Луиза (Похороненная)

      Она сильная девочка, это каждому видно с самого её детства. Луиза крупнее своих сверстников, она уже в пять лет выше, чем десятилетний Марко, и сильнее, чем он. Но никому в голову не приходит её дразнить, потому что помимо силы у Луизы — доброе сердце.       — Милое дитя, ты словно ангел, посланный нам в утешение, — порой, говорит ей падре Флорес, ласково гладя по голову, и тогда Луизе кажется, что она и горы сможет свернуть. Она рвется им помочь, чувствуя смутную, трудноопределимую вину — Луиза уже в детстве понимает, что её семья другая. Она растёт, становясь все сильней и крепче, никогда не отказываясь помочь: и по дому, и в городе, и с каждым днем просьб всё больше. Они сыпятся на голову и плечи, словно капельки воды, но Луиза не боится дождя. Она вообще ничего не боится: ни темноты, ни пауков, ни грома и молний тетушки Пепы, ни болезней… «Я — как камушек, — думает она порой, свернувшись в кровати после долгого дня. — Камню ничего не навредит». Луиза засыпает, и сон её безмятежен и сладок, пока за окнами дома льёт дождь.       Утром она вызывается помочь расчистить русло реки от упавших ветвей и деревьев наравне со взрослыми. Обхватив тяжёлый ствол, она тянет его в сторону, и ноги скользят по раскисшей от ливня земле. Луиза падает на спину, и от острой боли, пронзившей все тело, у неё перехватывает дыхание, а сверху наваливается дерево, не давая вздохнуть. Она смотрит в небо, ещё прикрытое тучами, и в глазах начинают рябить чёрные мушки. «Я не могу дышать» — думает она, и этот ужас её парализует. Она сильная, но сейчас, кажется, и прутик не поднимет. Земля чуть расползается под её весом, и Луизе кажется, что она сейчас провалится вниз, и грязь станет её могилой. Она дёргается всем телом, а в ушах гремит кровь: ей нужно вздохнуть, хоть глоток воздуха, хоть немного… Дерево взмывает ввысь, и она видит встревоженное лицо падре Флореса. Он что-то спрашивает у неё, но Луиза не может ни слова разобрать, лишь перекатывается на живот и кашляет так долго, что горло начинает саднить.       — Милая, ты ещё ребёнок, — напоминает ей мама, ласково проводя по мокрым волосам ладонью в нитяной перчатке. — Будь осторожней, родная. А если бы ты сломала позвоночник? Ты бы уже не могла двигаться, и все время только лежала…       От маминых слов Луизу прошибает холодным потом и она начинает плакать. Хульета обнимает её, стараясь не задеть синяки, рядом садится папа, и Луиза слышит сонное гудение пчёл в его груди, когда он наклоняется ближе и целует её в макушку. Оказывается, камень можно расколоть, а она сама может превратиться в бесполезную и слабую, похороненную в собственном теле заживо.       Луиза лежит в кровати без сна, то и дело поднимая руки к лицу, двигая ногами, крутя головой — лишь бы убедиться, что всё ещё сильная, что всё ещё может управлять своим телом. Усталость берёт верх над страхом, и Луиза засыпает, и этой ночью ей впервые снится кошмар: она лежит в разрытой могиле, и каждый в Энканто подходит и бросает на неё горсть земли.       Утром она делает вид, что всё в порядке — ведь как иначе? Всем вокруг нужна её помощь. Просьбы сыпятся на нее, словно камушки, одна за одной, и так бесконечно, пока они не пригибают Луизу к земле своим весом и она не начинает задыхаться.       — Поищи моих ослов, она удрали с пастбища, — бубнит Хосе, переминаясь с ноги на ногу. — Я обещал папе, что пригляжу за ними, и задремал, Луиза, ведь ты мне поможешь?..       Луиза молча кивает, глядя в пол. В ушах у неё снова начинает стучать кровь, по спине ползёт липкий, холодный пот, и ей страшно: неужели, она ослабела? неужели она больше не их ангел, неужели…       — Луиза, мои ослы… — снова напоминает Хосе, и страх, усталость и злость взрываются у неё внутри, словно вулкан.       — Хватит! — рявкает Луиза, ударив кулаком в стену, и дом начинает скрипеть. Она смотрит, как по стене расползается трещина, перебегая на потолок, на другую стену… и домик Хосе разваливается пополам. Луиза на мгновение слепнет от пыли, взвившейся вв оздух, а потом, попятившись, смотрит на груду камней и дерева. Она слышит крики Хосе из-под завала, бросается ему на помощь, но даже откатить камень оказывается неспособна. На помощь приходят другие люди, её отводит в сторону падре Флорес, осторожно поглаживая по плечу.       — Никто тебя не винит, дорогая, — говорит он, но в глазах священника Луиза впервые видит страх. Теперь её тоже боятся. Расплакавшись, Луиза бежит домой, и там сталкивается с бабушкой.       — Ничего страшного, — холодно говорит Альма, и её вечно молодое лицо кажется посмертной маской из воска. — Может, теперь они поймут, что моя внучка — не вьючная ослица, которую можно бесконечно нагружать своими просьбами.       Но Луизе не хочется, чтобы её боялись, и поэтому она питает сущность своим собственным страхом. Каждый день нагружаясь все сильней и сильней, доводя себя до полуобморочного состояния, Луиза пытается искупить инаковость своей семьи — и свою собственную. Однажды чужие просьбы и проблемы засыплют её с головой, и она задохнётся от груза, который взвалила на себя, но пока этого не происходит — и Луиза снова бросается всем на помощь.