Память || Конец иллюзиям

      Свежий воздух летней ночи пьянил, даже несмотря на близость ангара, огромного гаражного комплекса и других душных и пахнущим топливом сооружений. Эрик не спеша шёл по хорошо освещённой дорожке под прицелом бесчисленных камер, и пусть звёзд больше не было видно, в свете ярких фонарей сновали мотыльки и мелкий насекомый народец — было на чём отдохнуть глазу, пока душа ещё тянулась к природе после недавнего путешествия.       Долго искать не пришлось. Ещё загодя он слышал задушенный, тщетно скрываемый кашель, и стоило только зайти за угол, как на ступеньках возле служебного входа обнаружился тот, кто и был ему нужен. Хайд. И чему Эрик оказался немало удивлён, во рту у него была тлеющая сигарета.       — Смотри-ка, быстро освоился! — усмехнулся он себе под нос и без приглашения сел на холодный чистый порог рядом с пришельцем. — Ты где это взял?       Хайд ничего не ответил, лишь сделал осторожную затяжку и снова болезненно и скованно закашлял, выпуская рваные облачка дыма. Эрик цокнул языком и отвернулся за глотком чистого воздуха, а потом слегка похлопал Хайда по спине.       — Наличие мяса от депрессухи не спасает, правда? — спросил он и сочувственно вздохнул. — Вот так и живём, братан.       Хайд отреагировал рассеянным кивком, но закуривать снова не спешил. В его позе читалось напряжение, он будто мелко-мелко дрожал всем своим существом, и выходящий за пределы его слуха призрачный писк разъедал благодатную тишину до мёртвого вакуума. Эрику стало не по себе. Он слышал нервное, жадное дыхание, мучимое табачным дымом, чувствовал вновь зарождающийся в груди кашель, с которым отчаянно сражался Хайд, и не мог понять — почему это происходит именно сейчас? Когда он пришёл с невинной просьбой, которую теперь и озвучить неловко…       — Зачем ты это делаешь? — произнёс он вслух, погодя со своим делом. Ответа не получил. Тогда он тяжко вздохнул и протянул руку в просительном жесте: — Угостишь?       Хайд поколебался, и потому Эрик сам выхватил из его вялых пальцев сигарету. Поднеся её к губам, он мысленно выругался и, резко швырнув на асфальт, раздавил окурок подошвой кроссовки. Хайд растерялся — даже позы не сменил, забыв опустить пустую ладонь. Живое недоумение заструилось в его тусклом взгляде.       — Незачем, — коротко прокомментировал Эрик и, вздохнув, прибавил: — Даже если тебе правда настолько хреново, это тебе лучше не сделает.       — Лучше!.. — со злой и вялой насмешкой пробормотал Хайд и медленно отклонился назад, опираясь на руки. Он задрал голову вверх, остановив взор на мелькавших под фонарём насекомых, и выдохнул: — Земной воздух всё равно медленно меня убивает. Я этого хотя бы не чувствую. Куда уж лучше…       Эрик поёжился от его безэмоционального тона.       — А хочешь чувствовать, что ли? — Он же, наоборот, подался чуть вперёд и облокотился на колени. Заговорил тихо: — Моя мама одно время тяжело болела: проблемы с лёгкими. Когда внутри что-то свистит и скрежещет во время дыхания… это жутко — даже просто слышать, когда ты рядом. Такое вот у меня было предупреждение на всю жизнь.       Он шаркнул ногой по асфальту, отбрасывая остатки сигареты с глаз долой. Затем сказал, пытаясь оставить позади это необнадёживающее начало:       — У меня есть к тебе небольшая просьба: мелочь, но помочь с ней можешь только ты. — Эрик украдкой наклонил голову и сильно скосил взгляд, чтобы увидеть, заинтересован ли Хайд в принципе его слушать. Не найдя ответа, всё равно продолжил: — Мне выдали все старые вещи, которые тут оставались во время миссии. Вернули, вот, телефон… А я напрочь забыл пароль от своей старой учётки, не могу теперь войти в облако. Можешь там… в памяти покопаться? У меня.       Сейчас он развернулся к Хайду всем корпусом, открыв ему скромную дружелюбную улыбку, которая в тот же миг погасла — взгляд серебристых глаз коснулся её, точно мокрый палец фитилька маленькой свечки. Отравленный дымом и болью голос Хайда произнёс:       — Ты… издеваешься?       — А что… — Эрик недоговорил, замер с приоткрытым ртом. Догадка настигла его не сразу. — Погодь, реально?!       Следующая минута прошла во власти молчания. Хайд не ответил, но стало очевидно — на этих холодных ступенях, с выпрошенной у агентов сигаретой и в дрожащем одиночестве он прощался с прошлым собой. Он больше не телепат. Больше не призрак. И как будто больше не пришелец — Эрик смутно вспомнил ощущение, что тогда в поле холодный лунный свет смыл все различия, обесцветив его голубую кожу. И даже здесь, под строгим светом фонарей, некогда всемогущий противник источал слабость, словно… человек.       — У меня больше нет дара, — наконец признал он вслух, давя Эрика тяжёлым взглядом. — Теперь тебе легче?       