Глава 28

      По дороге к Гриффиндорской башне, где-то на полпути, Гермиона останавливается. Думает. Вспоминает. Его образ вспыхивает в ее голове так ярко, хоть он и соткан из теней.       Его губы алели в полутьме, когда он говорил. Жаль, что с них способна слетать лишь полуправда. Он скармливает ей ложь с рук, но она не будет принимать ее вечно. Гермиона хочет сжечь все дотла и добраться до истины, раскопать ее, вытащить из пепла.       Она осознает, что устала убегать. Но каждый шаг, который она делает, заводит ее в очередной тупик.       Ледяные ножи вонзаются в душу, когда Гермиона вновь пытается осмыслить случившееся. Пэнси хотела причинить ей вред, но почему и какой именно?       Гермиона так сильно устала от бесконечной лжи.       Она чувствует симптомы подступающей истерики, но подавляет ее. Нужно действовать, пора перестать быть такой беспомощной. Она не должна оставаться такой слабой. Жалкой даже в собственных глазах.       Решение приходит быстро.        Гермиона разворачивается и спускается вниз. Ей нужно добраться до кухни и переговорить с эльфами.       Она ускоряет шаг. Вероятно, осколки все еще у них. Она может взять их, изучить, понять, что было не так с тем бокалом.        Ее настроение медленно улучшается, пока она обдумывает план.       Есть вероятность, что они не захотят с ней говорить, испугаются, что она принесла им очередную речь про свободу и их права. Тогда Гермиона просто обратится за помощью конкретно к Добби.        Возле натюрморта с веселыми фруктами Гермиона останавливается, ей нужна секунда, чтобы собраться, она еще раз проигрывает речь у себя в голове. Ее руки дрожат, когда она щекочет грушу  до тех пор, пока та не превращается в зеленную ручку, и открывает дверь.        Она заходит на кухню – помещение такое же огромное, как и Большой зал. Здесь пахнет выпечкой, специями, ягодами.       Сегодня тут на удивление спокойно. Эльфы смотрят на нее удивленно. Гермиона чувствует себя особенно неловко под их взглядами.       – Мисс что-то хотела? – спрашивает одна из них. Ее голос чуть визгливый.       Она выглядит так, словно недавно плакала.       Гермиона напрягает память, чтобы вспомнить ее имя, но на ум ничего не приходит. В последнее время она все чаще забывает какие-то вещи, возможно, так сказываются усталость и стресс.       Гермиона опускается на корточки, чтобы не возвышаться над ними. Ей до сих пор страшно за их судьбы, за то, что эльфы лишь игрушка в руках волшебников. Возможно, стоит однажды обсудить это с Гонтом.       Он обязательно посмеется над ее идеями.       – Да, на празднике сегодня я разбила бокал. Скажи, остались ли какие-то осколки.       – Лорри не убирала сегодня там, это делали Твилли и Кори. Кори, подруге Гарри Поттера нужна твоя помощь.       Пожилая эльфийка выступает вперед.       – Ничего не осталось, мисс. Это стекло было испорчено. Твилли случайно порезалась и ей стало плохо, – Кори всхлипнула, – мы надеемся, что лекарство поможет ей.       Гермиона пытается осознать сказанное. Понимает, что сейчас нужны какие-то слова поддержки, но похоже совсем разучилась утешать. Она окидывает взглядом всех присутствующих.       – Она отравилась…       Это не вопрос для них, скорее мысли вслух, но Кори все равно отвечает.       – Да.       Ледяная рука сдавливает ее горло. Грудь словно сковывают цепи, и каждый вдох дается с трудом. Гермиона хотела правды, но не думала, что она будет такой.       Мгновение нужно, чтобы принять это. Осмыслить. Поставить первый пункт в новом плане.       – Вы в порядке, юная мисс? Хотите, мы принесем вам поесть?       – Нет, благодарю, все хорошо. Спасибо вам за помощь. Надеюсь, Твилли быстрее поправится.        Она встает и уходит.       Поднимается по лестнице, сворачивает в один из коридоров. Нужно действовать дальше, пока желание зарыться в собственные мысли вновь не поглотит ее.        Гермиона подходит к окну и прислоняется к холодному стеклу лбом.       Как же все сложно.       Пэнси хотела навредить ей, почему? Гермиона знает, что Паркинсон надменная и язвительная, но… убийца? Возможно, Волдеморт приказал ей это сделать из-за Гарри.       Если так, то она выбрала довольно глупый способ и неудачное время. Проще было бы сделать это в библиотеке, отравить страницы ее любимых книг или в Большом зале. Она перебирает варианты, пока не осознает до конца, что даёт оценку собственному убийству.       Где-то вдалеке стихают голоса. Вероятно, гости покидают вечеринку. Их веселье так дико.        Гермиона даже не думает о том, чтобы найти Гарри, она совсем не хочет портить ему праздник.        Вероятно, он бы потребовал вытрясти из Пэнси всю правду. Сейчас бы они с ним штурмовали гостиную Слизерина.       Гермиона вздрагивает от резкого звука. Ветер скользит по коридору и от этого кажется, что тысячи злых духов прячутся в тени этим вечером. Кажется, сами стены замка плачут о чем-то.       Гермиона вновь вспоминает все. Если Гонт никогда честно не ответит на ее вопрос без уверток, то она спросит другого. Возможно, Гарри и нет сейчас с ней, но это не значит, что она не может сделать так, как сделал бы он.       Ее разум сейчас спокойный, она мыслит ясно.       Ей нужны пергамент и чернила. Вероятно, посланий потребуется несколько.

