ГЛАВА 3 - ХАЛИМ

«Пират должен быть всегда готов рисковать своей жизнью.» Кодекс Братства Пиратов. Пункт Девятнадцатый.

Ткань куфии*, которая так спасала от палящего солнца в водах его родного острова Мубараки, не в состоянии была выдержать жар солнца близ Эйфорна, крупного острова, который они миновали несколько часов назад. Зеленые холмы, облепленные белокаменными строениями и венчающий самую высокую вершину храм с колонами, все еще виднелись на горизонте, как маяк ночью. Халим сидел на вантах, ловя лицом потоки встречного ветра, надеясь, что это хоть немного поможет спастись от жары. Одна лишь мысль о том, что скоро они уплывут дальше на север к берегам снежного Кильмара, вызывало чувство облегченности. Он всю жизнь прожил на засушливом острове на востоке Скаергарда, немного южнее Эйфорна. Там редко шли дожди, а под ногами вместо земли был в основном песок. Однако, либо лето выдалось таким жарким, либо он плохо разбирался в географии, пусть отец и серьезно относился к его образованию, но в водах Эйфорна он почему-то не мог справиться с жарой, к которой, казалось бы, должен был давно привыкнуть. – Халим! – позвали его откуда-то снизу. Юноша слегка наклонил голову, крепко держась за канаты и пытаясь удержать равновесие. Внизу прямо под ним на палубе стоял высокий мужчина в длинной робе белого цвета с вышитыми синими узорами на манжетах и воротнике, что говорило о его принадлежности к касте морских торговцев. – Помоги парням тягать сети! Нам нужно поймать рыбы пока не начало темнеть! – Слушаюсь, отец! – ответил Халим и начал осторожно спускаться вниз. Когда его босые ступни коснулись палубы их небольшой шхуны, торговец уже ушел к рулевому на кватердек. Юноша поправил куфию на голове, под которой скрывались густые черные кудри, что не очень облегчало пребывание под палящим солнцем, и направился к матросам, которые распутывали сеть на верхней палубе. Шхуна «Халон», на которой они путешествовали, часто перевозила товары от одного острова к другому, пропадая в океане месяцами. Однако, это был первый раз, когда Халима взяли с собой. До этого он мог всего лишь провожать шхуну взглядом, стоя на пирсе, пока та не скроется за линией горизонта. Вот уже целый месяц юноша спал в гамаке на нижней палубе с остальными матросами, научился взбираться на ванты и ставить паруса. Он быстро научился держать равновесие на палубе и справляться с качкой в шторм, что не могло не радовать его отца. Старший брат Халима оказался подвержен морской болезни, что было большой редкостью для тех, кто родился на островах Скаергарда, поэтому занимался семейным бизнесом на берегу и управлял торговой лавкой в Мубараке, пока отец бороздил океан. В конечном итоге кому-то должна достаться по наследству семейная шхуна. Халим подозревал, что такая честь уготована ему. Он резво спустился с кватердека на верхнюю палубу, ловко лавируя между работающими и снующими туда-сюда матросами. В конечном итоге юноша присоединился к группе мужчин, которые тянули трос, который работал как рычаг, чтобы поднимать тяжелые сети из воды. – Давайте, парни! И раз! И два! – командовал квартирмейстер, стоявший у борта чтобы наблюдать за поднятием сети из-под воды. – И раз! И два! Тягать сеть было занятием не из простых. Слишком сильно и резко будешь тянуть – сломается подъемный механизм, прикрепленный к реям. Будешь тянуть слишком долго – вся пойманная рыба сдохнет прежде, чем окажется на палубе. Последнее, конечно, преувеличение, но офицеры на кораблях никогда не любили медленных матросов. Матрос должен выполнять свою работу быстро и качественно, либо никак и сидеть на суше. – Вижу сеть! Еще немного, – сообщил квартирмейстер. Спустя еще несколько тягов сеть с рыбой зависла над палубой, оставляя за собой лужи из морской воды. Халим уже мысленно успел представить, как будет вновь драить палубу с матросами перед ужином. – Так, опускайте. Медленно. Легко сказать «опускай медленно», когда веревка так и норовит выскользнуть из рук и свезти кожу, благо Халим стоял в самом концу цепочки и мог не волноваться по этому поводу. Рыболовная сеть опустилась на палубу. Судно качнулось из-за потревоженного равновесия, а реи тихо поскрипывали от спавшего напряжения. Рыба вывалилась из ослабшей сети, начав прыгать в жалких попытках вернуться назад в океан. На палубу уже вынесли плетеные корзины, куда обычно складывали всю пойманную