чего она ожидала, поскольку она, очевидно, не смогла ясно дать понять, что предлагала себя вовсе не для брака. Она, однако, так и не осмелилась поправить своего мужа, будучи слишком благодарной за это недоразумение. Лишь гораздо, гораздо позже, когда они путешествовали по всему известному миру и она влюбилась в него, будучи совершенно не уверенной в его собственных чувствах, она осознала, что эта поспешная валирийская церемония с немногими свидетелями могла значить для неё, для них. Её муж был принцем. Она была леди. Всего лишь леди. И король не одобрил этот брак, никогда по-настоящему не признавал его действительным до того, как они вернулись из Вольных Городов. Любой желающий мог подвергнуть сомнению его действительность, статус их детей оставался неопределённым. Что делало даже статус самой Лейны неопределённым в глазах многих. Не теперь. Теперь, когда они обновили свои обеты перед лицом большинства высокородных в Королевской Гавани, все они видели, и все они теперь знали. Все они видели, что теперь они действительно одной крови, и ничто не разлучит их. Теперь не могло быть и речи о сомнениях в действительности валирийской свадьбы, особенно когда на ней присутствовала даже благочестивая королева Хайтауэр. Это была победа. Когда их дочери осыпали их лепестками красных роз, пока они поворачивались лицом к толпе в конце церемонии, и они рассмеялись, чувство одновременно облегчения и триумфа было непреодолимым, и она снова повернулась к своему мужу и положила руку ему на щеку, поворачивая его лицо к себе. Она приподнялась на цыпочки, чтобы коснуться его губ в ещё одном перехватывающем дыхание поцелуе; его руки обвили её по инстинкту, а шаловливая рука опустилась ниже приличного, чтобы прижать её к себе, и она усмехнулась прямо в его губы, когда поцелуй закончился, а рука задержалась. — Не то чтобы я был против, но эту часть церемонии мы уже прошли, или ты уже так скоро забыла? Усмешка Лейны стала только шире: — Я твоя, а ты мой. Что бы ни случилось. Я просто хотела убедиться, что они все это знают. Глаза Деймона заискрились от веселья, когда он задумчиво хмыкнул: — Я твоя, а ты мой. Что бы ни случилось. Теперь поправь меня, если я ошибаюсь, но это, похоже, вообще из другой церемонии. Лейна хмыкнула: — Вряд ли это означает, что это неприменимо здесь. Когда она потянулась, чтобы снова поцеловать его, она получила очередную порцию лепестков в лицо, и он рассмеялся над тем, как она отфыркивается, и запечатлел поцелуй на её носу: — Похоже, наши вредители не одобряют твоего промедления. Она закатила глаза, глядя на него, когда опустилась обратно на пятки и снова повернулась к прикованной к ним аудитории с сияющей улыбкой. Её отец первым подошёл к ним, поцеловал её в обе щёки, сдержанно кивнул Деймону, а затем довольно громко сделал Лейне комплимент за то, что она устроила такую прекрасную церемонию в столь непростых обстоятельствах. Глаза её отца плясали от веселья, и когда она случайно взглянула на Деймона, его глаза делали то же самое, довольно чарующе отражая огонь факелов, расставленных по всему саду по этому случаю. Это разожгло в ней голод, и она даже не осознавала, что подошла ближе к своему мужу, пока сдавленный смех её отца не вырвал её из транса, и она яростно покраснела. Глаза Деймона блеснули, теперь к веселью примешалось что-то хищное, и Лейна знала, что её щёки будут оставаться пунцовыми, пока они не удалятся. Боги, она была замужем за ним уже годы, а он всё ещё мог заставить её чувствовать себя краснеющей девой. Решительно отвернувшись от него, она перевела свою улыбку на улыбающуюся мать, которая подошла к ним следующей. Рейнис оставалась молчаливой, лишь встретившись глазами со своей дочерью, затем метнув взгляд на Деймона и снова вернув его на Лейну, сочувственно закатив глаза перед тем, как наклониться и запечатлеть поцелуи на её щеках. Лейна не могла сдержать смешок, когда та сделала это. Её мать была сокровищем, но она весьма сомневалась, что её проблемы с Деймоном были схожи по своей природе. Когда руки её мужа обвили её талию сзади, и он прижался своей грудью к её спине, чтобы горячо прошептать ей на ухо, она поверила, что её правота доказана: — Я оставляю тебя общаться, есть дела, которыми мне всё ещё нужно заняться. Он запечатлел поцелуй позади её уха, и она вздрогнула в предвкушении того, что должно было произойти, но затем он ушёл, и она осталась одна, чувствуя себя лишённой его присутствия. Её улыбка всё ещё была довольно растерянной и сбитой с толку, когда королева подошла к ней; улыбка на её лице была искренней, хотя и немного тоскливой: — Это действительно была прекрасная церемония, золовка. Хотя должна признаться, что смысл знаков ускользает от меня. Лейна безмолвно