Сердце || Конец иллюзиям

Сейчас осколок утратил свою энергию и был похож на кусочек голубоватого толстого стекла, прозрачный и чистый, пропускающий через себя серебряный лунный свет.

      Хайд смотрел сквозь обесцвеченный и обессиленный осколок Космического Куба на ночное небо — на Луну, на сияющий высоко над ней Альтаир… Жизнь ушла из лишнего осколка и воплотилась в новой форме — ускользнувшей из его рук Кобик, забравшей с собой всё его могущество.       Точно так же затерянный во времени и пространстве, такой же лишний и лишённый сил, Хайд жалел об одном: он бы предпочёл отдать себя до конца, полностью раствориться в новом воплощении силы и самой жизни, пусть даже потеряв свою — но его просто опустошили и бросили. Теперь он не знал, что делать с оставшимся осколком — и что делать с собой.       Неожиданное прикосновение заставило его вздрогнуть, как от удара током. Боковым зрением он уловил мелькнувший в лунном свете светлый локон: к нему наклонилась Крити, слегка притронувшись к плечу.       — Ты забыл это, — сказала она с почти неуловимой усмешкой, ровным и чистым голосом, и через секунду на плечи Хайда опустилась лёгкая тёмно-синяя форменная куртка, не так давно сорванная в драке. Ночной холод отступил, спина ощутила мнимое тепло.       И словно издеваясь, Крити поправила воротник куртки, нарочно задев тонкими пальцами щёку Хайда — столь мимолётно, легко, почти что нежно, что им овладело оцепенение. Такое, какого он давно не испытывал — особенно противное, особенно въедливое и заставляющее чувствовать себя беспомощным.       Потому что он и был таким. Беспомощным.       Когда-то бесстрашный воин, когда-то бессмертный призрак, когда-то безжалостный палач — теперь он снова сжался до презренного существа, боящегося собственной ранимости. Его сердце испуганно забилось, а рука, в которой был сжат осколок, похолодела. Он вспомнил давний миг такой же незаслуженной нежности, слишком давний, чтобы сейчас впиваться в душу с такой остротой.       Хайд в полузабытьи вскочил на ноги и, до сих пор не смея даже взглянуть на Крити, сделал первый отчаянный шаг прочь с этого места. Ему снова хотелось сбежать и оградиться от захлёстывающей его беспомощности, но в степном просторе негде было укрыться от неё.

***

      Он не надеялся снова увидеться с ней на базе: когда вокруг люди, Крити бесследно исчезала, следуя своей миссии, которую раскрыла перед чужаком и врагом своего народа. Хайд до сих пор думал, зачем она это сделала, всё пытался поставить себя на место бойца, у которого были союзники и высшая цель, который ещё был полноценной частью чего-то большего и на которого возложена задача разгадать чужие планы.       Вскоре так бессовестно себя обманывать стало больно. Хайд нащупал в кармане куртки тот осколок, не больше монеты, по форме напоминающий сердце, такой же пустой и неприкаянный, как он сам сейчас. Это — живое напоминание, что утраченной жизни ему не вернуть даже с силой Космического Куба.       «Рано или поздно мне придётся платить за все ошибки, лишь бы не в эту ночь…»       Хайд прокручивал у себя в голове её слова, теряясь, какое из двух зол выбрать, что тревожит его сильнее: неразгаданная им хитрость или отсутствие какой-либо уловки. Столь же больно ему было осознавать, что у Крити не было плана, что она поддалась отчаянию и захотела выйти из игры ценой своей жизни, осознавая эту цену.       Он не надеялся снова её увидеть, однако она нашла его сама. Спустя два часа после возвращения в «Вегу» Хайд столкнулся с ней в подземном паркинге, куда его зачем-то занесла нелёгкая.       Они молча и внешне непринуждённо сошлись. Невысокая, хрупкая блондинка, всё ещё одетая в лабораторный халат с чужим бейджем, казалась уже почти родной, потому что Хайд знал, чья это маска. И стоило ему заметить лишь тень метаморфозы на юном лице, как его бдительность обострилась, мысли распутались и очистились — они с Крити плавно, с необычной синхронностью и естественной небрежностью простого разговора встали так, чтобы колонна скрыла собой лаборантку Вивиан от объективов камер наблюдения. А в тени колонны Хайд увидел изменившееся лицо, принадлежащее скруллу — истинной Крити Нолл.       — Ты спрашивал меня про Альтаир, — сказала она, — и я поняла зачем. Ты хотел бы увидеть кого-нибудь оттуда?       После этого секундная сосредоточенность Хайда отступила под натиском эмоций. Это была очевидная догадка и очевидное уточнение, в которых нет ничего удивительного, однако он снова поражённо застыл. Может быть, от осознания, что она его действительно понимает — и потому вернулась к разговору. Он не ответил.       — Я не могу скопировать того, кого ни разу не видела, — с тихим сожалением в голосе продолжила Крити, но Хайд торопливо перебил её:       — Да, знаю… Я… мог бы. Раньше я мог бы поделиться с тобой, — путанно заговорил он, сделав неосознанный шаг навстречу. — Я всё ещё не могу смириться с тем, что лишён дара, а иначе смог бы внушить тебе, передать… этот образ. Я помню всё до мельчайших деталей. И у меня больше ничего нет, кроме моей памяти, я никак не могу…       Хайд очнулся и наконец заметил, что его ладонь лежит на щеке Крити, а пальцы осторожно касаются её необыкновенных, пшеничного цвета волос. Сама она смотрела на него сосредоточенно, слушая, к чему же придёт его сбивчивая речь. Лишь когда Крити медленно потянулась к руке с намерением мягко отстранить, или же наоборот — накрыть его ладонь своей, он резко отдёрнулся и сложил обе руки за спиной.       — Я тебе что-то напоминаю. Или тебе нужно, чтобы напомнила наяву, так? — осторожно спросила Крити, ничуть не смутившись.       — Напоминаешь, — с горечью в шёпоте согласился Хайд и продолжил столь же тихо: — Что у меня больше ничего нет.       Она недолго помолчала, а потом, намекнув на его нечаянный жест, уточнила:       — Может быть, не было?       Но Хайд поднял на неё необычно сосредоточенный, твёрдый как сталь взгляд, выдав им направленную вовнутрь злобу, и после медленного выдоха произнёс:       — Было. А теперь ничего нет.       Взгляд Крити на пару мгновений оледенел, но потом смягчился. Вздохнув, она сказала:       — Ты застрял там, — и вышла из-за колонны, подставив камерам вновь ставшее человеческим лицо фальшивой Вивиан. Проходя мимо, она, будто пытаясь отстранить Хайда с дороги, коснулась его груди — и на этот миг, даже сквозь одежду, её ладонь едва заметно ощутила удар упрямого сердца.       Разошлись они тоже молча.       Спустя десять минут, когда Хайд выбрался на улицу, ему попалась на глаза небольшая компания рядовых агентов ЩИТа, видимо, не обременённых в этот момент ничем, кроме беседы за куревом. Марево сигаретного дыма застило собой хоть какие-то мысли, вспомнились чужие привычки, не связанные с прошлой жизнью… Хайд всё ещё не знал, что с собой делать, однако ноги понесли его к этой компании. Забыв обо всём — и своём положении, и их полномочиях, — он просто подошёл и без надежды хоть на какой-то исход просто спросил:       — Разрешите?..