рыбу и относили коку на корабельную кухню. Одного забора всегда вполне хватало, чтобы накормить всю команду. Халим вместе с остальными встал вокруг кучи из свежепойманной рыбы и принялся складывать улов в корзины. Рыба то и дело норовила выскользнуть из рук, но юноша за время своего путешествия на отцовской шхуне уже научился справляться с этой маленькой неприятностью. Раздался звук, которого Халим уже давно не слышал на корабле. К его ногам из груды рыбы подкатилась бутылка из темного стекла, с закупоренным пробкой горлышком. Юноша прервал свою работы, уставившись на находку. На корабле бутылки не валялись сами по себе, а обычно стояли в специальных ящиках, чтобы те не катались по палубе при малейшем наклоне судна. И эта бутылка явно не была одной из тех, что перевозила отцовская шхуна. Халим поднял бутылку и провел по темному стеклу подушечками пальцев. Поверхность стекла была испещрена мелкими царапинами, говорившими о том, как много повидала эта, казалось бы, обычная с виду бутылка в объятиях океана. Юноша легонько встряхнул бутылку и, услышав, что внутри что-то есть, схватился за пробку. – Что там у тебя, Халим? – послышался отцовский голос откуда-то из-за спины. – Пока не знаю. Видимо, попала в сети, пока поднимали, – ответил юноша, не отрываясь от своего занятия. Он обхватил пробку пальцами и потянул вверх. Пробка выскочила из горлышка с характерным звуком. Халим, зажмурив один глаз, заглянул внутрь. Внутри было пусто. Но юноша отчетливо слышал звук, как что-то лежало внутри. Небо в один миг потемнело. Не осталось ни следа яркого палящего солнца. Подул сильный холодный ветер, вызывая мурашки на коже. – Это что? Гроза? – спросил кто-то поблизости. – Собрать паруса! – тут же скомандовал квартирмейстер. – Уберите с палубы все лишнее, скиньте остатки улова на нижнюю палубу. Главное сейчас собрать паруса и стравится с шквалом. За работу, парни! На палубе началась суета. Матросы задраили люки и принялись подниматься на ванты, чтобы собрать паруса пока не поднялся слишком сильный ветер. Халим, раздосадованный, швырнул бутылку в потемневшее море. От нее уже никакого толку. Юноша устремился закреплять канаты и заодно проверять все прочие узлы. Предусмотрительность на корабле еще никого не загубила. А ветер тем временем становился все сильнее и сильнее, снося шхуну с прежнего курса. Волны превращались в больших гигантов, между которыми их небольшое судно казалось лишь щепкой. Халим бросился на кватердек. Штурман едва мог держать штурвал. Ему помогал отец Халима, но даже так они еле справлялись, удерживая нос судна строго перпендикулярно надвигающимся валам. Юноша подскочил к ним и взялся за штурвал с свободной стороны. – Халим, спускайся на нижние палубы! – прокричал сквозь шторм его отец. – Нет, я останусь! – воспротивился юноша, а деревянные поручни штурвала тем временем выскальзывали у него из рук. – Не время спорить! Делай как я говорю! – выкрикнул мужчина, всматриваясь в стену шторма перед ними. – Что-то странное с этой бурей. У меня плохое предчувствие. – Но… – Глууупый. Мальчишшшка. Халим дернулся от шепота, что неожиданно прозвучал у него над ухом. Высокий и протяжный, как скулеж собаки или маленького. Юноша потерся ухом об ткань рубашки на плече, так как руки были заняты удерживанием штурвала. Ему просто мерещится. Это все шторм играет с ним, донося выкрики матросов до его ушей в совершенно другой форме. – Халим! – вновь позвал отец. Юноша посмотрел на него, обдумывая что же ему делать. В итоге он решил послушаться. Он отпустил штурвал и, держась за перила, принялся спускаться с кватердека. – Вал слева по курсу! Халим обернулся, еле удерживаясь на ногах. Как же так? Они держали курс строго перпендикулярно волнам, как вал мог оказаться слева от них? Или же… – Не сссстоило открывать ту бутылку. Ты даже предсссставить ссссебе не можешшшшь, мальчишшшшка, какую ссссилу выпусссстил на ссссвободу. Мир вокруг него как будто бы остановился. Замерло все: матросы, волны, дождь, ветер. Халим только и мог как слышать свое собственное сердцебиение и дыхание. И вдруг толща воды обрушилась на него. Корабль наклонило. Халим почувствовал, как ударился об перила палубы, а потом вода полностью поглотила его. Океан утаскивал его в свою холодную и безжизненную пучину. *** Яркое солнце нещадно палит ему в глаза. Халим слышит шум морской волны и первая