моргнула, глядя на неё, но была избавлена от необходимости отвечать, так как вмешался звонкий голос, полный восторга: — Пламя и кровь. Дядин знак был для крови, её — для пламени. — Действительно. Я должна поблагодарить вас за присутствие, золовка, несмотря на поздний час. Улыбка королевы стала шире: — О, это вовсе не составило труда. Я рада, что мои дети смогли увидеть это. Это было поистине захватывающе. Лейна была воистину в растерянности. Королева в последнее время вела себя довольно странно, можно было даже сказать — дружелюбно, а теперь она хвалила их языческую свадебную церемонию. Это был кровавый ритуал, и благочестивая королева похвалила его. Что вообще происходило? — Спасибо. Нам просто повезло, что для валирийской свадьбы многого не нужно. — Она лихорадочно искала в мыслях, что бы сказать приятного в ответ, но ничего не нашла и прибегла к банальному комплименту: — Это очень прелестное платье, золовка. Уголки губ Алисенты Хайтауэр дёрнулись вверх, и Лейна готова была дать себе пощёчину, пока королева проводила руками по роскошному красному одеянию: — Спасибо. Я ловлю себя на мысли, что зелёный мне наскучил. Лейна была слишком хорошо воспитана, чтобы разинуть рот, поэтому она этого не сделала, но была от этого недалеко. Вся их фракция была названа Зелёными в честь платья королевы. Теперь же она была облачена в красное. Её ответ был едва слышным от шока: — Я нахожу, что тоже неравнодушна к красному. Это, безусловно, превосходный цвет. — Что она вообще говорила? Она была Веларион, ей следовало проявлять больше верности цветам своего Дома, чем это. Улыбка на лице королевы превратилась в ухмылку: — О, я согласна. Я действительно верю, что в конце концов именно красный будет безраздельно властвовать. Я бы не хотела, чтобы мои дети и я сама остались позади. — Понимаю. — В голосе Лейны не могло бы прозвучать больше скептицизма, даже если бы она попыталась. Королева наклонилась вперёд, чтобы слегка снисходительно похлопать Лейну по сложенным рукам: — Вы поймёте. Лейна глупо смотрела ей вслед, и даже когда другие подходили, чтобы поговорить с ней о церемонии, её новшествах и пожелать ей и её мужу счастья, только строгое воспитание заставляло её улыбаться и вести беседу, пока она тонула в замешательстве. Она была довольно грубо вырвана из привычной рутины, когда разговаривала с лордом Старком и его спутниками. — Скажите, моя леди, что это принц делает сейчас? — Риккон Старк хмурился в направлении чардрева, перед которым на корточках сидел Деймон с церемониальным кубком в руке. Лейна побледнела, потому что, хотя она довольно хорошо представляла, какими, скорее всего, были намерения её мужа, она понятия не имела, как от этого отмахнуться. В конце концов, когда он наклонил кубок и кровь пролилась на землю, она повернулась к северянам со слабой улыбкой; брови лорда Старка скрылись под линией роста волос, а остальные открыто глазели. Мало было проку пытаться отвлечь внимание, когда глаза всё видели достаточно ясно. — Мой муж — человек не расточительный. Он также не верит в то, что кровную жертву стоит тратить впустую. Голова Старка резко повернулась в её сторону, его глаза расширились: — Кровная жертва? Лейна кивнула: — Да, Четырнадцати во время церемонии. И Старым Богам теперь, судя по всему. Она хотела бы, чтобы Деймон придержал свои выходки до тех пор, пока все не разойдутся, хотя она и предполагала, что он считал себя и свои действия хорошо укрытыми темнотой. Это было не так. — Кровные жертвоприношения Богам больше не практикуются, даже на Севере. Плечи Лейны поднялись и затем опустились в пожимании: — Полагаю, что так. Хотя, если вы желаете узнать больше о верованиях моего мужа, я предлагаю вам поговорить с ним. А теперь прошу прощения, но я чувствую внезапную необходимость поговорить с ним сама. Лорд Старк наклонил голову почти с улыбкой: — Конечно, моя леди. Пожалуйста, пусть мы вас не задерживаем. Доброй ночи. Её улыбка стала шире, и она тоже наклонила голову: — И вам доброй ночи, мой лорд. Когда она опустилась на колени рядом со всё ещё сидевшим на корточках Деймоном, она была полна нежного раздражения: — Разве ты не мог подождать, пока гости разойдутся? Он бросил взгляд через плечо с поднятой бровью и кривой ухмылкой: — Полагаю, я мог бы. Но андалы уже увидели одно, и я подумал, что Первые Люди не будут сильно против этого. Лейна покачала головой с улыбкой: — Ты просто ужасен. Ты планировал сделать это именно тогда, когда я разговаривала с северянами. — О, неужели? С какой это стати? Лейна беззаботно пожала плечами: — Зная тебя — чтобы устроить из себя зрелище. Лицо Деймона озарилось ликованием, и он так и покатился со смеху: — Ты что, называешь меня пижоном? Лейна ухмыльнулась и