***

             Дверь старого кабинета со скрипом открывается, и Гермиона отвлекается от рассматривания надписей, выцарапанных на столе. Л и С. Она успела изучить все так хорошо, что вполне могла бы написать научную статью о том, чем занимаются студенты на уроках.       Гермиона поднимается и направляет палочку на вошедшего. Она готова сразиться в любой миг, но Паркинсон похоже и не собирается нападать.       Какая глупость – пригашать собственную, несостоявшуюся убийцу, на встречу. Но, возможно, глубоко в душе Гермионе хочется верить, что это ошибка. А еще она так сильно хочет получить правду, поэтому готова на безумства.        – Ты пришла?       Паркинсон скрещивает руки на груди и остается в проходе. Идеальное место, чтобы напасть, ведь Гермионе отступать некуда, но в ее руке нет палочки. Хотя, судя по всему, Пэнси предпочитает другие методы. Отравление на десерт.        – У меня был выбор? Твои постоянные записки испортили мне вечер.       Ее глаза сужаются.       – Ты знаешь. Но откуда? Неужели он сказал?       Гермиона не отвечает, лишь внимательно наблюдает. Ей нужно, чтобы Пэнси рассказала все сама. Нельзя никак показать, что она не знает абсолютно ничего.       Но секунды тянутся, а молчание обещает стать еще более неловким, чем предполагаемый разговор.       Гермиона откашливается.       – Конечно, он всем со мной делится.       На лице Пэнси мелькает удивление, но она быстро подавляет его. Проходит вглубь кабинета и садится за стол. Она выглядит надменно, словно участвовала в обычной школьной разборке, а не пыталась убить человека.       Быть может, убийства – это то, что чистокровным прививают еще в раннем детстве, и Паркинсон действительно не видит в этом ничего такого. Ей просто все равно.       Она с брезгливостью рассматривает одежду Гермионы – джинсы и старый джемпер – и ничего не говорит. Хотя вероятно тысячи язвительных комментариев крутятся у неё на языке. Но Гермиона не собиралась идти в платье на возможную дуэль.       – Почему, Пэнси?       Кабинет освещают лишь волшебная палочка и тусклая свеча, парившая возле окна. Полутьма ложится на лицо Паркинсон, помогая спрятать эмоции. Она никогда не была открытой книгой.       Гермиона пытается понять, какие чувства сейчас испытывает. Страх, интерес, гнев? Все вместе?       – А этого он тебе не сказал? – пытается поймать ее на лжи, и это так легко, ведь Гермиона чувствует, что еще немного, и она упадет.        В искусстве обмана у нее не так много опыта.       Ее руки начинают дрожать, поэтому она вцепляется в край стола. Улыбается, как она надеется, холодно. Между ней и Пэнси пара метров, поэтому Гермиона думает, что ей удастся скрыть волнение от ее глаз.       Она чувствует, как что-то неуловимо изменилось в ней в этом году. Теперь в ней так много от Гонта, что временами ей становится страшно.       – Сказал, но мне хотелось бы услышать твою версию. – Добавляет, чтобы надавить, – Знаешь, он был так зол и хотел расправиться с тобой, что с ним сейчас говорить абсолютно бесполезно. Так, почему, Пэнси?       Чуть подается вперед, смотрит прямо в глаза. Она справится, она сможет дотянуться до правды, сорвать ее как яблоко с дерева.       Пэнси холодно смеется, почти истерично. Болезненно.        – Почему, Грейнджер? Как ты думаешь, почему? Все в этом мире теперь подчиняется его воле. Наши жизни нам не принадлежат.       А потом Паркинсон словно ломается, вся ее бравада спадает, надменность тает. Она кажется такой хрупкой и маленькой, просто ребёнок, которого воспитали неправильно, в жестоком мире. Слезы блестят на глазах, но она быстро стирает их.       – Думаешь, я хотела тебя убивать? Конечно же, нет, Грейнджер. Мне плевать на твою жизнь, но я никогда не хотела быть убийцей. А теперь я провалила задания, и не знаю, что будет со мной и моей семье.       – Дамбл…       – О, великий борец со злом сидит в своем кабинете, пока зло захватывает мир. Если ты хочешь назвать его имя, то, будь добра, заткнись, – язвительно тянет Пэнси и поднимается.       Гермиона согласна с ней, она и сама уже давно не верит ему.       – Ты сама-то веришь в то, что он всех спасет? – вдруг спрашивает Паркинсон.       Гермиона отводит взгляд и поджимает губы, а потом выдавливает:       – Очевидно, нет.       Она могла бы солгать, но решает ответить честностью на честность. Поворачивается и смотрит упрямо. Ждет следующего выпада Паркинсон. Недолго.       – Ты хоть знаешь сама, с кем связалась?       Гермиона знает, что Паркинсон спрашивает про Гонта.       – Да.       Хотя внутри все кричит нет, но это она не будет озвучивать. Сердце бьется в панике, пока она ждет следующих слов.       – А мне очевидно, что нет.        Гермиона не совсем понимает, в какой момент допрос ее несостоявшейся убийцы превращается в это. Но все же спрашивает язвительно:       – Расскажешь?       – Не в этой жизни, Грейнджер.       – Ты поэтому хотела отправить меня в другую?       Пэнси смотрит на нее как на безумную. Возможно, так и есть. У Гермионы нет оправданий. Но теперь остается слишком мало того, что можно потерять.       – Ты вообще не боишься звать меня на встречу один на один? После того, что узнала?       – Ты больше не тронешь меня из-за него. Ты боишься его. К тому же я оставила записки своим друзьям. Если что-то случится со мной, они узнают.       Паркинсон уходит, и Гермиона не останавливает ее. Она получила сегодня все, что могла. Пэнси задерживается у выхода.       – Знаешь, я рассчитываю на его защиту. А тебе могу сказать лишь одно, беги, Грейнджер, – она закрывает за собой дверь.

