Глава шестая. Поступь Хаоса. Теперь нет сомнений

До возвращения в Королевскую Гавань короля Роберта в сопровождении нового десницы, остаëтся пара дней. Пара дней относительной свободы остаются в его распоряжении для дел культа. Пауком при дворе прозвали Вариса, но ему, Бейлишу, этот неофициальный титул подойдёт куда больше. Культы Хаоса по всем Семи Королевствам, возникшие при его активном участии, не дадут соврать. Во многом это стало возможно благодаря Роберту, с каждым годом отдаляющемуся от государственных дел взваливая те на плечи Малого Совета, состав которого оставлял Бейлишу лишь одного действительно опасного противника — десницу. Если бы Джон Аррен начал о чëм-то догадываться, годы работы могли бы пойти прахом. Но Петир Бейлиш не тот, чью игру возможно настолько легко разрушить. Культы начали усиливаться в отсутствие Джона Аррена, а теперь он не позволит Эддарду Старку разрушить всë, однако с момента прибытия лорда Старка, ему вновь придётся стать более аккуратным. С ещё бóльшей, нежели обычно, тщательностью заметать ведущие к себе следы. Любое неосторожно сказанное слово может выдать его Старку и тогда одному Тзинчу известно чем всë может закончиться. Об этом Бейлиш думает, входя в один из множества домов Гавани, прежде неоднократно убедившись, что его здесь никто не видел. Зайдя внутрь, он убеждается, что ставни закрыты, закрывает дверь на засов и не зажигая свет, находит в полу люк. По простой деревянной леснице он спускается в просторный подвал, где другие фигуры, что также, как и он сам, укрылись плащами, уже ожидают его. Один из собравшихся низко кланяется, приветствуя повелителя. Остальные следуют его примеру и Бейлиш жестом разрешает им встать. Они — главари культов, живущих в тени по всему Вестеросу и лица их скрывает чëрная повязка, оставляющая лишь глаза, чей цвет непрерывно меняется под действием силы Тзинча. — Мы можем начать,- произносит Бейлиш. Колдовство меняет его голос и каждый из них слышит в нëм нечто своë. Слова магического языка синим светом являют взорам узор на полу. Пересмешник становится в центр узора и каждый из культистов занимает своë место на этом узоре по принципу, известному только самому Бейлишу — высочайшему из слуг Великого Комбинатора в этой комнате. Рука Бейлиша указывает на ближайшего культиста: — Говори — Бродячих проповедников веры в Семерых становится больше в… — Не говори где. Ты не можешь доверять никому в этой комнате. Даже мне. По нечитаемому лицу Бейлиша непонятно, что он итак знает кто и откуда прибыл. — Я понял вас, господин. — Так о чëм ты говорил? — О бродячих проповедниках. — И что ты сделал с ними? — Ничего, господин. Я счëл этих людей не представляющими опасности. — Не стóит недооценивать наших врагов, ибо путь Изменений в любой момент может сделать их невероятно опасными. Бродячие проповедники могут казаться неопасными сейчас, но одному Тзинчу известно что ожидает в грядущем. Везде, где объявятся подобные проповедники, они должны быть уничтожены, но так, чтобы нельзя было выйти на нас. — Да, господин. Бейлиш выслушивает остальных и даëт им указания, прежде чем взять слово вновь. — Жизнь наша рискует стать сложнее. Роберт избрал нового десницу и к нашему сожалению, он был прилежным учеником предыдущего. Теперь следует быть осторожнее, чем прежде. Он пожелает узнать, как умер его предшественник. Я уведу его на ложный путь, а вы не совершайте ошибок. Особенно тех, которые способны вывести на нас. — Да, господин,- отвечает хор культистов. Стóит процессии, лишь чудом избежавшей по пути злоключений и скандалов, добраться до Королевской Гавани, Эддард Старк спешит приступить к новым обязанностям. Даже не переодевшись с дороги, он входит в зал Малого Совета. Там, к немалому удивлению хранителя Севера, его уже ожидают. Малый Совет Роберта находится здесь почти в полном составе: лорд Варис,лорд Бейлиш, великий мейстер Пицель, сэр Барристан Селми и Ренли Баратеон. Не хватает лишь