хмыкнула: — Возможно. В основном я раздражена тем, что ты бросил меня одну отдуваться за поздравления и вопросы, пока сам развлекался, устраивая пакости. Я уверена, что это идёт вразрез с условиями нашего первоначального уговора, и к тому же в такой день. Глаза её мужа блеснули в свете факелов: — Я нахожу, что нашему первоначальному уговору немного не хватало воображения. Она возмущённо уставилась на него, разинув рот: — Это ты меня сейчас называешь лишённой воображения? Деймон энергично покачал головой: — Нет, Боги упаси. Я лишь хочу указать на то, что мы не учли… многие вещи. Вроде драконьих снов, состояния короля и Великого совета. Вроде Железного трона и всех тех бед, что приходят вместе с ним. Она снова покачала головой с печальным вздохом: — Моему воображению, возможно, и впрямь не хватает широты. — Она бы куда больше предпочла жить так, как они жили в Вольных Городах. Но ей также хотелось быть рядом со своей семьёй, а пребывание в Вестеросе означало необходимость идти на жертвы. Никто из них не был бы в безопасности, если бы разразился кризис престолонаследия. Её рука рассеянно погладила живот, и глаза мужа проследили за этим движением, остановив её руку, когда её взгляд метнулся к родителям и она попыталась спешно её убрать. — Они знают. — Его голос был тихим, мягким и невыносимым. Лейна резко повернула голову обратно к мужу, уставившись на него в полном неверии: — Что?! Что ты имеешь в ви... — Я рассказал им до того, как твоя мать уехала на Дрифтмарк. — Но почему?! — Потому что ты не собиралась этого делать, а им нужно было знать. Никакого выговора не будет, обещаю. — Хотя его тон был серьёзным, в глазах искрилось веселье. Она опустила взгляд туда, где рука её мужа лежала поверх её собственной. Негодяй рассказал ей об этом на глазах у стольких свидетелей, без сомнения, надеясь избежать выговора в свой адрес. Лейна улыбнулась ему, и в этой улыбке было сплошное притворство: — Этому ребёнку имя я тоже выберу сама. Брови Деймона дёрнулись, а лицо исказилось в замешательстве: — Что? Какое это имеет отнош... — Ты отнимаешь что-то у меня, я отнимаю что-то у тебя. Будем надеяться, что когда у тебя появится дочь по имени Алисанна, ты наконец научишься говорить со мной, прежде чем принимать за меня решения. Непроизвольная дрожь пробежала по нему, и она подавила ухмылку. Лейна и сама вряд ли назвала бы так дочь, но приятно было увидеть, как он для разнообразия поёжился. В любом случае, это была пустая угроза. Она была практически уверена, что это будет не дочь. Она снова погладила свой живот, глубоко задумавшись: — Я никогда не думала, что всё дойдёт до этого. — До угроз назвать нашу дочь в честь бабушки, которую я презираю? Её глаза метнулись вверх, встретившись с его взглядом, полные недоумения: — О. О нет, не до этого. Я имела в виду… я никогда не думала… Когда я попросила тебя… — Она довольно беспомощно пожала плечами с застенчивой улыбкой и покраснела, поняв, что собирается сказать ему. — Я ведь не предлагала себя в жёны, понимаешь? Так что я никогда не думала… Деймон расхохотался: — О, я знаю, но я не собирался позволить содрать с себя кожу заживо, а затем медленно зажарить. Моя натура может быть склонна к авантюрам, но не до такой степени. Лейна покраснела ещё сильнее. Он знал. Он знал и всё равно попросил её руки. — Но почему? — Раз уж они заговорили об этом, она с тем же успехом могла получить все ответы. — Почему что? — Почему ты сделал это для меня? Почему… согласился? Глаза Деймона были мягкими, а улыбка — сокрушённой: — Как я мог не согласиться? Прекрасная дева умоляла спасти её от мерзкого чудовища, и я, доблестный рыцарь, просто исполнил свой долг. Лейна закатила глаза, глядя на него, и он рассмеялся: — Вряд ли повредило и то, что ты пообещала следовать за мной на край света и дальше, если я того пожелаю. И у тебя был дракон, чтобы сделать это. Это тоже помогло. — Спасибо, — её голос был едва слышен. — Нет. Это тебе спасибо. — Его голос был твёрдым, сильным и уверенным. Искренним. Слишком много вещей оставались невысказанными между ними на протяжении многих лет, и хотя они поговорили о некоторой части из них после сна Деймона, многое, очень многое всё ещё оставалось нетронутым. При всём том счастье, которое Лейна испытывала с тех пор, как они поженились, раньше всё это казалось таким эфемерным, таким хрупким, таким неопределённым. После рождения Эймона, после того как Деймон поделился с ними своим сном, опасность для их счастья обрела чёткие очертания и стала постоянным спутником. А теперь… теперь… когда их кровь была связана заново, вопреки всему знанию об опасности и именно из-за него, они чувствовали себя более прочными, более настоящими. Этот вечер воистину был победой.