Эрик допустил мысль: «Отчасти» — хотя это и противоречило невинной, такой несвоевременной просьбе. Он вдруг заметил столько противоречий.       — Учитывая, сколько проблем ты доставил — вернее, мог бы доставить… — путаясь в пережитых таймлайнах, продолжил мысль, теперь надёжно скрытую от Хайда — но всё ещё с привычкой, будто он её мог прочитать. Вздохнул. Отстранённо усмехнулся: — Чёрт возьми, да если бы я всё это учитывал, мы б тут не сидели! Я как будто забыл, что ты пытался меня убить. И я тебя тоже.       Эрик с непроизвольной улыбкой взъерошил себе волосы на затылке и потёр шею. Пустая тишина просила, чтобы он её заполнил, а признание рвалось наружу.       — На самом деле у меня короткая память, и порой я себя за это просто ненавижу. Я уже несколько лет не звонил родителям, словно забыл об их существовании. Крис… Его тяжелее всего вспоминать, поэтому и не вспоминаю. Вероника, Эбигейл, даже Анжелина — мне как будто плевать, как будто это совсем не важно, а я просто чёрствый уёбок. Может, так и есть… Может, я и тебя, и Гила так же забуду через месяц. А если это взаимно — так мне и надо.       Его голос насквозь пропитался язвительной чернильной тоской, Хайд ответил красноречивым молчанием: «Не буду тебя разубеждать». Но спустя некоторое время тоже заговорил:       — Твоя короткая память неплохо сохранила мои слова. Про чистый лист.       Эрик протёр ладонью якобы уставшие глаза и слегка фальшиво усмехнулся:       — О, я эту речь долго разучивал! Репетировал перед зеркалом каждый день! — И что-то Хайд поймал в его смешке такое, что должно было приободрить и его тоже.       — Она не канула в бездну, — ответил Хайд и подвинулся, отталкиваясь от нижней ступени ногами, пока не упёрся спиной в запертую дверь. Тело его совсем расслабилось, он сложил сцепленные ладони на животе. — Пока дар был со мной, я знал и помнил слишком много — ненужного и чужого. Я не только слышал чужие мысли, они… впитывались, сами собой. Это груз, но без него я чувствую себя безоружным. Терпеть не могу это чувство… — тихо и скомканно прибавил он. — Без этой силы теперь и правда открылся чистый лист. Хотя… она не была со мной с рождения, она была дана мне перед смертью… Нет! Вместо смерти! — прозвучало всё так же тихо, но воодушевлённо, словно Хайд только что познал главное таинство. И снова голос стал монотонен. — Сейчас эта глыба воспоминаний тает. Наверное, я уже позабыл половину земных языков, что успел усвоить. Больше не смогу процитировать Вергилия или Данте — хотя никогда не понимал, о чём они писали! А что-то всё равно остаётся, эти ломтики чужих жизней. Как Джек узнал, что его отец погиб в Ираке… в пустыне… — от этих слов повеяло его собственной потаённой тревогой. — И ещё много таких же мелочей. Но за ними мне теперь проще увидеть свою жизнь. И это всё… это всё не чистый лист, не совсем — это продолжение, которое мне почему-то тяжело принять. Наверное, теперь будет сложнее спрятаться от себя.       Хайд поёжился и накренился вбок, словно хотел укрыться тёплым одеялом от своих же откровений. И повернулся он в сторону Эрика — случайно, а потому быстро принял прежнюю позу.       — А ты и вправду любишь вот так поболтать!..       — Уж лучше болтать, чем без конца вспоминать свой последний танец, — окрашенная печалью улыбка промелькнула в голосе. Эрик тоже оживился:       — Танец? Постой, ты умеешь танцевать?       Хайд пожал плечами под его повеселевшим и удивлённым взором. Улыбка стала видна и на губах.       — И вполне неплохо.       — Хотел бы я на это посмотреть! — он теперь так и лучился ехидством.       — Не сейчас, — вздохнул Хайд и сел прямо, отлипнув от стены, плавными движениями размял суставы — и снова привалился, устремив глаза в скрытую за фонарями темноту уходящей ночи. — И я даже не знаю, когда снова.       Спокойно и тихо теперь вздымалась его грудь в такт дыханию, и где-то в тонкой полоске живой изгороди неподалёку пели сверчки. Эрик заметил, как расслабился и сам. Почти в эту же секунду телефон в кармане завибрировал от уведомления, и он достал посмотреть.       — Засиделись мы с тобой, Хайд — труба зовёт, жизнь продолжается, — сказал он своим обыденно оживлённым тоном. А потом прибавил с весёлой ужимкой: — А ты развёл тут драматизьму! Пошли.       Эрик встал первым и подал Хайду руку. Тот несколько мгновений в замешательстве оценивал жест, но всё же они ухватились друг другу за предплечья, и Эрик помог ему встать с лёгкостью и одновременным ощущением, будто вытягивает новообретённого друга из пропасти. А беспечный хлопок по спине словно оттолкнул Хайда подальше от опасного края.       Едва они двинулись с места, Эрик вдруг остановился и угрожающе надвинулся на Хайда.       — Смотри мне, ещё раз застукаю, и… — он поднёс кулак ему к носу. Оба с трудом сдержали смех. — И сделай одолжение, не дыши на меня сегодня, окей?