***

      Он останавливается в коридоре, когда замечает ее. Она так хотела остаться не пойманное и спокойно добраться до башни. Но Гонт смотрит на нее в упор, а потом говорит:       – Вы? Кажется, я отправил вас спать.       Он выглядит уставшим. Гермиона подходит ближе. Сейчас между ними столько неловкости, что хочется сбежать. Она чувствует, как в его магии мелькает нечто темное и чуть отступает, будто не хочет стать случайно жертвой его гнева.       Она наблюдает за ним и задается вопросом: какой властью он обладает, что способен вызвать страх у Пэнси. Почему она думает, что он может защитить ее от Волдеморта?       – Не все происходит так, как вы того хотите.       Если ее дерзость и забавляет его, то он не показывает этого. Гонт выглядит скучающим, хотя Гермиона знает, что за всем этим скрывается дикость.       Нужно уйти от него, ведь они и так провели сегодня слишком много времени вместе. Но она продолжает стоять рядом, будто он силой свой воли удерживает ее на месте.       Молчание впитывается в стены, смешивается с гнилью, запрятанной в них. Тишина невыносима.        – Вы уходите.       Гермиона замечает, что он переоделся в свою обычную одежду.       Она не задает вопроса, но он, невысказанный, повисает в воздухе. Куда? Будто Гонт когда-либо ответит.       – Поразительно наблюдательны, мисс Грейнджер, – об его язвительность можно порезаться.       – Учусь у лучших.       Она хочет закричать на него, чтобы он, наконец, стал говорить с ней прямо и перестал играть. Но выбор падает на спокойствие. Эмоциями она ничего не добьется.        – Я вернусь, мисс Грейнджер, не скучайте.       И он уходит, не оборачиваясь.

***

      Этой ночью каждый из чистокровных последователей Волдеморта, получает письмо. Кто-то воспринимает его спокойно, кто-то взволнован. Спустя час их метки начинают гореть, и они идут к нему.