мысль, которая приходит ему в голову – это был всего лишь плохой сон. Он просто заснул после обеда на марсе*. Сейчас он откроет глаза, шхуна полностью в порядке, а его отец как обычно ворчит на штурмана, что они отстают от графика. – Жаль тебя расстраивать, мальчик. Но это не сон. Юноша резко вскочил. Перед глазами плясали черные пятна, а в голове била резкая боль. Кажется, его тошнило. Когда перед глазами стало яснее, он увидел перед собой песчаный берег, усеянный деревянными обломками, разбитыми бочками и ящиками. Кое-где виднеется кусок парусины и каната. – Только не это, – выдохнул Халим. Он обернулся вокруг в надежде найти кого-то из команды. Однако, он единственный оказался на этом голом куске земли посреди океана. Внутри еще теплилась надежда, что шхуна в итоге осталась цела, а то, что вынесло на берег, лишь небольшие осколки. Оставался один вопрос – как ему выбраться теперь с этого острова? Как далеко течение унесло его от Эйфорна? – Даже если ты узнаешь свое местонахождение, разве это что-то изменит? – вновь зазвучал голос в голове. – Здесь наверняка проходят торговые суда, – начал рассуждать Халим в слух, чтобы заглушить странный голос в голове. – Ага, и они вот так сразу поменяют свой курс, чтобы забрать беднягу с необитаемого острова… – пробурчал голос. – Ты вообще меня слушаешь? – Я видимо сильно ударился головой, – Халим приложил ладонь к макушке и глубоко вздохнул. – Хорошо, я тебе подыграю. Покажись, чтобы я мог говорить с тобой с глазу на глаз! В один миг перед юношей появился сгусток черной дымки. Он походил на плотное облако, размером с пушечное ядро. Сгусток парил в воздухе на уровне головы Халима, как будто бы то была голова без тела. Юноша вздрогнул и сделал шаг назад, вытаращив глаза на неизвестное явление. – Что? Думал я играю с тобой? – усмехнулся голос, который исходил ровно из черного сгустка. – Мальчик, мне слишком много лет, чтобы играть в игры. К тому же, было бы очень опрометчиво подшучивать над вами, людишками, учитывая, что я даже представить не могу сколько спал. – Кто ты? – задал юноша самый очевидный вопрос. – Я? Всего лишь дух, изрядно ослабший после долгого сна в той бутылке, что ты по глупости открыл, – дух рассмеялся. Его смех был скрипучим и хриплым, как у старика, что совсем не подходило его высокому, почти что детскому, голосу. – Видимо, даже спустя столько лет люди все еще не избавились от одного из своих самых главных пороков – любопытства. – Люди часто отправляют послания в бутылках, если застревают на необитаемых островах, – Халим это знал лучше всех. Благодаря холодному течению Карнасти, которое проходило с севера на юг, от морозных островов Хелтигвина, между знаменитым островом Братства Пиратов и Мубаракой – родным островом юноши, а затем у пустынной Аль’сафры делало крюк и уже становилось теплым течением Хангат, откуда уже шло на север, именно благодаря этому течению к берегам родного острова Халима прибивало как множество обломков кораблекрушения, так и различные вещи тех, кто либо смог спастись, либо нет. В океане Скаергарда множество областей, которые являются губительными для кораблей, которым не посчастливилось заплыть в эти воды. Подводные скалы, которые скрываются под темными, почти что черными водами, водовороты и волны-убийцы, которые возникают из ниоткуда, и способные потопить даже огромные имперские фрегаты. Кому-то удавалось выжить после таких столкновений, и беднягам оставалось лишь одно – ждать, что какой-нибудь корабль будет проходить мимо и подберет их. Никто точно не знал, кто именно первым додумался отправить послание в бутылке, но за последние сто лет уже множество жертв кораблекрушений были спасены именно благодаря запискам с последними координатами корабля, отправленных в плавание по океану. Именно течения, доставляли эти бутылки к адресатам. На то, чтобы сделать полный круг по Скаергарду, по оценкам ученых из Империи Окиденталь, уходило около года. Почему же бутылку с этим духом выловили только сейчас? – Это ты устроил бурю? – спросил Халим? – Не я, – ответил дух, – а тот, кто был заперт со мной в бутылке. И этот кое-кто намного страшнее любой бури, если наберет полную силу. – Это какой-то морской демон? – удивился юноша. – Предания гласят, что Великий морской Бог уничтожил всех демонов много столетий назад. Мой народ почитает морского Бога со всей преданностью… – Великий морской