Станниса, предпочитающего находиться на Драконьем Камне. — Лорд Старк,- начинает Варис,- мы молились за то, чтобы с вами ничего не случилось и кажется, боги услышали наши молитвы. Оставив Вариса без внимания, Нэд идëт к Ренли, говорящему с коротышкой, который не может быть никем иным, кроме как Мизинцем. — Вижу, что вы прибыли благополучно, лорд Старк,- проговаривает Ренли. — Как и вы,- отвечает Нэд,- Простите, но иногда вы кажетесь мне копией Роберта. — Плохой копией,- пожимает плечами Ренли «Ты слеп»,- шепчет голос в голове,- «Ты не видишь врага прямо перед собой». Изо всех сил он игнорирует голос. Он не позволит демонам разжечь в нëм недоверие. Не позволит демонам сделать его подобным Безумному Эйрису. Из-за вмешательства демона он упускает остроту Мизинца в адрес Ренли. — Есть и худшие преступления,- отвечает Ренли,- например одеваться, как это делаешь ты. Бейлиш игнорирует укол. Он смотрит на Нэда с улыбкой, граничащей с наглостью. — Много лет я мечтал познакомиться с вами, лорд Старк. Вне сомнения, леди Кейтилин рассказывала обо мне. — Конечно,- отвечает Нэд с холодком в голосе. Лукавая надменность слов задевает его,- насколько я понимаю, вы были близко знакомы с моим братом Брандоном. Ренли Баратеон начинает хохотать, Варис приближается, прислушиваясь. — Пожалуй, излишне близко,- проговаривает Мизинец,- Я до сих пор ношу на себе знак его уважения. Так значит и Брандон говорил обо мне? — Нередко и с некоторым пылом,- отвечает Нэд, в надежде на то, что тема закрыта. На подобные словестные дуэли ему не хватает терпения. «Не закрывай глаза перед светом истины» «Оставь меня, демон!» — А я думал, что пыл не в обычаях Старков,- усмехается Мизинец. Здесь на юге поговаривают, будто Старков отливают изо льда и они тают, пересекая Перешеек. — Я не намереваюсь таять, Лорд Бейлиш, можете не сомневаться в этом. Нэд подходит к столу Совета. — Мейстер Пицель, вы хорошо чувствуете? Великий мейстер мягко улыбается, сидя в высоком кресле, замыкающем стол; — Достаточно хорошо для моих лет, милорд, однако быстро утомляюсь. Спустя время заседание начинает утомлять и самого Нэда. Ошеломляют состояние, в котором за правление Роберта оказалась казна и ещё одна безумная трата денег — турнир в честь назначения его десницей и это в дни, когда звери Хаоса вновь поднимают голову. А ещё надоедливый голос демона. Лхазарянская деревня пылает. Захваченных рабов дотракийцы ведут рядом с собой, а земля усеяна трупами. Трупами тех, кто пришëл сюда за добычей и трупами других — тех, кому вообще не требуется какая-то причина, чтобы убивать. Дейнерис больно видеть это, но она понимает, что не может происходить иначе. Мормонт уже объяснил ей, что Дрого должен продать захваченных в рабство людей, иначе просто попасть в Семь Королевств будет невозможно. Кхаласар берëт этих людей и идëт дальше. Опускается ночь и с великим трудом заснув, Дейнерис видит сон. Во сне она видит золотую корону с трëхглавым драконом. На еë глазах корона чернеет и дракона заменяет Восьмиконечная Звезда. Руки берут осквернëнную корону. Руки бледны. Руки принадлежат женщине. Она сама кладëт на свою голову осквернëнную корону. Дейнерис видит еë. Видит обнажëнной среди чëрных стен. Ненависть читается в некогда фиолетовых, но теперь утрачивающих цвет глазах. Ванная позади неë наполнена водой четырëх цветов — кроваво-красного, голубого, грязно-зелëного и пурпурного. Едва смея дышать, Дейнерис смотрит на неë, не способная оторвать взгляд от нечестивых рун, покрывающих бледную кожу. — Дейнерис,- она слышит шëпот и понимает, что он принадлежит ей,- приди ко мне. Я жду тебя там, где ты явилась в этот мир. В тревожном ожидании мучительной неизбежности замирают поселения Ройна. То, чему любая армия, едва ли способна противостоять, является с моря. Ворота городов запираются в панической спешке. Перепуганные люди ищут спасение в стенах храмов своих богов, пока южный ветер несëт миазмы медленной, мучительной смерти. Корабли Чумного