Часть III. Ужас среди барханов.

Меня разбудила открывающаяся дверь. Ахеронт вернулся. Он принёс какую-то странную субстанцию, бело-золотистую и приятную на ощупь. После того, как он подержал её над огнём, он принялся её есть. Он дал немного и нам, эта субстанция была вкусной, но словно немного… неправильной, что ли… Мне не удалось узнать чего-то нового от Ахеронта, кроме того, что здесь он проживает не слишком давно, а раньше он жил далеко на северо-северо-западе. Ни символы на стенах, ни инсигнии, ни сам Ахеронт не могли подсказать нам ничего большего. Ахеронт снова ушёл, и Лааш решил изучить барельефы и символы, которыми были покрыты стены дома нашего спасителя. Спустя минут десять изучения одной стены он, постучав пальцем по столу, сказал, что не узнаёт ни одного символа, после чего взглянул на символ, находившийся за кожаной занавеской, и отпрыгнул, словно ошпаренный. Сам тот символ выглядел как круг, из которого вниз уходило две острые линии, по бокам словно раскапывалось две зубастые пасти, а над кругом парила трёхзубчатая корона. По сути являвшийся детализированной версией символа на маске Ахеронта, он вызвал во мне некоторую потустороннюю тревогу, а Лааша он привёл в ужас. Тут же путник из Леса закрыл символ занавесью и бросился в противоположный угол, начав молить Старейшину Леса о защите. Честно, мне становится несколько жутко от подобной реакции, тем более что Лааш ничего не объяснил мне даже тогда, когда прекратил молитву. Ахеронт вернулся и, похоже, не заметил, что мы двигали кожаную занавесь. В любом случае, атмосфера стала несколько более напряженной. Пишу это уже в постели, вскоре мы будем отходить ко сну. Ахеронт снова кормил нас той странной субстанцией, и у Лааша появились сомнения в её составе. Он говорит, что за три-четыре дня может запомнить, куда нажимает Ахеронт, и планирует проследить за ним однажды, когда он снова покинет дом. Непохоже, что хозяина дома сильно стесняет наше присутствие, однако порой его вопросы становятся слишком… странными. Что-то нечисто в этом всём. Два дня я ничего не писал, и вот мне удалось добраться до записных принадлежностей. Такое чувство, что в самом воздухе ползуют какие-то склизкие твари. Лааш почти запомнил закономерность нажатий, и это хорошо, потому что мне уже становится жутко. Ночью я слышал голоса, а Лааш начал вести себя странно. Он намного больше молится, но я все реже слышу в его молитвах имя Старейшины Леса. В любом случае, та субстанция, которой нас кормит Ахеронт, вызывает всё больше вопросов, однако и сам Ахеронт - до ужаса странная личность. Сегодня с утра он спросил меня, зачем мне плащ. Он не знает, зачем нужен плащ. Он… выглядит и ведёт себя так, словно родился в этих песках, словно произошёл прямо от них. Сегодня я молился Старейшинам Долины, однако я не чувствую их ответа. Через пол сегодня сочилась какая-то жижа… она капала наверх. Ахеронт ушёл на охоту, а Лааш пытается разобраться с панелью. Я возьму с собой дневник, на случай, если нам не придётся возвращаться сюда. Только что я услышал какой-то стук за стеной, но после того, как я прислушался, я понял, что стук шёл с нашей стороны стены. Там ничего не было, но что-то же стучало. Похоже, мы сходим с ума в этой каменной гробнице… Мы сейчас же уходим отсюда. Мы увидели то, как охотится Ахеронт, если это его настоящее имя, и тех, на кого он охотится. Выйдя из убежища, мы пошли по его следам и вскоре увидели его. Он парил в небесах, прикрепляясь чёрными веревками, словно гарпунами, к мигрировавшим мантам, а когда приблизился к одной из них, выхватил глефу и вонзил между крыльев. Он убивал их, он кормил нас мясом существ света. Мы с Лаашем решили бежать обратно в пустыню, следуя за мантами, лишь бы укрыться от этого нечестивого создания, прячущего своё лицо за маской с богомерзкими символами. Я пишу, находясь на спине гигантской манты. Нам невероятно повезло и мы наткнулись на пути их миграции. Манты подлетели к нам и подхватили нас, вероятно, они несут нас в известные части пустоши. Ранее я обнаружил чёрный гарпун в одной из них, однако к веревке ничего не было привязано. Похоже, Ахеронт знает, что мы ушли от него. Лааш снова молится Старейшине Леса, а я… я думаю, что никогда не вернусь в Долину, слишком она близко к пустошам. Я отложу письменные принадлежности, чтобы возблагодарить Старейшин за то, что мы не встречаемся с той тьмой, что погребена под этими песками. Прошёл ещё день, я уже вижу храм Ареса на горизонте. Мы, видимо, спустимся на Поле Битвы, а оттуда попадём в Хранилище и попадём в Долину через воздушные караваны. Никогда больше нога моя не ступит на эти пески. (Несколько капель золотистой крови, и строка, написанная другим почерком) Убегая от страха, не загони себя в ловушку, Дитя. Я… Я осмелился снова притронуться к дневнику. Мы спешились с мант и решили переночевать в развалинах, а к-когда я проснулся, Лааш… Его нет, только кровь… Слишком много… Эта надпись… Я не писал этого, нет, не может такого быть… Отметины на стенах… Драконы не оставляют таких глубоких, таких аккуратных следов… Я с-сейчас в храме Ареса, но я не осмелюсь сказать Старейшине об этом… говорят, до меня никто не входил в храм, только ветер… одинокий ветер распахнул двери храма…