Бог?! – удивился дух и захохотал, сотрясаясь в воздухе. – Людишки, как всегда, удивляют меня. Только вы способны выдумать божество, чтобы объяснить то, что объяснить не в состоянии. А самые ушлые используют это божество в своих корыстных целях. – Как бы там ни было, – прервал его Халим. Спорить о религии не входило в его планы на сегодня, ровно как и умирать на необитаемом острове. – Мне нужно как-то выбраться с этого острова. Ты, если хочешь, можешь остаться здесь и сокрушаться по поводу человеческой глупости хоть целую вечность, пока океан не поглотит сушу и не потухнет солнце. Юноша двинулся вдоль по берегу и принялся осматривать корабельные обломки, надеясь найти что-то, что поможет ему в этом непростом деле. – Ой, нет-нет, мальчик мой. Думал, вот так просто отвяжешься от меня? – дух появился прямо перед лицом юноши, когда тот заглянул в один из ящиков, вынесенных на берег. Халим недовольно наклонился назад, стараясь держать дистанцию с существом. – Что тебе нужно от меня? – спросил он, цокнув языком. – Видишь ли, милый мой, ты открыл бутылку и выпустил меня и… того второго на свободу. Так что теперь ты и я… Как бы это сказать. Мы связаны. Мой дух, если это можно так назвать, привязался к твоей душе. Я не могу отойти, точнее отлететь от тебя на большое расстояние. Даже если я очень захочу, проклятие вновь вернет меня к тебе. – Какое еще проклятие? – недоуменно спросил юноша. – То, что сотворил мой сосед по бутылке… будем называть это так, – дух на миг задумался, а после воскликнул. – Ха! Собутыльник! – Очень смешно, – пробурчал юноша, уперев руки в бока. – К теме, что там с проклятием? – Ах да, – осекся дух, прервав свой истерический хохот от удавшейся шутки. – Это проклятие что-то вроде защитного механизма, который должен задержать меня, в случае освобождения. Ведь если меня привяжет к смертному, я не смогу предупредить других о надвигающейся беде. – Других? – Таких же духов как и я, – пояснил дух и добавил. – Ну, может только они чуть побольше и посвирепее чем я. Если только не случилось чего-то страшного за мое отсутствие. – И что ты предлагаешь? – поинтересовался юноша. Он бросил свои напрасные попытки что-то найти среди этой кучи мусора и устроился на одном из ящиков, притянув ногу к груди и положив на колено подбородок. – Ты должен помочь мне найти остальных. – Нет-нет, исключено, – завертел головой юноша. – Я должен вернуться домой, а не искать каких-то призраков. – Духов. – Не велика разница. – Хорошо, но учти – меня видеть и слышать можешь ты. Так что я буду постоянно нашептывать тебе всякие гадости на ухо, мешать спать и пугать, пока ты не сойдешь с ума. Так что подумай дважды, мальчишка, – прошипел дух, что с его высоким голоском прозвучало как угроза от пятилетнего ребенка. – Это угроза? – И я абсолютно серьезен в своих намерениях. Халим просидел неподвижно, обдумывая что-то, а после соскочил со своего места и подошел к кромке берега, где песок сливался с волнами. Солнце уже начало клониться к закату, скоро начнется ночь. Юноша должен был вернуться на родной остров, узнать, что случилось с отцом и, если потребуется, поддержать мать в трудную минуту. Однако, игнорировать тот факт, что теперь к нему привязан как-то очень старый дух, он не мог. – Хорошо, – выдохнул в итоге он и повернулся к духу. – Но мы все равно первым делом отправимся в Мубараку. Я не могу отправиться в неизвестное путешествие не подготовившись. – Мубарака, – протянул дух, обдумывая условие юноши, – это далековато от сюда, но я согласен. Уверен, там найдется кое-что полезное и для моего дельца. – Отлично, теперь осталось как-то выбраться с этого острова. – Предлагаю разжечь костер. – Да, костер не помешал бы, – протянул Халим. Солнце скоро сядет, и тогда его тонкая рубашка не спасет от холодного морского ветра. – Нет, костер нам понадобится, чтобы подать сигнал им, – дух качнулся чуть вперед, как будто бы кивая. Халим обернулся, вглядываясь в линию горизонта. Он приложил ладони к бровям, чтобы солнце мешало обзору и, хорошенько прищурившись, смог разглядеть черное пятно вдалеке. Это был его билет домой. *Куфия – мужской головной платок, являющийся неотъемлемой частью гардероба арабов, курдов и иракских туркменов. **Марс (нет, речь не о планете) – площадка на топе составной мачты, располагается ниже «вороньего гнезда» – корзины, в которой находится впередсмотрящий.