Флота достигают берегов Эссоса. «Почему?» ,- безмолвно вопрошают своих богов люди Волантиса и близлежащих городов,- «Почему ужасы Войны Весеннего Поветрия должны повториться именно здесь?» Верхом на гниющем коне Мастер едет на север среди прочих Чумных Рыцарей. Воинство под знамëнами Нургла идëт на север: культисты, более походящие на восставших из могил мертвецов, шагают нестройными рядами позади своих отвратительных хозяев. Закрывающие свет солнца рои чумных мух витают над воинством, оглушительно звеня крыльями и незримые, однако опасные облака миазмов Чумы Нургла исходят от воинства во все стороны. Кажется, будто они явились сокрушить города Ройна, но Чумные Рыцари идут мимо. Мастеру сейчас не до них. Чума Нургла начнëт делать своë дело и без его участия, его же цель лежит дальше. Там, куда без крайней необходимости не сунется никто. Джон идëт по Стене, осматривая еë под конец дня. Призрак неслышно семенит рядом. Они уже достаточно далеко от населëнных зáмков Ночного Дозора, потому оставлены самим себе. Идя дальше и дальше на запад, Джон замечает, как Призрак начинает скалиться на казалось бы пустое место. Чутьë лютоволка куда сильнее человеческого и потому Джон доверяет Призраку. Он останавливается и достаëт из ножен Длинный Коготь. Скоро воздух перед ним начинает трещать. Он делает два шага назад и выставляет меч перед собой. Излучающая свечение Эмпиреев трещина возникает прямо перед ним и медленно, но верно расширяется. Более мелкие трещины идут во все стороны от неë, разрывая с неестественным стоном само пространство. Одичалый, облачëнный в шкуры животных с Восьмиконечной Звездой на груди выскакивает из трещины и высоко поднимает над головой каменный топор, готовый обрушить смерть на брата Дозора, вставшего на его пути. Меч в руке Джона описывает дугу и одичалый падает на Стену, но его соплеменники лезут за ним и Джону не остаëтся ничего, кроме как принять бой. Град ударов стремится нащупать брешь в его обороне. Он медленно отступает под натиском. Нечто внутри него начинает клокотать, желая вырваться на волю. Вынужденный отбиваться от множества врагов, он пытается контролировать это, но с каждой секундой это становится сложнее. Призрак изо всех сил пытается помочь хозяину, но что-то не даëт ему вмешаться. Один из ударов, казалось бы способный здесь и сейчас оборвать его жизнь, вынуждает его ослабить контроль. Отбив этот удар он понимает, что нечто хочет помочь. Он делает шаг назад, чтобы уйти от очередного удара и оно наполняет его силой. Пламя охватывает клинок и окрылëнный новой силой, Джон атакует. Удар за ударом он разит своих врагов. Подобравшись вновь к трещине, ведущей в Эмпиреи и вгнояет внутрь клинок. Трещина начинает закрываться. С обратной стороны, сражëнный колющим ударом меча из валирийской стали, падает колдун Хаоса и Игритт с теми, кто выжил, идëт обратно. В момент этого удара она почувствовала силу того, кто нанëс его и теперь сомнений не остаëтся. Каждый вдох и каждый выдох даëтся ему с мучительной болью. Во сне или наяву, значения не имеет. Во снах он видит отвратительные образы разлагающихся заживо тварей, гротескно весело играющих среди гниющих растений Чумных Садов. Наяву он не видит ничего, потому что гной не даëт ему открыть глаза. Он не слышит ничего из-за хрипа при каждой попытке дышать. Приступы разрывающего изнутри кашля иногда выталкивают наружу скопившуюся слизь. Мысленно он каждый миг вопрошает богов об одном — почему? Почему он всë ещё жив? И каждый раз в глубинах разума звучит влажный шëпот. «Почему ты отвергаешь меня, дитя? Прими меня и тебе больше не будет больно» Когда он ещё мог говорить, он рассказывал об этом матери и мейстеру Лювину, но мать не была способна сдержать слëзы, глядя на него, а мейстер Лювин упорно повторял о том, что слушать этот голос не стóит ни в коем случае, но теперь гной перекрыл свет, болезнь отняла возможность двигаться. Он не слышит плач матери. Не слышит ничего, кроме этого