Pierce.

Иголка сверкнет в руках, переливаясь, играя металлическим блеском при попадании света на гладкие стальные бока. Ларри утверждал, что проще будет загнать в ухо булавку с застежкой да так и оставить, пока не заживет. Салли отчего-то это показалось плохой идеей. Вот с цыганской иглой, наверное, вышло бы неплохо. Выбор был невелик. Все самое дикое имеет свойство происходить непременно в комнате Джонсона. Потому они предпочли провести всю процедуру здесь. Фоновым шумом из колонок гремит какая-то безызвестная трэш группа. Это чтобы тишина не казалась такой напрягающей. Вата, перекись, иголка, зажигалка, зеленка… Зачем им зеленка-то понадобилась? Предварительно перепачкав все руки этой несчастной зеленкой, поставить точечку на мочке, чтобы точно знать, куда колоть. Ну и, конечно, крошечное колечко-кликер. Медицинская сталь или хер знает, что это. Оно и неважно. 10 миллиметров в диаметре где-то. Долгожданное украшение. Джонсон давно примерялся, но никак не решался толком проколоть. Вот, руки дошли. Это произошло спонтанно. Как, в общем-то, это происходит со многими его решениями. Прошлым вечером они с Фишером как-то пришли к этой теме — и вот, пожалуйста. Руки помыть, иглу прокалить… Это ведь ее, наверное, продезинфицирует должным образом? Салли странно косится на друга. — ну давай, чувак. Чего тянуть-то? — Ларри убирает волосы в хвост. Действительно — чего тянуть? В конце-концов, если выйдет совсем криво — достанут и дождутся, пока заживёт. Может, потом попробуют ещё раз. Просто мотаться по несколько раз не хочется. Салу отчего-то хочется сделать все хорошо с первого раза. Даже учитывая, что он никогда прежде подобного не проворачивал. Итак, наступает ответственный момент. Пора оттянуть мочку уха и примериться, устремляя потемневшее игольное острие аккурат к назначенной точке. Кажется, будто, чем ближе он подносит иглу к уху, тем тяжелее ему дается каждый сантиметр, сокращающий это расстояние. Во рту сохнет. Он сглатывает. Руки еле заметно сковывает тремор, перед тем, как сделать другу больно. А тот усмехается озорно и сипло: — боишься сделать больно? — боюсь слажать. — признаётся Сал. Лажать он действительно боялся. Этот его странный, необъяснимый страх перед ошибкой — до дрожи в коленках. Перед огромной виной, ярмом повисшей на нем пожизненно, он, цепляясь за мелочи, словно искал в них хоть какого-то облегчения. Зато школьная физика далась ему с первого подхода. Зато он ногти на правой руке накрасил не криво, и оттирать следы лака с кожи не пришлось. Зато уровень на gear boy с первого раза прошёл. Зато ухо другу с первой попытки проколол нормально… Мелочи. Какие же это, черт возьми, неважные, бесполезные мелочи, которые никому никуда не уперлись. Настолько неважные, что он сам забудет о них, сразу после как выполнит. Но почему-то именно в моменте эти мелочи кажутся слишком важными. Несовместимо с жизнью важными. До дрожащих рук важными. Обязательными к превосходному исполнению. Иначе совсем беда. Беда… — готов? Больно будет. — тихо предупреждает Фишер с сосредоточенно-отстранённым видом. Эти слова будто бы забирают частичку его ответсвенности и напряжения, негласно подготавливая Ларри к худшему. Мол, «мне уже не так страшно будет сделать больно тебе, если ты заранее будешь этого ждать от меня». — делай уже. — хихикает Джонсон. Короткое и решительное движение на выдохе. Игла впивается в кожу, проделывая свой путь сквозь мягкие ткани с характерным глухим, плотным, внутренним хрустом. Надавить, бережно проталкивая дальше. Ухо краснеет, нагревается. Пальцы у Салли отчего-то холодеют. Ещё немного. Нужно продолжать давить. Наконец острый конец иголки показывается с другой стороны. Та, теперь оставленная в ухе, забавно топорщится в проколе. Кожа вокруг неё закономерно припухает. Сейчас уже все, что осталось — вытащить ее и как-то успеть продеть кольцо. Салли зачем-то задерживает дыхание, будто боясь испортить все одним своим лишним вдохом. Вот так. Медленно и неторопливо. Постепенно подтягивая иглу с одной стороны и пытаясь втиснуть раскрытое кольцо с другой. В какой-то момент игла окончательно выскальзывает из прокола, в том числе и открывая раневой канал, давая крови проступить наружу и позволяя наконец продеть украшение полностью. Сал разрешает себе торжественно выдохнуть. Кровь все скапливается в красные бусинки и те, одна за другой, свисают с металлического колечка и безостановочно капают. Алые струйки марают Джонсону шею, стекая вниз от края челюсти. Ухо горит. А он сидит довольный, растирает липкие багровые дорожки, пачкая кожу уродливыми разводами. — ну, как оно? — он подрывается, желая поскорее разглядеть в зеркале результат. — по-моему, выглядит охренеть как круто, чел. — отвечает Салли. Вышло действительно хорошо. Слава, мать его, богу. Он сделал все, как надо. Он сделал все правильно. Правильно с первого раза. Он не слажал. Хоть где-то не слажал.