шëпота, не видит ничего, кроме снов о Чумных Садах, не чувствует ничего, кроме чудовищной боли. Больно, слишком больно. Кейтилин уже не может смотреть на своего сына. Она знает, что провела здесь, в покоях Брана слишком много дней и ночей. Знает, что тяжëлую ношу власти она взвалила на плечи Робба. Знает, что бессильна помочь ему. Если бы только кто-то знал как… Кто-то. Мысль, внезапная, словно молния среди безоблачного неба, пробивает пелену отчаяния, пускает луч надежды в еë разум. Если еë сын действительно поражëн чьим-то колдовством, она знает кто может помочь. — Я знаю, кто может помочь тебе, Бран, только держись! Впервые за многие дни и ночи она покидает покои сына. Под покровом ночи он доходит по следам кхаласара до пепелища лхазарянской деревни. Он трижды проходит еë из конца в конец, прежде чем замечает всë ещё живого человека. Человек истëк кровью и лишь чудом до сих пор жив. Он склоняется над раненым и приподнимает его голову. На ослабшем лице он замечает нотки страха. — Не бойся. Я не враг. — Ты знаешь наш язык? — Я проклят знать многое. Даже то, чего не хочу знать. Слабая рука раненого, сильно трясëтся в попытке подняться, но не достигнув цели, падает на землю. — Убей меня. — Я дарую тебе милость смерти, но сперва скажи, куда направился кхаласар. Слабая рука указывает сторону и один удар ножа обрывает жизнь раненого. Человек намерен и далее следовать своим путём, когда едва уловимое потрескивание возникает на грани слуха. С каждой секундой оно усиливается и наконец, мерзкое свечение Эмпиреев отгоняет тьму ночи. Человек отходит на несколько шагов назад. Пара боевых топоров оказывается в его руках. Он произносит слова магического языка и холодное свечение охватывает оружие. Когда трещина, изливающая потоки энергий Эмпиреев в реальный мир, закрывается, перед человеком возникает чудовище, бывшее когда-то Деймоном Таргариеном. Воздух степи наполняется мускусным запахом демонической псевдо плоти. — Ниужели ты думал, будто сможешь бегать вечно?,- кажется, будто весь мир сотрясается от громоподобного голоса Князя Демонов. — Уж лучше вечно бегать, чем стать таким отродьем, как ты. — Думаешь я отродье? Я такой же человек, как ты, просто осмелился. — Умертвив вторую жену ради даров Хаоса, ты перестал быть человеком. Князь Демонов испускает чудовищный рëв и длинный костяной меч возникает в его лапах. На своих кожистых крыльях он взмывает в ночное небо и скоро обрушивается на человека. Тот едва успевает уйти от атаки, когда с невозможной для человека скоростью меч обрушивается на него. Он отбивает удар одним из топоров и отступает. Не успевает он завершить шаг, как демон вновь яростно бросается на него. Самого Князя Демонов и его меч невозможно разглядеть в вихре ударов. На своих крыльях он летает быстрее, чем это вообще возможно, меняя положение и атакуя в мгновение ока. Одними губами человек чудом успевает произнести слова магического языка и стрела чистого света вонзается в демоническую псевдоплоть. Чудовищный смех Князя Демонов, кажется, слышен на многие лиги вокруг. Медленно взмахивая кожистыми крыльями, он поднимается в небо, а человек наблюдает за тем, как быстро, слишком быстро затягивается рана на груди его инфернального врага. — Ниужели это лучшее, что ты можешь противопоставить мне? — Попытаться стóило. И вновь тварь, бывшая некогда Деймоном Таргариеном, бросается в на человека, устраивая вихрь молниеносных атак, но теперь человеку кажется, будто его враг замедляется. Ещё несколько ударов демона и он понимает, что ему вовсе не кажется. Удары демона становятся медленнее. Теперь он сам иногда успевает нанести удар, а ещё через несколько десятков атак демон замедляется до равной с ним скорости. Теперь человек переходит в атаку и один из топоров входит в грудь демона. Псевдоплоть скоро тает и топор падает на землю. Подбирая оружие, человек отправляется дальше, прекрасно зная, что чудовище, бывшее когда-то Деймоном Таргариеном, ещё вернëтся.